Просто продолжать жить (гет)

Братья Лестрейнджи вошли в кабинет доктора Пая вдвоём, хотя тот должен был сейчас ожидать только младшего. Рабастан в яркой голубой мантии, расшитой по подолу серебром, вошёл первым, Родольфус же, в самой простой, чёрной — сразу за ним, и они остановились, касаясь друг друга плечами: младший словно бы опирался на старшего, а тот глядел на вышедшего им навстречу из-за стола целителя очень строго и настороженно. То, что целитель был одет в самый обычный костюм, без этой мантии раздражающего ярко-лимонного цвета Родольфусу, пожалуй, понравилось — но и насторожило, как, впрочем, настораживало сейчас всё необычное.

— Здравствуйте, господа… как хорошо, что вы пришли вместе, — улыбаясь, проговорил доктор Пай. — Проходите, прошу вас… садитесь, где вам понравится. Чаю?

— А какой у вас чай? — спросил Рабастан, с любопытством оглядываясь. В отличие от брата, он ни капли не волновался и казался просто заинтересованным новым местом. Он и выглядел намного лучше Родольфуса: казалось, что он младше не на четыре года, а на все пятнадцать, а за несколько прошедших с момента освобождения дней его коротко остриженные волосы отросли до плеч и уже начали заметно темнеть. Он вообще восстанавливался на редкость быстро и очень легко — Снейп объяснял это активным использованием дара и его состоянием, превратившим Рабастана, по сути, в ребёнка, а ведь с детьми подобные вещи происходят гораздо быстрее.

— Чёрный. И вкусный, — Пай добавил на поднос третью чашку — помимо них, там был ещё чайник и три блюдца: с печеньем, орешками и шоколадом. — Чувствуйте себя как дома… осматривайтесь, — улыбнулся он Рабастану и, казалось бы, вовсе не обращая внимания на Родольфуса. — Здесь всё, что хотите, можно брать в руки и рассматривать.

— Что это? — тот указал на странные приборы на его столе. Родольфус молчал — его в принципе тревожила вся эта ситуация: он прекрасно понимал, что что бы его брат ни делал и ни говорил, целителю его состояние сразу же станет вполне очевидным… и что будет тогда, он не знал.

— Это то, с помощью чего можно измерить магическую напряженность вокруг волшебника или ауру если угодно, — Пай подошёл к Рабастану, и тот тут же спросил:

— А что вы видите у меня?

— У вас? Что ж, давайте посмотрим, — Пай обошёл стол и посмотрел на приборы с другой стороны. Родольфус сжал кулаки, с заметным трудом удерживаясь от того, чтобы тоже не подойти и не посмотреть… или не разбить их. — Ничего слишком плохого, — улыбнулся целитель. — Я вижу некоторые неравномерности… которые, конечно же, можно и нужно восстановить, но это ведь ожидаемо, верно? Оно не совсем обычное… вы ведь художник?

— Да, — кивнул Рабастан, оборачиваясь к брату и смотря на него вопросительно и успокаивающе. — Не грусти, — шепнул он — Родольфус заставил себя улыбнуться и кивнул, еле слышно ответив:

— Всё хорошо.

— Мне прежде не доводилось встречать здесь художников с настоящим даром, — сказал доктор Пай. — Хотя я много работал с детьми и с их рисунками…

— А можно мне посмотреть? — попросил Рабастан.

— Рисунки? Конечно, — Пай подошёл к шкафу, порылся в нём и достал довольно толстую папку. — Может быть, вы мне даже поможете, — улыбнулся он.

— Я постараюсь, — кивнул Рабастан серьёзно. — А в чём?

— Просто скажете что-нибудь… я сам не знаю, — признался целитель. — Это ведь вы художник.

— А зачем мы вообще должны к вам ходить? — спросил Рабастан, медленно раскладывая рисунки прямо у доктора на столе. — Что вы с нами будете делать?

— Ничего плохого не буду, — пообещал Пай. — Мы с вами просто поговорим… я дам вам пару советов… ничего особенного. Не волнуйтесь, — он улыбнулся. — Всё, чего я хочу — помочь вам быстрее восстановиться после заключения.

— У нас есть целитель… даже два, — сказал Рабастан. — А вы нас отпустите в гости?

Родольфус едва не застонал при этих словах — слишком быстро! Не следовало прямо сейчас говорить об этом… да и вообще его брату не следовало затрагивать эту тему, он сам бы потом обсудил это. Да поздно уже…

— В гости? Конечно же, отпущу, — кивнул целитель. — Расскажете, куда вы собрались?

— В Америку, к другу, — увлечённо заговорил Рабастан, — там океан — я не помню, видел ли его или он мне просто снился… я люблю море, и хочу посмотреть, какой — он на самом деле…

— Посмотрите обязательно, — пообещал Пай. — Вы вовсе не привязаны здесь… мы просто скорректируем график посещений. Это не тюрьма, — мягко пошутил он.

Рабастан его, пожалуй что, озадачивал. Его состояние ещё на суде показалось Паю не слишком нормальным, и нынешняя встреча подтвердила это — проблема была в том, как его атрибутировать. На первый взгляд, тот казался впавшим в детство, вот и показания приборов показывали именно детскую энергетику… но не только. Судя по тому, что Пай видел, Рабастан должен был быть вполне в состоянии осознанно колдовать. И это было странно.

Родольфус, всё это время так и стоявший у двери, подошел, наконец, к дивану и сел, не отводя взгляда от стоящих у стола брата и целителя. Ему было неуютно и очень хотелось встать и, забрав Рабастана, уйти — но было нельзя… А Рабастан, кажется, был всецело захвачен рассматриваемыми рисунками, и сейчас держал один из них в руках и печально смотрел на него.

— Что вы там видите? — спросил его Пай.

— Грустно, — ответил ему Рабастан. — Это девочка рисовала?

— Девочка, — с некоторым удивлением подтвердил целитель. — Почему вам грустно?

— Ей плохо… и одиноко, — он тихо вздохнул. — Тут ничего не сделать… это всегда грустно — когда ничего сделать нельзя.

— Почему вы так думаете? — спросил Пай, подходя ближе.

— Потому что она мечтает о том, чего никогда не будет, — он улыбнулся печально и провёл рукой по рисунку.

— Мечтает о том, чего не будет… о чём же? Вы знаете? — Пай теперь стоял совсем рядом.

— Она же нарисовала, — Рабастан показал ему рисунок, на котором по-детски был нарисован домик, семья, держащаяся за руки — мама, папа, ребёнок — и собака, которую последний держал на поводке, а над ними — голубое небо с летящей в нём большой птицей.

— Я не понимаю, — мягко проговорил Пай. — Вы можете объяснить, мистер Лестрейндж?

— Я Асти, — поправил тот. — Она хочет быть птицей… хотя бы как анимаг. Но у неё другая форма… дети же чувствуют это. Она никогда не сможет стать птицей…

— Хочет быть птицей, — негромко проговорил целитель.

Это многое… это вообще всё объясняло. Но сам он по рисунку ничего подобного не увидел…

— Как вы поняли?

— Девочка и птица похожи, — Рабастан улыбнулся. — Если перевернуть, силуэт будет почти такой же… можно, я где-нибудь нарисую?

— Конечно. Садитесь на моё место, — предложил целитель, придвигая Рабастану своё мягкое кресло и кладя перед ним стопку бумаги и цветные карандаши. Тот, ничуть не смутившись, сел, взял синий карандаш — и несколькими быстрыми, точными движениями нарисовал силуэт ребёнка, развернув его на девяносто градусов, а потом тоже повернутую на те же девяносто градусов, но в другую сторону, птицу, убрав некоторые детали — и стало вполне очевидно, что силуэты у них действительно почти одинаковые.

— Её просто никто не любит, — сказал Рабастан, снова беря в руки детский рисунок.

Это была правда: доктору Паю стоило только увидеть ту семью, которая обратилась к нему, тревожась о том, что у их почти уже восьмилетней дочери магические способности проявились всего один раз в трёхлетнем возрасте, а с тех пор даже намёка на них больше не было, как он понял, что девочку там действительно не любили — но такое, к несчастью, не лечится… однако откуда мог это узнать Рабастан?

— Как вы узнали? — спросил Пай с откровенным уже удивлением.

— Цвета исправлены, — пояснил Рабастан.

— В каком смысле? — ему действительно было интересно, и это было очень заметно: даже Родольфус почувствовал искренность этого интереса и немного расслабился, разжав, наконец, кулаки и даже сумев облокотиться на спинку дивана. Голова у него опять начала ныть — он почти привык к постоянным головным болям и даже ничего не говорил про них ни Малфою, ни Снейпу, но сейчас это его отвлекало.

— Она перекрасила себе волосы и глаза, — показал Рабастан. — Какие они на самом деле? Зелёные?

— Да, зелёные, — медленно кивнул целитель. — А волосы тёмные.

Как же он сам не подумал? Но он нигде о таком не читал… а это же так очевидно. Он и на других рисунках встречал подобное — и ведь ни разу ему даже не пришло в голову…

— Она их несколько раз перекрасила — это не сразу видно, — Рабастан провёл пальцами по нарисованному ребёнку. — Ей вообще не нужно жить с ними…

— Тут ничего поделать нельзя, — нерадостно возразил доктор Пай. — Они её родители. Спасибо вам, Рабастан, — серьёзно сказал он — тот возразил:

— Я Асти. Называйте меня так, хорошо?

— Конечно, — Пай улыбнулся. — Вы очень помогли мне.

— Мне нетрудно… хотите, я расскажу вам ещё про какие-нибудь рисунки?

— Хочу, — кивнул целитель. — Позвольте, однако, сначала задать вам пару вопросов? И мы совсем забыли про чай, — спохватился он, возвращаясь к стоящему недалеко от дивана журнальному столику и разливая чай в чашки… и снова, кажется, позабыв про Родольфуса, к огромному его облегчению.

Рабастан осторожно взял чашку, попробовал — и отставил:

— Горячий…

— Сейчас мы это поправим, — улыбнулся Пай, касаясь палочкой его чашки. — Так лучше?

Тот попробовал снова — и улыбнулся:

— Да. Спасибо. Можно? — он потянулся к шоколаду, и, получив разрешение, взял довольно большой кусок и с удовольствием отправил его в рот. — А что вы хотели спросить?

— Вы хорошо спите?

— Да, — кивнул Рабастан.

— А чувствуете себя?

— Да, — он заулыбался. — Со мной вообще всё совсем хорошо… не волнуйтесь. И Люциус есть, и… — он вдруг запнулся и оглянулся виновато на брата.

— О да, — проговорил, не замечая этого его взгляда, от которого Родольфус, кажется, побледнел и снова напрягся, целитель. — Я уже слышал, что мистер Малфой вас лечит. Я немного знаю его — и слышал много лестных отзывов. Уверен, вы в прекрасных руках. А надолго вы собираетесь в гости?

— До осени, — с видимым облегчением принял смену темы Рабастан. — Вы же отпустите?

— Я не вижу в этом ничего невозможного, — кивнул доктор Пай. — Мне нужно будет обсудить некоторые детали с вашим братом, но, в целом, я думаю, мы договоримся. Я думаю, это замечательная идея — отдохнуть на побережье, посмотреть новые земли… это лучшее, что можно придумать в вашем случае.

— Привезти вам что-нибудь? — открыто улыбнулся Рабастан.

— Разве что что-нибудь маленькое, — тоже улыбнулся целитель. — Вы не возражаете, если мы сейчас побеседуем с вашим братом? А вы пока, если хотите…

— Я могу подождать с Люциусом и остальными, — кивнул Рабастан.

— Ваши друзья пришли с вами?

— Конечно! — удивлённо сказал Рабастан. — Вы же хотите поговорить наедине?

— Если вас это не расстроит, — сказал доктор Пай.

— Нет, — улыбнулся тот. Допил чай, подошёл к брату, наклонился и обнял его за шею, шепнул: — Он хороший. Правда! Не грусти так, пожалуйста.

— Не буду, — пообещал Родольфус, тоже его обнимая и поднимаясь, чтобы проводить Рабастана.