Просто продолжать жить (гет)

— Стоп!

Поттер мгновенно ослабил хватку и помог МакНейру подняться. Тот кивнул коротко в ответ на его вопросительный взгляд и, коротко потерев шею, которую ему только что чуть не свернул Гарри, приманил к себе нож и кивнул:

— Начали.

Очередная быстрая схватка, пара порезов — и нож у уха. На сей раз проигрыш. Мордред!

— Ещё раз.

И опять — мелькали руки, лезвие… какая, к дракклам, палочка в рукопашной? Смертельные удары и приёмы запрещены — они отрабатываются иначе, а сейчас важно другое. Нож серебряным сполохом влетел под рёбра — справа и чуть снизу вверх — и уходит по самую рукоять.

— Стоп!

МакНейр даже не поморщился — полусидел, зажимая рану, и спокойно позволил Поттеру её залечить, благо, со свежими это просто.

— Всё, хватит, — Поттер сел на траву рядом с ним. — Целы?

— Да что мне сделается, — усмехнулся МакНейр, потирая уже совершенно целый бок. — Хороший удар.

— Спасибо, — тоже усмехнулся Поттер. — Вашими трудами. Я с вами заодно и навыки первой помощи отточил, — сказал он, вытирая лицо подолом длинной майки. — Уволят — в Мунго пойду. Целителем.

— А вы сейчас идите, — предложил МакНейр, вставая. — Подработать в выходные.

— Эпичная картина, — фыркнул Поттер, тоже поднимаясь. — Скитер душу продаст за репортаж «Гарри Поттеру не хватает денег на жизнь и он подрабатывает младшим целителем». По ночам, — добавил он, подумав. — Больше всё равно некогда.

— Заодно вам припишут владение хроноворотом — незаконное, разумеется, — хмыкнул МакНейр.

— Припишут, — согласился Поттер, заходя в дом. МакНейр вежливо прошёл в кухню, давая ему возможность спокойно почиститься и переодеться, а когда тот вышел из гостиной уже одетым, спросил: — Чаю выпьете?

— С удовольствием, — кивнул Поттер, возвращаясь назад. Они иногда пили чай после тренировок — каждый раз пахнущий разными травами, но всегда бодрящий и крепкий. К чаю, как правило, прилагалось традиционное масляное печенье — всегда одинаково рассыпчатое и вкусное. Гарри присел к старому, совершенно потемневшему от времени дубовому столу, стоящему у окна комнаты, которая сочетала в себе функции гостиной и столовой, и расслабленно ждал, пока хозяин накроет всё к чаю.

Полыхнувший зеленью камин заставил его обернуться — и они с вышедшей оттуда невысокой девушкой, светловолосой и полноватой, уставились друг на друга. Камин вспыхнул вновь, выпуская невысокого вихрастого парня с татуировкой змеи вокруг уха. За ним появилась неяркая коротко стриженная девушка и весьма упитанный юноша с аккуратной причёской — и все они тоже замерли, сверля сидящего за столом Поттера глазами.

А тот их узнал. Всех — потому что их всех задерживали, и неоднократно. Так вот куда, значит, они все пропали! Стена в Лютном ещё существовала, но стала куда бедней и обшарпаннее — да и тех, кто приходил к ней, по слухам, было теперь куда меньше.

— Добрый вечер, — любезно и вежливо поздоровался Поттер и крикнул: — Хозяин, у вас гости!

Тот тут же вошёл, неся в руках поднос с печеньем и чаем — и удивлённо вскинул брови.

— Сейчас же не ваше время, — сказал он. — Стряслось что?

— Ну… мы посоветоваться хотели, — сказал появившийся первым парень. — Но мы позже зайдём.

— Не стоит, — Поттер встал. — Я уже ухожу. Чай попьём в другой раз, — сказал он МакНейру. — У людей дело к вам.

— Проходите, — махнул стоящим у камина МакНейр и протянул Гарри руку. — Они вполне могут зайти попозже, — сказал он с очевидным укором в сторону и так выглядящих смущёнными гостей.

— Я тоже, — Поттер улыбнулся и, крепко пожав широкую руку, попрощался: — Хорошего вечера.

Когда он скрылся в камине, МакНейр повернулся к остальным и довольно сурово спросил:

— Так в чём дело?

— Её из дома выгнали, — сказал Арнольд, вытолкнув вперёд Алекто. Та шмыгнула носом и опустила мгновенно наполнившиеся слезами глаза.

— А от меня что требуется? — действительно удивился МакНейр. — Тебе уже двадцать, — сказал он так и хлюпающей носом девушке. — Давно пора жить самой.

— Пора, — признала она, вытирая слёзы краем рукава. — Но я… я не знаю, куда мне идти прямо сейчас, — она виновато посмотрела на него. — У меня денег нет — совсем. А ни к кому нельзя, — она опять всхлипнула. — К ребятам — вы же понимаете, что подумают…

— А у Алекс родители строгие, — добавила Анаис. — Ну и что, что они её выгнали. Всё равно. А ко мне нельзя, — она вздохнула. — У меня дедушка.

Алекс здесь называли Алекто — МакНейр, промучившись несколько дней от того, как довольно та улыбалась каждый раз, слыша своё имя, и с какой завистью поглядывали на неё остальные, сократил его таким образом. Сокращение прижилось — и, похоже, пошло девушке лишь на пользу, наконец, разделив её саму с той, кого она так старательно копировала.

О деде Анаис среди ребят ходили легенды: было похоже, что более вздорного старика этот свет ещё не встречал. Он был весьма состоятелен и держал и этим, и своим железным характером всю семью в кулаке — и, помимо всего остального, был категорически против любых гостей вне каких-нибудь праздников.

— Ты же вроде работаешь, — МакНейр сел на один из стульев и кивком предложил остальным сделать то же.

— У родителей, — сказала Алекто уныло. — Так что теперь не работаю уже больше, — она шмыгнула носом.

МакНейр качнул головой, поднялся, принёс с кухни ещё три чашки и тарелку с грубо нарезанным хлебом и мясом, молча разлил чай и, сев обратно, спросил:

— Что случилось-то? Рассказывай, раз пришли.

— Сестра просто снова беременна, — тихо заговорила Алекто, всхлипывая. — И всеми опять командует. Всё ей не так, все не то делают… мы ссоримся всё время, я и так в деньгах всегда путаюсь, а тут с одной стороны шипит она, с другой — покупательница… я и ошиблась — а потом мы вечером с родителями поругались, и как-то так слово за слово они и сказали, что от меня толку нет и что я давно уже взрослая, а всё живу с ними, как маленькая… сестра ладно — она замужем, и это просто одна большая семья, а я и не делаю ничего, и замуж не иду, и вообще, — она всхлипнула, — мне было бы очень полезно пожить одной и понять ценность труда и денег… и вот не была бы я их родной дочерью, они бы меня давно выставили… а я не сдержалась и сказала зачем-то, что, ну и выставляйте, я не боюсь… тоже мне, что я в том магазине не видела… мама разозлилась ужасно и, в общем, вот…

Она расплакалась, и Анаис принялась её утешать, обнимая за плечи и подсовывая мятый, но вроде бы чистый платок.

— Я пробовала с дедом поговорить, — сказала она, гладя плачущую подругу по руке. — Но он категорически запретил. Он вообще не любит гостей — тем более, незнакомых.

— У нас просто нет гостевой комнаты, — сказал Колин. — Я живу с братом — и ни за что девчонку туда не приведу. Родителям-то без разницы, но её нельзя туда, — он вздохнул.

— А я всё ещё на складе, — сказал Арнольд весело.

Это не было новостью: вскоре после начала занятий Арнольд потерял работу, а вместе с ней — и съёмную квартирку в Совятне. После чего довольно быстро неожиданно для всех устроился помощником продавца во «Флориш и Блоттс». Миссис Блоттс, ко всеобщему удивлению, разрешила ему пока что пожить на складе — где Арнольд каждый вечер трансфигурировал себе кровать. Мылся и стирал вещи он всё у тех же Блоттсов, весьма тепло к нему относившихся, а все свои вещи он хранил в небольшой сумке с чарами расширения и, по его словам, был очень доволен существующим положением дел, заодно подрабатывая и кем-то вроде ночного сторожа. Как он говорил, у подобного образа жизни был лишь один минус: невозможность позвать в гости кого бы то ни было.

— А Элинор просить неудобно, — добавила очень тихо Алекто. — И остальных тоже. И вечер уже…

— Что делать собираешься? — спросил МакНейр, делая знак Колину вложить ей в руки чайную чашку.

— Не знаю, — помотала она головой. — Работу искать надо… какую-нибудь… или идти мириться-а, — Алекто опять зарыдала.

МакНейр молчал. Был бы на её месте парень — не важно, кто именно, любой из тех, кто у него занимался — он бы, не задумываясь, оставил его на пару ночей у себя. Да и будь дома дед, он сделал бы то же самое. Но оставаться один на один с этой девочкой… Мерлин знает, что ей придёт в голову — и, что куда хуже, что придёт в голову остальным, включая её нервных родителей. Конечно, доказать совершенную невинность происходившего будет несложно — но весьма неприятно. И даже не из-за самого Уолдена — ему с его репутацией уже мало что могло повредить — а из-за Алекто. Позвать, что ли, кого-нибудь ночевать… но кого? Нет — любой гость мужского пола будет ещё хуже, а ни одной подходящей женщины он просто не знал. Не Нарциссу же просить, в самом деле! Но и не гостиницу же ей снимать…

— Денег я тебе одолжу, — сказал, наконец, МакНейр. — Отдашь в конце года. Сегодня уже поздно идти в Совятню, я думаю — сними комнату в гостинице. А завтра ступай — у них там есть маленькие и совсем недорогие квартирки под крышей. Вот с работой помочь не смогу — ищи сама.

— Как? — всхлипнув, спросила совершенно растерявшаяся Алекто.

— Спасибо скажи, — шепнул ей Арнольд, несильно толкнув под столом.

— Спасибо, — не слишком радостно, но послушно повторила она. — Я просто не представляю, как её искать…

— У тебя очень простой выбор, — сказал МакНейр, упрямо не обращая внимания на её несчастный, «собачий» взгляд. — Найти жильё и работу — или вернуться домой и продолжать всё терпеть. По-другому не выйдет. Решать тебе.

— Ну да, — Алекто вновь шмыгнула носом и посмотрела на него умоляюще, однако сказать ничего не решилась.

— Поможете ей? — спросил остальных МакНейр, игнорируя этот взгляд. Она должна научиться жить самостоятельно — и сейчас лучший момент из возможных.

Он прекрасно понимал, чего они ждут — все. И Алекто — больше всех. Что он приютит её или, как минимум, пойдёт вместе с ними искать жильё, а потом и работу. И он пошёл бы, и ему самому это было бы проще, чем давать советы: чего-чего, а этого он никогда не умел.

Но когда и как она тогда научится жить сама?

— Конечно, — первым откликнулся Арнольд. — Я завтра у хозяев спрошу — вдруг они знают кого-нибудь, кому нужна помощница. У нас точно нет места, — сказал он слегка извиняющимся тоном, — но вдруг они что-то подскажут.

— Хорошая мысль, — согласился МакНейр. — А про комнату на ночь можно в «Дырявом котле» спросить — наверняка у них там что-то найдётся.

— Угу, — со вздохом сказала Алекто и почему-то очень грустно поглядела на сочувствующую ей Анаис. — Спасибо, — она снова вздохнула и печально посмотрела на МакНейра.

— Чай пейте, — сказал он, спокойно выдержав её взгляд. — И ешьте, — придвинул он ближе блюдо с хлебом и мясом. Нет, Алекто. Я не стану твоим вторым папой — как бы тебе того ни хотелось.

А не папой — тем более.