Пазл расколотой души, или Волдемортами не рождаются (джен)

Маркус Эйвери, всегда вежливый и тактичный, иной раз даже чересчур, на сей раз вломился в комнату Ойгена Мальсибера без обычных своих предисловий: «Я не помешаю?», «Прости, если я не вовремя...», «Мне очень неловко, но не мог бы ты уделить мне немного времени, если, конечно, тебя это не затруднит...» и прочего — а просто постучав в дверь неожиданно сильно и резко.

Ему не ответили, но он всё равно вошёл — и с порога, даже не рассмотрев толком, чем хозяин занят, выпалил:

— Он снял метку! Снял! Совсем снял, ты понимаешь?!

— Да, — негромко отозвался Ойген. — Снял... Ты уезжай. Скорее и подальше, — проговорил он как-то тускло.

— Почему? — удивился Эйвери. — Он велел мне на глаза не показываться, так я и не буду... И здесь тоже не появлюсь — уезжать-то зачем?

— Потому что их там два, — меланхолично отозвался Мальсибер. — И второй тебя убьёт. Если сможет. Уезжай, — повторил он.

— Кого два? — обомлел Эйвери, услышав про «убьёт».

— Лорда, — ответил Ойген. — Сам он и... как это... хоркрукс...

— Хоркрукс? — помертвевшими губами произнёс Эйвери и вцепился в руку Мальсибера. — Нет, не может быть, это же слишком даже для него... нет!!!

— Да что это такое? — озадаченно спросил его Мальсибер. — Объясни, наконец!

— Хоркрукс, — начал Эйвери, то и дело нервно вздрагивая, — это предмет, в котором заключена часть души тёмного мага. Я бы назвал его якорем, который удерживает душу, даже если тело мага погибнет. Впервые о нём упоминается в книгах Герпия Злостного, который считал, что для создания хоркрукса нужно расколоть собственную душу, совершив убийство.

— Душу расколоть, говоришь? — переспросил Мальсибер и стёр со лба испарину. — Душу... А ты знаешь, он, похоже, хочет её собрать, — он чуть улыбнулся. — Как ты думаешь, это возможно?

— Если только искренне раскается в преступлениях, — Эйвери неуверенно улыбнулся. — Ты можешь такое представить, чтобы Он — искренне раскаялся? А иначе душа останется расколотой — как чашка после неудачного Репаро. И будет просто два осколка души.

— Это действительно проблема, — задумчиво проговорил Мальсибер. — Я не уверен, что он сможет... а пока там в самом деле два осколка — и они друг с другом спорят, и у меня от них раскалывается голова. И послушай, Маркус, — Ойген стиснул его предплечье, — уезжай. Тот кусок, что он себе вернул, всерьёз намерен тебя уничтожить — потому что Лорд снял с тебя метку. Исчезни куда-нибудь — и как можно дальше. У тебя довольно денег, чтобы спрятаться так, что никто тебя не найдёт — вернёшься, когда всё закончится. Будет же это когда-нибудь...

— Но я должен попробовать с ним справиться, — Эйвери отчаянно побледнел, но продолжал: — Раз уж у меня теперь нет метки... должно же быть хоть что-то... Мерлин.

— Для начала тебе нужно спрятаться. Как следует. А потом... в конце концов, существуют зеркала, — Мальсибер подмигнул ему. — У меня была дома парочка. Так он не найдёт тебя — а мы сможем общаться. Уезжай. Прошу тебя. Маркус, пожалуйста.

— Хорошо, — кивнул Эйвери и вопросительно добавил: — Наверное, надо сказать Северусу... и Родольфусу, во что превратился Повелитель?

— Позовёшь их? — попросил Мальсибер почти жалобно.

— Позову, конечно, уж хотя бы на это я способен, — грустно улыбнулся Эйвери.

И пошёл к двери, торопясь покинуть ставший для него смертельно опасным Малфой-мэнор.

* * *

Родольфус появился первым и какое-то время молча сидел напротив лежащего на диване с закрытыми глазами Мальсибера, разглядывая его бледное осунувшееся лицо и раздумывая, на сколько ещё его хватит. Снейп пришёл спустя почти что час — вместе с тем же Эйвери, решившимся всё же напоследок посидеть со всеми. Снейп же запер дверь — и Мальсибер, сев и потерев лицо, словно просыпаясь, весьма подробно пересказал им тот странный разговор, что не так давно закончился в голове их повелителя.

— В общем, их теперь, похоже, два, — пошутил он.

— А я наивно считал, что самыми большими кретинами в Британии были Поттер и Блэк, — саркастически заметил Снейп. — Как же я ошибался. Спрашивать, чем ты думал, пускаясь в эту авантюру, я не буду — ибо ответ понятен и без слов. Итак, господа, у нас сейчас с вами два Тёмных Лорда. И неизвестное число хоркруксов — не думаю, что Повелитель ограничился только одним.

— Он считает, что их шесть... вернее, уже пять, — сказал Мальсибер, на которого, похоже, присутствие друзей повлияло самым благотворным образом. — Одним из них была тетрадь, которая погибла по вине Люциуса — это чудо, что тот жив. Но жив же, — Ойген улыбнулся. — Так что, может, я и идиот — но ведь вышло же.

— А второй — или, точнее, вторая — чаша, хранившаяся в нашем сейфе, — сумрачно сказал Родольфус.

— Чаша-то цела? — хмыкнул Снейп.

— Была некоторое время назад, — дёрнул уголком рта Лестрейндж.

— Ещё медальон, — добавил Мальсибер. — Медальон Слизерина. И диадема Рейвенкло. И Нагини.

— Хоркрукс в живом существе? — изумился Эйвери. — Но это немыслимо!

— Только не спрашивай меня, как он это сделал, — попросил Мальсибер. — Я это искать у него в башке не буду. Но она — хоркрукс, я уверен.

— Общается он с ней, как с человеком, — кивнул Родольфус, — иногда словно собственные мысли передает. Видимо, это не просто связь фамильяра и хозяина — а связь частичек души. Напрямую.

Снейп вдруг помрачнел и проговорил крайне неохотно:

— Я боюсь, у меня для нас плохие новости.

И умолк.

— Раз для нас, — сказал через несколько секунд Мальсибер, — может быть, ты нам расскажешь?

— Думаю, хоркруксов семь, — на худом лице Снейпа промелькнуло отвращение, и он опять умолк.

— Северус, — просительно проговорил Мальсибер, — честно говоря, я несколько устал от Лорда — и если бы ты просто рассказал о том, что понял, я бы был невыразимо благодарен.

— Поттер, — бросил Снейп.

И снова замолчал.

— Прости? — не понял Эйвери. — При чем тут покойный Джеймс?

— Мерлин, дай мне сил, — пробормотал Снейп. — Гарри Поттер! — рявкнул он раздражённо.

— Почему ты так решил? — спросил Родольфус.

— Ты Нагини описал — и я понял, что ему точь-в-точь подходит, — пояснил тот. — Так что семь.

— Символично, — подытожил Родольфус. — И что будем делать, пока он все остальные не собрал? Нам прежний Лорд после этого подарком судьбы покажется!

— Я не знаю, — вздохнул Мальсибер. — У него проблема в том, что и собранное у него живёт отдельно. А должно же слиться... По идее. И как это сделать — он не знает.

— А если уничтожить остальные хоркруксы? — предложил Родольфус. — И мне очень интересно, что произойдёт с частью души Лорда после смерти живых носителей?

— Я, конечно, не специалист, — сумрачно сказал Снейп, — но убивать ребёнка я не дам. Даже если это Поттер. У меня профдеформация.

— Кто Нагини будет убивать? — спросил Мальсибер. — И как чашу уничтожить, раз Лорд знает, что она у вас?

— Тогда, если не убивать Поттера, не имеет смысла убивать и змею, — пожал плечами Родольфус, — раз уж один носитель мы не трогаем. Пусть умирают естественной смертью. А чаша уже не у нас, — с неудовольствием сообщил он, — Белла с утра получила приказ от Повелителя вернуть предмет хозяину. И тотчас же бросилась исполнять.

— Значит, нужен способ слить куски в один, — резюмировал Мальсибер.

* * *

Тёмный Лорд ещё раз полюбовался чашей Хельги — всё-таки Беллатрикс, в отличие от Люциуса, верна и предана ему безусловно, — и, обернув чашу мягкой тканью, поместил её в зачарованный футляр из драконьей кожи.

В пещере с инфери, где он оставил медальон, было сыро и холодно, и Волдеморт не хотел причинить вред бесценному во всех смыслах артефакту.

Дорога заняла немало времени — больше, чем ему казалось. Но он не спешил — зачем бы и куда? Всё равно внутри темно вне зависимости от времени суток, так какая разница?

Он легко преодолел поставленную защиту, капнув собственной крови на входе и, переплыв озеро, подошёл к заполненной зельем чаше, намереваясь опустить туда ещё одно свое сокровище. Но что-то его насторожило.

Вроде всё было как прежде — но вот только медальон лежал поверх цепочки. А Лорд точно, совершенно точно помнил, что держался за неё, когда опускал его в изумрудное зелье. Значит...

Значит, какой-то мерзавец уже был здесь — и хранить в пещере свои хоркруксы нельзя! Лорд в ярости ударил по чаше с зельем магией и задумался, что делать дальше. Мысль выпить зелье самому он отбросил сразу же — ещё чего не хватало! Придется тащить с собой кого-то — хоть мага, хоть домового эльфа.

Оставалось выбрать, кого именно. Выбор был велик — и вопрос заключался в том, кого ему больше всех охота напоить этим зельем.

Он бы с огромной радостью напоил мерзавца Малфоя, погубившего первый хоркрукс, но пока тот был ему слишком полезен.

Поить Беллатрикс было бессмысленно и обещало быть ужасно неприятным — он представил, как она станет визжать и корчиться, и поморщился: нет уж. Поить её мужа — скучно: тот наверняка начнёт раскаиваться в выборе супруги, и зачем Тёмному Лорду об этом слушать? Поить деверя и вовсе глупо: тот заистерит — и всё.

И вот тут Лорд пожалел, что отпустил Эйвери — как он пригодился бы! Хоть раз в своей никчемной жизни принес бы пользу Организации!

— Что на меня тогда нашло? — задумчиво сказал он. — До сих пор удивляюсь.

— Я же говорил: ты вместе со мной лишился логики, — услышал он в голове до отвращения знакомый голос.

— Только тебя мне и не хватало, — зло оскалился Тёмный Лорд.

— А не надо блоки ставить, — кажется, у Тома с чувством юмора и с пониманием понятий «сарказм» и «ирония» были явные проблемы. — Но теперь я, кажется, понял их принцип, так что больше ты так просто меня не заткнёшь. Мы где вообще?

— В Хрустальной пещере, — насмешливо просветил его Тёмный Лорд.

— Погоди... я знаю это место! Это же... что я здесь делаю? — спросил он как-то хищно.

— А я тебя сейчас здесь оставлю, — с удовольствием сказал ему Волдеморт, — навечно. Будешь тут храниться — место хорошее, памятное. Ну как, Томми, нравится?

— И как ты меня доставать собираешься? — презрительно хмыкнул Том. — Так, чтобы не просто кусок души отрезать, а именно меня? А?

— Я найду способ, — пообещал ему Волдеморт.

Жаль. Напугать свою юную версию не получилось.

«А как было бы хорошо избавиться от этого наглеца, — мечтательно подумал Тёмный Лорд. — Может, устроить ему встречу с Поттером — и пусть два малолетних идиота треплют нервы друг другу?» Идея, конечно, заманчивая и прекрасная — вот если бы только это безобразие не происходило в его, Тёмного Лорда, собственной голове!

— Ну-ну! — усмехнулся Том. — Ты придумай для начала, как оттуда медальон добыть! Способ он найдёт, — фыркнул Том с отчетливым презрением.

— Как положил, так и достану, — ответил Тёмный Лорд, удивляясь, почему он сразу не прихватил с собой хоть кого-то из верных последователей, хоть домового эльфа. Да хоть первого попавшегося маггла, в конце концов!

— Ну-ну, — повторил Том и неприятно рассмеялся. — Ты вон даже забыл взять с собой кого-нибудь.

И снова засмеялся. Сволочь.

И Лорду пришлось возвращаться в Малфой-мэнор, чтобы прихватить с собой необходимый объект и не слушать больше отвратительный голос в собственной голове.

Теперь он сам удивлялся, как в молодости мог думать о преподавательской карьере, если против таких поганцев, как Том, нельзя использовать хотя бы Круцио!

Особняк был тих и тёмен: почему-то в третьем часу ночи его обитатели спали.

Все. Хотя нет, не все: одно окно пусть слабо, но светилось.

— Вот ты-то мне и нужен, — злорадно сказал Тёмный Лорд.

Значит, сама судьба предназначила этому полуночнику, кем бы он ни был, отправиться с Лордом в качестве подопытного.