Просто продолжать жить (гет)

Проводив Рабастана домой, Поттер вернулся в Аврорат: потраченные часы следовало наверстать. Впрочем, срочных дел у него никаких не было… во всяком случае, он так полагал — но когда секретарь вскочил ему навстречу, понял, что ошибался. Стало тоскливо: год едва начался, но, похоже, покоя не обещал.

— Вас искал секретарь министра! — сообщил ему взволнованный молодой человек. — Он просил, чтобы вы непременно зашли — министр велел передать, что он вас дождётся.

Мерлин. И все остальные — что ещё могло случиться такого, что министр готов его ждать? Хотя ждать — громко сказано: на часах было всего лишь начало четвёртого. И всё же слово было сказано… пикси бы его взяли.

— Иду, — сказал Поттер. — У нас есть что-то срочное?

— Нет, — молодой человек выглядел взволнованным, и Поттер, подмигнув ему, направился к министру.

Тот встретил его с явным волнением: поднялся навстречу и, едва дав закрыть дверь, спросил:

— Что же вы не сказали?

— Что именно? — с некоторым трудом удержавшись от того, чтобы не назвать его «сэр», спросил Поттер.

— Что мистер Мальсибер американец!

— Я упоминал это в служебных материалах по подготовке операции. — Поттер по-настоящему удивился. Во-первых, во всех сопроводительных документах, которые готовил он лично, об этом было сказано прямо — и не просто упомянуто в качестве факта, но написано с подробным обоснованием. А во-вторых, он точно помнил, что упоминал данный факт в своём докладе. В чём же дело? Предположение, что министр попросту пропустил эти его сообщения мимо глаз и ушей, он отверг сразу: проработав с ним достаточно много времени, Гарри понимал, что тот вовсе не такой идиот, которым его любили представлять в разговорах между собой в ДМП. Значит, есть другая причина… что же он прикрывает?

— Но вы могли бы заострить на этом факте моё внимание! — возмутился министр.

— А что случилось? — спросил напрямую Поттер.

— Этот человек оказал нам всем огромную услугу, — пафосно проговорил министр — и Поттер вдруг понял, что сейчас будет. Это и позволило ему удержать на лице серьёзное выражение — хотя больше всего ему хотелось, слушая министра, расхохотаться. В голос. Н-да, о таком повороте событий он как-то не подумал… хотя ведь, в принципе, это очень логично. Мерлин… вернее… — …безусловно, заслуживает Ордена Мерлина, — закончил министр.

— Понимаю, — ровно и вежливо проговорил Поттер, очень стараясь успокоиться, чтобы не проверять на себе практическое воплощение идиомы «разорваться от смеха».

— Что вы понимаете?! — горестно воскликнул министр. — Он иностранец! Хотя и наследник старинного и уважаемого британского рода. И всё-таки иностранец! У нас до сих пор не было прецедента подобного рода награждений — но ведь и событий таких прежде не было!

— Понимаю, — повторил Поттер, искренне полагавший, что после награждения данным орденом Фаджа рассуждать о его значимости всерьёз уже невозможно — по крайней мере, до тех пор, покуда награждение не отменят.

— Визенгамот собирается через четыре часа, — сказал министр. — В семь часов в зале номер десять. Не опаздывайте.

— Визенгамот? — переспросил Поттер.

Хотя чему он удивляется? Награждает Визенгамот — он же знает об этом.

Мерлин. А пожалуй, он оценил бы — говорят, чувство юмора у него было прекрасное.

— Разумеется! — министр только что руками не всплеснул. — Я надеюсь, вы расскажете нам о мистере Мальсибере подробнее.

— Непременно, — пообещал Поттер.

А забавно было бы рассказать всё, как есть. Вот буквально с рождения… ладно — со школы. И про Снейпа заодно… эх, мечты. Нет — ещё одного процесса, который превратится, он точно знал, в гимн Пожирателям Смерти, Британия не перенесёт. И так вон экзальтированные девицы за МакНейром хвостом ходят… по крайней мере, пытаются, а экземпляр «Пророка» с его интервью Скитер, говорят, стал едва ли не раритетом — теперь ещё и Мальсибера показать?

Но орден Мерлина? Впрочем — какая разница? Можно подумать, это что-то реально изменит. Но забавно.

И очень интересно, как отреагирует на эту новость сам награждаемый.

Впрочем, это Гарри собирался узнать — и очень скоро. Спать ему сегодня придётся немного — но ему ведь написали «будем рады видеть вас у нас дома в любое удобное для вас время» — вот он и явится. Днём. Предупредить-то заранее о своём визите он их не может — а хотя… почему, собственно? Сейчас около половины четвёртого — это на восемь часов больше, чем в Штатах, значит, у них сейчас половина восьмого утра. Заседание Визенгамота кончится… ну, пусть даже в полночь — в Сан-Диего будет всего четыре часа дня: время для визита пристойное. Если прямо сейчас попросить Малфоев предупредить их… наверняка у них есть способы связаться.

А вот причину он не скажет — он имеет право увидеть лицо Мальсибера при получении этой новости.

Отправив сову Люциусу, Поттер занялся текущими делами, для начала подготовив справку для Визенгамота. Превосходно отдавая себе отчёт в серьёзности ситуации, он, тем не менее, не мог не посмеиваться про себя — и потому весь вечер провел в превосходнейшем настроении. Заседание Визенгамота развеселило его ещё больше — и, выходя оттуда в половине двенадцатого, последнее, чего Гарри хотел — это спать.

К Малфоям он аппарировал. Его встретил Люциус, в чьих глазах любопытство проглядывало настолько отчётливо, что Гарри первым делом покачал головой:

— Не скажу.

— Имеете право, — признал тот.

— Уверен, вы всё узнаете от самого господина Мальсибера, — улыбнулся Поттер. — Я не собираюсь брать с него клятву молчания. Но сперва я хочу поговорить с ним.

— Я вас провожу, — тут же сказал Люциус. — И подожду в другой комнате.

— Проводите, — рассмеялся Поттер.

Он ничего не мог поделать с собой: ему было весело. Вероятно, если тебе в детстве не привили пиетета к чинам и наградам, позже взяться ему уже неоткуда — а без него ситуация выглядела, на его взгляд, невероятно смешной.

Встретила их Эса — и, поздоровавшись, сказала очень тепло:

— Мы вам очень рады — и скоро собирались обедать. Вы останетесь?

— Если не причиню неудобств, — не стал спорить Поттер. — Но сначала я бы хотел поговорить с вашим мужем — это можно?

— Конечно, — она улыбнулась. — Идёмте.

— Я пройдусь по берегу, — сказал Малфой

А зачем, собственно? Всё равно он узнает — часом позже, часом раньше, какая разница? А вот Гарри удовольствия увидеть его реакцию лишится. И чего ради?

— Да пойдёмте, — махнул он рукой. — Всё равно же узнаете.

— У вас новости? — заинтересовалась Эса.

— Новости, — широко улыбнулся Поттер.

— Нам сюда, — она повела их направо, в уже знакомую Гарри большую и светлую гостиную. Мальсибер полулежал на диване — но, увидев Поттера, довольно легко поднялся. Сидевший неподалёку за столом Снейп просто коротко кивнул гостям в знак приветствия, Малфой скромно отошёл к одному из французских, выходящих на веранду и море, окон, а Эса, напротив, направилась к мужу — и тот, шагнув вперёд, поклонился и, показав Гарри забинтованные руки, сказал извиняющимся тоном:

— Увы — пока могу только приветствовать вас поклоном. По старинке. Очень рад вас видеть здесь — какими судьбами?

— А я к вам с новостью, — широко улыбнулся Поттер, встав таким образом, чтобы видеть лица всех здесь присутствующих. — Визенгамот решил наградить вас Орденом Мерлина — наивысшей, первой, степени.

Возникла пауза — на лице Мальсибера сперва вспыхнуло изумление, а потом он помотал головой и, отступив назад, проговорил недоверчив:

— Нет… нет — вы же пошутили? Да?

— Отнюдь, — возразил Поттер, краем глаза отмечая такое же — хотя нет, куда более сильное — изумление на лице Малфоя, некоторое непонимание в глазах Эсы и… насмешку — да, определённо насмешку во взгляде и ухмылке Снейпа.

— Но вы понимаете же, что это невозможно? — растерянно сказал Ойген.

— Почему же? — вскинул брови Поттер. — Решение принято — не вижу препятствий. Я только что с заседания.

— Я не могу взять его! — Мальсибер вновь отступил назад. Теперь он казался расстроенным, взволнованным и едва не испуганным — и, пожалуй, это было странно.

— Ну почему же, — подал голос Снейп. — По-моему, будет вполне справедливо: как раз выйдет один орден на семью.

— Северус, это не смешно! — Ойген обернулся к нему так резко, что едва не упал — Эса подхватила его под локоть и поддержала.

— А по-моему, это очень смешно, — возразил тот. — И в кои-то веки наше с мистером Поттером представление о смешном совпало, — заметил он с откровенной иронией.

— Я не могу… Мерлин — это невозможно! — Ойген вновь посмотрел на Гарри — почти умоляюще. — Я не буду участвовать в этом фарсе!

— На каких основаниях? — со всей ему доступной любезностью спросил Поттер.

— Да ни на каких… я просто откажусь, — Мальсибер взял себя в руки, по крайней мере, явно приложил к этому все усилия. — Это нужно объяснять?

— Разумеется, — сказал Поттер — но Снейп внезапно его перебил:

— А ты как хотел? Решил погеройствовать — вот, изволь теперь соответствовать.

— При чём здесь геройствовать? — Ойген раздражённо и растерянно переводил взгляд со Снейпа на Поттера. — А что ещё оставалось — позволить и дальше им убивать?

— Ты хотел помочь? Ты помог, — продолжал насмехаться Снейп. — Теперь расплачивайся. Таковы правила игры — верно, мистер Поттер?

— Да, верно, — усмехнувшись, ответил тот. — Вы можете отказаться, конечно, — сказал он Мальсиберу. — Но тогда я бы не советовал вам появляться в Британии — и предложил бы вовсе не покидать ваш дом в ближайшие пару лет. Случай-то беспрецедентный: отказ от такой награды. Я очень надеюсь, — продолжал он вполне дружелюбно, — что это не приведёт к международному скандалу — не хотелось бы. В конце концов, вы — наследник старого…

— Скандал, — негромко проговорил Мальсибер и, отойдя к дивану, устало на него опустился, опершись о колени локтями. — Да — я понимаю… но, — он страдальчески и тоскливо поглядел на Гарри, — я не могу. Правда не могу. Вы не понимаете разве?

— Честно говоря, не совсем, — сказал Поттер. — Я считаю, вы эту награду вполне заслужили — орден Мерлина получали и за меньшие заслуги.

— Да не в заслугах же дело! — Ойген нервно стиснул было руки — и тут же, болезненно скривившись, отдёрнул их в стороны. — Вы же знаете, кто я. Я не могу. Взять его — это… Мерлин — вы не можете не понимать! — он глянул сперва на Поттера, но, наткнувшись на его вежливый взгляд, перевёл глаза на Снейпа — и, встретив с его стороны откровенную насмешку, отвернулся и уставился в пол. — Это не смешно и не весело, — негромко заговорил он. — Я не слишком совестлив и никогда не чувствовал себя виноватым за то, что сумел избежать Азкабана — но принимать орден… нет. Увольте, — он вскинул голову, и на сей раз его взгляд был категоричен и твёрд.