Jenafer

– Здравствуй, мама.

Когда она была в Оттери-Сент-Кэчпоул первый раз после, до матери так и не дошла. С матерью был Билл и кто-то еще, она не присмотрелась толком: развернулась на месте и пошла обратно – с носка на пятку, обходя островки липкой грязи и трескучие листья, придерживая широкий капюшон.

Гвиневра нахмурилась и прикусила губу. Когда пришло время провожать старшего на первый курс, она до последнего искала причины остаться дома: мол, зачем тащить младших на вокзал, в толпу, а оставить их с эльфом – весь дом разнесут…

– Видела Рона с семьей на платформе – Хьюго такой лапушка, скажи? Да и Роза весьма мила... – выдержала паузу, но все-таки не удержалась и запальчиво наябедничала: – А Мари-Виктуар встречается с Тедди Люпином! Как тебе это нравится?

Сперва Гвиневра пряталась: в толпе, за колоннами и один раз даже за Гарри. А потом все-таки напоролась на взгляд Билла и поняла, что можно не бояться – для того самого разговора время уже давно ушло.

Однако время для безболезненных дежурных бесед придет еще нескоро (или, скорее всего, никогда), поэтому в Оттери-Сэнт-Кэчпоул Гвиневра появлялась только раз в году. Как цинично шутили дома, Самайн – праздник семейный.

– У нас всё благополуч…
Гвиневра поперхнулась словом. Равнодушная тишина в ответ на ее рассказы уже семнадцатый год напоминала, как мама относится к такому «благополучию».
– Своим порядком. Мелкая уже совсем не мелкая – видишь, не пошла в этот раз со мной, напросилась с отцом и братьями… Я против, конечно: беготня по всей лощине, по темноте, в такую погоду – кому оно надо?

Откашлялась, расправила темную шерстяную юбку и даже позволила себе по-детски поболтать ногами. На третий Самайн стало стыдно приходить с зареванным опухшим лицом и скидывать у порога платье – слишком грязное, чтобы идти в нем до жилых комнат.

– Фонарь из тыквы, вот, сама вырезала. Такой, что Ал мимо её комнаты теперь вечерами ходить боится: она так и боится закрывать дверь, а теперь вот это страшилище зачем-то мордой в коридор ставит…

Гвиневра покачала головой с деланным недоумением, тут же цыкнула и потянулась поправить тяжелый пучок из десятка кос. Бросила взгляд на маггловскую деревню: темные силуэты домов, оранжевые огоньки в окнах и у дверей, дворы с левого края уже облизывает хищный сумрак.

– Нет, Ал – он так-то не трус. Отец его уже второй год берет с собой…

А она дома – пока сумерки не сгустятся настолько, что текста кулинарных книг не разглядеть. Руководит готовкой и уборкой, гасит огонь в каминах… и борется с желанием завесить зеркала, посыпать солью углы и закрыть на ключ всё, что с клавишами. Это еще глупее, чем дочкин светильник Джека.

– А старший… этот ничего не боится.

Гвиневра не удержалась от мрачной усмешки и слишком серьезно, чтобы это было шуткой, начертила защитный знак на ближайшей поверхности. Холодная испарина с каменной плиты каплями осела на пальцах.

– Что ж ты, мама: так хотела внуков – а и первого не дождалась.