Просто продолжать жить (гет)

Весеннее посещение Хогсмида учениками Хогвартса должно было состояться в пятницу, двадцать второго марта, и, назначая дежурных на этот день, Гарри решительно вписал в приказ собственную фамилию. В конце концов, имеет он право лишний раз повидать сыновей и в кои-то веки поглядеть на них со стороны? Если что, его там найдут без труда, но если ему повезёт, и день будет спокойным, он проведёт несколько приятных часов, а заодно сможет спокойно подумать, потому что на это у него в последние недели категорически не хватало времени.

Например, об Отделе Тайн.

То ли его расчёт оказался верен, то ли у невыразимцев были причины позволять Главному Аврору самостоятельно расхаживать по их отделу, но ни одна его вылазка не встретила с их стороны никаких протестов. Рабастана Поттер, как они и договорились с Родольфусом, усыплял — ненадолго, стараясь не уходить больше, чем на полчаса — и ставил на него сигнальные чары, которые ни разу не сработали. Что, впрочем, могло говорить как о том, что его никто не беспокоил, так и о высоком профессионализме невыразимцев.

Вылазки эти имели следующие результаты: во-первых, он догадался о принципе нахождения нужной комнаты. Ответ оказался настолько простым и в то же время изящным, что оставалось лишь посмеяться над собственным недоумением. А ведь это было доступно любому, кто учился в Хогвартсе!

А во-вторых — он полагал, что нашёл лучший из возможных путей в комнату с аркой.

Отвёл его туда Монтегю — как и обещал, в один из вечеров, когда министерство опустело, или, вернее, должно было опустеть: работники Отдела Тайн, похоже, не придерживались обычного расписания, и некоторые из них попались на пути.

— Понимаю, что ты хотел бы побыть тут один — но не могу такого позволить, — сказал Монтегю, входя в зал вместе с Гарри. — Впрочем, мешать не буду, — пообещал он, отходя в сторону.

А Гарри направился к арке. Однако едва он ступил на первую из ведущих к ней ступеней, Монтегю жёстко проговорил:

— Дальше ни шагу — или мы уходим. Немедленно.

Поттер послушно спустился — и замер, прислушиваясь и глядя на слабо колышущийся рваный занавес, закрывающий арку. Шёпот был едва слышен — но чем дальше Поттер вслушивался, тем настойчивее тот становился. Гарри казалось, что среди множества едва различимых голосов он слышит голос Сириуса. Он помнил эту сцену так ясно, словно видел прямо сейчас: вот стоит его крёстный, вот — Беллатрикс Лестрейндж, вот из её палочки летит красный луч… Почему, кстати, красный, а не зелёный? Она не хотела его убивать? Он никогда прежде не думал об этом — да это и не имело никакого значения. Хотя нет… нет — возможно, имело. Красный луч, скорее всего, был какой-нибудь модификацией Ступефая или, может, Экспеллиармуса. Ударь Беллатрикс Сириуса Авадой, не было бы никакого смысла пытаться вытащить его — разве что для похорон. А красный луч оставлял надежду…

Арка словно притягивала его. Гарри неимоверно хотелось коснуться её, ощутить под рукой старый камень… что, в конце концов, в этом дурного? Он не станет туда нырять — просто осмотрит её как следует. И всё.

Он сделал шаг, поднимаясь на ступеньку, но второй раз шагнуть не успел — талию обхватила невидимая петля, а затем его довольно грубо дёрнули назад.

— Мы уходим, — безапелляционно заявил Монтегю, подходя к нему.

— Грэм, — Поттер пристально и серьёзно на него посмотрел. — Я должен осмотреть её. Можешь держать меня на верёвке — но позволь мне подняться.

— Я сказал, мы уходим, — тот смотрел разом и тяжело, и удивительно равнодушно. Невыразимец как есть — портрет писать можно. — Я предупреждал.

— Выслушай, — настойчиво попросил Поттер. — Много лет назад…

— В эту арку упал твой крёстный. Сириус Блэк. И поэтому ты сейчас здесь — вопреки множеству правил, — отрезал Монтегю. — И поэтому же я тебя не подпущу ближе. Не имеет значения, что ты собираешься делать, — всё же соизволил объяснить он. — Если там есть нечто для тебя важное — ты не устоишь. Были прецеденты. Пошли — или я вытащу тебя силой, — предупредил он.

Поттер молчал. Воздух словно сгустился и дрожал от напряжения — и Гарри узнал это ощущение. Бывают моменты, когда можно и нужно играть ва-банк — и сейчас был как раз такой. Он не верил Монтегю, не доверял ему ни секунды — но в то же время знал, что при определённых обстоятельствах мало людей столь же надёжных.

И рискнул.

— Он ведь может быть жив, — медленно сказал Поттер.

— Может, — так же медленно сказал Монтегю. — Поверь, — продолжал он, неспешно подходя почти что вплотную, — мы действительно не знаем, что там внутри. Я бы не признал, если бы было не так — но и лгать бы не стал. Мы давно её изучаем — но ключа у нас нет. Никто и никогда не возвращался оттуда. Никто и ничто. Даже то, что было закинуто туда на верёвке — не имеет значения, магической или нет.

— Но ведь кто-то сделал её, — настойчиво сказал Гарри.

— Сделал, — согласился Монтегю. — Но никаких записей не осталось. Мы знаем примерное время создания — и знаем, когда такие арки были запрещены и изъяты. Знаем, почему. Но всё это тебе не поможет.

«Знаем, почему». Поттер едва сдержал горечь. Они полгода… да нет — уже больше потратили на то, чтобы разузнать это — а невыразимцы всё знали. Но они никогда… или почти никогда не делятся информацией. Даже Луна… хотя она вполне могла и не знать. А могла быть связана клятвой… да и какая разница. Это ведь действительно ничего не даёт.

— Не поможет, — повторил Поттер.

Ну… сейчас — или никогда.

Всё равно они не войдут сюда сейчас сами. Ни за что.

— А если я найду ключ? — спросил он, глядя в глаза Монтегю.

И увидел в них… удивление. Настоящее, глубокое — и смешанное с азартом.

— Тогда мы примем тебя на работу, — сказал Монтегю.

Абсолютно серьёзно.

— Нет, спасибо, — так же серьёзно ответил Поттер. — Ты не ответил.

— Найдёшь — приходи, — медленно проговорил Монтегю.

— И ты дашь мне шанс, — утвердительно сказал Поттер.

Монтегю молчал. Долго — а напряжение лишь становилось сильнее. Казалось, один резкий вздох — и воздух заискрит.

— Дам, — наконец, сказал он. И добавил — уже много легче: — Но буду присутствовать. Способствовать поискам не стану — не обессудь.

— Обойдусь, — напряжение таяло, словно воск в печи. — Дай мне осмотреть её. Хочешь — держи за руку. Я прошу, Грэм.

— Говоришь, за руку? — усмехнулся тот. — За шкирку надёжнее. Ну идём, — он коснулся палочкой мантии Поттера, и тот ощутил прошедшую по ней холодную волну. — Недолго.

Какое уж долго… Поттер знал это заклинание: теперь Монтегю словно держит в руках его мантию, и покуда она на Гарри, тот фактически заперт в ней — а значит, то ли в плену, то ли в безопасности. Очень удобная вещь — но требующая огромного количества сил. Впрочем, много времени ему и не нужно.

Они поднялись наверх — спокойно и очень неспешно. Двигаться было неудобно: мантия словно одеревенела и заметно стесняла движения. Но Гарри совсем не был против — наоборот, пожалуй, он даже был признателен Монтегю. Потому что его неимоверно тянуло туда — конечно, не войти, нет. Просто слегка приподнять занавес… возможно, отрезать от него кусочек. Маленький — просто чтобы изучить. И прислушаться…

Одёрнув себя, Поттер приступил к изучению самой арки. Рассмотреть всё потом он сможет в Омуте Памяти — сейчас достаточно просто пристального и внимательного взгляда, который бы зафиксировал все трещины и неровности. А вот потрогать её там, в Омуте, не выйдет — а значит, этим он, прежде всего, и займётся.

Камень оказался холодным — но, в целом, совершенно обычным. Из такого строят дома — шероховатая неровная поверхность, слегка сглаженная временем и кое-где словно расцарапанная какой-то чудовищной кошкой: узкие длинные полосы шли вдоль передних граней каждой из опор арки. Гарри провёл по ним пальцами, машинально пересчитывая — а шёпот из арки становился всё громче и чётче, и теперь отчётливо складывался в его имя.

«Гарри!»

Он узнал голос и интонацию. Перед глазами всплыло лицо: красивое, суровое, постаревшее, с уставшим и одновременно таким живым взглядом…

«Гарри!»

Сириус выглядел будто истаявшим — худым, бледным и поседевшим, и Гарри вдруг отчётливо понял, что ему больно — очень больно и тяжело, и он держится из последних сил и стоит совсем рядом — достаточно лишь приподнять занавес и…

…и он кубарем полетел со ступенек и растянулся на полу, тяжело и часто дыша. И очнулся от морока — голова гудела, словно с похмелья, а перед глазами всё расплывалось, так что он не сразу разглядел стоящего над ним Монтегю, тоже очень бледного и заметно уставшего.

— Поднимайся, — протянул Гарри руку, и Поттер, схватившись за неё, встал, чуть пошатываясь. — Пошли, — просто сказал Монтегю, и на сей раз Гарри и не подумал с ним спорить.

Тем же вечером он показал свои воспоминания Малфою, Лестрейнджу и Эйвери — и хотя потом они не раз обсуждали увиденное, никакого практического применения увиденному они так и не нашли. Но оно было там, какое-то рациональное зерно, нечто очень важное — аврорское чутьё буквально кричало об этом, но сколько бы Поттер ни ломал голову, ответ от него ускользал.

Но он должен был отыскать его — и сейчас собирался предпринять очередную попытку.