На СИ идет спор долбоебов разговор о том, как попаданцу в Вестерос изобрести огнестрел и захуярить всех зомби пушками
И тут пришел эксперт трионикс

ударились в рассуждения за какое время попаданец сумеет отлить пушки, а порох типа уже есть.

Заглянул к нейротелеграфному идиоту, "нашедшему свой новый стиль".
Продолжает срать постами в блог, но теперь сразу закрывает комменты, настолько он отдоминировал всех в прошлых дискуссиях

худо"жественный нейрокал

Чувак реально не понимает,

Вообще, пришла в голову мысль - вот нейронки учили на массивах текстов. Значит, куча людей писали как нейронки, еще до того, как это стало мейнстримом?

Борн прошёл за медсестрой в небольшой кабинет, где его уже ждал странный черноволосый мужчина лет тридцати.

Мужчина с ужасом уставился на него и прорычал:

— Блэк? Это ты? Как ты здесь оказался?

Джейсон ещё вчера решил, что представляться Сириусом — не лучший вариант, и спокойно ответил:

— Не думаю, что мы знакомы, сэр, и я не вправе называть своё имя, если вы понимаете правила этой организации.

Похоже, его слова убедили собеседника. Мужчина смягчил выражение лица:

— Извините, сэр, просто на минуту мне показалось, что вы — мой давно забытый знакомый.

Джейсон кивнул про себя. Этот лекарь, вероятно, действительно знал Блэка, но американский акцент Борна звучал слишком аутентично, чтобы совпадать с личностью прежнего хозяина тела.

Черноволосый маг осторожно достал волшебную палочку и начал посылать в Джейсона разноцветные заклинания. Лучи света пересекали комнату, а мужчина при этом записывал на серо-бурой бумаге результаты диагностики.

— Могу я задать вам вопрос? — спросил маг, когда процедура закончилась.

Джейсон кивнул, не отводя взгляда.

— Вы теряли память?

Джейсон внимательно посмотрел на мужчину. Чёрные волосы и глаза, типичная южноевропейская внешность, но говорит он на безупречном английском — совсем не то, что он ожидал.

Может, сто́ит сказать правду? Навредить ещё не запущенному проекту это не сможет. Да и будет ли здесь вообще «Тредстоун»? В мире, где существует магия, возможности могут быть совсем иными.

— Можно и так сказать, — начал он. — Это особый секретный проект, связанный с трансформацией личности. Почти ничего о нём рассказать не могу. Во мне сосуществуют воспоминания двух людей — того, кем я был до включения в проект, и того, кем стал после. Долгое время пришлось работать над собой, чтобы слить эти образы воедино. Потому не хочу рисковать хрупким равновесием, которого удалось достичь.

Маг покачал головой.

— Я могу попытаться помочь, но легилиментить агентов строго запрещено, особенно таких, как вы. Я здесь на контракте. Но могу предложить зелья — полного восстановления памяти не гарантирую, но вы будете чувствовать себя гораздо лучше.

Он немного улыбнулся и добавил:

— Зовите меня Северус, это допустимо. И ещё раз извините, но вы действительно чем-то мне напомнили моего одноклассника.

— Можете звать меня Джейсон. Как вы поняли, я американец, — ответил Борн с лёгкой усмешкой.

Каждый день Северус навещал его, внимательно осматривая и проверяя состояние здоровья. На лице медика часто мелькало странное, почти тревожное выражение, когда он наблюдал за тренировками Борна. Но для бывшего агента за физическими упражнениями скрывалось нечто большее — он всё быстрее становился собой, стремительно приобретая привычную форму.

Самое удивительное происходило в глубине сознания Джейсона — постепенно в его памяти начинали появляться фрагменты не только собственной жизни, но и жизни Сириуса Блэка. Однако воспоминания донора для него были похожи на кинофильм, который он смотрит со стороны — знакомый, но чужой. Он знал подробности, видел лица и слышал голоса, но это не было его прошлым.

Зато его собственные воспоминания — те, что давно стёрлись и затерялись ещё во времена предыдущей жизни, — начинали постепенно возвращаться. Бывший агент понял, что прожил гораздо больше времени как Джейсон Борн, чем когда-либо был Дэвидом Уэббом.

Выбор стать киллером был сознательным: Дэвид принял его сам, хотя последний решающий шаг был сделан под давлением обстоятельств. Его психотерапевт всегда говорил, что всё начинается с принятия самого себя. И теперь, оказавшись в этом странном новом мире, Джейсон наконец принял свою старую и новую жизни — с их тайнами, опасностями и возможностями.

К моменту выписки он уже ясно понимал, куда направится дальше. Его появление здесь не случайность, ночами всё чаще слышится зов, который нельзя игнорировать. Он знал, что за ним следят, ждут и зовут — и это придавало ему решимости.

И здесь его взгляд зацепился за тонкую, едва заметную ниточку, тянущуюся от его портрета к другому — расположенному на противоположной стороне древнего древа Блэков. Среди ряда абсолютно чёрных, перечёркнутых рамок выделялась одна — изумрудная, и в ней было фото черноволосого мальчика в очках. Золотая табличка внизу гласила: Генри Джеймс Поттер. Именно к нему вилась нить от единственного ныне живого Блэка.

— Кричер! — Джейсон обернулся. — Что означает эта нить?

— Новый глава дома Блэк очень мудр, — склонился в поклоне эльф, — он сразу заметил важное. Это остаток связи магического наставничества и последнего желания недостойного потомка Сириуса — позаботиться о полукровном сыне его друга Джеймса.

— А понятней?

— Это значит, — с терпеливой покорностью пояснил Кричер, — что род Блэк должен заботиться об этом ребёнке. Тем более что он последний Поттер.

От долгого насыщенного дня у Джейсона уже слегка кружилась голова. Он решил, что сто́ит разбираться с проблемами по очереди.

Было странное, но отчётливое чувство, что сама манипуляция с гобеленом отняла у него немало сил. Более того, ему чудилось, что он каким-то образом ощущает весь дом — от подвала до чердака, как если бы стены стали частью его самого.

как если бы стены стали частью его самого.

Утро встретило Джейсона в роскошной спальне, оформленной в викторианском стиле. Огромная кровать с высоким резным изголовьем и пологом из тёмно-синего бархата занимала центральное место. В углу поблёскивал массивный камин с позолоченными элементами, над которым висело зеркало в тяжёлой раме. Всё здесь дышало старинным величием и богатством. Сомнений не оставалось: Блэки умели жить на широкую ногу.

Он неторопливо поднялся, привёл себя в порядок в просторной ванной, где всё уже было подготовлено к его пробуждению: свежие полотенца, наполненная ароматной пеной купель, зеркало без малейшего следа запотевания. Сервис — безупречный, даже по стандартам ЦРУ.

Спускаясь по широкой дубовой лестнице с резными перилами, он отметил, как мягко под ногами скрипят ступени, словно приветствуя нового хозяина. Дом, казалось, жил и дышал вместе с ним.

В малой столовой его ждал завтрак — по-настоящему английский: пышный омлет с ветчиной, румяные сосиски, хрустящие тосты с малиновым джемом и густой ароматный кофе. Борн, а теперь уже Блэк, позволил себе расслабиться и с удовольствием отведать простую, но сытную еду. С каждым глотком он чувствовал, как возвращаются силы.

Он развернул первый номер — и нахмурился: картинки на страницах шевелились, словно в старом немом кино, и следили за ним живыми взглядами.

С первых строк в глаза бросилась истерика прессы. Примерно с конца июля Пророк буквально взорвался сообщениями о побеге «ужасного преступника» Сириуса Блэка. Но странность была в другом: если верить заголовкам, Блэку вменялось в вину вовсе не гибель нескольких десятков мирных жителей. Все внимание было сосредоточено на «предательстве Поттеров» и убийстве некоего Петтигрю.

Джейсон нахмурился ещё сильнее. Если человеческая жизнь здесь так дёшево ценится, то за что тогда пожизненный срок? Предательство и смерть одного мага? Слишком несоразмерно. Что-то в этой истории не сходилось. Нужно будет ознакомиться с местным законодательством.

Он быстро пролистал все газеты за месяц. Шум не утихал, напротив — с каждым днём поднимался всё сильнее, словно кто-то искусно поддерживал огонь, подбрасывая дрова.

«Это плохо, — холодно отметил он про себя. — Значит, придётся залечь на дно. Сириус Блэк, кому же ты так перешёл дорогу?»

К тому же ощущение дома на площади Гриммо никуда не исчезло — напротив, к утру оно усилилось. Стоило Джейсону закрыть глаза, и он чувствовал каждый коридор, каждую комнату, даже тёмные углы подвала. Словно сам особняк дышал вместе с ним.

К этому добавились и странные знания — как будто в память были вбиты основы магического быта и ритуалов, доступные любому наследнику с пелёнок. Не полноценные умения — скорее основы. Именно поэтому он вдруг понял: где-то остались частички его плоти, по которым его могут отследить.

Через три дня вся цепочка событий сложилась как пазл. Джейсон точно установил: Генри Джеймс Поттер проживает по адресу 4 Privet Drive, Guildford, Surrey, GU1 1AA.

Инспектор ювенальной службы посещал его дом раз в три месяца, а раз в год Генри проходил медицинское освидетельствование. Последний отчёт медиков явно не понравился Джейсону. В неизвестной закрытой школе ребёнок регулярно получал травмы, становился всё более замкнутым и необщительным. Психолог настойчиво рекомендовала индивидуальную терапию, но мальчик отказывался. И всё это — всего в тринадцать лет. Друзей у него не было, а характер становился всё более агрессивным.

Старые отчёты о здоровье ребёнка показывали, что до одиннадцати лет с ним всё было явно лучше. Опекунов — Вернона Дурслей и Петунью Дурслей, урожденную Эванс — уже дважды вызывали на комиссию, где они объясняли, что травмы последних двух лет ребёнок получал в закрытой школе, а не дома. После этих заседаний наступала странная тишина, и Джейсон понимал: скорее всего, работали обливейторы и затирали воспоминания, но почему-то не изымали документы.

До поступления в Хогвартс жизнь Генри была, по сути, обычной. Опекуны его не били, но наказывали запиранием в чулане. Комната мальчика была самой маленькой в доме, а психолог отмечала частые конфликты между ним и родным сыном опекунов. Генри явно считал себя обделённым вниманием.

Семья Дурслей жила в респектабельном Гилфорде, платила немаленькую ипотеку за дом, а также тратила средства на обучение собственного сына в частной школе. Департамент образования предоставил ювеналам справку: обучение одарённого Генри Джеймса Поттера было оплачено его родителями ещё до их смерти.

Понятно, что правительство знало о существовании магов, но каким образом они с ними взаимодействовали, Джейсону было не до конца ясно. Маг на контракте в клинике явно работал на МИ-6, и это давало пищу для размышлений.

Интересно, что на его имя Джейсон наткнулся также в архивах мэрии Бирмингема. Северус Снейп проживал в этом же городе: 14 Spinners End Drive, Cradley Heath, West Midlands B64 5LG. Ему был необходим магический медик, и Снейп подходил как нельзя лучше. Контракт не позволял тому раскрыть лишнего, а по косвенным признакам выходило, что у Секретной службы Её Величества имелся свой магический отдел, вполне реальный.

А Генри Поттеру медицинская помощь нужна была прямо сейчас, без отсрочки. Джейсон понимал: откладывать нельзя — парню скоро в Хогвартс.

На сбор информации и её анализ Борн потратил чуть больше недели, и выводы оказались неутешительными. Он, взрослый мужчина, всю жизнь игравший в жёсткие игры, понимал: в прошлой жизни его собственный отец практически с рождения «продал» его Лэнгли, и Дэвид Уэбб, по сути, с этим соглашался. Но Генри Поттер ничего подобного не выбирал и имел полное право на счастливую жизнь. А сейчас Джейсон Блэк ничем не мог ему помочь — он даже ещё не был легализован в этом мире.

Утро встретило Джейсона в роскошной спальне, оформленной в викторианском стиле. Огромная кровать с высоким резным изголовьем и пологом из тёмно-синего бархата занимала центральное место. В углу поблёскивал массивный камин с позолоченными элементами, над которым висело зеркало в тяжёлой раме. Всё здесь дышало старинным величием и богатством. Сомнений не оставалось: Блэки умели жить на широкую ногу.

Ведь именно дрочку на предметы интерьера мы ожидаем, читая книжку про крутого спецагента ЦРУ, да?

Только мужчина успел отойти в парк, как перед ним материализовался Кричер с тихим хлопком.

— Хозяин, Кричер узнал, куда делся Поттер, — произнёс домовик. По вопросительному взгляду Джейсона он пояснил: — Здесь живёт сквибка, и у неё множество книзлов. Кричер следил за ними и узнал, где находится мальчик. Он на Косой аллее — в Дырявом котле.

Борн чуть не сделал привычный жест «рука-лицо». Он тут изображает шпиона, а эти идиоты перемещают парня из тихого места, где каждый незнакомец на виду, на самую людную улицу, где затеряться проще простого. Или пацан и правда никому не нужен?

Пришлось вернуться на Гриммо и переодеться в артефактную одежду из драконьей кожи, хранившуюся в доме. Джейсон подумал, что, если бы не покрой, её вполне можно было бы носить и в обычном мире.

На Косой аллее перед началом учебного года было многолюдно. На Борна косились с уважением, предлагали свои товары, но он быстро прошёл в Лютный переулок. Здесь было потише и веселее. Мужчина машинально сломал пальцы какому-то карманнику: а не надо совать руки куда не просят.

Один из магазинов привлек его внимание: здесь продавалось вооружение. Борн просто не мог пройти мимо. Ассортимент пришёлся ему по вкусу, и он прикупил парочку кастетов, укреплённых рунами, взвесил на ладони несколько метательных ножей, даже кинул один в стену под одобрительный взгляд продавца. Тот стал значительно почтительнее и предложил к покупке новинки.

«Хорошо, когда кошелёк полный золотых галлеонов: можно не скупиться на экипировке», — подумал Джейсон. Он вышел из магазина чрезвычайно довольным, походя сломав ещё несколько рук какому-то отребью, и вернулся на Косую аллею.

Мужчина расположился в центральном зале Дырявого котла и неспешно ел свой обед, наблюдая за шумным рыжеволосым семейством, среди которого мелькала темноволосая макушка Гарри Поттера. Отец семейства, отведя мальчика в сторону, громко оповещал его об опасности преступника Сириуса Блэка. На самого Джейсона никто не обращал внимания — ещё один успешный наёмник рыжих их не интересовал. Его разглядывала лишь по-магловски одетая девочка с копной каштановых волос.

Когда он доел и уже собирался уходить, — он узнал всё, что хотел, — девочка подошла к нему так, чтобы её видели друзья, и сказала:

— Сэр, извините, но вы очень похожи на этого джентльмена, — указав пальцем на плакат, где донор его тела бесновался при аресте.

Борн даже улыбнулся такой наивности:

— Извините, мисс, а вам не говорили, что показывать пальцем невежливо? — его американский акцент никуда не делся и привлёк внимание посетителей.

В том числе и родителей рыжеволосых детей. Тут же подскочила полноватая дама, по виду домохозяйка, и затараторила:

— Извините, господин наёмник, юная мисс недавно в нашем мире и не всегда понимает, как себя вести.

Борн просто пожал плечами — ему было совершенно плевать. Он бросил бармену пару золотых и вышел на Косую, откуда аппарировал на Гриммо.

В доме Блэков, который он уже воспринимал как свой собственный, Джейсон подвёл итоги вылазки. За Гарри Поттером действительно велось наблюдение, но на крайне примитивном уровне. Рыжеволосое семейство оккупировало пространство вокруг мальчика, а единственный сторонний наблюдатель, бармен Том, едва держал зал под контролем. Авроры, конечно, тоже присутствовали, но смотреть на этот фарс бывшему агенту было мучительно. Внутренний специалист корчился, наблюдая весь этот парад тупости и непрофессионализма.

Он сам привлёк внимание лишь криминала: четверо попытались «прощупать» его. И это не фигурально — эти клоуны реально старались узнать, что у него в карманах и какой он владеет палочкой. Правда, ломать пальцы подобным кадрам он научился ещё в Азии, так что проблем не возникло.

Каждое движение, каждый взгляд в зале уже были учтены: кто представляет угрозу, кто способен помочь, а кто лишь лишний шум. После ужина предстояло отправиться в пригород Бирмингема, к мистеру Снейпу. Откладывать встречу нельзя: время шло вперёд, и план требовал быстрого выполнения. Но важнее всего было одно: нельзя бросить мальчишку на произвол судьбы.