![]() #обзоры_дилетанта #русская_классика #Пушкин #финальный_обзор_творчества
Добрый вечер! Решил закончить общей характеристикой Пушкина как поэта и писателя. О его общественной позиции, которую можно определить как "умеренный декабризм", то есть просветительство, светская направленность творчества, умеренный республиканизм, патриотизм и достаточно резкая защита интересов Отечества - я уже говорил в предыдущем обзоре. Но сейчас не об этом. Я бы хотел написать здесь о том, что Пушкин сделал для русской литературы в целом, что он для неё открыл. Он очень много сделал для романтического направления русской литературы, именно на него ориентировались близкие ему русские писатели-романтики. Им он подарил два образа - образ Татьяны и образ Людмилы, не говоря уже об образе Маши Мироновой. Он многое сделал для развития "мистического" и "символического" направления, которое у нас смешивали с реализмом. Проза Н.В. Гоголя во многом выросла из "Повестей Белкина". "Готическая" сторона литературы Пушкина была продолжена в поэтическом смысле Лермонтовым ("Демон"). Пушкин впервые открыл для России Кавказ, поднял тему соприкосновения русской культуры с исламом. У него появляются "Кавказские стихи". У него также впервые в литературу вводятся простонародные имена (Татьяна), простонародные персонажи. Это пытался делать и Карамзин, но у Карамзина всё это выглядит достаточно "канонно" и беспомощно. Пушкин не пытается изображать из русских крестьян "античных пейзан" в отличие от Карамзина. Патриотическая линия в поэзии Пушкина, в его поэмах и так далее была продолжена позже в основном Тютчевым (хотя Тютчев опирался и на Хомякова). Из новаторских вещей можно также вспомнить, что Пушкин впервые дал русской литературе образ Петра I, Наполеона и так далее, потом неоднократно повторявшиеся. Он же положил начало традиции "лишних людей", он, а вовсе не Грибоедов, сочинение которого было известно, но менее, чем "Евгений Онегин". Стихия русского народного бунта и шире - русской революции была дана Пушкиным в образах его друзей-декабристов, а также в "Капитанской дочке", в "Дубровском". Это именно бунт как протест против несправедливости (революцию Пушкин как раз отрицал). Пушкин ввёл в литературу образ бунтаря как дворянского звания (Дубровский), так и образ народного бунтаря (Пугачев) и наделил их привлекательными чертами (в том смысле, что он не описывает их как каких-то жутких монстров, лишенных положительных черт, хотя они у него безусловно творят зло). Ну про стилевые особенности тут пусть филологи говорят, и так ясно, что "пушкинский язык", потом продолженный "ахматовско-блоковским" языком - это и есть современный русский язык. До Пушкина русский язык был смешением разных стилей и разных языковых пластов. Во время жизни Пушкина возникает русская литературная норма, в становление которой он вносит огромный вклад. А теперь - о главном. О содержании творчества Пушкина, о том, какие темы он поднимает. Мы не будем касаться политических и историософских тем - о них я уже писал много раз в своих обзорах. Мы коснемся другого. Пушкин крайне разносторонен, но основные темы у него повторяются. Это Россия, судьба человека, становление героя (описание отдельной жизни от начала до конца), любовь к женщине. В каком-то смысле это классические темы. Интересно, как Пушкин решает эти проблемы, к чему он приходит. В рамках "любовной" линии он пишет много "фривольной" и "любовной" лирики, часто даже пошлой (см. эпиграммы, читая эпиграммы Пушкина в адрес дам, я удивляюсь как он вообще столько лет умудрился прожить, как его раньше не убили), но заканчивается это всё "Евгением Онегиным", "Дубровским", "Метелью", "Кавказским пленником","Станционным смотрителем". Одна и та же тема - женщина, которая или говорит нет и отказывается от своего счастья во имя долга, или говорит "да", но не обретает счастья из-за непреодолимых обстоятельств или говорит "да", но при этом позже об этом сожалеет. Любовь манит Пушкина, любовь приносит счастье, но любовь трагична, противоречива. Любовь не всегда приносит в итоге спокойствие, не всегда заканчивается хорошо. Да, при этом Пушкин описывает и "счастливую любовь" в "Руслане и Людмиле", "Сказке о царе Салтане", в "Барышне-крестьянке". Но первые две вещи - это эпос или стилизация под эпос, а "Барышня-крестьянка"- это же чистый "анекдот" (в смысле веселой, занимательной истории). Единственное произведение из числа "реалистических", где "всё хорошо" - это "Капитанская дочка", но там замысел у Пушкина гораздо шире, поэтому любовная линия там второстепенная. Да и то герой должен пройти через буквальный ад, чтобы обрести любовное счастье. Интересно, что Пушкин ведет себя как "феминист" в том смысле, что женщина у него самостоятельная фигура. Она во многом решает сама свою судьбу, идя против воли родителей или против обычаев. Тема становления героя, так или иначе показана в "Капитанской дочке" в "Выстреле", в "Евгении Онегине", в "Кавказском пленнике". Везде, где речь идёт или о взрослении, или об изменении персонажа (иногда о его неизменности") И везде мы видим, что время и опыт обогащают героя, делают его путь более отчетливым. Тема "судьбы" - это "Пиковая дама", "Медный всадник" и "Каменный гость". Три произведения и какие - произведения о триумфе неумолимой судьбы над человеком! В "Пиковой даме" мертвая старуха разрушает жизнь Германа, погнавшегося за богатством. В "Медном всаднике" сама стихия сводит с ума главного героя, воплощаясь в "медном всаднике, который всюду преследует безумца. В "Каменном госте" опять же судьба в виде ожившей статуи Командора карает "Дона Гуана". В общем-то, Пушкин, как всякий человек определенного образа жизни и типа жизни был немного суеверен. И ему мнилось, что над человеком стоит неумолимый рок, но всё же не морально безразличный рок. Он карает людей за их преступления или за общую греховность (в "Медном всаднике" это особенно видно). В итоге, что же мы можем сказать о Пушкине, кто он был? Я писал уже здесь о "людях Солнца" и "людях Луны", чем они отличаются. Люди "Солнца" всем творчеством обращаются к Жизни, к неистощимости жизни и к законам, по которым существует Жизнь (любовь, судьба, Родина). Они в принципе оптимистичны, у их произведений есть трагические концовки, но они всегда логичны, всегда размеренны и последовательны. Из их произведений всегда можно сделать "моральный вывод", Редко из-под их пера выходят вещи иные, такие как тот же "Медный всадник" с его мрачной и готической атмосферой или жуткий "Жених", который, казалось вышел из под пера Э. Аллана По или Стивна Кинга. БОльшая часть творчества заканчивается всё же хорошо. "Дубровский", после того, как любовь "разбилась о быт" распускает шайку разбойников и становится честным человеком, "Станционный смотритель" умирает, но на его могилу приходит дочь и мы видим, она живёт хорошо и у неё есть дети, "Капитанская дочка" кончается тем, что герои всё же вступают в брак, "Евгений Онегин" заканчивается наказанием пустого повесы "поделом и так далее. Везде виден смысл, видна Жизнь в её многоразличном упоении, в её апофеозе, в торжестве, провалах и падениях. Но это не падения в бездну абсурда, бессмысленности, жуткого ужаса. Это падение злых и награждение добрых как в "Руслане и Людмиле" или освобождение из плена как в "Пленнике" или грозная укоризна врагам как в патриотической лирике, или философско-историософские размышления, как в "Борисе Годунове". Пушкин поистине был "Солнцем" русской поэзии сразу в двух смыслах - стихи его были легки и игривы как молодая задорная белая тучка или весенний утренний ветерок и сам он вёл жизнь достаточно весёлую и бурную и закончилась она хорошо, после дуэли, Пушкин примирился с людьми и Богом и умирал причастившись, и "с таким выражением на лице я бы сам желал умереть" вспоминал один из его друзей (не помню, кто). В смысле - бурная, радостная, полная жизнь и "счастливая смерть". В этом смысле можно говорить о полной симфонии его жизни и его смерти (как впрочем и у многих русских поэтов и писателей которые удивительным образом проживали жизни своих литературных героев). Вот и всё. На этом я заканчиваю обзоры "на Пушкина". На очереди у нас Лермонтов, "одинокий романтик", одна из самых удивительных и загадочных фигур русской литературы. Если Пушкин был главой и "отцом" золотого века русской поэзии, то Лермонтов был предтечей поэзии Серебряного века. Как-то так. 14 мая 2023
9 |
![]() |
|
Довлатов интересно о Пушкине писал.
Показать полностью
В местной библиотеке я нашел десяток редких книг о Пушкине. Кроме того, перечитал его беллетристику и статьи. Больше всего меня заинтересовало олимпийское равнодушие Пушкина. Его готовность принять и выразить любую точку зрения. Его неизменное стремление к последней высшей объективности. Подобно луне, которая освещает дорогу и хищнику и жертве. Довлатов, "Заповедник".Не монархист, не заговорщик, не христианин - он был только поэтом, гением и сочувствовал движению жизни в целом. Его литература выше нравственности. Она побеждает нравственность и даже заменяет ее. Его литература сродни молитве, природе... Впрочем, я не литературовед... В «Заповеднике» у Довлатова без конца допытываются, за что он любит Пушкина. Думаю, за то, что Пушкин не отвергал навязанные ему роли, а принимал их — все: «не монархист, не заговорщик, не христианин — он был только поэтом, гением и сочувствовал движению жизни в целом». Довлатов любил Пушкина за то, что в этом большом человеке нашлось место и для маленького человека, за то, что Пушкин, в котором «легко уживались Бог и дьявол», погиб «героем второстепенной беллетристики. Дав Бултарину законный повод написать: "великий был человек, а пропал, как заяц"». http://www.sergeidovlatov.com/books/genis2.htmlТакже: https://pushkinskij-dom.livejournal.com/42164.html https://reyda.livejournal.com/175128.html 2 |
![]() |
|
Заяц
Да, спасибо. Это свойственно всем "людям Солнца", вот это вот - "Его литература выше нравственности. Она побеждает нравственность и даже заменяет ее. Его литература сродни молитве, природе..." Но это именно впечатление. Нравственность и мораль настолько растворена в литературе "людей Солнца", что сам сюжет как бы заменяет собой морализаторство. Иными словами, им нет нужды прибегать к открытому моральному осуждению или оправданию, всё ясно и так. 3 |
![]() |
|
Scaverius
Допустим. Но что будет совершенно ясно другому? Может быть нечто совсем другое, даже, казалось бы, практически противоположное? У таких "людей солнца" кажущаяся простота творчества бывает обманчива. Не помню, кто это сказал о гениях: "Он похож на всех, а на него - никто." |
![]() |
|
Заяц
Scaverius Допустим. Но что будет совершенно ясно другому? Может быть нечто совсем другое, даже, казалось бы, практически противоположное? У таких "людей солнца" кажущаяся простота творчества бывает обманчива. Не помню, кто это сказал о гениях: "Он похож на всех, а на него - никто." Естественно. Еще ярче эта черта проявилась в Л.Н.Толстом. Если Пушкин еще не совсем стереотипный "человек Солнца", то Толстой "архетипичен" в этом смысле. Он достаточно "прост", в смысле его проза понятна (там, где он философствовать не пытается). Но тем не менее эта простота - обманчива. Как и у Пушкина. Внешний сюжет (а я пытался это показать при анализе "Капитанской дочки", например), скрывает за собой внутренний. |
![]() |
|
У вас тэг #русская_классика сломался)
|
![]() |
|
![]() |
|
Единственное произведение из числа "реалистических", где "всё хорошо" - это "Капитанская дочка", но там замысел у Пушкина гораздо шире, поэтому любовная линия там второстепенная. Да и то герой должен пройти через буквальный ад, чтобы обрести любовное счастье. Интересно, что Пушкин ведет себя как "феминист" в том смысле, что женщина у него самостоятельная фигура. Она во многом решает сама свою судьбу, идя против воли родителей или против обычаев. Очень поверхностно.Фишка "Капитанской дочки" в том, что взросление проходит не один герой, а двое. Общий вектор задаётся эпиграфом: "Береги честь смолоду". И применить его можно не только к Гринёву, но и к Маше. На старте истории она - простая девушка, которая боится даже холостого выстрела пушки на праздничном салюте. А в финале - ради своей любви одна едет через полстраны в Петербург, находит там императрицу и добивается помилования Гринёву. В "Пиковой даме" мертвая старуха разрушает жизнь Германа, погнавшегося за богатством. В "Медном всаднике" сама стихия сводит с ума главного героя, воплощаясь в "медном всаднике, который всюду преследует безумца. Тоже очень поверхностно. Там сложнее. "Медный всадник" - оно про столкновение большой политики и "маленького человека". Если помните, Пётр сходит там с постамента, когда Евгений упрекает его: "нафиг ты в таком месте город построил, моя невеста из-за тебя погибла".Про "Пиковую даму" вообще намного сложнее. Рекомендую лекцию С.Волкова на эту тему. |
![]() |
|
Scaverius
Показать полностью
В общем-то, Пушкин, как всякий человек определенного образа жизни и типа жизни был немного суеверен. да, безусловноИ ему мнилось, что над человеком стоит неумолимый рок нет, ничуть не бывало. Рок и судьба - это про предопределенность. Это к протестантам. У Пушкина я не помню ни одного произведения, где от героя ничего бы не зависело. Даже в "Медном всаднике" Евгений сам первый наезжает на Петра и ломается, не выдерживая противостояния тяжелой поступи государственной необходимости.В "Пиковой даме" аналогично. Крах Германа не предопределен, он же нарушил условия сделки со старухой и за это огреб. но всё же не морально безразличный рок. Он карает людей за их преступления или за общую греховность таки да. Начиная со сказки о рыбаке и рыбке))Единственное произведение из числа "реалистических", где "всё хорошо" - это "Капитанская дочка", Мнээ... "Метель"? "Станционный смотритель"?Там героини обе в счастливом браке в итоге состоят. |
![]() |
|
Мольфар
Показать полностью
Scaverius Мнээ... "Метель"? "Станционный смотритель"? Там героини обе в счастливом браке в итоге состоят. "Метель", "Смотритель" я бы не назвал "всё хорошо". Кончается да, у Пушкина хорошо. Тем не менее Даже в "Медном всаднике" Евгений сам первый наезжает на Петра и ломается, не выдерживая противостояния тяжелой поступи государственной необходимости. Вот только нет там никакой "государственной необходимости". Там есть фигура властителя на фоне города. Он пытается противостоять "судьбе", вернее "покорителю судьбы", который воплощён во всаднике. Помните, у Пушкина часто судьба является или в виде мертвеца (мертвая старуха) или в виде монумента (статуя командора, статуя Петра). Это - неумолимость, то что нельзя обойти. Евгению в "Медном всаднике" как бы говорят - "кто ты такой. что споришь с судьбой?". Петр I здесь нужен, чтобы показать не власть государства над Евгением, т.к. этой власти в "Медном всаднике" нет. А чтобы показать власть силы вещей над жизнью людей, "ты не бессмертен, чего ты жалуешься?". Ведь у Евгения невесту убило наводнение и дом его был разрушен. "О мощный властелин судьбы! Не так ли ты над самой бездной На высоте, уздой железной Россию поднял на дыбы?" Евгений думает о судьбе. О том, что вот же - Петр I, он же смог пересилить судьбу, стать выше её. Это его собственно и убивает, сводит с ума. "И во всю ночь безумец бедный Куда стопы ни обращал, За ним повсюду Всадник Медный С тяжелым топотом скакал." Он скакал лишь в воображении Евгения. Евгений не принял свою судьбу, не смирился. Он бросил ей вызов. Теперь представим себе, что будет, если мы прочитаем эту поэму как конфликт государственной необходимости и маленького человека. Тогда получится. что Петр I из могилы лишил Евгения невесты, лишил дома, разрушил его судьбу и еще издевается при этом над ним. Но это ложно. Вспомните "люблю тебя, Петра творение" и так далее. Да и поэму "Полтава". Пушкин - это "петрофил", а не "петрофоб". Петр I для него - положительная фигура, а не отрицательная. Ну и да, эту поэму можно прочитать ещё и как борьбу человека с самим собой. В общем, Евгений погибает от гордыни, от недостатка смирения. " Чело К решетке хладной прилегло, Глаза подернулись туманом, По сердцу пламень пробежал, Вскипела кровь. Он мрачен стал Пред горделивым истуканом И, зубы стиснув, пальцы сжав, Как обуянный силой черной," Вот что чувствует Евгений при виде Петра I. "Державец полумира" как бы напоминает Евгению, что он-то раздавлен судьбой, а у него - у Петра I, всё получилось. Отсюда проклятия Петру. "Я лишен всего, а тебе Бог дал всё - несправедливо!"- как бы говорит Евгений. |
![]() |
|
"Люди солнца, люди луны" -
Пожалуйста, не надо этой херни. 2 |
![]() |
|
Про Онегина тут на фанфиксе был хороший анализ, где показывалось, что это не любовный роман, а обстебывание любовного романа.
1 |
![]() |
|
Asteroid
"Люди солнца, люди луны" - Пожалуйста, не надо этой херни. В смысле вам вообще психология не нравится или только любительская? |
![]() |
|
Scaverius, в смысле, "нет гос.необходимости"? А пролог к Медному всаднику зачем написан по-вашему?
Показать полностью
Там же прямым текстом говорится, что царь Петр смотрит на "берег пустынных волн" и думает, что "здесь будет город заложен", а далее расписывает политическую необходимость: " грозить шведу, окно в Европу", вот это все. И Евгений, когда из-за наводнения теряет невесту, виноватит Петра. Даже в том фрагменте, который вы привели. Не было бы Питера - не погибла бы Параша, и Евгений был бы счастлив. Евгений вздрогнул. Прояснились В Нем страшно мысли. Он узнал. И место, где потоп играл, Где волны хищные толпились, Бунтуя злобно вкруг него, И львов, и площадь, и того, Кто неподвижно возвышался Во мраке медною главой, Того, чьей волей роковой Под морем город основался... <...> И, зубы стиснув, пальцы сжав, Как обуянной силой чёрной, "Добро, строитель чудотворный! - Шепнул он, злобно задрожав, - Удо тебе!.." И вдруг стремглав Бежать пустился. Показалось Ему, что грозного царя, Мгновенно гневом возгоря, Лицо тихонько обращалось... Как по мне, там все прозрачно. Для Евгения в смерти невесты виноват Пётр. Отсюда и конфликт. |
![]() |
|
![]() |
|
Asteroid, в данном конкретном случае "солнечность" Пушкина - вполне оправданная метафора.
Пушкин - солнце, Лермонтов - луна. Там куча разных показателей от темперамента до особенностей поэтики. И чтоб все не перечислять, берется такая управляющая метафора. Я в русской литературе еще одну такую пару знаю. Гумилев-Ахматова. Главное, не распространять солярно-лунарную дихотомию вообще на всех литераторов. И все норм. 1 |
![]() |
|
Мольфар
Показать полностью
Scaverius, в смысле, "нет гос.необходимости"? А пролог к Медному всаднику зачем написан по-вашему? Там же прямым текстом говорится, что царь Петр смотрит на "берег пустынных волн" и думает, что "здесь будет город заложен", а далее расписывает политическую необходимость: " грозить шведу, окно в Европу", вот это все. И Евгений, когда из-за наводнения теряет невесту, виноватит Петра. Даже в том фрагменте, который вы привели. Не было бы Питера - не погибла бы Параша, и Евгений был бы счастлив. Евгений вздрогнул. Прояснились В Нем страшно мысли. Он узнал. И место, где потоп играл, Где волны хищные толпились, Бунтуя злобно вкруг него, И львов, и площадь, и того, Кто неподвижно возвышался Во мраке медною главой, Того, чьей волей роковой Под морем город основался... <...> И, зубы стиснув, пальцы сжав, Как обуянной силой чёрной, "Добро, строитель чудотворный! - Шепнул он, злобно задрожав, - Удо тебе!.." И вдруг стремглав Бежать пустился. Показалось Ему, что грозного царя, Мгновенно гневом возгоря, Лицо тихонько обращалось... Как по мне, там все прозрачно. Для Евгения в смерти невесты виноват Пётр. Отсюда и конфликт. Ну да, или же сам город можно считать "городом роковым", т.к. на болотах стоит. Петр I тут виноват лишь в том, что его возвёл. |
![]() |
|
Asteroid
Показать полностью
Я могу пояснить. Вам привести или сами найдете место в моём оридже, где я это объясняю? "Солнцем" или "Луной" я это назвал условно. Хотите назовите "горшком" и "кастрюлей", а суть та же. Суть в том, что "люди Солнца" в литературе обладают следующими чертами: 1. Они открыты жизни и доверчивы, они стремятся проживать свою жизнь как можно полно. 2. Судьба их балует. В их жизни удачных периодов всегда больше, чем неудачных. 3. Они находят в повседневном и обыденном глубокую красоту. Они - певцы обычного, реалисты, люди, которые обращены к повседневности. 4. Они избегают "нравоучений" как правило, их нравственность и мораль находится внутри их произведений. 5. Они очень хорошо скрывают символический ряд и не очень любят символические приёмы. Если надо они напишут "историю с намёком" (как "Сказка о золотом петушке"). Но "двойного дна" в их историях как правило крайне мало. Или они дают однозначные подсказки или пишут довольно прямо. 6. Их страшит и пугает мрачное, таинственное, загадочное - рок, судьба, смерть, поэтому они немного суеверны. "Люди Луны" в литературе (и в жизни обладают следующими чертами). 1. Они довольно закрыты от жизни и проживают жизнь или "по течению" или по "чужой воле". 2. Судьба их как правило не балует. В их судьбе есть какой-то трагизм почти всегда, который её определяет. 3. Они находят в повседневном одну скуку. Они - певцы необычного, загадочного, люди, которые обращены по ту сторону повседневности. 4. Они часто любят "читать мораль" в литературном творчестве, но за моралью скрыт глубокий смысл и она связана с их произведением. 5. Они очень любят символизм и глубокие замысловатые сюжеты, в которых переплетены сотни "тонов и полутонов". Это писатели и поэты "с двойным дном", которые всегда говорят больше, чем изначально хотели сказать. Читателю приходится разгадывать их произведения как ребусы. 6. Их привлекает и влечет мрачное, таинственное, загадочное. Они смотрят в лицо смерти, злу, преступлению, пороку и заглядывают даже за фасад этих страшных вещей. В этом смысле Грибоедов, Пушкин, Тютчев, Островский, Гончаров, Толстой, Чехов, Тургенев, Бунин, Гумилёв, Маяковский, Шолохов и проч. - это "люди Солнца". Это "бытописатели" жизни. В этом смысле Лермонтов, Некрасов, Чернышевский, Гоголь, Достоевский, Салтыков-Щедрин, Андреев, Белый, Блок, Есенин, Булгаков, Грин, Платонов - "люди Луны" . Это "исследователи" запредельности. "Посредине" стоят Куприн, Горький, Ахматова и проч. Такое тоже бывает. Никаких "чистых" типологий не существует. |
![]() |
|
Мольфар
Я в русской литературе еще одну такую пару знаю. Гумилев-Ахматова. "У нас есть некая классная категоризация, но её можно применять только для 4 авторов" - это такая лажа.Главное, не распространять солярно-лунарную дихотомию вообще на всех литераторов. И все норм. 1 |
![]() |
|
Scaverius
Ладно-ладно, нравится птичья психология - ок, лезть не буду. |
![]() |
|
Asteroid, я что-то говорил про категоризацию?
Я что-то сказал о том, что применять можно только к четверым? Может, попробуете внимательно прочитать? |
![]() |
|
Мольфар
Если не ко всем, то она нафиг не нужна. Про 4 я утрирую. |
![]() |
|
Asteroid, вы не утрируете, а с соломенным чучелом сражаетесь.
Ну, если исключить вариант "долбится в глаза" |
![]() |
|
Мольфар
Не сражаюсь, а считаю, что вводить категоризации людей по соломенности - это лажа. |
![]() |
|
Asteroid, а я их ввожу? А если нет, то на кой мне об этом в пятый раз сообщать?
|
![]() |
|
Мольфар
Ты отвечаешь за ТС - я отвечаю в ответ. )) |
![]() |
|
Понятно. Значит, мы возвращаемся к варианту "долбится в глаза".
|
![]() |
|
Астероид вечно какие-то разборки начинает.
|
![]() |
|
Мольфар
Мне интересно: как ты это видишь?. Вот ты не согласен с сказанным мною, и выдвигаешь некий контраргумент.. Но если я не согласен с сказанным тобою, то не могу сделать этого же. Так что ли? |
![]() |
|
![]() |
|
Asteroid
Ок. Астероид, мятежный, вечно ищет бури в стакане воды. 1 |
![]() |
|
Заяц
Ок, Заяц из поколения инфантилов, не видевших настоящей бури. И боящийся простых споров. ))) |
![]() |
|
Asteroid
Самое смешное, что вы даже мне не ответили. От слова вообще. "Соломенный" и "птичий" - это конечно, аргументы, но аргументы так себе. |
![]() |
|
Asteroid
Просто не трачу силы на разборки, которые по факту уже через месяц окажутся никому не интересными. А ты, конечно, можешь и дальше храбро воевать. |
![]() |
|
Заяц
Ну да, ну да. ))) |
![]() |
|
Scaverius
"Соломенный" и "птичий" - это конечно, аргументы, но аргументы так себе. Для "солнечно-лунной" категоризации самое то. ))) |
![]() |
|
Asteroid
Показать полностью
Scaverius Для "солнечно-лунной" категоризации самое то. ))) Да, но я не настаиваю на названиях. Просто "Солнце" символизирует человека, который проживает жизнь и в своём творчестве не старается заглянуть за её изнанку. Его волнуют обычно проблемы, связанные с жизнью - любовь, взросление, война и проч. Его отталкивает и пугает всё, что связано с смертью, трансцендентностью, ужасным, аморальным, преступным или таинственным. Он как солнце, которое светит только днём, а ночью не светит. "Ночная" сторона жизни ему не нравится, не нужна. Он признаёт, что она есть, если это писатель, он даже может её описать, но эти описания включают в себя в основном две вещи - либо описывается страх смерти, либо безразичие перед её лицом. То есть описываются реакции с точки зрения "биоса", жизни. Жизнь в человеке или боится смерти или безразлично её встречает. "Луна" символизирует человека, поступающего наоборот. Он живёт своей жизнью, но как бы скользит по поверхности жизни. Жизнь для него мучительно трудна - это драма. Его привлекает именно внутренний трагизм жизни: преступное, аморальное, трансцедентное, трагичное и таинственное. Если он одарён религиозно, то он либо неопределенный мистик, либо принадлежит какой-то религии (интересно, что такой человек может быть атеистом, но его отношение к жизни и смерти будет всё равно религиозным). Его не интересует дневная сторона жизни. Если он описывает любовь - то зачастую мучительную и трагическую, из которой нет выхода, не любовь, а мучение или же это то, что греки называли "антиэрос" - один любит, а другой ненавидит любящего. Если он описывает взросление, то оно мучительно, это взросление героем проживается через какую-то еще другую тему, через навязчивую идею, через драму. Если описывается война, то это не война, а бойня, кровавая и жуткая, где никто не щадит никого, где выжившие - умирают, где за фасадом войны развертывается что-то совершенно иное, торжествует что-то другое, запредельное. Вот и всё, собственно. Люди "Солнца" или "Луны" есть везде. Есть люди, сочетающие в своем творчестве черты и того, и другого, но обычно что-то одно преобладает. Например, можно вспомнить Пушкина, Тургенева, Тютчева, Толстого. Они прекрасно умеют описывать жизнь. Но вот описание смерти... Пушкина возьмите, что он как поэт писал о смерти? То, что живые думают об умершем ("Ворон к ворону летит"), о безмятежности смерти ("Гроб юноши") и т.д. Трагическая смерть описана в поэме "Цыганы", но это же... не описание смерти! И тут Пушкин умудряется описать не смерть, а с одной стороны ревность Алеко с другой презрение к нему "вольной цыганки" Земфиры. Самой смерти там нет места - "Умру любя". А посмотрите на Лермонтова, Гоголя, Достоевского. Какое там описание смерти! Даже после смерти, после собственно уже умирания происходит какое-то кощунственное проникновение в тайну смерти. Даже там, где смерть "уже ушла", чувствуется, что она здесь была. В "Маскараде" Лермонтов описывает вроде бы то же, что Пушкин в "Цыганах", но смерть там поистине ужасна. Умирающая не знает, что она умирает, а его убийца уже при жизни сходит с ума. Гоголь в "Страшной мести" и в "Портрете" описывает людей, которые настолько злы, что уже при жизни мертвы. Нет ничего ужаснее, чем живой мертвец. Достоевский - да там одно описание гибели Ставрогина в "Бесах" чего стоит: "Гражданин кантона Ури висел тут же за дверцей. На столике лежал клочок бумаги со словами карандашом: "Никого не винить, я сам". Тут же на столике лежал и молоток, кусок мыла и большой гвоздь, очевидно припасенный про запас. Крепкий шелковый снурок, очевидно заранее припасенный и выбранный, на котором повесился Николай Всеволодович, был жирно намылен." Это ж кошмар, форменный кошмар. От этого описания неодушевленных вещей рядом с мертвецом веет могильным холодом. А вот переживание смерти у другого "лунного персонажа" Л. Андреева: "И с первого же дня тюрьмы люди и жизнь превратились для него в непостижимо ужасный мир призраков и механических кукол. Почти обезумев от ужаса, он старался представить, что люди имеют язык и говорят, и не мог -- казались немыми; старался вспомнить их речь, смысл слов, которые они употребляют при сношениях,- и не мог. Рты раскрываются, что-то звучит, потом они расходятся, передвигая ноги, и нет ничего. Так чувствовал бы себя человек, если бы ночью, когда он в доме один, все вещи ожили, задвигались и приобрели над ним, человеком, неограниченную власть. Вдруг стали бы его судить: шкап, стул, письменный стол и диван. Он бы кричал и метался, умолял, звал на помощь, а они что-то говорили бы по-своему между собою, потом повели его вешать: шкап, стул, письменный стол и диван. И смотрели бы на это остальные вещи." Ну, Л. Андреев был "русским мастером ужаса", конечно. Но всё же от Достоевского он ушёл недалеко, совсем недалеко. А вот например, "солнечники" описывают смерть иначе. Она у них не ужасная гостья. Даже смерть "Обломова" не трагична, трагична его жизнь, а смерть - это некий закономерный конец. У Тургенева трава на могиле Базарова говорит "о всеобщем примирении и о жизни бесконечной" (цитата неточна, по памяти). У Толстого в "Войне и мире": "С этого дня началось для князя Андрея вместе с пробуждением от сна – пробуждение от жизни. И относительно продолжительности жизни оно не казалось ему более медленно, чем пробуждение от сна относительно продолжительности сновидения. Ничего не было страшного и резкого в этом, относительно-медленном, пробуждении. Они обе видели, как он глубже и глубже, медленно и спокойно, опускался от них куда-то туда, и обе знали, что это так должно быть и что это хорошо." Вот так вот, абсолютно мирно, спокойно всё. Буднично. Куда-то уходил непонятно куда. Для "людей Солнца" смерть - это переход. Миг - и нету. А для людей Луны - великая и ужасная тайна. Можно и дальше сыпать примерами, но ясно, что там и любовь по разному будет пониматься и всё остальное. И судьба, кстати. 1 |
![]() |
|
Scaverius
Это всё попытка придумать однопараметрическию шкалу для многопараметрической модели. От того и получаются и странные граничные случаи и общая неопределенность описания. Гражданин кантона Ури висел тут же за дверцей. На столике лежал клочок бумаги со словами карандашом: "Никого не винить, я сам" Я бы сказал, что это мирное, спокойное описание.И с первого же дня тюрьмы люди и жизнь превратились для него в непостижимо ужасный мир призраков и механических кукол. Почти обезумев от ужаса, он старался представить, что люди имеют язык и говорят, и не мог -- казались немыми; старался вспомнить их речь, смысл слов, которые они употребляют при сношениях,- и не м А это явно про ужасную Жизнь, а не смерть.Зато вот у Обломова явно видна тихо подступающая смерть, и ужасом веет от его беспомощности перед нею Так что всё это слишком относительно. 1 |
![]() |
|
Asteroid
Показать полностью
Scaverius Это всё попытка придумать однопараметрическию шкалу для многопараметрической модели. От того и получаются и странные граничные случаи и общая неопределенность описания. Жизнь человечества вообще многопараметрична по определению. Следуя вашему принципу, мы должны были бы остаться вообще без всякой классификации, так как например, делить писателей и поэтов по жанровому основанию - это тоже значит редуцировать картину. Так, Гоголь, Достоевский, Тургенев и Толстой попали в "реалисты", хотя на деле Гоголь и Достоевский скорее предтечи символизма и "мистицисты", а реалистами можно разве что Тургенева и Толстого назвать. Ну и так далее. Например, разделив шахматистов по критерию "чемпионы мира" и "все остальные" мы тоже редуцируем картину, т.к. были ведь еще претенденты, а были люди, которые претендовали на звание чемпиона мира до того, как возникли чемпионаты и проч. "Люди Солнца" и "Люди Луны" - это не попытка всё богатство русской литературной классики втиснуть в одну категорию, это категоризация людей по одному четкому признаку - базовому отношению к жизни и смерти. Жизнь для литераторов Солнца интереснее, чем смерть и посмертие, их интересуют в жизни те вещи, которые понятны и доступны всем и они умеют из них извлекать смысл повествования. Смерть и посмертие для литераторов Луны интереснее обыденной жизни или же суррогатом смерти и посмертия выступает таинственное, загадочное и/или ужасное (как у того же А. Грина, который смерти ни разу не касается). Бывают и промежуточные случаи, как в любой классификации. Например, Куприн в своих больших произведениях бытописатель ужасного, смертельного, загадочного и отвратительного ("Поединок", "Яма", "Молох"), в множестве малых рассказов он выступает как раз как бытописатель мелочей повседневности. |
![]() |
|
Scaverius
Показать полностью
Жизнь человечества вообще многопараметрична по определению. Следуя вашему принципу, мы должны были бы остаться вообще без всякой классификации Нет. Следуя моему принципу, надо ввести нормальную многопараметричную классификацию, а не натягивать авторов на дихотомию "жизнь/смерть". Всякая бинарная классификация ложна.Что вообще значит Жизнь? У жизни куча проявлений. Война и любовь - это абсолютно разные вещи, попробуйте любителям лыра подкинуть боевичок. Уж лучше тогда классифицировать по принципу "пиздострадашки/не пиздострадашки". Ещё хуже, что классифицируются не текст, а автор. Автор меняется и пишет разные тексты, но нет, давайте-ка придумаем одну характеристику. У меня в столе лежит мрачная антиутопия скорого будущего, где всё плохо и все умерли, и выложена на фанфиксе легкомысленная позитивная комедия про Ронни-Пухла, и кто я? Я автор, который не хочет, чтобы его когда-либо впихивали в птичью дихотомичную классификацию. Вообще, пытаясь впихнуть что-то многогранное в такую примитивную классификацию, человек неизменно напарывается на когнитивные ошибки. |
![]() |
|
Asteroid
Показать полностью
Нет. Следуя моему принципу, надо ввести нормальную многопараметричную классификацию, а не натягивать авторов на дихотомию "жизнь/смерть". Всякая бинарная классификация ложна. Да? И почему тогда в науке используются бинарные классификации? Например - положительные числа - отрицательные числа - это бинарная классификация. Ещё хуже, что классифицируются не текст, а автор. Автор меняется и пишет разные тексты, но нет, давайте-ка придумаем одну характеристику. У меня в столе лежит мрачная антиутопия скорого будущего, где всё плохо и все умерли, и выложена на фанфиксе легкомысленная позитивная комедия про Ронни-Пухла, и кто я? Ну вы же пока живой. Автора классифицировать по моей классификации можно лишь по итогу его творчества, что в этом творчестве преобладало. А этот итог можно подвести только либо к концу его литературной деятельности, либо к концу жизни автора. И так как мы не можем знать, закончил ли человек свою литературную деятельность, пока он живой, то... получается, что только к концу жизни. Собственно живые авторы ни в какую классификацию и не попадают. Ваш пример поэтому не совсем правилен. |
![]() |
|
Scaverius
Да? И почему тогда в науке используются бинарные классификации? Например - положительные числа - отрицательные числа - это бинарная классификация. Лоо. Положительные и отрицательные числа - это не классификация. )))Но даже если бы была ею, то это нормально, потому что числа - однопараметричны. В этой аналогии вы все функции делите на положительные и отрицательные. А там шар, седло, синусоида и экспонента. Ну вы же пока живой А мертвым - тем более не надо! И я пока ещё могу - протестую. ))) |
![]() |
|
Автора классифицировать по моей классификации можно лишь по итогу его творчества, что в этом творчестве преобладало. О, мерите среднюю температуру по больнице. Норм. |