↓
 ↑
Регистрация
Имя/email

Пароль

 
Войти при помощи
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

The Lie I’ve Lived (гет)



Переводчик:
Оригинал:
Показать
Беты:
oxapa, katori kisa Глава 20,
Фандом:
Рейтинг:
R
Жанр:
Романтика, Приключения
Размер:
Макси | 1198 Кб
Статус:
Закончен
Предупреждения:
AU
 
Проверено на грамотность
Джеймс той ночью умер, но не совсем. Гарри выжил, но тоже как-то странно. Тремудрый турнир идет так, как ему положено, а герой определяет, кем же ему хочется быть на самом деле.
QRCode
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава

Глава 17. Пересадка Дикстры

— Не хочешь объяснить, что это было? — интересуется Эйми Бокурт. — Я ведь даже не знаю, как танцевать джигу.

— Должно быть, Пивз постарался. С чего ты взяла, что это я?

— Потому что полтергейст всё время смотрел на тебя, к тому же ты использовал его против дурмштрангского Духа.

Увильнув от ответа, продолжаю с ней танцевать.

— Это просто какое-то странное совпадение — все вдруг решили станцевать вот так вот джигу. Не понимаю, почему ты на меня косишься. Вроде бы я не слишком славлюсь своими шутками. Да и вообще, именно мне изрядно доставалось в этом году.

Мою партнершу слова не убеждают.

— Я всё ещё пытаюсь выяснить, как тебе это удалось. Колись, Гарри. Ты зачаровал танцплощадку?

— Магия — странная и непостижимая штука, Эйми. Иногда не следует искать ответы, на которые нельзя их найти, — воспоминание о Снейпе, танцующим с отвращением на лице, улетит с Хедвиг сегодня утром. Сириус с ума сойдет от счастья.

— Прямо перед твоей шуточкой…

— И опять двадцать пять. Твои обвинения меня ранят — прямо сюда, — касаюсь своей груди, акцентируя слова.

Она показывает взглядом: «Ага, как же!» — и продолжает:

— Я собиралась попросить тебя потанцевать с моей лучшей подругой.

— Может, вернемся к беседе о шутках? Возможно, у меня есть идея по поводу того, как это могло случиться, — и я бодренько улыбаюсь.

— Нет уж, так просто ты не отделаешься. Обычно мальчики уходят от нее, чтобы придти в себя, а не наоборот.

— Насколько помню, я твой партнер. Поправь меня, если вдруг ошибаюсь: я флиртовал с тобой весь вечер.

— Гарри, мне очень нравится быть в центре твоего внимания, даже если я чувствую, что тебе хочется быть отнюдь не со мной.

— Возможно, ты так привыкла к обычному сценарию, что теперь сама толкаешь меня в её объятья?

— Ты прав — я подталкиваю тебя к ней. Если говорить о нас троих, то я уже занята. Стефан не Гарри Поттер, но я счастлива с ним.

— Ты пытаешься убедить меня или себя? — Джеймс был мастер увиливаний и контратак.

— Сейчас мы говорим не обо мне, Гарри, несмотря на всё твоё упорство. Она обычно встречается с мужчинами постарше, но очень недолго. Они стремятся угодить всем её пожеланиям, и через какое-то время это начинает её раздражать. Ты её расстраиваешь, но я тут обнаружила, что начала за тебя болеть.

Лгу, глядя Эйми в глаза:

— Полагаю, ты слишком многое вообразила. Ты ведь знаешь, как Флёр ненавидит толпы. Не знаю, что ты там себе напридумывала, но вряд ли я смогу вскружить ей голову.

— Что бы ты ни делал, это работает, так что продолжай.

Песня заканчивается, и на следующей темп ускоряется. Мы танцуем под новый ритм.

— Боюсь, не понимаю, о чем ты.

— Она не в состоянии выяснить, в чем дело, и это её задевает. Она привыкла, что мужчины постарше преследуют её, что ею сражены. А ты её смущаешь.

— И ты всё это не одобряешь?

— Нет.

— Нет? — ну и ну, лучшая подруга, называется!

Эйми смеется:

— Ей бы не помешало добавить смущения в её жизнь. Это поможет мне победить, когда начнется сезон гонок.

Моя очередь смеяться.

— Ищешь преимущество?

— Ты видел, как она летает. Если бы я могла зачаровать её одежду и превратить в свинец, я бы без раздумий так и поступила. Но, что гораздо важнее, мне бы хотелось видеть её счастливей. Летать во взвинченном состоянии и каждый раз побеждать противника — это одно, но жизнь ведь не гигантская гонка на метлах.

— Значит, ты даешь мне от ворот поворот? С чего ты взяла, что я больше заинтересован Флёр, чем тобой?

— Она — Флёр Делакур, а ты — Гарри Поттер. Вы живые легенды.

— Думаю, ты слишком низкого о себе мнения.

Она слегка краснеет и отвечает:

— Для того, у кого — согласно местным сплетням — вообще нет устойчивых отношений с девушкой и кто даже не особо общался с подругами, у тебя замечательно подвешен язык. Однако я реалистка, и в моей любовной жизни тебя никак не предусмотрено.

Её реплика оставляет возможность серьезных инсинуаций по поводу того, насколько одарен мой язык, но я прикусываю крутящийся на кончике ответ. Я и так уже порядочно наговорил. Как бы мне ни нравилась дружеская пикировка, пора и честь знать.

— Значит, это и есть ваш окончательный ответ, миледи?

— Да. Я предпочитаю наблюдать за приручением лучшей подруги, чем оказаться между молотом и наковальней. Так будет намного забавнее.

Прерываемся на отдых, болтая о всякой чепухе, пока я размышляю над словами Эйми. Она «благословила» меня на ухаживания за лучшей подругой. Я в некотором раздрае. Флёр кажется девушкой, за которой необходимо ухаживать должным образом и с которой придется сдерживаться. Требуется ли мне сейчас что-то настолько серьезное? Возможно, она видит во мне лишь мальчишку четырнадцати лет от роду, но с моей точки зрения именно ей лишь семнадцать. Это Флёр может быть для меня недостаточно взрослой.

С другой стороны, у неё самое возбуждающее тело, которое я видел в своей жизни, а без риска нет места и награде.


* * *


— Могу я на секунду вас побеспокоить? — прерываю я Седрика и Чо.

— Не знаю, Чо. Он скользкий тип. Не уверен, что могу ему тебя доверить.

Азиатка отвечает:

— Он меняет партнерш по танцам каждые пять минут.

— О, я здесь не для танцев. Вообще-то мне нужна помощь Чо. Я пропустил кусок беседы, но у меня случайно завалялся омут памяти, и я вспомнил, что ты умеешь читать по губам.

Седрик моментально соображает. Но защитный рефлекс ему тоже не чужд.

— Гарри, я не уверен, что Чо необходимо в это вовлекать.

Похоже, Чо ценит его беспокойство.

— Со мной всё будет в порядке. Чтобы быть максимально точной, мне надо слышать как можно больше, — и она делает паузу, всё-таки продолжив: — Там ведь нет ничего такого, что мне не следует слышать?

Понижаю голос, чтобы меня было слышно только им:

— Зависит от того, можешь ли ты переварить правду или нет. Помните медаль, которую мне дали за то, что я пережил собственное убийство? Ну, скажем так, он почти мертв, но не совсем.

— Я тоже хочу это видеть, — твердо заявляет Седрик.

Соглашаюсь, и мы договариваемся о встрече. Чем больше людей мне поверят, тем легче будет Дамблдору в свое время убедить мир вытащить голову из задницы. Седрика и Чо очень уважают на их факультетах, и их популярность не так-то просто пошатнуть, как мою. Она весьма компетентна, а Седрик доказал свою одаренность. Неплохая комбинация. Союзников вербовать никогда не рано.

Собравшись было уйти, вспоминаю ещё одну немаловажную деталь:

— Седрик…

— Да?

Наклонившись поближе, шепчу:

— Кстати о секретах: я тут слышал краем уха, что в лесу держат шесть драконов. Как раз по числу нас шестерых. Понимаешь, что это означает?

Его глаза выпирают, и он выдыхает:

— Ага, думаю, понимаю. Спасибо за предостережение.

— Я бы упомянул о них раньше, но мне не хотелось портить тебе ужин и большую часть вечера. А так как он уже заканчивается, то с этим и поздравляю тебя, дружище!


* * *


— Так что ты надумал делать с драконами? — Бродяга, поболтав стаканом с огневиски перед зеркалом и закрутив в нем жидкость, выпивает содержимое одним глотком.

— Я все ещё не определился с выбором. Зависит от того, чего они от нас захотят с этими самыми драконами. Посмотрим. Ну, так как там дела во Франции?

— Леди Фламель начинает сдавать.

— Печально слышать.

— Она рассказывает удивительные истории — как-то я даже поприутих с планами покорения женских сердец. А как там дела со свиданиями в Хогвартсе? О вас вместе с той девчонкой, Бокурт, пишут в светской хронике.

— Эйми в восторге от какого-то чародея на Азорах. Она пытается перевести мое внимание на Флёр.

— И насколько непоколебимо решение Эйми?

— Она неплохо притворяется, но, в лучшем случае, все довольно шатко. Вопрос в том, хочу ли этого я.

— А та ведьма, Делакур?

— Великолепна, бойфренда нет, талантлива и довольно любезна — когда удается пробиться сквозь ледяной фасад.

— Так зачем об этом вообще говорить? Выбирай: блондинка или брюнетка. Вполне понимаю, почему тебе не хочется иметь дела с рыжей.

Пожимаю плечами:

— Я до сих пор не смирился мысленно с телом, которому всего четырнадцать. К тому же они все ещё подростки. Порой я не понимаю, что вообще здесь делаю.

— Все внешние признаки говорят о том, что ты всего лишь мальчишка четырнадцати лет от роду. Таскаться за юбками — у тебя в крови. Черт, да и у меня до сих пор — тоже. Мне просто это лучше удается.

— Смотрите-ка, какой тут пример для подражания выискался! — смеюсь я. Приятно слышать бойкого выздоравливающего Сириуса. В Азкабане ему пришлось нелегко, да и год после побега тоже выдался не слишком-то приятный. Теперь ему явно лучше.

— Спорим на твою Молнию, что так и есть! Отправлюсь-ка я на праздники за наемниками. Многие именно их и мечтают найти под елочкой.

— Как там дела на этом фронте?

— Пока что собираю информацию по именам и делаю грубые прикидки. Сейчас ещё рановато нанимать людей — мы не знаем, когда начнется война. А что у тебя? Завел каких-нибудь новых друзей?

— Седрик Диггори с Чо Чанг просмотрели воспоминание о заговоре Сопливуса и Игоря. Она — спец по чтению по губам…

— Ох, так и крутится на языке…

— Заткнись. Так или иначе, она помогла мне заполнить пробелы после того, как Каркаров прихлопнул моего жучка. Пропущенный диалог не внес ничего особо инкриминирующего, но даже то, что они его видели, должно впоследствии помочь. Отец Седрика занял место Барти Крауча в департаменте международного магического сотрудничества, а мать Чо…

— Я прекрасно помню, кто такая Чо Ри и насколько она гибкая акробатка. Ты… гм, Джеймс был не единственным, кто видел её сольный цирковой номер. Они люди со связями, а уж у Ри их было предостаточно. Интересно — может, она снова одинока? Во Франции неплохо, как с кухней, так и с компанией, но разнообразие бы мне не помешало.

— Никогда не меняйся, Бродяга. Слушай, если бы надо было подшутить над парочкой ребятишек Артура и Молли, что бы ты порекомендовал?

— А в чем дело? В конце концов, шутки — дело серьезное.

Тяжело вздыхаю.

— Стыдно признать, но на днях они достали меня, сделав одежду частично прозрачной. В последнее время — с тех пор, как я провернул лучшую шутку года с ирландской джигой на Рождественском Балу, — они действовали неустанно. Если вкратце, то я отправился на завтрак, а мои боксеры просвечивали сквозь мантию. В общем, мне нужно, чтобы они прекратили меня раздражать и унижать.

— Ага. Что ты думаешь о…


* * *


— Поттер! — звучат в унисон два сердитых голоса. В гостиной — несколько человек, которые либо перепроверяют в последний раз домашку, готовясь пойти на завтрак, либо задержались, имея информацию, что здесь произойдет кое-что интересное.

— Какая-то проблема, мальчики?

— Сними это. Немедленно!

— Боюсь, я понятия не имею, о чем вы, — с кушетки отвечаю я, крутя на кончиках пальцев палочку.

Из-за угла выступает отдыхавшая там Шляпа:

— Что-то не так сегодня пошло в душевых? Вы как-то долго там провозились: пытались снять, но не получилось, или так понравилось?

Смеюсь при виде их мрачных выражений:

— Вопрос, на который вам нужно найти ответ: это зелье, чары или я действительно переключил ваших дружков? Ну, и кто кого лапал сегодня утром? Никто из вас не страдал сегодня устрашающим утренним стояком?

В гостиной — вздохи, стоны и ржач. Гермиону прямо-таки разрывает: ей хочется и наехать на меня, и посмеяться всласть.

— Ты подкупил домовиков и что-то нам подсунул — ну, как пуговки у всех на туфлях!

— Думайте, что хотите. С таким же успехом я мог бы сделать это с помощью плаща. Да я мог просто наложить заглушку на ботинки и подойти, пока вы там храпели. Вы постоянно пробуете пробраться через мою защиту. Надеюсь, вы, наконец, извлечете из случившегося урок. На днях одному из вас удалось пройти сквозь возрастной рубеж. С чем и поздравляю. Потребовалась всего-то пара-тройка месяцев.

— Поттер, я ведь говорила тебе: не в башне.

— Да, ты четко обозначила свою позицию, Холли. Однако поинтересуйся: тогда чары были применены ещё до того, как я ушел. Мне просто стало скучно от этой раздражающей игры, так что я четко обозначил свою позицию, — обернувшись к близнецам, говорю: — Хотите просыпаться так каждое утро? Это чары сенсорного переноса. Позволяют целителю почувствовать, где у пациента действительно болит. Не реагируют на попытки снять, но через час рассеются. Просто попытайтесь следующий час не хвататься за ваших дружбанов и забыть о том, как чувствуется в руках член брата. Рад, что этот разговор состоялся.


* * *


Когда мы идем к квиддичному стадиону, землю сотрясает тяжелая поступь Шляпы. Бедный Невилл до сих пор подскакивает от каждого шага конструкта. Мои мысли заняты драконами, так что я игнорирую окружающее. В зависимости от потребностей тактика может быть разной. Прохожу мимо Фреда с Джорджем, принимающих ставки на победителя этого этапа.

— Как идет процесс, мальчики?

— Отвали, Поттер.

Вот и пытайся быть после этого милым. Взглянув на Шляпу, интересуюсь:

— Возьмешься?

Она улыбается:

— Это, можно сказать, ниже моего достоинства, ЭйчДжей, но можно и не говорить. Вам, рыжики-педики, надо бы развивать чувство юмора. Сомневаюсь я, что голубые губошлепы с фетишем погонять шкурку покроют этот раунд долгов!

Расслабившись, наблюдаю за работой мастера. Она начинает с удара ниже пояса и продолжает дальше. Им ненавистна мысль о бедности так же, как и Рону, и все их усилия выбраться из ямы оставили их в глубоком долгу у Алисии. Ходят слухи, что Алисия вынуждена была изрядно запустить руку в хранилище, чтобы выплатить долги Фреда с Джорджем за первые несколько туров.

— Подумать только, вы, два потертых дилдо, думаете, что вы — новые мародеры этого поколения! Отец Поттера вертел этой школой, как хотел, а ваша парочка, даже если считать вас за одного, недостойна стирать его заляпанные спермой трусы. Грустно видеть, насколько понизилась планка.

Изучаю доску, игнорируя выпад в мою сторону. Три к одному, что Крам будет первым. Наши с Флёр шансы на успех котируются как пять к одному. Для других участников ставки, соответственно, больше.

— Твои деньги здесь не нужны, Поттер. Забирай свою игрушку и вали. Ты отпугиваешь нам людей.

— Да ладно! Все, кто хотел сделать серьезную ставку, уже обратились совой к гоблинам. Ты закончил, Эйчджей? Эти малявки мне наскучили. Может, во время следующего тура они будут продавать лимонад по пять кнатов за стакан!

Уходим, оставив позади рыжих в глупом положении. Смотрю на Шляпу, у которой «довольное» выражение:

— Ты что-то сильно наехала на Алисию. Есть причины?

— Мне всегда хотелось назвать кого-то губошлепом, но всё как-то не выдавалась возможность. Сложно ввести в контекст, а самого по себе этого слова как-то недостаточно.

Пока мы смеемся по пути к стадиону, Невилл тихо интересуется:

— Что такое дилдо?

Помолчав, Шляпа отвечает:

— А вот это объяснять будешь ты, ЭйчДжей.


* * *


Все вяло пытаются притвориться, что драконы — это сюрприз. Не знай я, что происходит, количество противоожогового бальзама, который на прошлой неделе Поппи заставила меня сварить, заставил бы догадаться и самого тупого. Флёр, естественно, рассказала Эйми, и я искренне сомневаюсь, что Каркаров в состоянии держать что-то в тайне. Да он, мать его, настучал на своих подельников, ПСов, так что Крам с Манос тоже наверняка всё известно. Леди тянут жребий первыми. Флёр достается валлийский зеленый, Афине — венгерская хвосторога, а Эйми придется столкнуться с украинским бронебрюхом.

Я тяну первым из мужчин и вытаскиваю копию китайского огнешара. Краму предстоит перехитрить норвежского горбатого, а Седрику по жребию выпадает шведский короткокрыл. Укротители драконов постарались изо всех сил. Представлены практически все виды драконов.

Бэгмен объявляет, что все шесть готовы стать матерями и что среди нескольких яиц есть одно фальшивое. Во время этого состязания надо проявить хитрость — достать фальшивое яйцо. В качестве бонуса преподносится, что драконы прикованы цепью, значит, нам, по крайней мере, не придется беспокоиться о попытке сбежать от огромного раздраженного дракона в весьма ограниченном пространстве.

Я освежил в памяти знания о драконах: у огнешара — самый большой диапазон выдыхания огня, и он весьма быстро работает хвостом. Он самый змееподобный из всех видов, тогда как все остальные больше похожи на ящериц. Медленно летает, но самый быстрый на земле.

Мы не будем сражаться в воздухе, а я ни в коем случае не собираюсь подбираться поближе к его огненному выдоху.

— У каждого из вас есть десять минут на то, чтобы достать золотое яйцо, которое содержит ключ к следующему состязанию. Если вам не удастся получить яйцо в отведенное для этого время, тогда у вас будет только три дня на то, чтобы разгадать загадку яйца, в то время как у ваших соперников — почти месяц. Удачи! Это соревнование пройдет в порядке убывания результата. Это означает, что мистеру Поттеру предстоит выйти первым. Когда на арене подготовят огнешара, за вами пришлют.

Вот и сюрприз — я первый. Не ожидал такого — думал, выступлю последним. Взгляд на Дамблдора подтверждает, что тот приложил к происходящему руку. Разумеется, все остальные тоже ожидали, что я выйду последним. Теперь же, если кто-то планировал навредить во время состязания или попытаться что-то провернуть в отношении меня, им будет затруднительно поменять планы за столько короткое время. Ловко провернул — отлично сделано, Альбус Дамблдор.

Быстро припоминаю всё подготовленные мной варианты на случай непредвиденных обстоятельств, и мои губы неспешно расплываются в коварной улыбке, пока я продумываю план. Я знаю, как буду действовать.

В конце концов, глаза дракона — не единственное уязвимое место на его голове.

Флёр нервно расхаживает туда-сюда, зная, что она следующая. Остальные пытаются — безуспешно, надо сказать — устроиться на время ожидания поудобнее.

— Нервничаешь? — интересуюсь я.

— Конечно, — огрызается она. — Да любой, у кого есть хоть немного мозгов, нервничал бы.

— А вот я — нет.

Флёр бросает на меня сердитый взгляд, и на её лице появляется улыбка.

— Как я и сказала, любой, у кого есть хоть немного мозгов.

Чудеса, да и только! Наглость требует немедленного возмездия.

— Знаешь, что? Мы не заключали пари с самого дуэльного турнира. Ну так что?

— Условия? — дух соперничества выходит у неё на первый план.

— Тот, у кого будет лучший результат, выигрывает. Проигравший — а это будешь ты — покупает обед в Хогсмиде.

Она хищно смеется, а потом отвечает:

— Да неужели? У меня весьма дорогие запросы. Ты уверен, что можешь меня себе позволить?

— Деньги не проблема, особенно когда это твои деньги.

— Что заставляет тебя думать, что выиграешь именно ты? Драконы для меня — это раз плюнуть, — с неандертальской грубостью прерывает Крам наше остроумное подтрунивание.

Флёр переводит на него взгляд:

— Отлично, я смогу пообедать за счет Поттера, а поужинать — за твой. Для меня это ерунда, поскольку я вовсе не собираюсь платить.

— Ты права: если Крам купит мне ужин, это будет замечательное окончание дня.

Крам злобно прищуривается.

— Мне не нравится еда в Хогсмиде, — и он тыкает в меня пальцем: — Когда я выиграю, ты будешь прислуживать мне на ужине на борту корабля, — палец переводится на француженку, — а ты принесешь мне завтрак в мою каюту.

— Как всегда, не можешь без оскорблений, да, Крам? Мне уже интересно, какие же скелеты водятся у тебя в шкафу. Однако я отнюдь не уверен, что Игорю снова так уж не терпится видеть меня на борту своей галеры.

— Если тебя это так пугает, то как моему гостю тебе не причинят вреда.

— Что ж, Виктор, согласен. Почему бы тебе не отвлечь Игоря от целования своей задницы и не рассказать ему о сделке?

Мое язвительное замечание вызывает у Афины иронический хмык, и она незамедлительно присоединяется к пари. Седрик, подняв руки вверх, трясет головой, отказываясь:

— Нет уж, спасибо. Я воздержусь. Сосредоточусь лучше на том, как обойти дракона, а не на том, как вас всех превзойти.

Флёр пытается втянуть в спор лучшую подругу.

— А ты, Эйми? Пока что у меня есть обед, ужин и завтрак на следующий день. Если судить по этой тенденции, то к началу занятий в понедельник я изрядно объемся.

— Я на стороне Диггори. Не хочу отвлекаться от приза. Вы все можете играть в свои глупые игры, но победа будет моей!

Если честно, я всего лишь хотел полюбезничать с Делакур. И за две минуты всё это каким-то образом умудрилось приобрести невиданный размах.

— Ладно. Участвуют четверо, а ещё двое у нас нервные скромники.

— Как насчет влияния внешних факторов? — спрашивает Афина, тонко напоминая, что до сих пор соревнования не были особо честными.

Отвечаю:

— Если что-то случится, а чемпион при этом не вовлечен и всё происходит не по его вине, то неважно, выиграл он или проиграл, — все равно выбывает из пари. А в остальном — ну, не приносим же мы какие-то страшные клятвы и отдать своего первенца уж точно не предлагаем.

Должным образом обсуждаем остальные детали. Полагаю, они тянут время, думая, что мешают мне подготовиться.

Наконец, в палатке появляется голова Перси Уизли.

— Гарри, они тебя ждут.

Настало время шоу!


* * *


Вступаю в огороженную зону и смотрю на китайского огнешара. Желая определить диапазон выдыхаемого пламени, запускаю в тварь трансфигурированную из камня козу и наблюдаю, как её поджаривают до смерти.

На всякий пожарный добавив футов двадцать, трансфигурирую себе стол со стулом. Быстро осмотрев толпу, нахожу секцию прессы и призываю с помощью «Акцио» несколько перьев. Заклинанием формирую каменную чашу, и из кончика своей палочки наполняю её чернилами.

Комментирующий Бэгмен недоумевает:

— Не уверен, что намерен сделать Поттер, но сейчас явно не время посылать корреспонденцию.

Время убегает, но вот я, наконец, замечаю Пенни:

— Акцио блокнот Пенни! — сердитое выражение у неё на лице и смех Олли для меня достаточная награда. Можно было бы что-нибудь заколдовать, но это было бы совсем не так забавно. Рита замечает, что я смотрю на неё, и защитным жестом сжимает свой блокнот.

Изо всех сил принимаюсь строчить. Это — самая длинная по времени часть плана, и необходимо удостовериться, что все записано правильно.

Заканчиваю первый и начинаю вырывать оставшиеся листы. Решив, что этого недостаточно, наколдовываю ещё пергамента и устанавливаю восемь призванных перьев напротив листов.

Прошло четыре минуты; толпа начинает волноваться. Я последовательно бросаю копирующие чары — семь раз подряд, и перья принимаются за работу. Следующие чары превращают оставшийся пергамент в конверты, а восьмое перо начинает выписывать адресат.

Китайскому огнешару

Квиддичный стадион

Хогвартс

Жаль, что Вернон сейчас этого не видит: он бы наверняка попытался найти для меня работу по сочинению рекламных листовок или чего-нибудь в этом роде. Если среди зрителей были представители волшебных издательств, я наверняка произвел на них неизгладимое впечатление, хотя у большинства из них в наше время для подобной работы имеются печатные станки. Но небольшая группа — скажем так, из четырех друзей? — время от времени могла пользоваться подобным конвейером для создания рекламных листков, информационных бюллетеней или ужасно смешных анимированных брошюр о персонаже по имени «Пъенса»[1] и его отношениях с домашними животными.

Решаю, что сейчас не время предаваться воспоминаниям, даже если они настолько приятные. Начинаю зачаровывать вопиллеры так быстро, как только возможно.

У дракона не только острое зрение, но ещё и очень чувствительный слух, а я вот-вот пошлю ему сотню вопиллеров. Перебор? Да, очень может быть, но даже при условии сильного огнезащитного против огнешара они долго не продержатся. Было бы ещё лучше, если бы Бродяга сидел здесь и наблюдал за представлением ЭйчДжея под названием «Перекрасить в черный цвет»[2] в исполнении собравшейся массы писем.

Никогда не создавали сотню вопиллеров за пару сотен секунд? Не советую пробовать. С трибун раздается недовольный топот, но я не позволяю ничему прерывать свой ритм.

— Поттером потрачено уже больше восьми минут, и никакого особого результата пока не видно. Леди и джентльмены, я теряюсь в догадках, не находя этому объяснений.

— Потому что ты идиот, — бормочу я, призывая камень и преобразовывая его в небольшой шлем — как раз по размеру драконьего яйца. Моя цель защищена от призывающего, поэтому я воспользуюсь старыми чарами уловки аж двенадцатого века, которые мы обозвали «Крылышки» — да здравствует Хендрикс. Мародеры частенько пользовались чарами уловки, чтобы набрать сока, печенья, пирогов и сырых яиц — особенно сырых яиц — перенести все в пункт назначения, то бишь точку над головой Пъенса — тьфу ты, Снейпа, и отпустить.

Возможно, именно поэтому он прекратил заботиться о состоянии своих волос? Раньше такая причина мне как-то не приходила в голову. Внутри крылатый шлем покрываю липкими чарами. Готово!

Напоследок в качестве отвлекающего маневра трансфигурирую камень в корову и посылаю ту вперед, в смертельное путешествие, рассеивая между тем вопиллеры вокруг твари. Огнешар остается верен своей природе и игнорирует бумагу, когда перед ним разгуливает живая закуска.

Что-то я забыл… Точно, защитить свои уши. Наколдовываю звукозащитные наушники и накладываю на них заглушающее. Я больше не слышу Бэгмена, но, думаю, народ, наконец, понял, что сейчас произойдет, и сейчас отчаянно старается наложить свои собственные звукозащитные чары.

После комнаты-загадки следовало бы им сообразить, что я не дурак пошуметь. Практически одновременно письма начинают краснеть и подскакивать в воздух, в то время как огнешар, чавкая, пожирает фальшивую корову.

Пока мои письма кричат, бедная тварь выходит из себя, окружая себя стеной пламени. С помощью волшебной способности вопиллеров уворачиваться и моих временных огнезащитных чар почти половине писем удается уцелеть после первой волны. Выпускаю летающий шлем и направляю его к гнезду на земле, пока внимание дракона сосредоточено на порхающих словах «пристально вгляжусь в заходящее солнце».

Девять минут сорок пять секунд, и в мою ладонь приземляются «Крылышки» с фальшивым яйцом; звук продолжает утихать. Успел впритык, но это не имеет особого значения, потому как я закончил меньше, чем за десять минут. Повернувшись, направляюсь к обозначенному выходу, зная, что я только что пошутил над драконом и, в некоторой степени, над целым квиддичным стадионом, заполненным под завязку. Возможно, это новая точка отсчета для мародеров.

Результат должен быть приличным. Как часто кто-то побеждает дракона обычными домашними чарами и трансфигурацией (ну, двумя) в живое существо?

Поппи ждет в медицинской палатке — ей надо осмотреть выходящих чемпионов. Несмотря на то, что я вообще не приближался к дракону, подчиняюсь. В медицинской палатке — одна из лучших точек обзора на происходящее на арене.

Опускаю яйцо, пока она, смеясь, проводит поверхностное сканирование.

— Гарри! Этот сингл — самая смешная штука, которую я видела в своей жизни. Ты должен собой гордиться.

— Согласен, Гарри. Твои родители, особенно Джеймс, были бы горды, — раздается мужской голос.

Новый голос вызывает во мне воспоминание — не самое приятное.

— Привет, Лунатик.


* * *


В проеме входа в палатку видно, как укротители выдвигают на позицию зеленого валлийского. Замечаю среди них Чарли Уизли и тихо ворчу. Моя ярость ищет другие объекты для выхода, нежели стоящий рядом мужчина, и, за исключением Рона с Артуром, подходит любой мужчина в этом семействе.

— Что это было? — спрашивает Ремус.

— Делаю зарубку в памяти, что в один прекрасный момент надо будет устроить разнос старшим отпрысками Артура с Молли. Я ничего пока не сказал Перси, мой мозг был занят несколько другим.

— По какому поводу, интересно?

— В начале этого учебного года они все знали о турнире и действовали, как будто это всего лишь шутка. Естественно, это же не их вовлекли сюда обманом и не они оказывались несколько раз на волосок от смерти. Ситуация ничем не отличается от прошлогодней. Тогда я вынужден был тайком пробраться в Хогсмид под мантией-невидимкой, дабы выяснить, что Сириус Блэк — мой крёстный. Год другой, а вот дерьмо то же самое. От меня все постоянно что-то утаивают.

Он похлопывает меня по плечу — пытается изобразить отцовский жест. Меня это лишь раздражает.

— Не буду притворяться, что понимаю то, что ты сейчас вынужден проходить, но искренне сочувствую.

— Спасибо. Так что тебя сегодня сюда привело?

— Профессор Дамблдор хотел обеспечить дополнительную защиту. Он позвал кое-каких старых друзей.

— Орден? — оглянувшись, замечаю сидящих рядышком Диггла и Подмор. Дамблдор уже привел план в действие. Моя вера в него несколько крепнет.

— Откуда ты знаешь о нем?

Лгу. Ложь легко слетает с языка.

— Мы с Бродягой воспользовались зачарованными зеркалами.

— Понятно. Я собираюсь с ним вскоре увидеться. У него в распоряжении немало омутов — пусть посмотрит на то, что здесь произошло. Это его повеселит.

Его слова вызывают у меня смех.

— Уверен, он с удовольствием на это взглянет. Хотя когда он услышит о моем результате, будет в таком же шоке, как и я, — Ремус присоединяется ко мне, когда объявляют удручающе несправедливый результат. Максим с Диггори дали мне по шесть очков. Бэгмен — семь. Каркаров — три. Единственный луч света в царстве тьмы — девять очков от Дамблдора, хотя мне до смерти хочется знать, за что же он вычел очко.

Твою ж мать! Я ведь теперь буду болеть за Флёр. Её только что позвали.

— А теперь наш следующий участник, Флёр Делакур из Бобатона! Посмотрим, какую стратегию она избрала, чтобы добыть свое золото яйцо!

Смотрю, как она входит на стадион. Девушка не теряет времени, подойдя к зеленому примерно футов на тридцать. Флёр начинает скандировать и неторопливо выводить палочкой круги. Ремус первый определяет:

— Усыпляющие чары. Если не ошибаюсь, она поет колыбельную Таши.

— Неплохо. Но я действовал лучше.

— Согласен. Твой метод был намного забавнее. Вероятно, она усыпит и часть толпы.

— … а остальные выпадут в осадок от явной скуки. Слушай! Спорю, ей дадут больше очков, чем мне! — заканчиваю я.

— Ты стремился понравиться зрителям, а не судьям. Такую ошибку частенько делал и твой отец.

— Что ты сказал? — язвительно выплевываю я. Его комментарий вкупе с адреналином мне как вожжа под хвост.

Ремус с любопытством на меня смотрит:

— Я всего лишь сказал, что твой отец выбирал такие методы, которые обычно могли насмешить максимальное число людей, и, что гораздо важнее, казавшиеся ему самыми забавными. Джеймс не стремился поразить кого-то сложным заклятьем, хотя, уверяю тебя, он запросто мог это сделать. Твое решение комнаты-загадки было как раз очень в его стиле: громкое, разрушительное и вне всяких границ.

Его слова в некоторой степени успокаивают меня, и я изо всех сил пытаюсь не дать открыть себе рот и не взорваться обличительной речью. Как во время одной из тех дурацких исторических лекций, твержу про себя снова и снова: «Не имеет значения, что он спал с Лили. Я не Джеймс. Никто не мог заставить Лили сделать то, что она не хотела».

— Скажи мне, Гарри: я чем-то тебя оскорбил? Если так, мне бы хотелось воспользоваться возможностью и извиниться, однако я был бы не против узнать, за что мне следует просить прощения.

Ремус всегда был самым «чутким» из нас.

— Я не хочу сейчас об этом разговаривать, Лунатик.

Он замолкает.

— Значит, я чем-то тебя обидел. Тебе станет легче, если ты мне расскажешь.

— Сомневаюсь. Оставим тему.

— Если дело в том, что я не писал летом, прости…

— Нет, не в том. Брось, Люпин, — мой голос приобретает предостерегающие нотки — я чувствую, как во мне вскипает гнев.

— Гарри? Думаю, я заслуживаю ответа.

Вытащив палочку, накладываю знаменитое снейпово Муффлиато.

— Да срать я хотел на то, что, по твоему мнению, ты заслуживаешь. Мы не будем сейчас затрагивать эту тему. Точка.

Люпин переваривает. Уверен, мой гнев кажется ему крайне неожиданным и совершенно необоснованным.

— Гарри, процесс взросления включает в себя способность…

— К чему? Взгляните-ка в глаза человеку, который спал с Лили Поттер и действует теперь так, как будто ничего не было! — наверное, это худший вариант развития событий, но какого черта!

— Откуда ты…

Снова обрываю его.

— По крайней мере, ты не пытаешься этого отрицать. Вон отсюда, Люпин! Немедленно!

Он вылетает из палатки, как будто за ним гонятся черти. Даю себе мысленный подзатыльник за то, что поддался порыву. Я ведь сейчас просто пнул его по яйцам за то, что он когда-то сделал в 1981-ом. Наверняка ему часто вспоминается этот день, а я слишком хорошо знаю о его самоедстве. В душе Ремус Люпин — хороший человек. Дамблдор — отличный пример в плане того, что хороший человек не обязательно совершенен.

Следовало бы оставить все в прошлом, но я не могу.

Несмотря на преимущества, полученные благодаря воспоминаниям, мое тело — тело подростка, которого одолевают гормоны. Поразмышляв, не пойти ли за ним следом, я все-таки остаюсь на месте, наблюдая за тем, как на седьмой минуте Флёр завершает свои усыпляющие чары. Она плавно двигается вперед, намереваясь забрать свой приз.

Дракон, громко всхрапнув, выпускает из ноздрей струю пламени. Огонь поджигает мантию на правой руке и наверняка оставляет ожог. Она вскрикивает, и её изящный отход превращается в бегство от пробуждающегося дракона, пока он ещё не пришел в себя окончательно.

Рядом с палаткой она останавливается и сбивает пламя с рукава. Несколько раз на турнире я видел у неё на лице подобный взгляд, сердитый и расстроенный. Значит, она недовольна своей работой.

— Отлично сделано, — говорю я. — Конец несколько снизит общий результат, но, думаю, ты будешь первой. Пойдем, наложим бальзам на руку, пока мадам Помфри тебя проверит.

Запрыгивая на диагностический стол и отдаваясь в милосердные руки Поппи, она что-то бурчит себе под нос. Взглянув на меня, медсестра спрашивает:

— А где мистер Люпин?

— Ушел, — отвечаю я, открывая банку с бальзамом.

— Странно. Он сказал, что во время задачи это место — его пост. А сейчас не двигайтесь, мисс Делакур.

Когда Поппи принимается за диагностику, накладываю на предплечье Флёр замораживающее. Очистив руку от обугленных остатков рукава, осматриваю место ожога. Кожа, обычно сливочного цвета, выглядит как после сильного солнечного ожога. Когда я начинаю накладывать бальзам, она рефлекторно вздрагивает, несмотря на то, что ничего сейчас не ощущает. Подняв глаза, успокаивающе ей улыбаюсь.

— Ничего особо серьезного. К утру будешь как новенькая, — Поппи кивает, соглашаясь с моей оценкой.

— Вопрос в том, успею ли я выздороветь до того, как придется подавать Краму завтрак?

Хмыкаю.

— По крайней мере, он не уточнил, что тебе придется надеть. А вот мне придется одолжить у одноклассника юбилейный свитер ирландской национальной команды, квиддичных чемпионов. Не хочешь позаимствовать, когда я закончу?

Если честно, Симус ещё не знает, что я намерен сделать, но когда это детали тщательно продуманного оскорбления меня останавливали?

Флёр улыбается моей подколке.

— Надеюсь, его результат будет меньше моего, и единственное, о чем мне придется беспокоиться — о том, что мне купят обед. А теперь, если это всё, пойду посмотрю на свой результат.

Иду за ней, напрасно надеясь, что я все-таки её опередил. Толпа приветствует её появление. Результат выше моего — полагаю, оглушение половины зрителей было тактическим просчетом с моей стороны. Каркаров дает четыре очка, оставаясь верным своей мерзкой натуре. От Диггори с Бэгменом достается по восемь, а Максим игнорирует концовку задания и ставит девять. Дамблдор оценивает выступление в семь очков.

Тридцать шесть однозначно больше тридцати одного, мать его!

— Поздравляю, Флёр. Надеюсь, результат удержится, — выдавливаю я, пытаясь не предстать жалким лузером, который наложил больше одного заклинания и не получил при этом ожога.

— Мне следовало сделать все лучше. Удивлена, что твой результат был таким низким.

— Как и я. Мне не хотелось применять другую стратегию, — зеленого валлийского, наконец, убирают со стадиона и начинают подготавливать место для дракона Крама, горбатого.

— Интересно. А сколько об этом знал заранее ты? — осуждающе спрашивает она меня.

— Наверное, столько же, сколько и ты. Все знают, как сложно хранить здесь тайны, — на самом деле, именно я открыл ей секрет, но это неважно.

— Понятно. Так что там за другая стратегия?

— Выбить из него дух, а потом забрать яйцо.

— И почему ты этого не сделал?

— Я люблю животных. Мне показалось это неправильным — слишком жестоким. Мелькала мысль о падающих камнях с высоты этак футов пятьдесят.

Флёр поёживается.

— Да уж. Как полагаешь, остальные яйца в гнезде настоящие?

— Наверное, нет — скорее всего, они просто увеличили куриные яйца. Однако, если вспомнить безграмотность и отвратительное планирование этого турнира… Я бы не удивился. Черт, да сейчас, наверное, самый безопасный момент с самого начала событий.

— Наверное, тогда тебе не следовало его проклинать.

— Действительно. Так когда вернется твоя сестра? Весьма… милая девочка.

— Она сегодня на трибунах. Моя мать настаивала на том, чтобы сестра вернулась на каникулы во Францию. Я передам, что ты спрашивал о ней — это её изрядно порадует. А я-то полагала, что в твоем вкусе ведьмы постарше — неужели ошиблась? Не слишком ли Габриэль для тебя молода?

— Ты права, но проявить вежливость не помешает.

— Эйми призналась, что пыталась подтолкнуть тебя ко мне.

— Правда? Я несколько моложе, чем твои обычные ухажеры, Флёр.

Она продолжает смотреть вперед, но искоса на меня поглядывает.

— Так и есть. Ой, смотри, дракон Крама кажется весьма суровым, правда?

— Вряд ли дракон станет ходить перед Крамом на цыпочках. Ну, и какие у меня шансы?

— Не очень. Тебе следовало и дальше ухлестывать за Эйми. Из вас получилась бы хорошая пара. Или, может, за одной из ваших ведьм-англичанок? Они гораздо больше очарованы твоей… как ты там это назвал? Ах, да, знаменитой силой.

— Похоже, она влюблена в этого своего бойфренда. А вот ты явно одинока, привлекательна, и тебя также раздражает преследование фанатов, как и меня внимание всех этих вечно хихикающих ведьмочек, полагающих, что я избранный.

Флёр откидывает голову в сторону, размышляя вслух:

— Так ты предлагаешь, чтобы мы убрали друг друга с так называемого рынка? Я отчетливо представляю, насколько свидания со мной поднимут твой статус, но вот какую пользу из встреч с человеком младше меня на три года вынесу я, кроме как отпугну этим самым своих самых малодушных воздыхателей?

— Когда в конце года ты вернешься во Францию, а я все ещё буду здесь, в Англии, мы сможем воспользоваться тем же оправданием, что в настоящее время использует Эйми — она говорит, что встречается со Стефаном. Какая ведьма здесь способна сравниться с женщиной, ждущей меня на континенте? Кроме того, какой французский маг рискнет рассердить Гарри Поттера, победителя Тремудрого Турнира?

Рассмеявшись, она отвечает:

— В твоем плане, Гарри Поттер, есть одна маленькая неувязка. Я снова на первом месте. Ты можешь и не стать победителем этого турнира, и твой имидж будет несколько подпорчен статусом пришедшего к финишу всего лишь вторым. Возможно, «Флёр Делакур, победитель Тремудрого Турнира», сама по себе отпугнет немало мужчин. Кроме того, что случится, когда я обнаружу желаемый идеал?

Именно на подтрунивание я и возлагал надежды. И Флёр, и Эйми весьма остроумны.

— Кто сказал, что тебе захочется другого мужчину? Когда Эйми говорила, что останется со Стефаном, она упирала на то, что мы с тобой легенды. Такое не часто случается.

— Справедливый довод, но давай предположим, что по окончании школы я найду кого-то интересного. Тогда меня назовут бесстыдницей, разбившей сердце бедного Гарри Поттера. Моя репутация и так не слишком хороша в этом отношении. Мне хотелось бы оставить тебя позади в смысле конкуренции, а не в смысле романтики.

— Интересно. Это ведь первый тур, который я действительно тебе проиграл, а ты уже так стремишься списать меня со счетов.

— Если так судить, то я победила бы в гонках на метлах, плюс ты забываешь о дуэлях на посохах.

— Возможно, это так, но мы никогда не будем уверены на все сто насчет гонки, да и избиение друг друга палками я вовсе не считаю чем-то особо выдающимся. А ты?

Её ответ заглушают крики толпы, приветствующей выход Виктора Крама. Прошу её повторить свои слова.

— Он ведь тоже легенда нашего поколения. Следует ли мне с ним встречаться?

Так и хочется сказать ей, что я уже слышал как-то от неё нечто подобное, когда она пыталась найти у меня уязвимое место. Но один выигрышный довод не заставит меня раскрыть свои анимагические навыки.

— Если уж говорить про подобных магов, то вряд ли он будет сидеть, смотреть на твои гонки и болеть за тебя. Я наслаждаюсь успехами Седрика столько же, сколько ты — успехами Эйми. Можешь ли ты сказать, что Виктор с Афиной настолько же дружелюбны?

— Интересный аргумент, Гарри, но он не отменяет того факта, что ты слишком молод. Попробуй попытаться вновь, когда тебе будет семнадцать, а мне — двадцать. У тебя отличный потенциал, но сейчас время не слишком-то правильное.

Когда Краму дают сигнал на старт, пожимаю плечами:

— Когда тебе будет двадцать, возможно, я буду уже недоступен.

— Да, но я предпочитаю рискнуть.

Фыркаю:

— Да ладно. Я очень даже упорный — по крайней мере, мне так говорили.

Флёр вздыхает.

— Слишком велик у меня опыт с упорными мужчинами, не принимавшими мой отказ. Честно говоря, этот аргумент совсем не в твою пользу.

Предпочитаю спустить вопрос на тормозах, вновь обратив внимание на Крама. Третья попытка наложить ослепляющее приносит желаемый им результат, и дракон в гневе крутится на месте. Крам хлопает себя по руке и накладывает заклинание на землю под гнездом. Из-под земли появляется каменная рука и ловко пробирается в гнездо, схватив яйцо. Он поднимает руку, как будто собравшись бросить квоффл, и с силой швыряет яйцо самому себе. Все занимает не больше минуты, но несколько яиц раздавлено, так что это может несколько снизить его результат. Однако мне следует начинать думать о том, каким образом одолжить свитер у Симуса.

— Интересно, сколько он тренировал этот бросок?

— И в самом деле, — соглашается Флёр. — Очень уж отрепетировано, да?

— Что ж, он привык выступать перед кучей народа. Думаю, тебе лучше выяснить, в какое время следует подать ему бекон с яйцами.

Крам медленно идет, держа яйцо как снитч-переросток, делая что-то вроде победного круга, вместо того, чтобы сразу пройти в палатку.

— Сколько народу заметит хорошо проделанные чары спотыкания? — спрашивает Флёр, потворствуя личной фантазии.

— Слишком очевидно — зеленое ни за что не сольется с камнем. Лучше подумай о чем-нибудь голубого цвета или вовсе бесцветном. Например, о слизнервотном — вот оно-то отлично смешается с фоном, к тому же если он вдруг застынет и выблюет свой обед, это будет весьма полезно для его самомнения.

Она впервые поворачивает голову и смотрит на меня. Видимо, шуткам в учебном плане Бобатона уделяется не слишком много времени.

— Я говорила в шутку.

— Как и я. Пусть наслаждается сегодня своей победой. Тогда его окончательный разгром будет намного слаще.

Пока Крам проходит мимо, Флёр молчит.

— Как я говорил, драконы для меня — раз плюнуть.

— Советую не плеваться, Виктор — это основы гигиены. А ещё для лучшего эффекта рекомендуют пользоваться мылом — очень даже помогает.

Да, я вовсе не готов проклясть его на глазах у всего стадиона, но это вовсе не значит, что я позволю ему уйти совсем уж безнаказанным.

— Поттер прав. Можно было бы постараться и получше. — Крам гневно смотрит на Флёр.

Надо же! Придется поздравить мисс Делакур, она помогла забить этот гол.


* * *


Крам получает по восемь очков от всех, за исключением Каркарова — тот дает десять. Очевидно, раздавленные яйца он как-то пропустил. Никто из остальных ещё не успел сделать рывок вперед, а первое место уже помахало Флёр ручкой — она так толком и не успела им насладиться.

Ещё ни разу мне так не хотелось, чтобы Афина Манос кое-кого обставила. Устраиваюсь посмотреть на следующего конкурсанта — им оказывается Эйми, и ей предстоит противостоять бронебрюху.

Эйми входит на стадион.

— Как думаешь, что она запланировала?

— Откуда мне знать? Мы только сегодня узнали обо всем, — с притворной искренностью отвечает Флёр.

— Я думал, ведьмы делятся друг с другом всем на свете.

— Ты явно слишком много времени думаешь о ведьмах.

Эйми начинает с такой же тактики, как и Крам: с ослепления. Вместо того, чтобы бушевать, как горбатый, бронебрюх низко прижимается к земле и пытается накрыть собой гнездо. Краем глаза замечаю, как Флёр кусает губу — нервничает из-за подруги.

Если происходящее и напугало Эйми, она этого не показывает. Она зачаровывает несколько камней рядом с драконом, и мы наблюдаем, как ряд камней поменьше воспаряет над теми, что побольше, и начинает ритмично бить по скале. Одобрительно киваю, когда девушка начинает двигаться при каждом ударе камней — маскирует свой подход шумом. Потом Эйми наколдовывает веревку и тут же её зачаровывает. Если судить по длине, ей придется подобраться к дракону на расстояние футов в пятнадцать.

Бронебрюх беспокойно вертит головой, пытаясь отыскать в шуме неуловимый источник тревоги. Эйми останавливается и зачаровывает новую партию камней, чтобы усилить шум с противоположной стороны; дракон клацает челюстями в том направлении и опаляет пространство пламенем. Этот вид известен не своей мощной атакой пламенного выдоха, а толстой броней, большими челюстями и зазубренным хвостом.

Опасная игра в кошки-мышки: Эйми осторожно приближается к большому зверю. Зрелище поглощает, и я едва замечаю тихую молитву Флёр. Эйми увеличивает камень и, скользнув за него, пользуется преградой как щитом. Перехватив палочку другой рукой, она берет веревку и прикидывает первый бросок. Девушка без подготовки трансфигурирует камень в маленькую собачку, и та тут же заливается лаем на зверя. Бронебрюх обдает бедную псину пламенем, а Эйми делает бросок. Приземлившаяся в паре футов от гнезда веревка ползет в его сторону.

Рядом с почившей первой собакой трансфигурируется вторая, а в это время веревка оборачивается вокруг яйца и тащит его. Пес умирает настолько же быстро, а дракон меняет положение, чтобы защититься от угрозы с той стороны. Задняя левая лапа движется вперед и касается веревки, а яйцо проволакивает поверх когтистой лапы!

Подстегнутый материнским инстинктом дракон немедленно реагирует и оборачивается к Эйми. Крик Флёр вливается в вой толпы; я ощущаю, как она вытаскивает палочку, когда огненный шквал смерти летит в сторону Эйми. Моя палочка каким-то образом оказывается у меня в руке, и губы выговаривают заклинание голема. Время замедляет бег — шесть драконьих укротителей медленно направляются к зверю. Под моим заклятьем голема каменный щит дрожит и начинает менять форму, но пламя успевает его обогнуть.

Слышу призывающее в исполнении Флёр и чувствую вложенную в него мощь, но вижу, как второй огненный шар пролетает прямо над кричащей Эйми. Я знаю, что это, и отталкиваю Флёр с дороги, чтобы добраться до палатки.

— Поппи! Я здесь!

Пока слова покидают мой рот, в палатке появляется Фоукс, несущий кричащую ведьму, и роняет её на кровать.

Поппи обездвиживает Эйми, обрывая тем самым крик. Я уже у кровати. Блокирующими чарам тушу пламя на мантии Эйми. Её лицо в жутком состоянии — кожа под прикосновениями Поппи расползается.

— Поттер! Проверь ожоги на груди и на руке. Я займусь интубацией.

Уничтожив оставшиеся от мантии лохмотья, запускаю диагностику. Ожоги ужасны — характерно для драконьего пламени.

— На груди — третьей степени. Акцио бальзам! С рукой большие проблемы!

Она может остаться без руки, но сейчас это ерунда по сравнению со всем остальным. Потерявшая все краски грудь Эйми отчаянно вздымается-опадает, несмотря на обездвиживающее. Поппи подтверждает мои страхи.

— Рот в ужасающем состоянии. Огонь проник внутрь. Буду резать и накрывать пузырем.

Ловкими движениями она раскрывает глотку Эйми, и рану тут же накрывают чары пузыря, которые гонят воздух ей внутрь. Наколдовываю кисть, которая толстым слоем наносит бальзам на грудь Эйми, пока я работаю над почерневшей рукой.

Фоукс приносит Дамблдора. Движением палочки маг с силой отталкивает от палатки Флёр, Крама и нескольких других магов.

— Поппи, как она?

Поппи поднимает глаза от остатков лица Эйми.

— Плохо.

— Фоукс может перенести её в Мунго.

Медсестра отрицательно качает головой.

— Её нельзя передвигать. Лучше пошли туда Фоукса — пусть принесет их сюда. Передай: ожоги первой степени.

Провожу палочкой поверх руки девушки, и зеленоватый оттенок расползается по руке и груди. Он явно темнеет, что очень плохо.

Поппи снимает мои чары и кастует свои.

— Черт бы все побрал! Ей не хватает кислорода даже с чарами. Её легкие!

Если Поппи начинает ругаться, значит, ситуация просто плачевная. Эйми задыхается, потому что её легкие сожжены. Воздух поступает, но легочные альвеолы уничтожены.

На это есть лишь один ответ. Заклинанием снимаю мантию.

— Делайте пересадку Дикстры.

— Ты слишком молод! Альбус?

Мы со стариком переглядываемся. Волдеморт к этому никакого отношения не имеет, как мне кажется.

— Я согласен с Гарри. Он подходящего размера. Я буду управлять процессом переключения. Твои действия нужны, чтобы спасти девочку.

Поппи кивает и разрезает левый бок Эйми, раскрывая полость. Проконтролировав следующим движением кровотечение, медсестра смотрит на Дамблдора.

Мой разум затопляют воспоминания о попытке спасения Бенджи Фенвика.

— Скажу лишь, что будет очень больно, Гарри.

— Я неплохо выдержал круцио Яксли. Давайте.

Как и у множества других целебных заклятий и ритуалов, корень его лежит в области черной магии. Маг по имени Дикстра любил выпить. Он уничтожал себе этой привычкой печень пять раз и просто брал её у кого-то другого. Это переключающее заклинание для органов — мое левое легкое поменяется на её.

Я слышал, что маглы делают нечто подобное, но их операции длятся часами. Наша занимается столько, сколько требуется Дамблдору для того, чтобы разрезать мне левый бок и наложить переключающее — максимум двадцать секунд.

С помощью окклюменции сдерживаю крики боли, переросшие в глухой рев, когда ощущения такие, как будто Хагрид ударил мне в грудь битой. Альбус обездвиживает меня. Конечно, они не могут меня оглушить. Мне необходимо быть настороже и подстраиваться под дыхание Эйми.

Пока я сосредотачиваюсь, из глаз льются слезы. Имеет значение, лишь как поднимается и опускается грудь; все остальное неважно. Поппи снова накладывает диагностическое, и темно-зеленый цвет начинает светлеть, указывая, что её тело получает больше кислорода. Работает.

Прибывает Фоукс с парой целителей и оборудованием. Оба окидывают меня оценивающими взглядами, когда Поппи упоминает Дикстру. Один накладывает на меня то же самое диагностическое, убедившись, что я дышу достаточно хорошо, и они быстро начинают просматривать подробный перечень ран Эйми, диктуя зачарованному перу. Из аварийного медицинского комплекта то и дело призываются разные предметы. Один маг надиктовывает список вещей, которые необходимо взять в Мунго, и они отдают его Фоуксу, который снова исчезает.


* * *


Время смазывается и теряет значение — возможно, прошло полчаса, а, может, вдвое больше. Больно, только когда я дышу — значит, каждые пару-тройку секунд. В один прекрасный момент они заявляют, что Эйми достаточно стабильна, и её можно, наконец, перемещать. Меня освобождают и позволяют устроиться на одном конце кровати, пока всю её целиком анимируют и направляют своим ходом в замок. С помощью зачарованных простыней Дамблдор скрывает от публики происходящее.

Слышу отчаянный вопль Флёр:

— Дайте мне её увидеть! Как она? Дайте же посмотреть!

Голос Дамблдора полон искренности:

— Я понимаю ваше беспокойство. Мисс Бокурт занимаются одни из лучших целителей Англии. Дайте им время сделать свою работу, пожалуйста.

Обмотанная пропитанными бальзамом бинтами Эйми напоминает мумию, а не ведьму. Смотреть здесь совершенно не на что, давайте уже идти.

Как только мы оказываемся в больничном крыле, один из целителей отпускает мою правую руку и вручает мне маску. К маске приделан фиал со слезами феникса.

— Мистер Поттер, нужно начинать лечить в вас легкое. Дышите через маску — пусть начнёт действовать целительная сила слёз.

Конструкция напоминает мне ингалятор, которым пользовался паренек с астмой в то время, когда мы с Дадли вместе ходили в школу. Делаю глубокий вдох.

— Я бы не отказался от замораживающего.

Он грустно мне улыбается.

— Может быть, через час, но сейчас нам нужно, чтобы вы имели возможность сказать нам, где болит. Её ожоги слишком сильны. Пока мы лечим легкое, ей необходимо оставаться под наркозом.

Он наклоняется над лицом девушки, открывает ей рот и с помощью маленькой кисточки начинает наносить на полость слёзы. Целитель иронизирует:

— Дети против драконов, и это всё ради развлечения!

— Надо будет пересаживать и второе легкое?

— Возможно, но для этого найдем другого волонтёра. Я восхищаюсь вашим мужеством, мистер Поттер. Вы не просто разделили с ней боль.

— Что дальше?

— Будем делать пересадку кожи. Сюда должны привезти живых поросят, чтобы тут же пересадить с них кожу.

А я-то полагал, что уже досыта сегодня наелся жестоким обращением с животными; вот только ей кожа нужна больше, чем им. Разумеется, создатели этого заклинания были гораздо более избирательны по поводу того, у кого брать кожу — в качестве доноров использовали маглов.

— А потом?

— Начнем курс зелий, чтобы предотвратить распространение инфекции. Не все опасности для неё пока позади. Будем надеяться, что она единственная, кого мне придется сегодня лечить.

Разговариваем с ним о долгосрочном прогнозе для девушки, пока я наблюдаю, как он снимает кожу с поросят и пересаживает на раны Эйми. Целитель впечатлен глубиной моих знаний.

— Когда я услышал, что Поппи взяла вас в качестве ассистента, то подумал, что она сошла с ума, однако у вас очень глубокое понимание предмета. Не думали ещё в перспективе о профессии целителя? Если принять в качестве показателя ваш бальзам, то вас ждет впереди отличное будущее. Он сделан на уровне медицинских стандартов.

Мы слышим в отдалении приветственные крики со стадиона — значит, соревнования продолжаются. Афине с Седриком ещё предстоит их закончить. Второй целитель вводит родителей Эйми и главного администратора французской больницы для магов. Пока целитель Дуглас их информирует, ведется своеобразное поигрывание мускулами — заявляют права на территорию, показывая, кто тут круче.

Мадам Бокурт — министр внутренних дел Франции, приблизительно третий по силе человек в их стране после отца Флёр и их министра. Она никак не подходит на роль взволнованного родителя.

— Хорошо, готовьте её к перемещению. Мы немедленно забираем её во Францию.

— Сейчас это было бы не слишком благоразумно, — замечает целитель Дуглас, готовясь к предстоящему спору.

— Я вообще-то разговаривала не с тобой, англичанин, но если уж это произошло, немедленно передайте мою дочь в ведение моего личного врача, чтобы я могла забрать её во Францию, где о ней должным образом позаботятся.

— Нет уж, пока в её теле моё лёгкое, ни в коем случае, — придется ей простить мне мой угрюмый вид. Слишком уж больно.

— Хорошо. Ребёнка забирайте тоже.

— Боюсь, нас не представили должным образом. Меня зовут Гарри Джеймс Поттер, и я никуда ни с кем не пойду. Кто вы вообще такая, черт вас побери? — как я сейчас чудесно влияю на англо-французские отношения… да плевать.

— Я министр Бернадетта Бокурт, юноша, и лучше бы вам прикусить свой язычок!

— Рад встрече, мадам. Мы здесь немного заняты. Пусть ваш замечательный врач произведет вам черепно-ректальное экстрагирование, а потом объяснит, что такое пересадка Дикстры и почему мы никуда не двинемся с места в ближайшие двадцать четыре часа.

Женщина вспыхивает от ярости, не в состоянии поверить, что «какой-то мальчишка» так с ней разговаривает. Жаль, здесь нет Шляпы. Тогда к выходным могла бы начаться война. Отчасти во всем виновата боль, но, с другой стороны, я наслаждаюсь перепалкой. Она француженка, разговаривает так, как будто все окружающее глупее её, да ещё и политик. Этого для меня более чем достаточно. Её целитель вместе с мужем буквально вытаскивают брызгающего слюной министра из комнаты, умоляя успокоиться.

Целитель Дуглас смотрит на меня.

— Если вы и в самом деле хотите стать целителем, вам необходимо поработать над врачебным тактом. Он у вас зверский.

— Не одобряете, значит.

— С точки зрения профессионала — нет. Однако ваша манера иметь дело с бюрократами заставляет меня зеленеть от зависти. Можно с уверенностью сказать, что если вы будете лечащим целителем, никто никогда не осмелится самоуправствовать. Черепно-ректальное экстрагирование, надо же!


* * *


Вернувшийся значительно менее неуравновешенный мистер Бокурт получил оценку состояния дочери.

Как ни странно, за это время он ни разу ко мне не обратился и даже не посмотрел в мою сторону. Гермионе, Рону и Невиллу позволили зайти на пять минут и поговорить со мной — так я узнал, что Афина заняла второе место. Дракон сожрал трансфигурированных ею зверей, а потом она сняла действие своих заклинаний, и сочное мясцо в пищеводе дракона превратилось в камни, и зверь рухнул от боли — у него жутко заболел живот. Чарли, Хагрид и остальные укротители были вынуждены промывать венгерской хвостороге желудок. Хагрид наверняка был в шоке, бедняга.

Седрик стал шестым, заполучив за свои труды несколько неприятных ожогов, но ничего особо серьезного, хотя потом вокруг него пару дней витал аромат свеженького бальзама.

Обнаруживаю, что отстаю от Крама на три очка — мы с Флёр делим второе место. Я сплю на ходу, и мне предписали сильные анти-усыпляющие зелья. Если получится умыкнуть пару-тройку доз, можно будет нажить небольшое состояние, загнав их семикурсникам ко времени ТРИТОНов. Есть и хорошая новость: целитель Дуглас отлично владеет замораживающим. Я уже не настолько беспомощен и теперь отдыхаю в удобном кресле у кровати Эйми.

Прогнавший моих однокурсников из больничного крыла Дамблдор улыбается. С его плеча слетает Фоукс , приземляясь рядом со мной. Птиц смотрит на меня, как будто говоря: «Ну и чего ждешь?» Начинаю поглаживать перья, и он удовлетворенно щебечет.

— Я пришлю тебе книгу по уходу за фениксами. Фоукс продолжает готовить тебя в качестве моей замены.

— Может, я ему просто нравлюсь? Кстати, вопрос: Фоукс — это он или она?

— Этого мне так и не удалось узнать, Гарри. Фоукс — это просто Фоукс. Он показывает признаки обоих полов: гордый, тщеславный, и у него замечательная длинная память — он помнит обо всех попытках оскорбительного для него равнодушия, реальные они или лишь плод воображения.

При этих словах феникс, фыркнув, переводит взгляд на меня. Я не уверен, что он пытается сказать: отрицает обвинения или упрекает в том, что я прекратил его гладить. Своим поведением птица как бы подтверждает слова Дамблдора.

Директор продолжает:

— Несколько учеников Бобатона вот-вот придут навестить свою одноклассницу. Их проинструктировали не загораживать от тебя мисс Бокурт, — он делает паузу и с едва заметной улыбкой добавляет: — Их также предупредили, чтобы они не вздумали проявлять глупость и раздражать тебя.

— Сейчас, после замораживающего и обезболивающих зелий, я несколько терпимее. Они ведь знают, что её пока специально не приводят в сознание, верно?

— Подобное состояние никогда не мешало людям тебя навещать, — добавляет он с мерцанием в глазах.

— Туше. Хорошо, пусть приходят. Кстати, пока я не забыл: почему вы дали мне только девять очков?

Дамблдор улыбается и показывает на Фоукса, который щебечет, прощаясь.

— Ты был вне их лиги. К тому же, что гораздо важнее, исполнять любую песню Роллинг Стоунз, кроме “Ruby Tuesday”, — это преступление.

— Развелось тут критиков...

_______

[1] англ.“Epans” — анаграмма имени «Снейп». Плюс используется игра слов, “spans” (одно из значений — четверть = примерно 23 см), “pans” (одно из значений — задавать жару).

[2] — песня Роллинг Стоунз.

Глава опубликована: 12.02.2015
Предыдущая главаСледующая глава
20 комментариев из 984 (показать все)
Вспомнил об этом великолепном фике и решил перечитать, спустя столько лет все равно считаю шедевром. Спасибо автору и переводчику за великолепную работу, есть ли слухи по поводу 2 части?
Ааа, автор выкладывал последний раз в 2016 году, а этому фику вообще больше 10 лет, эхх, жаль. Продолжения не будет никогда.
Требую продолжения банкета!!!
Ерик Бэдный
Увы и ах
Очень понравилось!!!
и здесь без окончания.
{Zub}
и здесь без окончания.
Чего это? Тут полностью оконченный перевод же. Да и история законченная. Да, продолжение можно написать, но эта книга вполне себе нормально окончена.
svarog
Да и история законченная.
Видимо у нас с вами разные представления о том, что значит - законченная история.
Наконец-то не слитая концовка, хоть и не конец истории.
Раз в год перечитываю и каждый раз я хочу ещё
Перечитываю 3 раз 😄
Перевод прекрасный, история неординарна, турнир необычен. Но - злодеи слишком картонные. И действие - сначала долго-долго ничего не происходит вообще, «много воды», а в конце всё свалено в кучу. Ну и да - как таковой победы и ХЭ нет. И ближе к концу много «чернухи» - и каждое событие «обмусоливается» очень и очень долго…
Довольно любопытно. И спермотоксикоз героя неплохо вписывается в тему. Шляпа прикольна, правда к середине как-то она подувяла. Впрочем и концовка вполне логична, открытая, но логичная.
Моя слешная натура, с 9 главы хотела бы чтобы был пейринг ЭйчДже/Сириус, но видимо не судьба, читаю дальше
Asmill
Лечитесь.
Тут про нормального парня, про нормальный мужской характер
Прекрасный фанфик и Гарри взялся за ум,под постоянными пинками. Жаль продолжение не светит? Кстати пошлых намеков полно,так что после 14 сойдёт.. наслаждайтесь !
Asmill
Фу, мерзость
Burzum
Вы ещё Голландию не видели и с кончитой Вурст не встречались! Нормальный парень не будет мерзостью! Ну а извращенцам..свой путь в свой рай
..
Перечитал, немножко ошибок нашел, но то такое...
Очень понравилось, спасибо за перевод...

Я так понимаю автор так продолжение и не написал(а)?
Al_San
Ноуп(
Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх