Йод и надежда (гет)

Избитая банальность, почти пошлость — оказаться наедине с бывшим парнем в месте, откуда невозможно уйти. Встречая подобные «повороты сюжета» в книгах и фильмах, я лишь закатывала глаза. Что значит «не уйти»? Выбор есть всегда. Если ноги не скованы кандалами и не сломаны — значит, скорее всего, желание такое отсутствует. Ну правда, это же просто смешно!..

Было бы смешно, пиши сценарий моей жизни обычный человек, но спонсором нашей встречи оказались землетрясение и угроза цунами. С такими противниками не поспоришь… Хотя как же мне хотелось поспорить… К величайшему моему сожалению, я была не в том положении, чтобы демонстрировать характер.

* * *

Когда я соглашалась на посещение Авалона, дабы подальше от знакомых насладиться отдыхом и научиться наконец нырять с аквалангом, мне и в страшном сне не могло привидеться, кого я встречу на пристани. Будь моя воля, я бы швырнула подарочный сертификат на обучение дайвингу в лицо Логана, но неожиданная сейсмическая активность, нередкая в Калифорнии, застала катер уже у острова, и ни о каком возвращении на материк не могло идти и речи. Океан штормило, к волнам прибавился сильный ветер… Выбора не оставалось: мне пришлось сойти на берег.

Логан был холоден и вежлив, Дик игнорировал моё присутствие, и я бы просто ушла… если бы знала, куда. И всё же с пристани я удалилась и, понимая, что пока океан не успокоится, не смогу покинуть Святую Каталину, прямым ходом двинулась к туристическим стойкам и, выслушав пятнадцатиминутную лекцию о прелестях острова, согласилась, что потратить день на сидение на берегу глупо, а потому вскоре присоединилась к группе, направляющейся в ботанический сад.

Для убийства времени даже не нужно прицеливаться.

Связь бессовестно пропадала, из-за чего я не могла написать гневное сообщение папе, уговорившего меня приехать на остров, где я оказалась заперта с человеком, которого меньше всего желала видеть, но пока я всё же пыталась отправить сообщение и стояла, уткнувшись в телефон, группа собралась, и мы все вместе двинулись к автобусу.

Сокрушаться о том, чего не можешь изменить, нерационально, поэтому я убрала телефон и смирилась с тем, что этот день придётся посвятить осмотру достопримечательностей. О встреченных на пристани Логане и Дике я запретила себе думать.

И не думала, пока два часа спустя не заметила их в составе своей группы. Мы не виделись достаточно давно, чтобы мне было интересно узнать, что в их жизни изменилось за это время, однако этого срока было мало, чтобы обида и разочарование исчезли, а потому смотреть на Логана было однозначно плохой идеей, и я заставила себя отвернуться. И даже смогла увлечься рассматриванием местной флоры — редкие растения не входили в сферу моих интересов, однако узнавать что-то новое я любила.

Пока мы находились среди густой растительности, перемены погоды не бросались в глаза, но стоило группе выйти на открытый участок, и со всех сторон зазвучали взволнованные возгласы. Шквальный ветер и свинцовые тучи, успевшие затянуть полнебосвода, не сулили ничего хорошего.

Гид стал сзывать всех к автобусу, но до него ещё нужно было добраться, никто не ожидал столь стремительных перемен в погоде, а потому не было ничего удивительного, что обогнать ветер не удалось. Обрушившаяся с неба стена ледяного дождя буквально в считанные минуты превратила аккуратные тропинки в скользкие потоки грязи. Настроение это никому не улучшило. В автобус группа загрузилась насквозь промокшая, а некоторые туристы успели и пару раз рухнуть в грязь, поскользнувшись.

Но это оказалось лишь началом испытаний.

Водитель автобуса оказался настолько любезен, что довёз всех не до пристани, где была конечная точка маршрута, а к гостинице — одной из двух, расположенных поблизости. И вот тут-то и выяснилось, что на всём острове в эти выходные не сыскать свободных номеров — всё было заблаговременно забронировано охотничьими клубами, раз в пять лет в эти даты встречающимися на острове ради кабанов и соревнования за статус лучших охотников Запада. Но самым ужасным оказался тот факт, что кроме меня и ещё парочки таких же неудачников, все остальные туристы были в курсе дела и номерами в гостиницах обзавелись заблаговременно.

— Да делай что хочешь! — услышала я за спиной раздражённый голос, в котором с некоторым трудом узнала Дика, а затем мне на плечо опустилась рука.

— Можешь переодеться у нас. Идём.

Я могла бы гордо отказаться и переодеться в туалете гостиницы. Или остаться в лобби и ждать, пока одежда высохнет сама, но это было бы просто жалко. И потому я молча кивнула и, когда Логан двинулся к лифту, так же молча пошла следом.

Он не смотрел на меня и не выглядел напряжённым, у меня же внутри всё сжималось от его близости. Я не хотела быть здесь, рядом с ним, и едва удерживала себя от глупостей. «Да хоть вплавь домой, лишь бы подальше от него» — такое даже в сериалах звучит лицемерно и нарочито, бросаться громкими словами… Это было глупо. Бежать было некуда и незачем, этим я бы только выдала свою слабость. А выглядеть слабой перед ним я отчаянно не хотела!

Логан вставил карточку гостя в прорезь на двери и вежливым жестом предложил мне войти.

Гостиница была самой обычной, как и номер. Шкаф вдоль коридорчика в шесть-семь футов длиной, напротив него дверь ванной, а сразу следом — комната с двумя кроватями, плетёным креслом, двумя тумбами и чем-то средним между стойкой и столом — простая узкая панель, прикреплённая к стене, под которой стояли мини-холодильник и корзина для мусора. Не «Гранд-отель» с его уютными диванами в президентском люксе однозначно.

Стоило сделать шаг через порог, как дверь ванной комнаты распахнулась прямо предо мной. Дик успел переодеться и высушить волосы, но это не повлияло на его отношение ко мне вообще и моему присутствию в их номере в частности. Одарив меня раздражённым взглядом, он цокнул, бросил, что направляется в бар отеля, и ушёл, даже не хлопнув дверью.

— Можешь принять душ, — сказал Логан и прошёл мимо меня.

Я сделала шаг в ванную комнату, успев заметить, как он, ничуть не стесняясь, стягивает через голову мокрую футболку.

Господи, ну почему именно я оказалась в этой ситуации?

Вещи в сумке оказались влажными, и я направила на них фен и отправилась в душ. Затягивать визит казалось ужасной идеей, но и уходить отчаянно не хотелось. Я не торопилась, но и не мешкала специально, уговаривая себя, что нет ничего особенного в ситуации. Мы были знакомы с детства, и хотя с тех пор наши отношения пару раз претерпевали радикальные изменения, оставить меня мокрой в лобби — попахивало бы подлостью, а этого в Логане никогда не было. Он просто проявил вежливость, не более.

Ехидный голос вкрадчиво шептал, что у него нет причин быть вежливым со мной после всего, а раз Логан не прошёл мимо моих проблем, он по-прежнему что-то ко мне чувствует.

«Например, раздражение», — фыркнула я, заставив внутренний голос заткнуться.

Вещи стали сухими, как и я сама, причин оставаться в ванной комнате не было, я выдохнула и решительно открыла дверь.

— Спасибо, — голос звучал спокойно, и я обрадовалась.

Логан, сидящий на кровати с телефоном в руках, хмыкнул.

Тишина сгущалась.

— Я пойду.

Прозвучало жалко, тем более что он так и не сказал ни слова, глядя на меня примерно с тем же интересом, что вызвала бы горничная.

— Спасибо, — повторила я, развернулась на пятках и покинула номер.

Сердце билось часто, во рту пересохло… Логан плохо умел притворяться и ещё хуже изображал спокойствие, и то, что сейчас он равнодушно смотрел на меня, означало лишь одно — ему действительно стало плевать.

В лобби гостиницы толпился мокрый народ — на острове нашлось немало таких же неудачников, как я, прибывших ненадолго и застрявших без возможности переодеться в сухую одежду. Ресторан был переполнен, в баре также оказались заняты почти все сиденья, но я всё-таки сумела найти место. Опустила сумку на пол, сбросила неприятно-влажную обувь и с ногами забралась в кресло, с благодарностью улыбнувшись принявшему заказ парню, с усталым видом снующему между столиками — такого наплыва клиентов он однозначно не ожидал.

Музыка и шум голосов успешно скрывали рокот волн и раскаты грома, но вот свинцовую серость через стеклянную стену было отчётливо видно. И она недвусмысленно намекала, что в ближайшее время покинуть остров можно и не мечтать. А это в свою очередь поднимало вопрос, что делать далее. Потому что я могла, конечно, провести несколько часов в этом самом кресле в баре, и даже уснуть, наверное, смогла бы в скрюченной позе, но стоит мне с него встать, и его тут же займут — несколько сотен не готовых к задержке на острове туристов находились ровно в том же положении. Хотелось пить, но на принесённый кофе я даже не посмотрела, искусственно отодвигая во времени момент, когда придётся вставать.

К телефону в баре выстроилась солидная очередь — мобильная связь ни у кого не работала, а связаться с материком, предупредить о задержке и сообщить, что успели укрыться до шторма, желающих было в избытке.

Поводов для паники не было, но с волнением справиться не выходило — я ненавидела ситуации, повлиять на которые не могу; напряжённо ища выход и не находя его, я не обращала внимания на происходящее вокруг, пока громкий визгливый голос не перекрыл гул. Дама требовала обеспечить ей место в баре отеля, где она была постоялицей, напирая на то, что платила за комфортный отдых и потому не намерена стоя пить свой коктейль. Персонал пытался сгладить конфликт, но всем присутствующим было очевидно, что с минуты на минуту случайных посетителей попросят удалиться, освобождая места постояльцам отеля.

Спинка кресла скрывала меня, но я сползла ещё ниже, надеясь, что репрессии коснутся сначала тех, кто на виду, и я смогу остаться на своём нагретом месте. Так и вышло, в первую очередь удалиться попросили расположившихся у стойки шумных подростков, затем сидящих у входа мужчин в пляжных шортах… Но в конце концов эта участь не миновала и меня.

— Прошу прощения, но вам придётся…

— Всё в порядке, — я уже смиренно потянулась за сумкой, когда извиняющегося официанта перебил уверенный голос Логана, и через секунду они с Диком устроились напротив меня, на месте без указаний ушедшей пары.

Парень облегчённо выдохнул, ему явно было некомфортно прогонять клиентов, я же напряглась. Своевременное появление постояльцев, милостиво согласившихся на моё присутствие за своим столиком, должно было обрадовать — я могла остаться и даже отлучиться в туалет без опасений, что место будет занято, когда я вернусь, но… Дик смотрел с таким видом, будто его вот-вот стошнит, зато Логан вообще не смотрел на меня.

Уйти хотелось неимоверно. Но это было глупо. Пришлось наступить на горло гордости и притвориться, что не замечаю ни взглядов Дика, ни пригибающей к земле неловкости.

Парни заказали виски, я же попросила принести свежую порцию кофе и с максимально независимым видом поднялась, чтобы отлучиться в туалет. Когда вернулась, Дик что-то с недовольным видом высказывал Логану, но заметил меня и замолчал раньше, чем я услышала хоть слово.

Кофе уже стоял на столе, и я с наслаждением сделала глоток.

— Как дела, Вероника? — спокойно начал беседу Логан. — Какими судьбами на Каталине? Помнится, ты никогда не любила такого рода путешествия.

Бурчать в ответ было бы нелепо, я сделала над собой усилие и без эмоций рассказала о подаренном папой сертификате на обучение дайвингу. Логан выразил удивление, что я не отказалась ещё на этапе обсуждения идеи, Дик недобро прошёлся по моему отношению к любимым «нормальными людьми» вещам… Разговор откровенно не клеился, мы все это прекрасно понимали, и всё же не пытались его прекратить.

Спасением стала суета персонала — это позволило без признания поражения замолчать и обернуться на шум. Предупреждение о приближающейся волне передали по радио, и теперь всех просили отойти подальше от окон.

— Тупо, — вдруг произнёс Дик, глядя на упрямого мужчину, отказывающего покидать столик у окна до завершения трапезы. Я собиралась кивнуть, но следующая фраза показала, что Дик вовсе не эту ситуацию имел в виду. — Мы с внутренней стороны острова. Даже если цунами дойдёт до Каталины, волна обрушится на противоположный берег.

— Ветер, — пожал плечами Логан, не споря, а просто высказывая аргумент.

— Если закрыть окна, стекла выдержат, — без уверенности протянул Дик и повторил с вопросительной интонацией: — Выдержат же?

Логан снова пожал плечами, и разговор наконец прервался.

Гостиница была забита, и ужинали мы прямо в баре — открытый всем ветрам ресторан сочли плохим укрытием от непогоды и гостей туда не пускали. А после вновь повисла неловкость. Не было причин оставаться, но не было и альтернатив, куда можно отправиться. У меня так точно.

Несмотря на обилие людей, персонал занимался не удовлетворением прихотей гостей, а сокращением предстоящего ущерба: столы и стулья, стоявшие рядом с окнами, переносили вглубь здания, в лобби организовывали что-то вроде пункта помощи — всем было очевидно, что если волна дойдёт до острова, пострадавших будет много…

И всё же мне так и не удалось проникнуться общим беспокойством. Живя на калифорнийском побережье, я множество раз слышала сигнал тревоги, но ни разу он не оправдался. Вулканы Тихого океана частенько просыпались, но худшими последствиями далёких извержений становился ураганный ветер с пахнущим серой дождём, не более. Да и близость Логана тревожила меня намного сильнее далёкого вулкана.

— Ты нашла номер?

Негромкий вопрос не сразу дошёл до сознания. Подняв голову, я взглянула на Логана — он смотрел без интереса, равнодушно, словно ему было плевать на ответ — и отрицательно мотнула головой.

— Тогда идём. Нет смысла оставаться здесь.

Дик закатил глаза, всем видом выражая, что думает о приглашении, однако от комментариев удержался.

Внутренний голос ультразвуком заорал, что нельзя соглашаться, что я не должна принимать снисходительную помощь, но здравый смысл был сильнее, и я молча кивнула.

Стоило нам встать, к столику тут же ломанулось несколько человек — стало очевидно, что ни передумать, ни вернуться сюда я уже не смогу.

К номеру шли в молчании. Дик вошёл первым и остановился прямо в узком коридорчике, преграждая дорогу.

— Ты чего? — не понял Логан, заглядывая ему через плечо.

— Стеклянные двери хлипкие, — медленно ответил Дик и наконец прошёл в номер. Я бесшумной тенью просочилась следом. — Если ветер усилится, а он точно усилится, они не выдержат.

Он был прав. За окном завывал ветер, заставляя стёкла жалобно дребезжать, деревья нещадно трепало порывами, небо заволокли тяжёлые свинцовые тучи. Внезапно сверкнула вспышка молнии, а две секунды спустя оглушительно прогрохотал гром.

Дик нервно провел рукой по лицу.

— Так, мне это не нравится. Пойду узнаю на ресепшен, может, тут есть подвал или что-то посерьёзнее стеклянных дверей, — бросил он и, не глядя на нас, вышел из номера.

Мы машинально прошли пару шагов; ещё один удар ветра — и тонкое стекло треснуло паутиной под натиском стихии.

Логан выругался сквозь зубы, и его взгляд на секунду встретился с моим. В его глазах не было равнодушия — лишь давно знакомая, острая как бритва концентрация. Та самая, что появлялась в моменты настоящей опасности.

— В ванную! — скомандовал он, хватая меня за локоть. Его прикосновение обожгло сквозь рукав. — Сейчас там самое безопасное место.

Даже если бы хотела, возразить я бы не смогла. Логан буквально втолкнул меня внутрь маленькой комнаты и зашёл следом, прикрыв дверь. Не знаю, о чём думал он, из моей головы пропали все мысли. Мы смотрели друг на друга, слушая, как за дверью воет ветер и со звоном бьются окна в соседних номерах.

Дышать стало нечем. Из-за него. Впервые за долгие годы он был так близко, что я чувствовала тепло его тела. Его дыхание. Прошлое навалилось тяжестью куда более реальной, чем шторм за стенами. Его рука всё ещё сжимала мой локоть, и я не хотела думать, когда он поймёт, что делает, и отдёрнет руку.

И тут свет погас.

Я вскрикнула от неожиданности.

Абсолютная, густая тьма.

Я почувствовала, как пальцы Логана разжимаются на моей руке, скользят вниз и находят мою ладонь. Его пальцы сплелись с моими — грубо, почти болезненно, будто боялся потерять меня во мраке.

И в этой темноте, под аккомпанемент шторма, не нужно было ничего говорить. Все было сказано этим молчаливым, отчаянным жестом.

Минуты — или часы? — тянулись жвачкой, я не знала, сколько прошло времени, когда звуки стихии сменили тональность. С последнего раската грома прошло минут пять, ветер уже не бился в стены разъярённым монстром, ливень стал просто дождём.

Пальцы Логана разжались, и я почувствовала движение — он отступил к двери. Мгновение позже появилась полоска тусклого света.

— Кажется, цунами отменяется, — недостаточно равнодушно, чтобы я поверила в его искренность, произнёс Логан, выходя в коридор. — Значит, и связь скоро восстановится.

— Хорошо. — Мой голос звучал надтреснуто. — Спасибо за… — я запнулась.

— Не оскорбляй меня своей благодарностью. — Он помолчал и недовольно добавил: — Это был твой выбор — чтобы всё было так.

Я смотрела в пол, не зная, что сказать, но последняя фраза заставила вскинуться:

— Мой выбор? — ахнула я и, позабыв обо всём, шагнула к нему. — Это ты ушёл, когда я просила дать мне время…

— И я дал его тебе.

— Время, Логан, а не вечность без тебя.

В его глазах полыхнуло знакомое пламя, но к этому я не была готова. Ругая себя последними словами за несдержанность, я развернулась на пятках и зашагала прочь из номера. К чёрту гордость, к дьяволу самоуважение, плевать, какое впечатление произведёт моё бегство! Я не смогу снова через это пройти.

— Вероника, — в спину мне бросил Логан, — определись наконец, чего ты на самом деле хочешь.

Уже схватившись за дверную ручку, я оглянулась и, прежде чем позорно капитулировать, честно сказала:

— Тебя. Я всегда хотела только тебя.

Наверное, он что-то ответил. Быть может, даже захотел меня остановить. Я ничего не слышала из-за пульса крови в ушах и уже отвернулась. Здесь и сейчас я не была готова выяснять отношения. По правде, я никогда не была к этому готова, и это в том числе и привело к краху наших отношений. Однако то, что увидела в последний миг, давало даже не надежду — я давно перестала надеяться, — а уверенность.

Это не конец.

Его полные эмоций глаза… Наконец-то живой взгляд человека, которого я любила… и которого вынудила отказаться от чувств ко мне…

Своим признанием я пробудила уснувший вулкан, и пусть кто-то может счесть это банальностью, избитой пошлостью или вовсе глупостью, но я чувствовала как никогда остро — между нами ничего не кончено, даже несмотря на то, что последняя точка поставлена уже давно.

Я вышла в коридор, тихо прикрыв за собой дверь, и замерла. Как ни странно, глаза были сухи. Я была не столько расстроена, сколько зла на себя и обстоятельства.

«Определись наконец, чего ты на самом деле хочешь».

Не в бровь, а в глаз. Я сказала правду, в кои-то веки ответила честно и призналась, только этого, конечно же, было мало — нужна была смелость бороться, а не бежать.

Когда-то меня считали отчаянно смелой, вот только это относилось исключительно к работе, а в личном… такую трусиху, как я, ещё надо было поискать.

Покачав головой, я проглотила горечь несбывшегося и двинулась прочь. Едва слышный скрип открывшейся двери и появившийся сквозняк заставили замедлить шаг. Он вышел. Ничего не говоря. Я не обернулась, но кожей почувствовала его взгляд, тяжёлый и ожидающий. Он давил этой паузой.

Коридор был пуст; за стенами выл ветер и шумел дождь, и я сосредоточилась на этих звуках, запрещая себе вслушиваться в непроизнесённое и пытаясь заглушить внутренний хаос.

И потому не услышала шагов.

— Ты просила время, и я тебе его дал.

Я вздрогнула, когда он коснулся моего плеча, и его рука бессильно упала.

— Вечность — твоё решение.

На лице снова отсутствовали эмоции, но глаза выдавали истинные чувства.

— Если ты сказала правду… — он на миг посмотрел вдаль, а когда вновь взглянул на меня, я увидела того мальчишку, в которого влюбилась вечность назад: неуверенного, отчаянно нуждающегося в теплоте, боящегося показаться слабым, — тебе придётся всё исправить.

Слов не было. Язык отказывался поворачиваться для произнесения романтической чепухи, но это было кристаллизованной правдой: «Мне не нужна вечность без тебя».

Логан терпеливо молчал, научившись этому за время разлуки. И внезапно мне стало смешно.

— Если я бы знала, как это сделать, — легкомысленно улыбнулась я, ничуть не притворяясь. — Мы оба ошиблись, Логан. И, кажется, оба не были рады тому, чем всё закончилось.

Он настороженно кивнул, и я сделала к нему шаг, преодолевая пропасть, что когда-то сама же вырыла между нами. Приподнявшись на носочки, я поцеловала его в щёку, чувствуя, как он застыл, и погладила по другой щеке.

— Я не умею быть счастливой, — искренне произнесла я, качая головой. — И ты не обязан меня учить…

— Но я хочу этого! — вырвалось у него, и мы оба замерли.

Зачем лгать себе? Мы оба знали о чувствах друг друга, и проблема у нас была общая…

— Вот вы где.

Голос Дика подобно цунами рухнул на нас, выбивая дух и заставляя отшатнуться друг от друга.

— Волна ушла южнее, через пару часов порт откроют и можно будет убраться с этого острова.

Момент был упущен, это было совершенно очевидно, как и то, что это был всего лишь момент, каких впереди может быть множество. Ничего не кончено, напротив…

— Я бы выпил чего покрепче кофе, — невозмутимо сообщил Логан.

— Тогда самое время спуститься в бар, пока эта идея не посетила всех находящихся на острове.

— Вероника? Ты идёшь?

— Да, спасибо, — спокойно кивнула я и мысленно улыбнулась от осознания, что больше не чувствую неловкости.

Дик, как и всегда в прошлом, появился в самый неподходящий момент… Но я давно уже не была той девочкой-подростком, что ревновала Логана к лучшему другу. Быть может, наоборот, он появился вовремя, чтобы не дать нам совершить ошибку, о которой снова придётся годы жалеть. Очевидно, нам с Логаном нужно время, чтобы всё обдумать и понять, чего мы на самом деле хотим. А поддаться эмоциям и броситься в океан чувств без оглядки — это однозначно было плохим способом разрешить давние проблемы.

Сквозь разбитые стёкла было видно серые тучи, нарочито медленно плывущие прочь. Небо прояснялось. Робкие лучи солнца пробивались сквозь дождь, ветер стихал, остро пахло йодом и надеждой.