Просто продолжать жить (гет)

— Нет уж, — заговорил Снейп негромко. — Изволь доиграть — раз начал. Давай я расскажу тебе о возможных последствиях твоей щепетильности. — Он поднялся из-за стола и начал перечислять на пальцах:

— Первое и самое очевидное: твой отказ может — а значит, будет — воспринят как оскорбительное пренебрежение американцем к высшей британской награде. И последствия здесь могут быть самые разнообразные — и весьма длительные. Второе. Подобный отказ вызовет закономерные вопросы о его причинах — а поскольку ни одной мало-мальски разумной ты не назовёшь, их начнут искать. И Мерлин знает, что раскопает на тебя Скитер — мы все знаем, как она умеет писать. Хочешь стать героем её следующей книги? — ирония из его голоса незаметно пропала, и теперь он говорил скорее зло — или, по крайней мере, более резко. — Что будет, если она доберётся до твоей итальянской родни? Ты не думал? Да, бесспорно, Азкабан тебе не грозит, но ты готов потерять всё то, что отнимет у тебя суд? И не только у тебя. Твоя щепетильность стоит этого?

Слушать эту отповедь было странно — Гарри вдруг будто вернулся в школу и опять попал на урок зельеварения. Он готов был подписаться под каждым сказанным Снейпом словом — но эта речь Гарри необъяснимо взбесила. И он, поймав себя на этом совершенно неуместном сейчас чувстве, в который раз подумал, скольких бед могло бы не случиться, будь бы на месте этого человека кто-то другой.

Конечно, если бы этот другой сумел сделать всё то же самое.

Мальсибер молчал, совершенно несчастными глазами глядя на Снейпа. Эса подошла и, сев рядом, обняла его за плечи — он поднял плечо и на пару секунд прижался щекой к её пальцам.

— Вот не думал, что когда-нибудь скажу это, — усмехнулся Поттер, — но я совершенно согласен с профессором.

Последнее слово вырвалось у него само собой — и мгновенно вызвало реакцию Снейпа:

— Вы опоздали с этим обращением на двадцать один год, Поттер.

— А я понятия не имею, как вас теперь называть, — парировал Гарри. — Снейп, вроде как, мёртв, Маузо, если я верно помню, чернокожий — так как же?

— По-прежнему строите из себя идиота, Поттер? — Снейп слегка вскинул бровь. — Думаете, тут кто-то поверит в то, что вы не в курсе существования Смита?

— А нас не знакомили, — возразил Поттер. — Значит, Смит?

— Именно так, — уголок губ Снейпа слегка дрогнул. — Но это детали — ты слышал? — обратился он к Мальсиберу. — Мистер Поттер со мной согласен. Люциус?

— Меня нет! — тот поднял руки в защитном жесте. — Я в этом не участвую — уволь.

— Да брось, — Мальсибер повернулся к нему. — Ты тоже с ними согласен, верно?

— Но я понимаю тебя, — мягко проговорил Малфой. — Не уверен, что сам бы чувствовал то же — но тебя понимаю. Ты же разбираешься во всём этом лучше нас всех, — он подошёл ближе и присел рядом. — Человеческие отношения — твой мир, Ойген. Я боюсь, что Северус может быть прав.

— Но как вы представляете себе это? — спросил Ойген тихо. — Как я на себя в зеркало потом смотреть буду?

— А ты не смотри, — предложил Снейп. — Зачем тебе? Бриться — есть заклятья, эльфы, Эса, я, наконец. То же и с причёской — хотя можно побриться налысо. Для простоты туалета. — Малфой фыркнул, Поттер удержался, но широко улыбнулся, и даже губы Мальсибера дрогнули — а Снейп продолжал: — Одеть мы тебя оденем… в общем, не вижу проблемы.

— Оставьте нас одних, пожалуйста, — вдруг попросил Ойген. — С мистером Поттером. Ненадолго.

Снейп молча пожал плечами и, сделав повелительный жест следовать за собой, молча вышел. Малфой, сжав плечо Ойгена, последовал за ним. Последней вышла Эса — бросившая на Поттера долгий и пристальный взгляд.

— Вы действительно полагаете, что я должен согласиться, — сказал Мальсибер, когда они остались одни. — Почему?

— Мистер Смит, — не удержался от усмешки при произнесении этого имени Поттер, — блестяще всё сформулировал. Позабыв о том, что если правда вскроется — наименьшие последствия эта история будет иметь для вас. Никто не поверит, что те же Малфои понятия не имели о том, что вы лжёте — учитывая хотя бы тот факт, что вы — крёстный Скорпиуса. Да и остальные — тот же Эйвери… Наказать их, вроде бы, не за что — но кто знает.

— Да и вы, — сказал тихо Ойген.

— Я? — переспросил Поттер. — В общем, нет — я просто в очередной раз изображу из себя идиота. Мне не привыкать — разве что должность свою потеряю и хоть отдохну по-человечески. Мне казалось, что вы понимаете, на что идёте, — добавил он мягче. — Вы ведь были готовы даже умереть — ну что вам орден?

— Умирать — это быстро, — грустно улыбнулся Мальсибер. — А тут придётся жить с этим.

— Придётся, — без малейшего сочувствия, но и без всякой злобы согласился Поттер. — Привыкнете. Я же привык.

— Вы? — Ойген глянул на него изумлённо и медленно покачал головой. — Нет, вы… при чём здесь… почему?

— Ну, пожалуй, аналогия неточна, — согласился Поттер. — Вы, по крайней мере, не получаете орденов за потерянные жизни. И я вовсе не про Волдеморта сейчас, — он придвинул себе стул и уселся без приглашения. — Я про тех, кто погиб потому, что я это позволил. И ничего — живу. И даже ношу их порой — вас-то, по крайней мере, никто не заставит.

Они замолчали — а потом Поттер продолжил:

— Отказавшись от этого ордена, вы создадите массу проблем самым разным людям — начиная с нашего министра и заканчивая, например, мной. Даже не учитывая возможность того, что ваша истинная история вскроется, неприятностей будет достаточно. Вы же понимаете, что это практически оскорбление? Плевок в лицо Визенгамоту? Будь вы британцем — это бы выглядело иначе и могло бы даже добавить вам героичности, — сказал он с лёгкой усмешкой. — Но вы американец — считаетесь таковым — причём американец известный и, насколько я понимаю, довольно влиятельный. И ваши поступки такого рода — отнюдь не ваше личное дело. Визенгамот при всём желании не сможет это проглотить — впрочем, подобное желание у него вряд ли возникнет.

— Да я понимаю, — Ойген попытался снова попытался стиснуть руки и вновь поморщился. — Я просто… это такая чудовищная насмешка. Меня словно по щекам отхлестали.

— Хотите, я вас утешу? — подумав, заулыбался вдруг Поттер.

— Хочу, — кивнул Мальсибер. — Хотя у вас не получится.

— А вы посмотрите на этот орден иначе, — продолжая улыбаться, предложил Поттер. — Думайте, что у вас точно та же награда, что и у Фаджа. Помните его?

— Нет, — Мальсибер слабо улыбнулся. — Просто слышал.

— А вы расспросите Люциуса, — посоветовал Поттер. — И старые газеты полистайте — уверен, он найдёт вам подшивку. И в Омуте что-нибудь интересное покажет. Он его хорошо знал, — Гарри рассмеялся. — Уверен — вам станет легче. И вообще — это же просто орден. Но если хотите, — добавил он неожиданно, — я, пожалуй, могу попробовать убедить Визенгамот обойтись без пышной церемонии и даже оглашения. Я придумал, как — кажется.

— Хочу! — Ойген сделал порывистое движение в его сторону. — Понимаю, что не заслужил такую поблажку — но хочу.

— Я попробую, — кивнул Гарри. — Обещать не могу — но, как у нас говорят, приложу все усилия.

— Помните наш разговор о том, что происходит с душами после поцелуя? — вдруг спросил Ойген.

— Помню, — напрягся Поттер. — Вы что-то узнали?

— Сложно сказать, — Ойген поднёс было пальцы к лицу, но остановился в полудюйме и глянул на свою руку с некоторой досадой. — Я далеко не всё помню. Но я знаю, что они станут говорить со мной, если я приду к ним — теперь наверняка знаю. Сможете это устроить? Я узнаю у них — рано или поздно. Обещаю, — твёрдо сказал он.

— Ну вот, орден получите, — сказал Поттер, — думаю, можно будет выбить для вас разрешение. В рамках, так сказать, продолжения, углубления и всемерного развития сотрудничества.

— Спасибо, — с таким облегчением, будто слова Поттера сняли с него тяжкий груз, сказал Ойген. — Если смотреть на эту награду как на способ спокойно работать — это можно вынести.

— Ну, вот и смотрите, — кивнул Поттер — и встал. — А вообще меня звали обедать, — весело сказал он. — Для меня это, правда, скорей будет ужином — но я был бы признателен.

— Пойдёмте, — Ойген тоже встал и, благодарно ему улыбнувшись, первым пошёл к закрытым дверям, однако же, дойдя, остановился у них и, подумав секунду, постучал — носком ботинка. Те немедленно распахнулись, и Мальсибер первым делом сказал Снейпу:

— Я тебя очень прошу — можешь пока не шутить?

— Я вообще могу молчать, — сказал тот. — Согласился, значит?

— Ну, по крайней мере, это даст возможность спокойно посещать Азкабан, — почти весело сказал Ойген — и в ответ на недоумённые взгляды пояснил: — Я ведь по-прежнему могу говорить с ними. И должен узнать, что происходит с человеческой душой после поцелуя. Так что я теперь часто буду бывать в Англии, — сказал он Люциусу — и попросил Эсу: — Давай гостей кормить? Да и хозяев бы было неплохо. И раз уж у нас такой торжественный день сегодня — давайте есть на веранде?