↓
 ↑
Регистрация
Имя/email

Пароль

 
Войти при помощи
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

The Lie I’ve Lived (гет)



Переводчик:
Оригинал:
Показать
Беты:
oxapa, katori kisa Глава 20,
Фандом:
Рейтинг:
R
Жанр:
Романтика, Приключения
Размер:
Макси | 1198 Кб
Статус:
Закончен
Предупреждения:
AU
 
Проверено на грамотность
Джеймс той ночью умер, но не совсем. Гарри выжил, но тоже как-то странно. Тремудрый турнир идет так, как ему положено, а герой определяет, кем же ему хочется быть на самом деле.
QRCode
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава

Глава 9. Искусство торговать правдой

— Смотрю, тебе не пригодилось мое предупреждение, — прерывает мои обеспокоенные мысли голос призрака Уильяма Поттера. Даже в этом замке, полном привидений, «Кровавого Барона» окружает какая-то бросающая в дрожь аура. Мыслями я далеко — пытаюсь понять, как выглядел этот мужчина при жизни.

При помощи палочки убеждаюсь, что в больнице всё в порядке.

— Малфой с его лакеями — не моя проблема. Они больше похожи на сыпь, которая никак не пройдет. Однако благодарю вас за беспокойство, лорд Барон.

Древний призрак придвигается ко мне вплотную и снимает шлем. Между нами есть определенное сходство, особенно если накинуть мне лет двадцать пять и добавить во взгляд обеспокоенности, присущей проклятому мужчине, который пребывает на земле вот уже почти тысячу лет.

— Ну-ну, мой потомок. Тремудрый Турнир чреват опасностями. Я был свидетелем смерти Мориса Поттера. Чемпион Бобатона уже погиб, в живых остались лишь он и русская ведьма из Дурмштранга. Она наложила на сфинкса обычный конфундус, требуя ответа, тогда как он уже ответил на загадку правильно. Сфинкс взбеленился и убил их обоих. Не думаю, что ты сам вдруг захотел стать участником.

Пристально рассматриваю пейзаж за окном, дожидаясь Добби с завтраком.

— Вы правы. Не сам, и пытаюсь выяснить, кто меня так подставил. Пользы особой мало — приходится много домысливать.

— Что тебя мучает?

— Сколько я могу рассказать вам по секрету?

Он качает головой.

— Я вынужден отвечать на вопросы директора Хогвартса честно и правдиво, но он — единственный, кто способен от меня такое потребовать.

Этого-то я и боялся.

— В таком случае, вряд ли я могу много сказать, по крайней мере, сейчас. Кое-кто попросил у меня кое-что, но я не знаю, откуда он об этом знает — я ему не рассказывал.

— Возможно, тебе стерли или изменили воспоминания?

— Такая возможность имеется, но полностью я не уверен.

— Мог ли этот человек узнать информацию от кого-то ещё?

Возможность рассказать Хмури была у Люпина.

— Не исключено, хотя он отрицает подобную возможность.

Уильям Поттер потирает свой призрачный подбородок.

— Всё слишком расплывчато. Реально ли проверить информацию от этого человека каким-то другим образом?

— Вероятно.

— Хочешь ли ты, чтобы я подыскал кого-то другого среди привидений? Твоя репутация среди живых существ в последнее время несколько пострадала, но мертвые, уверяю тебя, по-прежнему о тебе высокого мнения, и молодая дева Миртл — больше всех.

Возможно, Шляпа права? Если я буду встречаться с Миртл, это распугает всех остальных девиц.

— Я приму любую помощь, сэр, которую вы можете мне предложить, и буду за нее благодарен. Каркаров когда-то был Пожирателем Смерти, но, похоже, проводит большую часть времени на своем корабле. Можете ли вы пробраться на их судно?

— Для своего возраста, Гарри, ты мыслишь очень зрело. Судно охраняет некий дух. Этот полтергейст очень жестокий и территориальный. Задача будет крайне сложной, возможно, даже чрезвычайно, — заканчивает он со злобной ухмылкой. Мне снова приходит на ум, что многие в этом замке опасаются Кровавого Барона отнюдь не без причины.

— Он не похож на Пивза, да?

— Определенно нет. По слухам, когда корабль пришвартован в Дурмштранге, учеников часто наказывают, заставляя оставаться на судне всю ночь и страдать от прихотей Духа.

— Это определенно свело бы на нет любые дисциплинарные проблемы — так, мысли вслух… Не рискуйте собой из-за меня. Вы не против присматривать для меня за Хмури?

— Обязательно присмотрим. Я попрошу Монаха и Николаса тенью следовать за Каркаровым, как только он выйдет за пределы защиты Духа.

Когда мой предок улетает, иду к камину. Формально мне нельзя пользоваться им без одобрения Поппи. На нём стоит запрет на перемещения — по нему можно связаться с любым местом, но перейти реально только в Святого Мунго. Кидаю порох, называю адрес Ремуса Люпина и заглядываю к нему в комнату. Он входит в помещение в изношенной мантии, в руках чашка — скорее всего, с кофе.

Люпин вызывает у меня смешанные чувства. За случившееся — то, что однажды произошло незадолго до того, как Поттеры спрятались — он отвечает в той же степени, что и Лили. С другой стороны, в прошлом году он мне помог.

— Гарри! Удивлен, что ты со мной связался. Как твои дела?

— Вы не следите за новостями, да?

— Я прекратил читать «Пророк» много лет назад и предпочитаю слушать по радио магловскую музыку. Есть ли что-нибудь, что мне следует знать?

— Сначала я. Вы рассказывали Аластору Хмури о карте?

Люпин отрицательно качает головой.

— Нет, я лишь посылал ему мои планы и записи по урокам. Как ты, без сомнения, уже выяснил, даже среди волшебников мистера Хмури считают несколько странным.

Уместнее сказать, выяснил в очередной раз.

— Да, он действительно очень странный. Кто-то подставил меня, заставив участвовать в Тремудром Турнире.

Несколько минут он задает мне бесполезные вопросы, а я благосклонно ему отвечаю. Потом он кого-то подзывает, и в комнату входит большая гончая.

— Я зову этого приятеля «Гримом». Время от времени он попадается мне на глаза. Пусть Грим и несколько худоват, но всё-таки в хорошей форме. Хотя меня беспокоит его тенденция теряться.

Это он мне так передает информацию о Сириусе, ведь его камин прослеживается. Неплохая идея. Изо всех сил пытаюсь удержать в голове, что я не Джеймс. Он не спал с моей женой!

Обрываю разговор, заслышав, что Поппи возвращается с утреннего педсовета. В крыле никого нет, и мы некоторое время говорим про зелья, но я прекрасно вижу, что она обеспокоена. Представляю, о чем она думает.

— Вы за меня волнуетесь.

— Конечно, волнуюсь! Я думала, если держать тебя поближе, то уж в этом-то году этот идиотизм прекратится, но теперь я полагаю, что к концу года седых волос у меня заметно прибавится.

— И у вас, и у меня.

Моя шутка несколько снижает уровень напряжения в комнате.

— Не буду читать тебе лекций. Просто скажу, что во время подготовки к задачам твою работу в больнице в случае необходимости легко можно скорректировать. Раз уж ты у меня в больнице, я хочу, чтобы ты здесь занимался, а не лечился. Понятно?

— Абсолютно, мадам. Директор порекомендовал, чтобы я взял вас в качестве советника, но я уверен: вы и так от меня уже устали.

— Ерунда, хотя меня озадачивает твой выбор. Я бы остановилась на ком-то более подходящем, чем эта ужасная Шляпа — на том, кто смог бы тебя чему-нибудь научить.

Я не захватил Шляпу в логово Поппи — у них недавно состоялся весьма содержательный разговор.

— Шляпе больше совершенно нечем... гм, заняться. С её уникальной перспективой она вполне способна помочь мне спланировать стратегию.

При слове «уникальная» Поппи нахмуривает брови, но мы возвращаемся к уроку зельеварения. У меня в голове по-прежнему крутится просьба Хмури о карте.


* * *


Сумев вовремя подольститься, выбираюсь из больницы на пятнадцать минут раньше. Поднимаюсь в башню за картой.

Близнецы пока не пытались переступить через мою возрастную линию, но это лишь вопрос времени. Они понятия не имеют, кто им противостоит; если бы знали — восприняли бы происходящее в качестве вызова. Потенциал Джеймса Поттера раскрывался вовсе не в области зельеварения, но в двух из шести котлов (те, в которых Поппи позволяет мне варить) уже готово кое-что необычные — зелья я сварил на случай, если они вдруг объявятся рядом. В одном эликсир, в результате которого на лице вырастает воняющий гнилью «гриб», на него наткнулся во время эксперимента — кто бы вы подумали! — Питер; а в другом — отличное слабительное, действующее целый день.

Если противостояние усилится, придется вспомнить кое-какие чары и трансфигурацию. Они целиком полагаются на то, чтобы люди глотали их продукцию. Но некоторые предметы ради аналогичной задачи вполне можно зачаровать на время или навсегда. Джеймс однажды заменил пояс Люпина зачарованным на проклятье болтливости. Казалось, что кто-то ударил его заклинанием, и он всё продолжал и продолжал его снимать. Однако через пятнадцать минут, как по часам, снова начинал болтать.

Шутка имела такой успех, что они проделали её и со Снейпом. Хотя в данном случае Джеймс начал не с ремня, а со змеи, и трансфигурировал её в ремень. Когда Принц-Полукровка отменил трансфигурацию, его талию обвивал великолепный трехфутовый удав.

Ага, Джимми был скверным мальчиком, но пара болтливых поясов для близнецов, думаю, подойдет. Возможно, у меня получится переделать чары и связать пояса вместе — так, чтобы проклятье могло перекидываться с одного пояса на другой. В таком случае, когда его снимут с одного ремня, оно автоматически перейдет на другой.

Или эта шуточка, или возвращение «пауков из дерьма». Берёте навоз, трансфигурируете его в паука, накладываете на него принудительное и посылаете насекомое по стене в их комнату, заставляете забраться на их подушки и ждёте, пока эффект не пройдет и чары не спадут. Шутки попроще подойдут для того, чтобы просто посмеяться. А вот серьезные пригодятся, если хочется донести свою мысль до противника.

— Как там раздражающая сука?

— Мадам Помфри тоже скучает по тебе, Шляпа. Как тут, всё тихо и спокойно? — сосредоточившись на окклюменции, пересекаю свою возрастную линию. Шляпа лежит на созданной мною полочке под балдахином так, чтобы её нельзя было увидеть.

— Ага. Хотя один из близнецов Уизли подходил к линии и накладывал на неё какое-то диагностическое из основных.

— Хорошо. Придется сделать предупредительный выстрел. Сегодня в меню у нашей парочки пауки из дерьма. Придется смотаться к Хагриду и посмотреть, что у него можно взять в качестве основы, но сейчас у меня более неотложные проблемы.

— Какие?

— Хмури знает о моей карте и хочет ею воспользоваться.

— Не вижу здесь никакой проблемы — ты ведь пытался убедить заняться этим меня.

Вытащив ключ из кармана, открываю сундук и нахожу карту мародёров. Хмури — в своей классной комнате, вместе с семикурсниками и Барти Краучем. Несколько странно — похоже, именно Крауч занимается обучением, тогда как Хмури сидит в сторонке. Насколько я помню, они проводят вместе довольно много времени.

— Проблема в том, что он утверждает, что ему рассказал о ней Джеймс, а я такого не припоминаю. Как полагаешь, есть ли у меня под черепом ещё какие-нибудь старые воспоминания, которые мы могли пропустить?

— Вполне возможно, но, полагаю, мы отыскали все.

— Не хочешь прогуляться со мной?

— Нет, мне нравится прохлаждаться здесь и рассматривать твои прелести. Конечно же, я хочу прогуляться, утечка ты анального фильтра!

Такого я пока ещё не слышал. Мне следует чувствовать себя польщенным — Шляпа пытается меня впечатлить. Выходя из спальни, подхватываю и её, и карту, и натягиваю колпак до бровей.

— Ладно, о великий и могучий советник, есть ли у тебя ошибкоустойчивая стратегия для гонок в выходные?

— Лети быстрее, чем остальные пять звездюков.

— Ты у нас прямо-таки капитан очевидность.

— Должен же кто-то быть им, ЭйчДжей. Очевидное никогда не приходит тебе на ум.

— Туше, — добавляю я, гадая про себя: а может, Делакур спит там, где её способны настигнуть мои фекальные паучата? — Я имел в виду какой-нибудь дельный совет.

— Ах, дельный совет. Трасса предстоит напряженная, и просто положиться на скорость у тебя не получится. Свой размер все попытаются использовать в качестве преимущества. Что касается Диггори и Крама, они крупнее тебя и постараются при помощи толчков заставить тебя пропустить один из плавающих курсовых указателей. Более легкие девушки постараются обогнать тебя, быстрее набрав скорость. Против женщин сработает запугивающая тактика, а мужчин необходимо обставить маневрами.

— Интересно, а почему спонсор — французская метельная компания? В соревнованиях с Крамом это кажется несколько глупым.

— Если только европейцы не заинтересованы в гонке Бокурт и Делакур, кретин. Обе входят в топ-пятьдесят, Делакур — в топ-пятнадцать. Возможно, тебе и в самом деле стоит попытаться изучить своих противников.

— Где ты это раскопала? — В Англии гонки на метлах не особенно популярны. Здесь есть несколько гоночных команд, но проходящие в сезон гонки можно пересчитать по пальцам.

— Я видела имена в журнале в комнате Вуда.

— И когда ты собиралась мне об этом сказать?

— Прямо перед началом гонки, когда заставила бы эльфа поставить за меня на Делакур.

Посылаю ей мысленную картину, как Добби пользует уменьшенную Шляпу в качестве презерватива. Потом, когда мы проходим мимо покидающих класс учеников, делаю зарубку на память: надо зайти в библиотеку и просмотреть периодику на предмет информации о француженках.


* * *


Когда я вхожу, класс ЗОТИ пуст, и лишь Хмури с Краучем беседуют у доски.

— Рад снова видеть тебя, Поттер, — говорит Хмури, стоя ко мне спиной. Поглядев на Крауча, он добавляет: — Дашь нам несколько минут? Нам с Поттером надо обсудить небольшое дельце.

Крауч медленно кивает и удаляется в примыкающий к классу кабинет Хмури, а старый аврор поворачивается ко мне лицом.

— Ты принес её, парень?

— Да. Можно Вас спросить? Насколько хорошо Вы знали моего отца?

Хмури гогочет:

— Скажем так: когда-то я дал ему несколько советов. Ну и хватит с тебя. Возможно, как-нибудь назначу тебе отработку-другую и покажу пару-тройку самых полезных.

Из внутреннего кармана мантии вытаскиваю карту.

— Мой отец сказал Вам, как её активировать?

— «Торжественно клянусь, что замышляю шалость и только шалость» о чем-нибудь говорит?

— Говорит, — вручаю её ему.

— Спасибо. Отныне я смогу присматривать за происходящим. Это намного облегчит мне работу. А теперь иди и пообедай, парень. У меня тут человек к кабинете — нам надо кое-что обсудить.

Чувствуется фальшь — что-то не так. Я не помню, чтобы Джеймс ему об этом рассказывал. Люпин тоже этого не делал, а Сириус просто не мог.

Я не знаю, у кого именно, у меня или у Шляпы, первым возникает мысль: Питер?

Хмури останавливается:

— Что ещё, Поттер?

— Я слышал, мой отец очень стремился стать аврором. И просто хотел знать, не обсуждал ли он эту тему с Вами?

— Ещё как хотел, парень, и он стал бы чертовски хорошим аврором.

— Он лжёт, Шляпа. Джеймс не хотел иметь ничего общего с министерством. Они с Хмури обычно любили посмеяться по поду бумажной работы и инструкций.

— Вопрос: почему он лжёт?

— Давай проверим.

— Прошлым летом мистер Люпин рассказал мне о группе под названием «Орден Феникса», которая помогала директору противостоять Волдеморту. Он сказал, что Вы тоже были в ней, как и мои родители.

Хмури вздрогнул! Аластор Хмури не стал бы произносить фальшивое имя Риддла, но и не вздрогнул бы, услышав!

— Это правда, но лучше об этом поговорить не здесь — как-нибудь в другой раз, Поттер. А теперь иди.

— Он пытается избавиться от меня, Шляпа.

— Я знаю, но он велел мне при первой же возможности напомнить Вам о некоей забавной историй. Что-то вроде того, как Вы и человек по имени Бенджи Фенвик сражались за право встречаться с Амелией Боунс. Он говорил, что она просто уморительная, и сказал обязательно упросить Вас её рассказать.

На лице Хмури на секунду проступает злость, однако он смеется:

— Я и забыл о ней! Да-а, хорошие были времена. Как-нибудь в другой раз, Поттер.

Я уже вытаскиваю палочку.

— Вот только я только что её выдумал. Настоящий Аластор Хмури представил меня им обоим и был лучшим другом Бенджи. Кто Вы? Акцио карта!

В то время как я призываю карту, Хмури ныряет за стол. А я ухожу вниз и влево, когда моя рука хватает пергамент.

Его ответный огонь проходит у меня над головой — желтая вспышка энергии, которую я не могу распознать. Он выкатывается из-за мебели. Следующий залп из его палочки запечатывает дверь — стена над дверью плавится и стекает, закрывая выход. Джеймс Поттер уже видел подобное заклинание. Пожиратели постоянно пользовались им, не давая жертве сбежать. Прекрасно показывает, с кем я столкнулся.

— Посмотрим, на что способен мальчик-герой, — шипит он.

Направляю палочку на подсвечник рядом с ним и трансфигурирую его в клещи, которые тут же прыгают к мужчине. Его взрывное распыляет их, и он заклинанием бросает в меня несколько парт и стульев. Я отвечаю заклятием широкого спектра действия, частично изгоняющим, частично щитом; в плане Хогвартса его точно нет.

— Флюктуозуса Армаорум!

Его иногда называют «волной силы». В моем руководстве по дуэлингу оно значилось как «волновой блок». Так или иначе, это расширяющийся поток силы шириной в три фута, сметающий со своего пути абсолютно всё. Столы изменяют направление движения и прихватывают с собой стулья, швыряя фальшивого Хмури в стену и припечатывая сверху ещё и стулом. Энергия плещется о стену и обегает комнату, рассеиваясь. Требует массу силы, но в загроможденном пространстве, таком как классная комната, полном всякого мусора, чертовски полезное.

Его болезненный стон говорит мне, что я всё-таки его ранил. Из двери выбегает Крауч и смотрит на меня безумными глазищами. Оглушаю его… поправочка: пытаюсь оглушить. На его мантию наложен отражающий щит, и я едва успеваю отскочить с пути прилетающего обратно моего собственного заклинания. Обхожу его и посылаю второй станнер в непокрытую голову — попадаю. Наколдовываю веревки, чтобы убедиться в том, что он связан, но тут в мою сторону летит куча из стульев и стола — вынужден отшатнуться.

Пронзительный крик:

— Нельзя причинять вред хозяину Барти! — между мной и фальшивым Хмури стоит маленькая эльфийка. Твою мать! Теперь я знаю, что чувствовал Люциус. Поганое существо безумно! Из какого-то мусора трансфигурирую клещи, пытаясь схватить домовиху, но она испаряется с их пути. Куда подевалось это существо?

— Дракон! Поттер! Оглянись!

Подвешенный в классе скелет — фактически, это виверна — оживает, и хвост промахивается лишь на самую капельку, вбиваясь в книжные шкафы. Эльфийка взгромоздилась скелету на голову и машет руками, контролируя шипастый хвост. Откатываюсь с дороги — зазубренные кости разрушают пару столов, как топор Хагрида. Мое разрывающее проходит сквозь кость. Надо спешить! Фальшивый Хмури очухивается!

— Останови его, Винки! — бесится самозванец, когда я посылаю в него костелом.

Домовиха заставляет виверну меня цапнуть, но её силы быстро тают, и пасть скелета двигается теперь не так шустро. У этих тварюшек есть пределы, и эльфийка своего уже почти достигла. Пожиратель кидает в меня потоком града, принуждая меня наколдовать массивный щит.

Эльфийка, собрав остатки энергии, появляется прямо передо мной и вцепляется мне в лицо. Мои очки и Шляпа улетают прочь. Я могу игнорировать маленький кулачок, вцепившийся мне в волосы, но вот палец, давящий мне в правый глаз, — нет.

— Б…ь! — взвываю я, свободной рукой отрывая от себя эльфийку — она ударяется о стену. Прокалывающее её хозяина протыкает мне руку прямо вместе с домовихой. Существо падает на пол, потому что я больше не могу его удержать. Вновь подняв перед собой немаленький щит, прижимаю раненую руку к животу. Из дыры размером с галеон льется кровь, и мои пальцы бессильно повисли — кости, соединяющие их с запястьем, раздроблены.

Мой противник пытается что-то сотворить с помощью трансфигурации, и стул рядом со мной превращается в собаку. Режущее делит создание пополам, но за это я расплачиваюсь щитом — ПёС его уничтожает.

Без очков и с раненым глазом я не способен определить, насколько сильно ранен самозванец, но его состояние не может быть намного лучше моего. Он наколдовывает дым, ещё больше затрудняя мне обзор. Если у него действительно глаз Хмури, то дым для него не помеха!

Но Джеймс достаточно сражался с настоящим Хмури, чтобы знать — у глаза тоже есть свои слабые места. Теперешний владелец, возможно, о них и не знает. В ограниченном пространстве класса я создаю несколько больших фейерверков. Цветная вспышка должна мгновенно вывести артефакт из строя. Настоящий Хмури постоянно тренировал защиту от такой тактики. За громыхающими взрывами ничего не слышно. Теперь мы оба полуслепые и практически мертвые. У меня есть секунд где-то тридцать до того, когда он снова сможет видеть глазом.

Веду себя тихо; моя палочка быстро движется, и под её воздействием ближайший ко мне стол колышется. От моего врага прилетают жуткие стрелы энергии. Моя трансфигурация была настолько хороша, что впечатлила даже экзаменатора на ТРИТОНах. Сейчас её должно хватить. Ножки стола плавятся, становясь звериными лапами. Крышка перетекает в более плотную фигуру, обрастая мехом и отращивая голову. Даже в своем полу-оглушённом состоянии я слышу рев. Чего, в конце концов, стоит гриффиндорец, если не способен создать своего собственного льва?

— Ату его! — двигаюсь против часовой стрелки, зная, что мой противник не настолько мобилен.

Моего льва должно хватить на удар-другой, но зверь бросается в атаку и начинает его терзать. Бросаюсь сквозь дым и приказываю льву прекратить, прижав врага к полу. ПёС очень плох — у него рваная рана от укуса на плече и сквозь его мантию сочится кровь. Он пытается поднять палочку, но мое заклинание мгновенно его разоружает. Заклинание настолько сильное, что ломает ему руку, вырывая у мужчины крик боли.

— Кто ты? — лев отступает и после взмаха палочки возвращается в обычную форму.

Его голова склоняется на бок, он кашляет.

— Твое время придет, Поттер. Господин отомстит!

Это отнюдь не помогло установить мне личность самозванца. Можно было бы определить по карте, но сперва надо найти эту поганую вещь.

— Дамблдор выяснит, кто ты…

В ответ он фыркает:

— О, да, вызови старого ублюдка. Я хочу, чтобы он знал, как я несколько месяцев дурачил его!

— Где Волдеморт?! — вжимаю палочку ему в шею.

Он плюет в меня и сморщивается:

— Ближе, чем ты… думаешь. Ты не сможешь от него сбежать — больше я ничего тебе не скажу!

— Я знаю кое-кого, кого ты не сможешь одурачить. Акцио Сортировочная Шляпа!

Мужчина на миг пугается, но потом взрывается от хохота и бормочет что-то бессмысленное. Раздается резкий треск. Из его рта появляется кровавая пена. Какой-нибудь зачарованный фальшивый зуб с ядом! Быстро напяливаю Шляпу ему на голову.

— Шляпа, он отравил себя. Вытащи из него все, что сможешь! Если надо, изнасилуй ему мозги!

Через несколько секунд рот Шляпы открывается:

— Ах, Барти Крауч-младший, вот мы и снова встретились. Так Блэк не первым сбежал из Азкабана, да?

Имя наполняет меня слепой яростью. Один из тех, кто мучил Фрэнка и Алису, был все время здесь. Накладываю на него рвотное и пинаю мужчину. Этого должно хватить ещё на пару минут; выуживаю из кармана безоар. Он пытается держать рот закрытым, но я ещё раз пинаю его в живот. Рот открывается.

— Он ставит окклюментный щит! — рычит Шляпа, когда я его обездвиживаю.

— Тебе не удастся так просто уйти, Барти! Не смей умирать, чертова скотина! Фрэнк и Алиса заслуживают мести! Я хочу знать, с кем ты работал! Мне нужны имена, Барти! Назови имена! Это Люциус? Яксли? Где Волдеморт? Скажи мне, — засыпаю я его вопросами, надеясь, что ответы просочатся сквозь мысленный щит умирающего человека. Ещё с минуту глаз Хмури дико вращается в глазнице, потом останавливается.

Проходит примерно секунд тридцать.

— Не стой там. Сними меня с головы этого трупа и вытри с меня кровь прежде, чем она свернется!

На мою разбитую и окровавленную руку ложится наколдованная повязка. Костерост и регенератор плоти — и черт меня побери, если это не больно! Но бывало и хуже — и в этой, и в прошлой жизни.

Мой голос скрипучий от дыма. Палочкой очищаю пространство, но, видимо, недостаточно быстро.

— Сколько тебе удалось узнать?

— Кое-что, но недостаточно. На полу вон там — настоящий Аластор Хмури под империусом и подчиняющим зельем. Крауч-старший также находится под его влиянием.

Комната полностью разгромлена, и я уже вижу, как в ней появляются эльфы. Приказываю одному из них немедленно найти Поппи и сказать ей, что мы с Хмури оба ранены. Следующего посылаю к Дамблдору с сообщением, что в классе — мертвый Пожиратель Смерти.

Домовики не колеблются, как обычно, когда им пытается приказать ученик. Они знают, что сердитого Гарри Джеймса Поттера не стоит игнорировать. Один из них вручает мне очки в тот момент, когда Шляпа оглашает факт, способный привести меня в ещё большее бешенство.

— А ещё я видела Петтигрю.


* * *


Меня пронзает очередной спазм боли, и я скрежещу зубами по толстому магловскому мундштуку. Ощущения от растягивания плоти пусть и менее болезненные, чем от костероста, но ненамного. Поппи уже удалила заклинанием остатки костей в моей левой руке, и теперь придирчиво вынуждает расти мою плоть и мускулы.

Двигать могу только головой и правой рукой, потому что она наложила на меня частичное парализующее заклятье.

— Уверен, что не нуждаешься в оглушающем, Гарри? — Поппи не пользуется общепринятым «мистер Поттер». Она очень нежна со мной.

Неловко вытаскиваю мундштук:

— Нет, мне обязательно надо слышать.

«Слышать» относится к группе собравшихся в больничном крыле людей. Я рассказал Дамблдору краткую версию произошедшего в разгромленной комнате, когда настоящего Хмури феникс забрал в больницу. Не став отменять заклятье на двери, Дамблдор оставляет его нетронутым; эльфы в это время восстанавливают классную комнату.

Сразу после моего появления в крыле Поппи дает мне строгое предупреждение по поводу моих ран и только потом начинает работу. Честно говоря, прошло лишь несколько часов с момента окончания нашей беседы, во время которой она говорила, что не желает меня видеть в качестве пациента. Как только Фоукс приносит тело Крауча-младшего, медсестра замолкает. Именно в такие моменты и говорят: «Вот если бы вы видели другого парня…» — но мне и так слишком больно.

Проходит не больше получаса, когда к нам присоединяются Амелия Боунс и Кингсли Шеклбот, «сопровождающие» взъерошенного Барти Крауча-старшего. Почти сразу же появляется Фадж с телохранителем. В вечеринке решают поучаствовать и все четыре декана. Ещё чуть-чуть, и можно создавать квоффл и смело играть в квиддич — конечно, при условии, что выбравшая меня команда не будет слишком многого ожидать.

Крауч-старший поведывает запутанную историю, рыдая над телом своего сына и называя труп то «господином», то «сыном» в одном и том же предложении. Его жена поменялась в Азкабане местами с Краучем-младшим и была похоронена на том отвратительном острове. Где-то прямо перед окончанием предыдущего учебного года в доме Краучей произошел переворот: с помощью мертвой эльфийки младший одержал верх над старшим. Как только Гермиона пойдет в свой следующий крестовый поход под девизом «освободите эльфов», надо будет обязательно предоставить ей это воспоминание.

Если бы не кошмарная боль, я мог бы посочувствовать Фаджу. На чемпионате мира все выглядело далеко не настолько плохо, как сейчас.

Когда в связи с этим происшествием кто-то впервые упоминает имя Сириуса Блэка, я со стоном отвращения выплёвываю мундштук.

— Возможно, вы не поняли: Шляпа сказала, что в разуме Крауча-младшего она видела Питера Петтигрю.

Амелия Боунс ощетинивается. Я ожидал такого от Фаджа, но сегодняшний день полон сюрпризов.

— Мистер Поттер, Сортировочная Шляпа также заявила, что предатель защищал свой разум окклюменцией. Он мог подделать воспоминания. Я знаю, что вы не знакомы с данной ветвью магии, но поверьте мне: именно поэтому воспоминания в омуте не действительны в наших судах.

Очень хочется сказать ей, что я знаю намного больше о том, что может и не может ментальное искусство.

— Допустим, воспоминание можно изменить. Однако я видел Петтигрю своими собственными глазами; его видели и Гермиона Грейнджер с Роном Уизли. В прошлом году нам никто не поверил, потому что мы подростки. Я по-прежнему подросток, но за два с лишним месяца я убил двух Пожирателей. Что вам ещё требуется, чтобы начать воспринимать меня серьезно?

Могу сказать, что как минимум три человека желают впихнуть эти слова обратно мне в глотку. Обращаюсь к мадам Боунс — она самая рассудительная. В попытке перекричать повышаю голос:

— … и более того, если вы вспомните следствие, этот самозванец первым увидел Крэббла — значит, он и подчистил ему память. Прямо на месте! Если у вас есть два человека, по сути, это уже заговор!

Дамблдор ступает между нами и поднимает руки в попытке сгладить конфликт. Замечаю, как он накладывает на дверь заглушающее.

— И в самом деле, у Гарри есть неотразимый аргумент и раны, свидетельствующие об обоснованности его беспокойства. Теперь никто из нас не может отрицать: тьма поднимает голову. Корнелиус, я уже предостерегал вас о том, что лорд Волдеморт ищет возможность возродиться. Пусть для вас с политической точки зрения не слишком целесообразно признать этот факт, надо посмотреть в лицо реальности: его бывшее окружение восстанавливает свои позиции.

Фадж отрицательно качает головой.

— Сосредоточимся на побеге Сириуса Блэка. Если уж на то пошло, они сплотятся вокруг него. Ситуация и так достаточно печальная, чтобы волновать народ историями о возвращении того-кого-нельзя-называть. Необходимо сосредоточиться на реальной угрозе — такой, как Сириус Блэк.

Дамблдор взглядом обрывает мои возможные возражения.

— Я тоже совершенно убежден в невиновности мистера Блэка.

— Альбус! Ваша позиция опасна. Блэк сознался! Вы сами сказали, что он был хранителем тайны Поттеров. Что вам ещё нужно?

Моя очередь:

— Если он представлял собой такую угрозу, то почему не стал сражаться с аврорами после того, как Питер инсценировал свою смерть? Занимай Блэк столь высокое положение в ближнем круге Волдеморта, он с легкостью расправился бы с аврорами. Позиция Снейпа в их долбаном ордене гораздо скромнее, но, я уверен, он легко способен расправиться с двумя или даже тремя.

— Поттер!

Отличная шпилька и напоминание о том, что Снейп до сих пор носит метку.

— Во время шпионажа для нашей стороны вы хоть раз столкнулись с Сириусом Блэком?

— Пожиратели Смерти носят маски, Поттер. Возможно, если вы хоть немного подумаете…

— Северус, достаточно. Гарри только что пережил столкновение с Пожирателем Смерти и сейчас страдает от боли после ранений. Он также весьма переживает за крестного отца. Итак, есть ли у вас вопросы, прежде чем мы продолжим разговор?

Люди начинают говорить, но их прерывает очень знакомый вопль.

— Мастер Гарри Поттер в безопасности! Добби так беспокоился! — мое практически неподвижное тело раскачивается от толчков эльфа.

— Другие эльфы сказали Добби, что мистер Гарри Поттер ранен. Добби так рад! Тикри принес Добби карту Гарри Поттера, и теперь Добби возвращает её Гарри Поттеру.

Вот дерьмо! Большое спасибо тебе, Добби! Все взгляды упираются в слегка поврежденный пергамент в маленьких руках эльфа. Даже хуже: карта ещё работает. Бровь Дабмлдора поднимается от удивления:

— Добби, дай мне её, пожалуйста. У мистера Поттер сейчас процедура. Так что пока она побудет у меня, а ты можешь идти.

Амелия Боунс и Минерва одновременно спрашивают:

— Что это за карта, Альбус?

— Это довольно изобретательное творение одних впечатляющих в прошлом учеников.

Откуда Дамблдор знает о карте мародёров? Либо ему сказал Люпин, либо — нет, не может быть! Люпин сказал, что во время изготовления ему помогли с рунами, но не называл имени своего помощника. Джеймс всегда полагал, что это профессор древних рун, но, очевидно, дело обстояло совсем не так!

У Флитвика выгодно низкая позиция — ему приходится лишь чуть-чуть нагнуться:

— Вот это да, имена людей передвигаются по замку! До чего изумительная вещь!

Поразительно, насколько легко «блестящая игрушка» может отвлечь людей от заговора. Джеймс Поттер этого никогда бы не заметил, но Гарри Джеймс Поттер смотрит на волшебный мир с несколько другой точки зрения.

Он щелкает по сгибу, небрежно комментируя:

— Да, мне было бы любопытно узнать, как она попала в руки Гарри. Воистину замечательный образец…

Дамблдор перемещается, уставившись в карту. Он быстро вскидывает голову и всматривается куда-то в моем направлении. Он не глядит на меня, но я вижу, как его глаза метаются туда-обратно; мерцание исчезло. Взгляд останавливается на тумбочке рядом с моей кроватью, и его палочка мгновенно накрывает предмет мебели пузырем.

Крошечный жук под куполом яростно бьется о стенку, пытаясь выбраться за барьер.

— Как мило с вашей стороны присоединиться к нам, госпожа Скитер.

Уже через несколько минут возвращенная обратно в человеческий облик Рита нервничает. Да уж, не каждый день тебя ловят на незаконной анимагии на глазах у верховного чародея Визенгамота, министра магии, начальника департамента охраны правопорядка, пары авроров, верхушки преподавательского штата Хогвартса, включая Поппи, и, естественно, Мальчика-который-выжил.

Насколько я озабочен вопросом незаконной анимагии? Не особо. Мне нет нужды об этом волноваться, пока не стану «взрослым» или не сдам хотя бы одну СОВу. Закон о регистрации писался на основе предположения, что никто не сможет ею овладеть до пятого курса. Джеймс Поттер сумел стать анимагом ещё до того, как его нога ступила на территорию Хогвартса, но только благодаря занятиям с пяти лет с персональным наставником, Габриэллой Померой. Помимо обучения его французскому, латыни, этикету и элементарной домашней магии, она была злобной анимагусом-норкой. Её уроки и стиль обучения позволили Джеймсу начать школу с таким багажом знаний, что первые три курса были для него по большей части лишь повторением материала.

Скорее всего, именно поэтому ДП и был таким раздолбаем, но рефлектировать по другой жизни сейчас не время.

— Когда мои читатели услышат про вашу попытку замять дело, министр, вам повезет, если они не выкинут вас из страны.

Амелия Боунс, давняя жертва насмешек Скитер, улыбается:

— Вам будет трудно публиковать рассказы из Азкабана.

— Вы не посмеете!

— Ваш талант не зарегистрирован, и вы использовали его для шпионажа за секретным совещанием. Шэклбот, Скимджер, возьмите, пожалуйста, мисс Скитер под стражу. — Боунс замолкает и добавляет: — Конечно же, с вашего разрешения, министр.

Фадж легонько качает головой:

— Амелия, давайте не будем торопиться. Уверен, мы сможем достичь некоторого взаимопонимания. Рита не станет писать статью, которая подстегнет бунт, а мы совершенно точно не запрем её на нижних уровнях Азкабана с дементорами у дверей её камеры по двенадцать часов в сутки. Здесь же собрались разумные люди.

Мерзкий запах идет не от трупа Крауча-младшего. Это вонь грязной политики.


* * *


Сделка заключена, уступки сделаны, и «официальная» история начинает обретать очертания. В этой истории неидентифицированный Пожиратель Смерти попытался низвергнуть Барти Крауча-старшего ради убийства некоего Гарри Джеймса Поттера. Во время стычки Пожиратель Смерти погиб, а я, Хмури и Барти Крауч-старший были ранены. Убийство приписали Аластору Хмури. Министерство по частичному описанию объявит в поиск неназванного сообщника — по слухам, это крыса-анимагус. Что переориентирует силы безопасности, брошенные за пределами страны на поиски Сириуса Блэка, — они снова понадобятся в Англии. Приказ «немедленно применить поцелуй дементора» отменят, чтобы мистера Блэка всё-таки смогли бы допросить.

Госпожа Скитер напишет «эксклюзивную» историю для завтрашней газеты, а мне придется сказать ей пару фраз о своем тяжелом испытании — похоже, самое близкое подобие к правде во всей статье. Неофициально же она зарегистрируется в качестве анимагуса, заплатит штраф и согласится на приговор с отсрочкой наказания на два года, если подробности событий этого дня останутся в тайне. Она также откажется от серии оскорбительных историй, выдвигавших на первый план широко известную по слухам и главным образом скандальную социальную жизнь Амелии Боунс.

Мы с министром Фаджем, возможно, даже с Альбусом Дамблдором на заднем плане, появимся на великолепной фотографии, иллюстрирующей историю, — улыбающийся и заботливый министр у моей больничной койки — сразу же, как только сюда доберется фотограф Риты — и как минимум в одном из моих высказываний я упомяну работу министра в положительном свете. Министр сделает заявление касательно того, что неизвестный Пожиратель Смерти обманом втравил меня в участие в Тремудром Турнире, и призовет Визенгамот увеличить ассигнования на отдел департамента охраны правопорядка в ответ на усиление активности темных магов. Кроме того, в свете как последнего, так и прошлого событий министр планирует представить меня к ордену Мерлина третьей степени, который мне торжественно вручат на Рождественском балу.

Вообще-то я был против, но Фадж хочет выжать из меня всё возможное в плане рекламы — выдоить как корову, и это, в конце концов, лучше, чем смотреть на снимок, где он пожимает руку Люциусу Малфою.

Амелия Боунс начнет тайное следствие по делу Сириуса Блэка и в течение шести месяцев вынесет рекомендацию, по которой мистера Блэка необходимо вторично заключить под стражу, чтобы, наконец, дело дошло до суда, который раньше так и не состоялся. Любые упреки по данному вопросу будут направлены администрации Багнольда и, разумеется, Барти-Краучу-старшему, который уйдет на пенсию по медицинским показаниям под предлогом восстановления здоровья после всего случившегося. Когда он всё-таки придет в себя, то вынужден будет жить с осознанием того, что Фаджу в любой момент может понадобиться отвлечь публику — тогда личность Пожирателя Смерти подтвердят, и он станет козлом отпущения.

В то же самое время несколько учебных дисциплин Хогварта — такие предметы, как зельеварение, чары, трансфигурация и гербология — проспонсируются пожертвованиями из персональных сундуков Фаджа (в качестве части министерского свежеиспеченного «комитета по высоким стандартам нашей образовательной системы»). Под лозунгом «Будущее Волшебной Британии!» до мирового уровня будет модернизирована и больница.

На следующей встрече МКВ Альбус Дамблдор зачитает заявление министра Фаджа, в котором будет выражаться беспокойство по поводу волны активности темных магов и призыв быть бдительными всем членам этой уважаемой организации.

Наконец, двухсотпятидесятилетнее наказание Сортировочной Шляпы Хогвартса за причинение смерти ученику будет смягчено за — гм, «хорошее поведение». Однако она не получит купания и чистки посредством трио обнаженных вейл. Если она действительно того желает, то должна сама найти способ заплатить за поездку на знаменитый вейловский курорт в Тоскане, как и за любое соответствующее лечение по прибытии на курорт.

После обета молчания — а «мистер большая польза» Альбус Дамблдор послужил и связующим звеном, и хранителем клятвы — комната начинает пустеть. Шляпа у меня на голове, практически все ушли. Фадж убрался одним из последних, вместе с фотографом, напомнив о том, что хранилища Поттеров почти настолько же полны, как и Малфоев, а вот позорного клейма не имеют, и что к следующим выборам я уже стану совершеннолетним.

Как бы то ни было, после принятия костероста я ещё не вою от боли только благодаря Шляпе. Даже после приема зелья сформированные кости будут слабыми — расти им ещё целых семь дней. Скорее всего, я не смогу толком ухватиться за метлу во время гонки. Это может меня задержать, но я справлюсь.

— Лично я полагаю, что это был наиболее обоснованный запрос, Шляпа. Никогда не думал, что увижу, как правдой будут… полагаю, лучшее слово — «торговать».

— Нам надо обсудить плату за мои услуги советника, ЭйчДжей. Пятьсот галеонов и поездка в Италию.

— И как это я не догадался к чему идет дело?

— Выиграешь — получишь целую тысячу и сможешь тогда заставить их вычистить твою отощавшую худосочную плоть.

— Как насчет Милли Булстроуд в ванной Миртл с жесткой щеткой и ведром горячей мыльной воды?

— Только если она будет голой, а ты с ней потрахаешься.

— Фу, как низко, Шляпа.

— Если бы я пыталась быть «низкой», я бы показала тебе ещё и соответствующий мысленный образ, мудак. Я, так сказать, в хорошем настроении. Свобода мне по душе.

— Это потому что свобода не имела с тобой дела вот уже двести лет. Дай ей денек-другой…

— Извини, Гарри, — прерывает Дамблдор. — Вижу, у вас со Шляпой серьезная беседа, но я хотел бы перебить тебя и попросить минуту твоего внимания.

— Чем могу помочь, сэр? — нейтрально интересуюсь я.

— Помимо всего прочего, мне любопытно, как эта карта попала в твои руки?

Будь я мстительным, то ткнул бы пальцем в близнецов, но я сам позабочусь о них.

— Как-то раз она попалась мне на пути.

Из его глаз исчезает мерцание.

— У меня также имеются вопросы о ранах молодого Барти. Даже не проглоти он яд, полагаю, долго бы он не протянул. Должен задать тебе вопрос: как тебе удалось его устранить? Минерва выразила беспокойство по поводу твоих умений в трансфигурации.

Прежнего Гарри стерло бы в порошок. Класс защиты был практически полностью уничтожен. Возложить на остальных ответственность за бойню не получится.

— Полагаю, придется сделать признание. Во время сражения с дементорами в один прекрасный момент мою магию как будто откупорило, и я стал сильнее, чем прежде. Я будто получил силу, о которой никогда не подозревал.

В любой лжи есть доля правды. Речь действительно может идти о силе, упомянутой в пророчестве. Он не знает о том, что я знаю, и, похоже, не собирается мне признаваться в том, что скрывает — это должно заставить его призадуматься. Вместо силы у меня есть знания, и благодаря этим знаниям я могу использовать свою силу.

Дамблдор задумывается:

— Травмирующие события часто пробуждают в волшебнике или ведьме самое лучшее. У тебя их было больше, чем достаточно. Не прочь продемонстрировать, если тебе не сложно?

Сосредотачиваюсь на образе в голове и произношу слова. Ближайшая ко мне кровать обращается львом. Удерживаю форму, пока он обходит его кругом, критически оценивая зверя.

— Отличная работа, Гарри. Есть небольшие погрешности в задних лапах и в хвосте, но это замечательный образец трансфигурации — он даже лучше творения твоего отца. Полагаю, время, проведенное этим летом с мистером Вудом, было весьма продуктивным, не так ли? В твоем запросе по поводу сортировочной Шляпы таилось гораздо больше, правильно?

— Виновен по всем пунктам, сэр. Мне нужен был чей-то совет по поводу того, что со всем этим делать. Шляпа была крайне полезна, и когда я не говорил с ней, то читал книги Олли. Шляпа очень любила изучать привычки прежних директоров. Несмотря на ее недостатки, она великолепно знает, как люди организуют свои мысли.

Во время объяснения его обычное, более веселое настроение возвращается.

— Теперь твое решение выбрать Шляпу в качестве советника становится понятнее. Когда это соревнование подойдет к концу, и я снова смогу тебе помогать, моя дверь всегда будет для тебя открыта. Если я буду занят, то, уверен, либо профессор Макгонагалл, либо профессор Флитвик всегда тебе помогут.

— Ловлю вас на слове, сэр.

— Ещё раз хочу сказать, Гарри, что очень тебе благодарен. Тьма встала у тебя на пути и бросила тебе вызов, и ты его принял. Большинство людей слепо видят лишь свет, игнорируя тени и всё, что скрывает тьма. Тем не менее, тебе не следует отгораживаться от твоих друзей и соседей по факультету. Как я понимаю, между тобой и факультетом Годрика произошло кое-что неприятное?

— По сравнению с сегодняшним днём это просто ерунда.

Он кладет руку на мое пока неподвижное плечо и мягко сжимает его.

— Действительно. Но не сомневаюсь, мой мальчик, что некоторые из них подойдут к тебе и выразят свое сожаление. Я просто хотел сказать, чтобы ты не спешил судить их слишком строго. Ищи во всём добро, и твой мир станет чуточку лучше.

— Постараюсь, сэр. Если возможно, я хотел бы, чтобы вы позволили кое-кому опознать Пожирателя Смерти.

— Мистеру Уизли или мисс Грейнджер?

— Вообще-то, Невиллу Лонгботтому, сэр.

— Невиллу? Зачем ему… о, конечно, дорогие Фрэнк и Алиса. Я обдумаю доводы за и против. Правда может облегчить его бремя или заново открыть старые раны, но твоя просьба благородна. Прежде чем принять решение, я хорошенько обдумаю этот вопрос.

Шляпа комментирует в моем разуме:

— Такое впечатление, что он так влюблен в звук своего голоса, что никакая трансфигурация его уже не спасет, преврати он его хоть в вагину, хоть в член, — об Альбусе всегда ходили кое-какие слухи.

Всё, что мне удается выдавить из себя после её бормотания:

— Спасибо, сэр.

— Вернемся к более неотложным вопросам. После того, как ты выйдешь из больницы, пожалуйста, поднимись завтра вечером в шесть ко мне в кабинет. Возьми свою мантию — сейчас уже холодает. Не сомневаюсь, ты с нетерпением ждешь возможности проверить вылеченную руку, так что можешь прихватить и свою замечательную метлу.

Понимаю: что-то затевается, но делаю вид, что я глупый подросток.

— Куда мы пойдем?

— Боюсь, прошло слишком много времени с тех пор, как я садился на метлу, и я подумал, что ты будешь не против полетать в подходящей компании. К сожалению, полет продлится не слишком долго — завтра я должен быть во Франции. Мой друг Николас всё-таки прекратил цепляться за этот бренный мир, и его вдова горюет по нему; её время также подходит. Я попытаюсь её подбодрить и сделать её последние дни на земле чуть терпимее — привезу-ка я ей одного пса, которого видел тут недавно. Запретный Лес в Англии — не самое походящее место для такой собаки, к тому же в прекрасном замке во французской глубинке его характер и перспектива вполне могут претерпеть значительные изменения к лучшему.

Он не теряет времени, желая вывезти Сириуса из страны.

— О! Буду счастлив составить вам компанию. Перед гонкой необходимо попрактиковаться.

— Конечно, я с нетерпением жду нашего совместного путешествия. А теперь мне надо идти и попытаться найти замену профессору ЗОТИ. Легенда о наложенном на должность проклятии ещё раз подтверждается. Боюсь, после месяца пыток Аластор в очень плохой форме. Для восстановления здоровья и разума ему потребуется немало времени.

— Могу я забрать карту?

— Со временем, Гарри. В связи с таким количеством новых людей в замке она, возможно, мне очень пригодится. Уверяю, я хорошенько позабочусь об этой ценной реликвии.

Напрасная трата времени. Я знаю достаточно, чтобы сделать что-то подобное. Отличный вызов моим способностям. Морщусь, когда кости снова вжимаются в только что созданную плоть, — так больно вдвойне. Дамблдор использует момент в качестве предлога для прощания и желает мне спокойного вечера.


* * *


Следующий день выдается хлопотным. Когда меня отпускают из больницы, выслушиваю всякие вздорные «предположения» о случившемся. Обведя взглядом Большой Зал, вижу кучу разглядывающих меня людей. Слухи, должно быть, обросли невероятными подробностями и превратились в нечто несусветное. Седрик кивает мне и улыбается.

Кручу левой рукой, показывая Гермионе два новых шрама в своей коллекции. Она, похоже, расстроена тем, что пропустила одно из моих «приключений», но это далеко не обычное столкновение с троллем в старом туалете. Два человека проведут в больнице немало времени, а ещё один мертв.

— Уверена, здесь кроется нечто большее, чем ты мне говоришь, — продолжает она подлизываться ко мне, таща меня на следующий урок.

Пихаю её в ближайший чулан и вдохновенно вру. Сомневаюсь, что сказал бы ей правду, даже если бы не дал клятвы. Она заслуживает правды, но не сегодня.

— Гермиона, я бы тебе сказал, если бы мог, но тебе ведь знакомо понятие «обет молчания»?

— Разумеется, Гарри. Оно означает, что человек связан клятвой не говорить о… О, вот почему ты не… прости, Гарри. Я пристаю к тебе, а ты не в состоянии сказать о том, что произошло. Я так рада, что с тобой уже все в порядке! — Она ещё раз крепко меня обнимает.

Забавы ради шепчу ей в ухо:

— Ты понимаешь, что если кто-то откроет дверь, то обнаружит нас в весьма компрометирующей позе?

Она взвизгивает и отскакивает, свалив несколько вещей и подняв тем самым шум. Смеюсь:

— Великолепно, Гермиона, теперь практически все на этаже точно знают, что в этом чулане кто-то есть!

— Прекрати надо мной смеяться!

— О, хорошо. — Мы поднимаем палочки и убираем бардак. Хоть рука и болит, настроение у меня хорошее. Я знаю, кто пытался меня убить, и этот человек меня больше не побеспокоит. К вечеру Сириус будет во Франции, в безопасности, а Дамблдор если и вмешивается в мои дела, то не слишком сильно.

Улыбаясь, продолжаю:

— Ну что, наложим на себя чары невидимости и попытаемся потихоньку отсюда выбраться или просто выйдем отсюда и посмотрим, кто тут поблизости?

— Какой же ты свинтус!

— Или ты всё-таки хочешь поцеловаться и дать всем повод для сплетен?

— Гарри Поттер! Не могу поверить, что ты вообще такое предложил! — Что ж, теперь никто в коридоре не сомневается в том, кто здесь. Она распахивает дверь и пулей вылетает из чулана, ледяным взглядом отметая с дороги нескольких младшекурсников.

Откровенно говоря, это искушение. Гермиона просто лапочка. Умная, как -кловка, преданная, как -паффка, амбициозная, как слизеринка, и удивительно храбрая — мне бы такая не помешала — но нет, так не пойдет. Она слишком напоминает мне Лили — или, если этого недостаточно, она чем-то очень похожа на Ремуса Люпина. Интересно, а не поэтому ли меня подсознательно к ней и потянуло? Новые воспоминания заставляют меня переосмысливать свою жизнь.

Обращаюсь к ней вдогонку:

— Ну брось, что ты там говорила о новостях? Ты вскользь упомянула о них за завтраком прямо перед тем, как Дамблдор двинул речь.

Она несколько успокаивается.

— Профессор Макгонагалл изменила решение и сказала, что я буду представлять Гриффиндор в межфакультетской команде! А Линч поставили на замену. Обычно у каждого факультета две вакансии, а у факультета, на котором учится чемпион, — только одна. Твое участие стало проблемой, и теперь как Гриффиндор, так и Хаффлпафф получили только по одной вакансии. На днях она сказала, что собирается выдвинуть Линч, но передумала. Ну, разве не замечательно? Я хотела сказать тебе ещё вчера, но ты уже ушел в больницу. Профессор Макгонагалл сказала, что мой уникальный подход к решению задач и потенциал перевешивает факт, что я лишь на четвертом курсе!

— Это потрясающе, Гермиона. Я буду за тебя болеть! — Интересно, а не повлияла ли на ситуацию реплика Шляпы в адрес профессора Макгонагалл о том, что она становится конформисткой? Это объяснило бы и факт, почему в то утро Холли Линч так отчаянно желала снова меня видеть в цветах Гриффиндора.

— Я крайне взволнована, ведь это может оказаться мне не по силам. Все остальные участники — шести— и семикурсники. Роджер Дэвис — капитан нашей команды, и он сказал, что мне придется очень постараться, чтобы выполнить свою долю работы. Там будут тесты, демонстрации и дебаты! Мне столько предстоит сделать!

Она продолжает взволнованно лепетать, и я за нее рад. Она заслуживает внимания. Мы присоединяемся к остальным однокурсникам. Ни один из них не подписал свиток Порицания, и все они счастливы меня видеть, хотя Рон, кажется, несколько осторожен. Теперь мне необходимо решить, что сказать Сириусу вечером на встрече.


* * *


— Говорят, сегодня видели, как ты выходил из чулана, — заявляет Кэти.

— Привет, Кэти. Чем могу тебе помочь? — сопротивляюсь желанию назвать ее «Белл». Дамблдор попросил меня попробовать навести мосты.

Она как будто несколько расстроена.

— Это нелегко, Гарри. Я надеялась извиниться.

— Хорошо.

— Что значит «хорошо»?

Снимая со стойки Молнию и проверяя её, качаю головой.

— Я имел в виду, извиняйся, если тебе от этого полегчает. Что касается меня, с этим покончено.

Она чуть расслабляется:

— Значит, ты хочешь попытаться снова?

Твердо говорю:

— Нет.

— О! Но почему?

— Что я тебе говорил в самом начале? О чувствах и о развлечении. Нам было не слишком весело, а для тебя вообще все кончилось печально.

Теперь она действительно расстроена.

— Это из-за того, что ты такой скрытный, Гарри. Ты не подпускаешь меня близко — как в том случае, когда ты куда-то ходил с Невиллом Лонгботтомом.

Пожимаю плечами и протираю метлу тряпкой.

— Я скрытный человек, Кэти. С августа меня уже дважды пытались убить. А ты продолжаешь обвинять меня в том, что я незрелый…

— Прости меня за это, мне и в самом деле очень жаль.

— Я тебе верю. Я не незрелый, но мне нелегко кому-то довериться. Что гораздо важнее, в ближайшее время я не собираюсь меняться — даже если человека, который пытался меня убить, уже нет в живых — мне все ещё придется сражаться в турнире. На нем я и собираюсь сосредоточиться. Тебя расстраивало мое прежнее поведение, а я не собираюсь меняться — и снова причиню тебе боль.

Кэти протестует:

— Но ты можешь мне доверять, Гарри!

Придется тряхнуть стариной — достать из загашника любимые доводы ДП, которыми он обычно пользовался после перепиха:

— Кэти, сейчас не подходящее время. Я уверен, что отчасти поэтому у нас и не получилось. И в ближайшее время не получится. Возможно, когда-нибудь правильный момент и наступит, но ты заслуживаешь парня, который сделает тебя счастливой — я знаю, что это точно не я. Давай попытаемся снова стать друзьями, прежде чем думать о чем-то ещё.

Она выдавливает из себя «хорошо» и прощается — не сомневаюсь, затем, чтобы где-нибудь выплакаться. Гарри, наверное, догнал бы ее и смутился, возможно, даже вернул бы её, думая, что недостаточно для неё хорош. Джеймс попытался бы её отослать, улыбаясь при этом после «прощального секса». К счастью, я уже не Гарри и не Джеймс. Ей больно, но она понимает, что я прав.

Снаружи солнце уже начинает садиться, но я замечаю признаки чар невидимости — похоже, два человека. Шестое чувство говорит мне, что это Фред и Джордж, но нос чует запах духов. Небрежно вытаскиваю палочку, держа в руке метлу, и поворачиваюсь к ним.

— Полагаю, вы обе это слышали. Не слишком-то хорошо так подкрадываться к людям. Особенно с тех пор, как меня пытались убить.

— Прости, Гарри! Это мы с Анджелиной, — слышу я голос из ниоткуда. — Мы шли за Кэти.

— Она пошла вон туда. Идите и дальше.

Появляется Алисия, а вслед за ней и Анджелина.

— Уже почти закат, все метлы должны быть уже в чулане. Ты знаешь правила.

— У меня есть разрешение Дамблдора, Джонсон.

— Тогда ладно. Считай, что ты восстановлен, Поттер, — поворачивается Джонсон, собираясь уйти.

Здесь мостов навести не удастся.

— Не так быстро, Джонсон. Я был серьезен, когда сказал, что не собираюсь для тебя летать. Если в следующем году ты и дальше будешь капитаном, ищи другого ловца.

— Что?

— У Кэти был повод обижаться. У тебя — нет. Я говорил, что ты пожалеешь о своих словах, и намерен в этом убедиться.

— Ты нечто, Поттер!

— А ты — ревнивая сука, Джонсон, но это просто констатация факта. Вы вместе с Линч и Хейл стояли во главе этой идиотской затеи с Порицанием, и ты использовала близнецов, чтобы запугать младшекурсников. Хейл потерял значок старосты, Линч — место в межфакультетской команде. Неужели ты думаешь, что тебе удастся избежать их участи?

Алисия прерывает меня:

— Ты не думаешь, что это несколько грубо, Гарри?

— Грубо? Не думаю. Грубым я стану, только если вы не найдете управу на Фреда с Джорджем. Вы позволили им хулиганские выходки, вы и передадите им мое предупреждение. У меня заканчивается терпение. Они не стоили моего времени, пока я беспокоился о том, что кто-то пытается меня убить. Теперь с этим покончено, и время у меня есть. Я устал снимать чары со всего в своей ванной перед тем, как туда входить. Устал садиться на разные места за гриффиндорским столом. И мне до тошноты надоели проклятья роста волос, чары болтливости, ватноножные, серные кричалки и все остальные их глупости.

Анджелина готова убить меня взглядом, а вот Алисия уходит. Спиннет всегда была умнее. Полагаю, в следующем году Макгонагалл поставит капитаном именно её. Если они попытаются назначить меня, Анджелина взбунтуется вместе с Фредом и Джорджем. По крайней мере, тренировки в следующем году будут интересными. Наши отбивалы постараются меня достать.


* * *


За восемь миль к востоку от замка встречаюсь в пещере с Сириусом Блэком. Дамблдор вышел якобы «понаблюдать за звездами на небе и поразмышлять над великолепием вселенной», или что-то вроде такой же чуши. В пещере спартанская обстановка: раскладушка, несколько книг, холодильный короб и старенький радиоприемник. Смотрю, он не особо шикует.

Накладываю чары приватности, чрезвычайно сложные для четверокурсника.

— Гарри, я впечатлен. Отличная работа…

— Заткнись, Бродяга. У нас мало времени. Так что захлопни пасть и послушай, что я тебе скажу. Помнишь наше столкновение с дементорами?

— Да, Дамблдор сказал мне, что благодаря потрясению у тебя появилась кое-какая сила.

— Я солгал ему.

— Что? Почему?

— Разве я не сказал тебе заткнуться? Да, кое-что у меня появилось, но не сила. У себя в голове я обнаружил все воспоминания Сохатого — всю его жизнь целиком в качестве Джеймса Поттера.

Сириус настроен скептически:

— Если ты пытаешься меня надуть, Гарри, то это не смешно.

— Если бы я пытался тебя надуть, я бы сказал, что у меня воспоминания Лили, и теперь я теряюсь, какого же на самом деле я пола.

Вопреки своему желанию он покатывается от хохота. Через несколько секунд он серьезнеет:

— Ты ведь не шутишь, да?

— Проверь. Спроси что-нибудь.

— Мое любимое магловское произведение?

— “Paint it Black” Роллинг Стоунз, но разве это не слишком очевидно?

— Да, хорошо. А Питера?

— Уж точно не “YMCA”. Тем вечером он тебя наколол. Все прожужжали ему уши АББой, но ему нравились Би Джиз. На свадьбе Джеймс с Лили танцевали под Клэптоновскую “Wonderful Tonight”. Ты пришел сразу с двумя близняшками Добсон и выиграл у Питера десять галеонов — он утверждал, что у тебя ни за что не получится. Ушел ты с одной из кузин Маккиннон, когда этот жалкий лузер слил тебя близняшкам, и они рассердились за столь низкую ставку.

Он мгновенно отводит взгляд.

— Не мучай меня, Гарри. Твой отец был моим лучшим другом. Я подвел и его, и твою маму.

— Хорошо. Вот тебе то, о чем мне никто не мог рассказать: Сара Андэхилл. Ты нашел Джеймса в ванной старост, потому что Люпин никогда не мог скрыть пароль от вас двоих. Ты был пьян, выпив полбутылки огневиски, и хвастался о том, как ты послал этого негодяя Снейпа к Визжащей Хижине. Помнишь, что тебе сказал Джеймс в тот вечер перед тем, как сорваться к Люпину и предотвратить убийство Снейпа? Ты когда-нибудь хоть кому-нибудь это рассказывал?

— Нет, — хрипит Сириус.

— Он сказал: «Твоя семья может тобой гордиться, Блэк. Если Ремуса ранят или исключат по той причине, что ты не смог, как мужчина, разобраться со своими проблемами, я никогда больше не скажу тебе ни слова». Если ты мне не рассказывал, то откуда ещё я могу это знать?

— Джеймс? — осторожно спрашивает он.

— Я не совсем он. Я даже не уверен, что я все еще Гарри. Согласно карте я Гарри Джеймс Поттер.

— Это смешно! Мы не…

— Мы не вкладывали в карту способность видеть второе имя. Ага, я знаю. Той ночью в Годриковой Лощине было столько темной магии, что только Мерлин знает, что там произошло. Я больше не пытаюсь выяснить, Гарри ли я с памятью Джеймса или Джеймс в теле своего сына. Я просто существую, и всё. У тебя сохранились зачарованные зеркала?

— Да, Ремус мне их отдал. Он знает?

— Нет, пока нет. Известно лишь Сортировочной Шляпе и Олли Вуду. Как раз перед фиделиусом у Люпина с Джеймсом случилась размолвка.

— Вуду? Это вратарь? Почему ты не сказал Ремусу? Он никогда ничего мне не говорил о вашей ссоре.

— Мне была нужна помощь Олли, и в то время это был лучший выбор. Что касается Ремуса, это останется между нами. Всё, о чем я тебя попрошу — чтобы ты позволил мне рассказать ему, когда будет нужно мне.

Глаза опытного бузотера зажигаются:

— Что от меня требуется?

— Отправляйся во Францию, приведи себя в порядок и, ради Мерлина, поправь здоровье. Ты выглядишь просто кошмарно! Дамблдор, очевидно, рассказал тебе о сделке по обелению твоего имени, иначе клятва меня бы уже заткнула. Обстановка снова накаляется. Ты нужен мне в игре, Бродяга. Будем держать контакт через зеркала.

— Во Франции я могу слить состояние Блэков. И буду в состоянии послать тебе все, что потребуется!

— Это хорошо; мне также надо, чтобы ты наладил несколько контактов. В какой-то момент, если Волдеморт возродится и разразится другая война, возможно, тебе придется вернуться из Галлии, как долбаному Юлию Цезарю, со всеми палочками, какие только удастся нанять.

— Дамблдору это не понравится, — предупреждает Сириус, глядя в сторону выхода из пещеры на стоящего в отдалении человека.

— Дамблдор пока что даже не сказал мне о пророчестве, — игнорирую потрясенный взгляд. — Как же! Он играет в свою собственную игру, и я не совсем уверен, в чем она заключается. Пока не выясню, ничего ему не скажу. Вероятно, он уже начинает подумывать реформировать Орден. Пусть пока занимается своими делами. Если в связи с этим появятся проблемы, тогда и будем их решать.

— Хорошо. А что там с Турниром?

— Я связан контрактом. И если уж я участвую, то можно было бы выиграть и показать миру, что их «чудо-мальчик» вполне настоящий.

Бродяга смеется и хватает меня в объятья.

— Я волновался за тебя, Гарри. А теперь беспокоюсь за твоих противников. Задай им жару!

Отпускаю его. Через некоторое время мужские объятья перестают быть мужскими.

— Называй меня ЭйчДжеем. Именно этим я и собираюсь заняться, и начну прямо с гонки.

Глава опубликована: 24.10.2012
Предыдущая главаСледующая глава
20 комментариев из 984 (показать все)
Вспомнил об этом великолепном фике и решил перечитать, спустя столько лет все равно считаю шедевром. Спасибо автору и переводчику за великолепную работу, есть ли слухи по поводу 2 части?
Ааа, автор выкладывал последний раз в 2016 году, а этому фику вообще больше 10 лет, эхх, жаль. Продолжения не будет никогда.
Требую продолжения банкета!!!
Ерик Бэдный
Увы и ах
Очень понравилось!!!
и здесь без окончания.
{Zub}
и здесь без окончания.
Чего это? Тут полностью оконченный перевод же. Да и история законченная. Да, продолжение можно написать, но эта книга вполне себе нормально окончена.
svarog
Да и история законченная.
Видимо у нас с вами разные представления о том, что значит - законченная история.
Наконец-то не слитая концовка, хоть и не конец истории.
Раз в год перечитываю и каждый раз я хочу ещё
Перечитываю 3 раз 😄
Перевод прекрасный, история неординарна, турнир необычен. Но - злодеи слишком картонные. И действие - сначала долго-долго ничего не происходит вообще, «много воды», а в конце всё свалено в кучу. Ну и да - как таковой победы и ХЭ нет. И ближе к концу много «чернухи» - и каждое событие «обмусоливается» очень и очень долго…
Довольно любопытно. И спермотоксикоз героя неплохо вписывается в тему. Шляпа прикольна, правда к середине как-то она подувяла. Впрочем и концовка вполне логична, открытая, но логичная.
Моя слешная натура, с 9 главы хотела бы чтобы был пейринг ЭйчДже/Сириус, но видимо не судьба, читаю дальше
Asmill
Лечитесь.
Тут про нормального парня, про нормальный мужской характер
Прекрасный фанфик и Гарри взялся за ум,под постоянными пинками. Жаль продолжение не светит? Кстати пошлых намеков полно,так что после 14 сойдёт.. наслаждайтесь !
Asmill
Фу, мерзость
Burzum
Вы ещё Голландию не видели и с кончитой Вурст не встречались! Нормальный парень не будет мерзостью! Ну а извращенцам..свой путь в свой рай
..
Перечитал, немножко ошибок нашел, но то такое...
Очень понравилось, спасибо за перевод...

Я так понимаю автор так продолжение и не написал(а)?
Al_San
Ноуп(
Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх