Пленники Азкабана (гет)

Ледяной воздух холодил легкие до рези. Волны, серые, мутные, безликие, с шумом обрушивались на берег. Свинцовое небо давило, сжимало виски до боли. Джинни многое бы отдала за то, чтобы в Азкабан можно было просто аппарировать, однако даже несмотря на то, что тюрьму в Северном море расформировывали, блоки и ограничения на магию никто не снял.

— Она словно специально приехала туда, — торопливо говорил мистер Уилкинс, волшебник с взъерошенной седой бородой. Он был замотан в плотную шерстяную шаль поверх мантии. — У меня сердце так и екнуло, когда ее увидел. Понял, что не к добру. Но сопроводительное письмо было в порядке, делать нечего, посадил ее на паром — и она поехала в замок. И пропала.

— С парома? — деловито осведомился аврор Дойл.

— Нет, сэр. Доставить Дилан ее доставил, и Морган, мой сменщик в Азкабане, ее встретил. И все, поминай как звали. Никто ее с тех пор больше не видел.

— Азкабан огромен, насколько тщательно вам удалось его обыскать?

— Мы использовали стандартные заклинания для таких случаев, сэр. Ревелио показывает, что ее нет в замке. Хотя покинуть его иначе как на пароме она не могла.

— И это уже третий похожий случай?

Уилкинс закивал головой.

Джинни плелась за аврором Дойлом и его собеседником. Поначалу она старалась не отставать и участвовать в беседе, но из-за ветра и шума волн не могла ни на чем сосредоточиться, ее голова сделалась тяжелой и пустой, шаги начали замедляться. От высокого замка, который, если постараться, можно разглядеть даже отсюда, ее отделяла лишь серая полоса воды, и скоро она ее пересечет.

Паром, который капитан Дилан Крейг водил твердой рукой среди бурь и отмелей, оказался небольшим утлым суденышком, который немилосердно бился о кранцы. Аврор Дойл остановился на причале и, запустив руки в карманы развевающейся мантии, принялся внимательно разглядывать судно.

— Собираетесь побеседовать с капитаном перед поездкой, сэр? — поинтересовалась Джинни.

— Не вижу в этом смысла. Едва ли он скажет больше, чем наш друг мистер Уилкинс. А вот вас я бы хотел кое о чем спросить. — Он развернулся к Джинни и внимательным взглядом посмотрел ей в лицо: — Вы приняли пилюли от укачивания?

— Еще нет, сэр. Я собиралась сделать это после того, как мы взойдем на палубу.

— Вы плохо учили теорию, стажер Уизли. Пилюли начинают действовать не сразу, так что имеет смысл принять их заранее.

— Хорошо, сэр.

— И еще одно… Мне странно, что вы сами вызвались сопровождать меня в Азкабан. Зачем вам это?

Джинни чертыхнулась про себя. Она опасалась, что аврор Дойл, славившийся своей проницательностью, что-то заподозрит. Она как можно дружелюбнее посмотрела на него. У него было длинное лицо с вытянутым носом и черные волосы до плеч. Чем-то он неуловимо напоминал Снейпа, отчего не нравился ей еще больше.

— Честно, сэр? — Ей пришлось почти прокричать эту фразу из-за порыва ветра, ударившего в лицо.

— Разумеется.

Джинни посмотрела себе под ноги, словно ответ был нацарапан на потемневших, пропитанных водой досках причала, и сказала:

— Я понимаю, что не слишком хорошо справляюсь, сэр. В отделе я считаюсь одной из худших и могу не пройти стажировку. Никто из наших не хотел отправляться в Азкабан, но я подумала, что мне нужна возможность проявить себя. Я не стала упускать этот шанс, сэр.

Лицо аврора Дойла было нечитаемым.

— Хорошо, стажер. Выполняйте свои инструкции с точностью, и вам зачтется.

Джинни проворно вытащила из сумочки две пилюли от укачивания и положила в рот. На вкус они были горько-соленые, как морская вода. Аврор кивнул и направился к парому.

Джинни на мгновение прикрыла глаза. Поверил он ей или нет? Хотя какая разница. Главное, что совсем скоро она окажется в таинственном замке.

 

Когда война закончилась, дементоры не вернулись в Азкабан. Нельзя сказать, чтобы кто-то на полном серьезе планировал вернуть туда тварей, присягнувших на верность Темному Лорду, однако теперь никто не знал, где они находятся. Дементоры бесследно исчезли, их не выявляла никакая магия, колдовской поиск не работал. Поначалу все решили, что отныне Азкабан станет обычной тюрьмой, нужно лишь увеличить штат тюремщиков. Однако и тюремщики, и заключенные начали жаловаться на странные сны и видения, некоторым становилось хуже, чем под воздействием дементоров, а двоих заключенных нашли мертвыми. После новостей о втором трупе Кингсли Бруствер, министр магии, приказал постепенно расформировать Азкабан и отправить заключенных по другим тюрьмам. Но появилась новая напасть — в замке стали пропадать люди. Первым был один из тюремщиков, молчаливый Гиацинт Броуди. Днем он заступил на дежурство — и бесследно исчез. Его личные вещи все так же оставались на деревянном столе, тяжелая шерстяная мантия висела на крючке, но самого Броуди, ни живого, ни мертвого, так и не удалось обнаружить.

Вторым был аврор Цефей Нортон, который вместе с товарищами прибыл в замок, чтобы забрать дюжину заключенных и перевезти в тюрьму в Инверари⁽¹⁾. Коллеги не заметили его отсутствия, пока не вернулись на пароме капитана Крейга в порт. На допросе они вспомнили, что в последнее время Нортон был чем-то обеспокоен, плохо спал, держался отчужденно. Также в его личном деле говорилось, что во время войны его отправили шпионить на сторону врага. Однако его скоро раскрыли, Нортону удалось бежать, и тогда Пожиратели Смерти убили его жену и дочь.

Третьей пропавшей была Лаванда Браун. Ее когда-то прекрасное лицо навсегда изуродовали шрамы, полученные во время битвы за Хогвартс. Окончив школу, Лаванда оборвала все связи со старыми знакомыми, даже перестала общаться с профессором Трелони. И около месяца назад она собрала вещи и отправилась прямиком на побережье Северного моря. Там она показала фальшивые документы, разрешающие свидание с арестантом, прибыла в замок на пароме — и бесследно исчезла.

Джинни помнила, насколько ее поразило, когда она увидела знакомое имя в списке пропавших; она даже рассказала об этом Луне, хотя обычно не обсуждала с ней дела, которыми занималась в Аврорате.

Внимательно ее выслушав, Луна глубокомысленно кивнула и сказала:

— Должно быть, ее позвал Азкабан.

Джинни тогда вздрогнула от неожиданности.

— Что ты имеешь в виду?

— Странные сны, в которых говорится, что все ответы можно найти в Азкабане. Замок заманивает своих жертв, он стоит среди волн и влечет к себе людей, столкнувшихся со злом, словно маяк притягивает своим светом мотыльков, бабочек и прочую мелочь.

У Джинни от волнения пересохло в горле.

— Но ведь это только твоя теория, да? — спросила она нарочито беспечным тоном. — Мы не можем знать наверняка, как действует Азкабан…

— Я тоже вижу эти сны, — призналась Луна. — Иногда он зовет меня голосом Колина Криви, а иногда — моей мамы. Он бывает весьма настойчив.

— И что ты делаешь?

— Потеснее прижимаюсь к Рольфу, конечно. Этот зов, он как ветрянка, когда все чешется, а почесать нельзя. Но им нужно переболеть. Когда Азкабан поймет, что ты не бросишь все и не поедешь, его хватка ослабнет, а со временем и затихнет.

Взгляд светло-голубых глаз Луны был безмятежен.

Ветрянка! Для Луны это была просто ветрянка, а для Джинни — неожиданный и неприятный фантом прошлого. Азкабан звал ее змеиным шипением, шепотом Тома Риддла. Во сне она снова держала в руках проклятый дневник, и на его страницах было написано лишь одно слово: Азкабан.

Зелье сна без сновидений плохо, но справлялось, Джинни пила его почти каждую ночь. Но последней каплей стало письмо. Она так и не поняла, откуда оно взялось. Его не принесла сова, она не обнаружила его в почтовом ящике или в щели под дверью. Сложенный вдвое лист бумаги просто однажды появился на столе, словно уже давно лежал там и ждал, пока Джинни его заметит. Послание было написано убористым почерком Тома Риддла, который она узнала с первой черточки.

«Здравствуй, Джинни.

Я уверен, что ты меня не забыла. Да и как такое забыть? Когда-то я сделал тебя своей маленькой рыжей марионеткой и превратил твою жизнь в ад. Сейчас я сам нахожусь в аду бесконечных лабиринтов Азкабана. Ты ведь придешь, чтобы распутать эту головоломку? Ты упорная, ты никогда не сдаешься, и поэтому ты придешь. Я жду тебя, но ты все не приходишь.

Знаю, ты злишься на меня за то, что я тогда сделал с тобой. Скорее всего, ты меня ненавидишь. Но я смею надеяться, что моя маленькая злая марионетка придет ко мне, чтобы излить на меня свою ненависть до унции, и я жду этого с нетерпением, пусть даже если это будет стоить мне жизни.

Помни меня, Джинни. Мечтай обо мне днем и смотри сны обо мне ночью. Я жду тебя».

В тот момент, когда Джинни прочитала это письмо в первый раз, она впала в такую ярость, что чуть не сожгла его. Но затем она остановилась. Темного Лорда ведь больше не было, Гарри уничтожил все крестражи. Тогда что это? Как Том мог выжить? Почему пишет именно ей?

Джинни подумала, что ей стоит рассказать о письме начальству, потому что, если за исчезновениями в Азкабане стоит Волдеморт, им требовалось действовать с необычайной осторожностью. Однако показать аврору Дойлу или аврору Таггерт что-то настолько интимное, чем Джинни не делилась ни с матерью, ни с Луной, было решительно невозможно. Ей оставалось только самой отправиться в Азкабан и разобраться во всем на месте. Именно поэтому она вызвалась сопровождать Дойла, и именно поэтому жадно взирала с палубы парома на то, как из воды постепенно вырастает серая громада замка.

 

— Волна по правому борту! — раздался крик.

Джинни вздрогнула и с трудом отвела взгляд от каменных стен. Справа она увидела сплошную серую массу, поднимавшуюся над морем, футов восемь-десять в высоту. Джинни не сразу поняла, что это волна. Дойл бросился в кают-компанию, Джинни последовала за ним, но было слишком поздно: палуба вдруг ушла у нее из-под ног, и Джинни почувствовала, что ее сносит в воду. Она попыталась ухватиться за планширь⁽²⁾, но ладони только больно проскользили по его шершавой занозистой поверхности. В следующее мгновение она оказалась в ледяной воде, которая заливала ей глаза, нос, рот, уши, сдавливала грудь. Джинни яростно гребла, не понимая, где верх, а где низ; мысль, что если она перестанет двигаться, то пойдет ко дну, не позволяла ей сдаваться. Напитавшаяся водой мантия стала тяжелой, липла к ногам, сковывала движения. От отсутствия кислорода перед глазами Джинни возникли красные круги, которые постепенно темнели — и наконец темнота поглотила ее.

 

Джинни открыла глаза. Она лежала на твердой кровати, под грудой старых, пропахших сыростью одеял. Она со стоном села, голова у нее закружилась.

— Вы пришли в себя, мисс, — раздался голос. — Какое облегчение! Вот, выпейте.

К ней подлетела жестяная кружка круто заваренного черного чая. Ей было неловко отказываться, и она сделала осторожный глоток. Чай был приятно горячим и очень сладким. Вкус, в котором в равных долях сочетались горечь и сладость, ей совершенно не понравился, однако в голове у нее прояснилось. Она обхватила кружку двумя руками и отпила еще. Тепло разлилось по ее телу.

Джинни подняла глаза и осмотрелась. Кажется, она все-таки попала в Азкабан. Каменный потолок, каменные стены и пол. В узкое стрельчатое окошко было видно только свинцовое небо. В углу комнаты стояли заваленный бумагами деревянный стол и несколько стульев, из стены торчал крючок-вешалка.

— Как себя чувствуете?

Она подняла глаза и увидела невысокого, очень худого старика с тщательно выбритым лицом. У него были круглые голубые глаза с набрякшими веками, тонкие нос и губы. Он был одет в форменную коричневую мантию с вышитой на груди большой литерой «А». На ногах у него были высокие, почти по колено, резиновые сапоги.

— Мое имя Морган Салливан, я здешний смотритель. Хотя в последнее время и смотреть почти не за кем, — смущенно добавил он.

Помять к Джинни возвращалась постепенно. Разговор на причале. Паром. Волна…

— Где аврор Дойл?! — в ужасе воскликнула она, но осеклась, увидев небрежно кинутую на спинку одного из стульев знакомую мантию.

— Где аврор Дойл? — спросила она уже спокойнее.

— Пошел осмотреться, мисс. Вы почти два часа были без сознания. За это время аврор допросил меня и отправился, как он выразился, побродить по Азкабану.

Джинни нащупала в кармане брюк палочку и отлеветировала кружку на стол. Потом она попыталась подняться с кровати, что ей удалось, пусть и не с первого раза. В помещении было холодно, и, хотя тепло от чая еще ощущалось, она поспешно наложила себя согревающие чары.

— Мне нужно найти аврора Дойла, — строго сказала она.

— Конечно, — кивнул Салливан. — Не думаю, что он ушел далеко.

— Вы не пойдете со мной?

Салливан как-то стушевался и поспешно занял свое место за столом.

— Нет, мисс, — он покачал головой. — Я не могу отлучаться с места. И кстати…

Он вновь замялся, воровато оглянулся, словно их кто-то мог подслушивать, и сказал:

— У нас здесь довольно спокойно. Самых больших бузотеров из заключенных увезли отсюда первыми, только… — он замолчал, собираясь с мыслями, — только если вдруг свет начнет мигать, ничего не бойтесь, но держите наготове палочку.

— Что вы имеете в виду?

— Не беспокойтесь, мисс, — он тут же замотал головой, — это пустяки. Это так замок проваливается.

Договорив последнюю фразу полушепотом, он резко отвернулся от Джинни и принялся деловито заполнять какой-то свиток.

— Что значит «проваливается»? Куда проваливается?

Но мистер Салливан упорно делал вид, что не видит ее, и не отрывал взгляда от чернильных строчек, которые выводило его перо.

Джинни покинула его каморку, дверь за ней неожиданно громко захлопнулась, и эхо прогрохотало по этажу. Она поначалу испугалась, но затем рассудила, что аврор Дойл, должно быть, услышит звук и, возможно, пойдет проверить, что произошло.

— Аврор Дойл! — крикнула Джинни в темноту коридора. — Где вы?

Ей ответило лишь собственное эхо. Джини прислушалась, раздумывая, куда идти, направо или налево по полутемному коридору, когда вдруг отчетливо различила звук шагов. Обрадовавшись, она поспешила ему навстречу, однако, когда она свернула за угол, то никого не увидела, а звук внезапно пропал.

— Люмос, — произнесла она. Свет на конце палочки замигал и словно нехотя зажегся, и она лишь убедилась, что находится в коридоре одна. Дрожь пробежала у нее по телу, но Джинни напомнила себе, что в таком месте как Азкабан наверняка должны быть полтергейсты или другие духи, которые будут пытаться напугать ее.

— Не на ту напали, — прошептала она, но свет гасить не стала.

В коридоре было несколько прямоугольных окон, из которых лился мутный белый свет. Подойдя к одному из них, Джинни выглянула наружу. Она увидела узкую полоску земли, каменистый берег и одинокий пустой причал, к которому не было пришвартовано ни одного судна, а дальше было море, одно бескрайнее серое море, которое на горизонте сливалось с таким же серым небом. Джинни всегда любила воду, но сейчас ей стало почему-то не по себе, словно вот-вот из бурных вод поднимется какое-то чудовище. Она поспешно отвернулась от окна — и с удивлением обнаружила, что на стене напротив висит картина. Она была одна на весь коридор.

— Интересно, кто ее сюда повесил, — пробормотала себе под нос Джинни. — И, главное, зачем.

Это был типичный охотничий натюрморт, подобные которым Джинни видела в маггловской картинной галерее, в которую она однажды ходила с Роном и Гермионой, и на стенах пабов, считавших себя чуть более респектабельными, чем конкуренты. На столе, застеленном красной скатертью, живописно расположилась пара убитых фазанов, за ними высилась чаша с фруктами, а слева, почти скрытые крылом одной из птиц, стояли бутылка и наполненная пенистым пивом кружка. Джинни засмотрелась на мертвых птиц, нехорошее воспоминание шевельнулось в ее душе... Вдруг что-то случилось с освещением: огонь в колдовских лампах, паривших под потолком, заплясал, как от порыва ветра, а за окном стало значительно темнее.

— Это так мигает свет? — задалась вопросом Джинни. — Как говорил Салливан? Замок проваливается...

Ее ладонь стала потной, пальцы плотнее обхватили рукоять волшебной палочки. Она ждала, что вот-вот пол под ногами дрогнет, уйдет из-под ног, и замок начнет оседать. Но ничего подобного не произошло, разве что она отчетливо услышала плеск, словно поблизости что-то текло. Джинни обернулась к окну, но ничего необычного там не увидела. Озираясь, она взглянула на картину и вскрикнула от неожиданности. Красный стол побурел, переполнил полотно и теперь изливался из картины, стекал по стенам в кровавые лужи. Джинни ощутила медный запах крови, и ей стало дурно. Но метаморфозы на этом не закончились. Красивые фрукты съеживались и гнили прямо на глазах. Из голов фазанов начали расти гребни, и вскоре птицы превратились в петухов с вытянутыми в смертельной муке шеями. Джинни невольно опустила взгляд на свои руки — руки, которыми когда-то передушила петухов Хагрида.

— Что это? — прошептала она. Паника накатывала волной, грозя обрушиться на нее и смести, как щепку, но вдруг она снова услышала звук шагов. На этот раз это были не те уверенные шаги, которые она приняла за шаги аврора Дойла. Сейчас кто-то тяжело передвигался на четырех конечностях, громко шлепая по полу. Этот кто-то издавал странный звук, в котором слышались стон, ворчание и рык. Джинни встала посреди коридора и приняла боевую стойку. Темнота сгустилась настолько, что коридор теперь освещался только ее Люмосом. Шлеп-шлеп-шлеп — нечто приближалось.

«Беги!» — завопила интуиция, и Джинни развернулась на пятках и бросилась в темноту, прочь от страшных, нечеловеческих шагов. Она не останавливалась, пока совсем не запыхалась. Сердце стучало где-то в горле, кровь билась в висках. Джинни прислушалась: кажется, ее никто не преследовал. Она сделала глубокий вдох и постаралась успокоиться. Было бы неплохо вернуться в каморку Салливана — если, конечно, найдет туда дорогу и по пути не столкнется с этим… шагающим. Подобная перспектива ее пугала, поэтому она продолжила упрямо идти вперед. Ей показалось или действительно стало еще темнее? Колдовские лампы над головой практически не горели. За окном словно сгустилась ночь. Одинокий Люмос еле пробивался сквозь мрак. Джинни шла, осторожно ступая, словно в темноте пряталось чудовище, готовое напасть на нее в любой момент.

Внезапно Люмос выхватил силуэт человека, стоявшего у окна спиной к ней. Джинни застыла, рассматривая его. Поначалу ей показалось, что это аврор Дойл, однако фигура покачивалась взад и вперед, и в этом покачивании было что-то механическое, словно она видела перед собой большую куклу. При каждом движении фигуры Джинни слышала странное пощелкивание. Щелк-щелк, вперед-назад… Медленно, затаив дыхание, Джинни приблизилась, выставила перед собой волшебную палочку и шепотом произнесла формулу заклинания тычка. Но едва чары коснулись фигуры, как она сильно накренилась вперед, грозя вывалиться через подоконник наружу, а потом что-то вновь щелкнуло, и фигура с грохотом распалась на составляющие. К ногам Джинни подкатилась деревянная рука.

— Манекен, это всего лишь манекен, — выдохнула Джинни, пытаясь выровнять дыхание. И в этот момент рука больно вцепилась ей в лодыжку. Джинни заорала и затрясла ногой, пытаясь отцепить ее, однако та держала крепко и все сильнее сжимала пальцы. Вторая рука поползла в сторону Джинни.

— Инсендио! Инсендио! — закричала она. Слабенькое пламя подожгло одну из рук, однако теперь и туловище манекена приподнялось на обрубках рук и ног и, похожее на тумбочку, направилось к Джинни.

— Инсендио! Бомбарда!

Ей в лицо полетели щепки. Тумбочка недовольно скребла оставшейся конечностью, но хотя бы больше не пыталась приблизиться. Однако рука, которая все еще висела лодыжке, сжала ее так, что у Джинни из глаз брызнули слезы. За спиной снова раздались шаги, но не успела она испугаться, как услышала звук незнакомого заклинания, и рука манекена безжизненно упала на пол. Кто-то обхватил ее за плечи, развернул и прижал к себе. Джинни уткнулась носом в мягкую шерстяную мантию.

— Закончилось, — произнес мужской голос у нее над ухом. Она отступила. В коридоре вдруг стало вновь светло, пламя в колдовских лампах горело ровно и ярко. Но Джинни это мало волновало. Она неверяще разглядывала лицо человека, который пришел ей на помощь. После того, как она нашла письмо, она много раз мысленно репетировала их встречу, но в реальности смогла лишь выдавить из себя:

— Том?

— Рад, что ты меня узнала, — усмехнулся он. — Добро пожаловать.

Том не сильно изменился с тех пор, как она его встретила, когда ей было одиннадцать. Короткие черные волосы, мрачный взгляд. Только сейчас он был лет на десять старше. На нем была простая синяя мантия, а вместо значка старосты красовалась брошь с вытянувшейся змеей буквой «S».

— Так это все твоих рук дело? Это из-за тебя пропадают люди?

— Ты и правда так думаешь?

Том развернулся и направился по коридору прочь от Джинни. Она побежала за ним.

— Зачем ты позвал меня сюда, Том? Зачем отправил письмо?

Он не отвечал, просто молча шагал, свернул в проход, который Джинни до этого не заметила в темноте, вышел к винтовой лестнице и принялся подниматься наверх.

— Это ты создал все эти ужасы в замке? Крадешь людей?

Но Том не отвечал. Он шел чрезвычайно быстро, так что Джинни не могла нагнать его, как бы ни старалась. Он опередил ее на несколько лестничных пролетов, и вскоре Джинни потеряла его из виду и перестала различать звук его шагов.

 

Она запыхалась и вышла на этаж, такой же безликий и унылый, как и предыдущий: серые камни пола, стен, редкие прямоугольные окна. В углу копошилась какая-то черная масса, состоящая из множества тел, лапок, хитиновых панцирей. Джинни, подавив рвотный позыв, поспешила пробежать мимо.

Только сейчас она осознала опасность своего положения: она одна в чертовом замке, она не знает, где аврор Дойл, не помнит, как вернуться в комнатку к Салливану. Даже Том ее оставил. Что за заклинание он использовал? Похоже, обычная магия не слишком действует на местных монстров.

— М-м-м, — услышала она протяжный звук откуда-то поблизости.

Она заозиралась.

— М-м-м, — его точно воспроизводило живое существо. Смесь стона и мычания, исполненная муки.

— Кто это? — обеспокоенно спросила Джинни.

— М-м-м…

Казалось, что звук доносится прямо из стен. Она пригляделась: на стене в одном месте отчетливо проступил овал лица. Круглые, лишенные ресниц глаза открылись и с трудом сфокусировались на Джинни. Безжизненные губы дрогнули и вновь издали стон.

— Потерпи, я сейчас помогу тебе! — воскликнула Джинни. Она прицелилась и Бомбардой разнесла стену. Слабого заклинания как раз хватило, чтобы камни, замуровывавшие тело, разлетелись по полу, у незнакомца подкосились ослабевшие ноги, и он просто упал ничком на пол. Джинни склонилась над ним.

Это был полностью голый мужчина, в тело которого в нескольких местах словно вросли камни — Джинни попыталась убрать их, но скоро поняла, что они являются частью его кожи. Мужчина тяжело поднялся на руках и обернулся к Джинни.

Он был лишен какой-либо растительности, его глаза подслеповато щурились на свету, нос дернулся, как у принюхивающегося животного. Он облизал пересохшие губы и растянул их в безумной усмешке. И бросился на Джинни. Она успела отскочить, но он ухватил ее чуть ниже колена и дернул на себя, от чего она упала. К счастью, Джинни успела сгруппироваться и упасть правильно, как их учили в Аврорате, и не выронила палочку.

— Экспульсо! — крикнула она. Мужчину отбросило в сторону на шесть футов, он быстро вскочил на четвереньки, оскалился и сделал следующий бросок. Джинни еле успела наколдовать перед собой щит, в который он врезался со всей силы и рассвирепел. Между ним Джинни словно выросла плотная прозрачная стена, он бился в нее, визжал, пытался укусить, он был в ярости от того, что видел свою жертву и не мог достать. А Джинни просто держала щит, с ужасом ощущая, как тают ее силы. В обычных условиях щит почти не требовал усилий, поставил — и держи. Но в Азкабане магия работала неправильно, наколдованный щит был тяжелым, а когда дикарь бросался на него всем телом, Джинни ощущала и его вес. Ее рука дрожала от напряжения. Джинни лихорадочно думала, что будет делать, когда щит рухнет, но вдруг услышала чей-то голос:

— Перитизмéно!

Камни, которые Джинни выбила бомбардой, начали убираться обратно в кладку, и мужчину стало затягивать внутрь. Он завизжал в отчаянии, теперь пытался царапать щит, чтобы ухватиться за него, но неумолимо его всосало в стену, последним Джинни увидела овал перекошенного от злобы и страха лица, который исчез среди камней.

— Эй, ты не пострадала?

Джинни обернулась к своей спасительнице и чуть не закричала от радости: перед ней стояла Лаванда Браун.

— Лаванда, это ты? Это действительно ты?

— Я, — усмехнулась она. — Джинни Уизли, что ты здесь забыла?

Лаванда сильно изменилась, хотя и немудрено, учитывая, что Джинни видела ее в последний раз еще в Хогвартсе. Ее лицо, хотя такое же симпатичное, как и раньше, осунулось, приобрело жесткое выражение. Через нос и от глаза тянулись два шрама, которые ей оставил Фенрир. На ней была шерстяная кофта, потрепанные джинсы и охотничьи сапоги.

— Я помогаю расследовать дело об исчезновении людей в Азкабане. Я так удивилась, увидев тебя в списке пропавших. Что с тобой произошло? Что вообще происходит с этим местом?

— Это мои охотничьи угодья, — горделиво ответила Лаванда. — Я убираю монстров, вроде того, что только что пытался тебя сожрать.

— Магия здесь работает как черт знает что, — пожаловалась Джинни.

— Да, я тоже это быстро выяснила. Но если быть достаточно внимательной, то это место само подскажет тебе заклинания, которые действуют.

Внезапный порыв ветра заставил языки пламени в колдовских лампах задрожать.

— Мерлинова борода, уходим, быстро, — ругнулась Лаванда и зашагала по коридору. Джинни бросилась за ней, опасаясь, что вновь может остаться одна, но на этот раз она не отстала. Свет и впрямь замигал, и где-то впереди раздался звук шагов. Джинни остановилась как вкопанная, и схватила Лаванду за руку.

— Что это?

— Не бойся, Уизли, я не позволю никакой твари причинить тебе вред в моих угодьях! Слышите, — крикнула она кому-то в темноту, — в моих!

«Безумие, — подумала Джинни. — Хотя, возможно, безумие — это единственное, что помогает выжить в этих условиях».

Вдруг сверху на них обрушились крылья, перья, когти и жесткий клюв. Лаванда оттолкнула Джинни в сторону и принялась сражаться с трехметровой тварью, похожую и одновременно фантасмагорически не похожую на птицу. Она ловко орудовала палочкой и ножом, который вытащила из-за голенища сапога. Джинни хотела помочь, но не понимала, что делать или куда бить, чтобы не задеть подругу. Однако ее помощь не понадобилось — скоро все было кончено, и Лаванда вытащила из груди твари окровавленный нож.

— Ловко ты!

— Еще бы, пошли. Здесь недалеко мое логово. Я все обвешала амулетами и жгу святые свечи, чтобы эти уроды не прорвались. Нужно добраться туда.

Они поспешили дальше, несколько раз свернули, спустились по лестнице и, пройдя через незапертую и висевшую на одном болте решетчатую дверь, оказались в помещении, где раньше содержались заключенные. Камеры были пусты, а их двери приоткрыты.

— Здесь осторожней, — предупредила Лаванда. — Никогда не знаешь, кто оттуда на тебя полезет.

Словно в ответ на ее слова, из одной из камер раздался глухой рык. Ржавая дверь со скрежетом отворилась, и под свет колдовских ламп, который стал совсем тусклым и багровым, вышел зверь.

— Оборотень, — прошептала Джинни.

Оборотень был крупным, значительно крупнее тех, о которых рассказывали в школе авроров. Из его оскаленной пасти капала пена, шерсть на холке стояла дыбом. Он медленно наступал. Джинни сделала шаг назад, еще, и еще, пока не уперлась в застывшую Лаванду. Увидев выражение ужаса на ее лице, Джинни поняла, что дело плохо.

Оборотень отшвырнул ее одним ударом лапы. Джинни налетела грудью на дверную щеколду и осела, задыхаясь. Во рту она ощутила тошнотворный привкус крови. Она слышала звуки борьбы за спиной, видимо, Лаванда все же пришла в себя и не хотела сдаваться без боя. Джинни со стоном поднялась на ноги и послала Экспульсо прямо в широкую спину зверя. Он отлетел на несколько футов, что позволило Лаванде атаковать его заклинаниями, но он только еще больше разозлился. В один прыжок он пересек расстояние между ними, повалил Лаванду на землю и навис над ней, готовясь вцепиться в лицо. Лаванда не шевелилась.

Джинни не было рядом с ней в Хогвартсе во время нападения Фенрира. Но почему-то она была уверена, что тогда это было именно так: он нависал над ней, а она лежала, беззащитная и перепуганная. Палочка была бесполезна, Джинни подобрала с пола обрезок трубы и пошла на зверя.

Обрезок вошел в спину оборотня со странным, почти приятным звуком, и хотя Джинни не хватило сил, чтобы пробить ему грудную клетку насквозь, он упал, заливая все черной кровью. Лаванда все так же не двигалась, и Джинни, ухватив ее за подмышки, с трудом вытянула ее из-под чудовища. Языки пламени в колдовских лампах дрогнули и разгорелись, в крошечные окошки проглянул мутный дневной свет, в котором дохлый оборотень теперь казался гораздо меньше.

— Лаванда, что с тобой? Вставай. Ты не ранена?

Но Лаванда по-прежнему безвольной куклой лежала на полу, из ее глаз катились слезы.

— Джинни, я убила оборотня… — произнесла она чуть слышно.

— Вообще-то это я его убила…

— Нет, давно… Где-то через семь или восемь месяцев после того, как я ушла из Хогвартса. Молодой парень. Я вычислила его по странному поведению накануне полнолуний. Я следила за ним и в итоге убила в момент превращения, когда он уже перестал быть человеком, но еще не превратился в зверя. Во мне было столько ненависти, что Авада получилась сразу.

Лаванда схватила Джинни за руку.

— Я думала, что поступаю правильно, ведь оборотни опасны. Но теперь я не знаю, я до сих пор не знаю. После того, как Гарри убил Темного Лорда, ни у кого не осталось меток, вдруг он не был Пожирателем? Ведь Люпин тоже был оборотнем, но он был нормальным. Вдруг и мой оборотень тоже пытался быть нормальным? Я ничего о нем не знала, мне было все равно, как он живет, с кем. Я просто выследила его, как охотник выслеживает добычу.

— Не думай об этом сейчас. Соберись, пойдем.

— Нет, Джинни, оставь меня здесь, — попросила Лаванда. — Иди дальше без меня. Я только еще немного полежу и встану. Мой нож при мне, палочка тоже. Я не пропаду. Иди.

Джинни помедлила

— Уходи, ну!

Лаванда угрожающе направила на нее палочку.

— Ухожу. Еще увидимся. Пока, Браун.

 

Джинни прошла через еще один зал с камерами — к счастью, на этот раз на нее никто не напал — и очутилась в следующем. Там не было камер, зато весь пол был завален железными дверями, решетками, остатками кроватей и матрацев, больничными утками, умывальниками, обрезками труб. В центре зала на груде хлама стояла большая перекошенная клетка, в которой кто-то был. Джинни подошла поближе и отпрянула — в ней находился Том Риддл. Его щегольская мантия была перепачкана, по лицу размазана кровь. Увидев Джинни, он бросился вперед и схватился за прутья клетки.

— Джинни!

Она не без удовольствия уловила в его голосе нотки паники.

— Джинни, выпусти меня отсюда, скорее!

Дверь клетки была закрыта на большой амбарный замок.

— Ключ вон там, — Том показал пальцем на спускавшуюся с потолка тяжелую цепь, к одной из звеньев которой действительно был примотан проволокой ключ.

— Почему я должна помогать тебе? — спросила Джинни. — Ты собрал нас здесь всех и мучаешь.

— Это не я, тупая девчонка! — проревел Том. — Неужели ты не понимаешь?

— Но письмо написано тобой! Признайся!

— Нет, слышишь, нет! Я такой же пленник здесь, как все остальные. Так что будь умницей, возьми ключ и выпусти меня на свободу поскорее!

Его голос сорвался до фальцета.

— Вот как все обернулось, — холодно ответила Джинни. — Нет, Том. Когда-то я выполняла все, что ты хотел, но не сейчас. Считай, что мы квиты.

Она направилась к выходу.

— Джинни, не смей уходить отсюда! Выпусти меня!

С потолка посыпалась арматура. Она падала сквозь прутья клетки прямо на Тома, словно кто-то заранее рассчитал все как чудовищную казнь. Когда все закончилось, изувеченное и окровавленное тело Тома безжизненно лежало на полу. Глядя на него, Джинни почувствовала дурноту, в глазах потемнело, в ушах раздался шум. Она медленно опустилась на пол и потеряла сознание.

 

Шум в ушах становился все громче и назойливей, пока не превратился в рев разбивающегося о скалы моря. Джинни открыла глаза, села и огляделась. Позади нее высился Азкабан, перед ней были камни и море, и ветер трепал ее волосы. Каким-то образом она оказалась снаружи замка. Джинни поднялась на ноги и решительно зашагала обратно. Песчаная дорожка, по которой она шла, привела ее на кладбище. Заключенных, которые умерли в Азкабане, хоронили тоже здесь, замок не отпускал их и после смерти — и теперь вокруг него над холмиками могил высились кресты и надгробия. Повинуясь внезапному порыву, Джинни сошла с дорожки, чтобы немного прогуляться по кладбищу. Вествуд, Корвин, Камроди — читала она надписи на надгробиях. У могилы Барти Крауча младшего она остановилась. Несправедливо, что никто не озаботился поменять табличку. Она не знала, как звали покойную миссис Крауч, но наверняка это будет несложно узнать. Мимо ряда могил фамилии Лестрейндж она поспешила пройти быстрее.

Вдруг над ее плечом с жужжанием пролетело заклинание. Джинни обернулась — в нее целился Пожиратель Смерти. Он показался ей высоким, хотя, возможно, на ее восприятие повлиял страх. На нем была черная пожирательская мантия и серебряная маска. Джинни упала на землю — над ней пронеслось еще одно заклинание. Она быстро перекатилась к одному из надгробий и спряталась за ним.

«Ничего себе, этот-то здесь откуда?» — лихорадочно думала она, а затем принялась составлять план действий. В прямой дуэли она наверняка проиграет. Можно было попытаться прорваться в замок, но велик шанс, что она просто окажется перед запертой дверью. Оставалось прятаться и действовать по ситуации.

Пригибаясь к земле, чтобы ее не было видно из-за надгробий, Джинни решила обогнуть кладбище, надеясь оказаться у Пожирателя за спиной. Вдруг на одну из могил упал солнечный луч. Джинни, отвыкшая от солнечного света, медленно подошла к ней. На могиле пышно росла трава, в которой торчали головки маргариток. В отличие от остальных грубых могильных камней, надгробие здесь было светлым и добротно выполненным, оно было украшено вырезанным в камне венком. «Памяти Маргарет и Кэрри Нортон», — гласила надпись под крестом. Несмотря на то, что это место было полно печали, Джинни почувствовала себя здесь очень хорошо и спокойно. Над головой у нее было голубое небо, откуда-то раздавалось пение птицы.

— Нортон, — прошептала Джинни. Фамилия была ей знакома, где же она ее встречала? Из раздумий ее вывело заклинание, которое попало бы в нее, если бы Джинни инстинктивно не отклонилась. Пока она изучала могилу, Пожиратель подошел слишком близко.

— Экспеллиармус, — крикнула она и даже попала, но ее противник лишь дернул рукой, как от резкой, но короткой боли, и палочку он не выронил. Зато в Джинни полетел ряд заклинаний, которые он творил абсолютно беззвучно. Некоторые из них даже пробивали щит, который она наколдовала. Она отбивалась и пятилась к ближайшему надгробию, которое было выше остальных, в надежде, что ей удастся как-нибудь спрятаться за ним. Шаг, еще шаг… Однако ее оппонент, кажется, разгадал ее план и мощным заклинанием снес ее вместе со щитом, и она врезалась в надгробие спиной. Боль на мгновение затмила собой весь мир, но вскоре Джинни поняла, что сидит, скорчившись, на могиле, пытаясь сделать вдох… а в ее руке нет палочки.

— Черт, потеряла!

Пожиратель неспешно приближался. Похоже, он не собирался убивать ее быстро. Наверняка здесь был свой вариант Круцио. Не желая проверять, так ли это, Джинни проворно встала на четвереньки и поползла прочь. Ее спину обожгло ударом — кажется, вместо Круцио Пожиратель решил наколдовать плеть.

— Не останавливайся, только не останавливайся, — шептала себе Джинни.

Внезапно над головой она услышала незнакомое заклинание, кажется «Экрикси». Пожиратель отлетел в сторону, упал и больше не поднимался. Джинни поднялась на ноги и с удивлением увидела перед собой Тома. Она подскочила к нему, схватилась за мантию, прикоснулась к лицу.

— Ты? Ты же умер? Как?

— Потом объясню, — сухо сказал он. — Он скоро придет в себя, так что поторопимся.

Том развернулся и широким шагом направился к низкому склепу — Джинни готова была поклясться, что еще несколько минут назад его здесь не было, однако она понимала, что в Азкабане нет смысла удивляться чему-либо. Склеп был выполнен из белого камня и казался точной копией гробницы Альбуса Дамблдора. Только на табличке было написано «Том М. Риддл». Джинни в недоумении остановилась у нее, но Том решительно прошел внутрь.

В склепе было холодно, как, собственно, в склепе. Джинни невесело усмехнулась, но тут ее сердце забилось сильнее, потому что в центре на каменном ложе возлежало мертвое тело. Только это был не Дамблдор и не Том. Это был Волдеморт, он выглядел точно так, как в тот день, когда его убил Гарри. Лысая змееподобная голова, черная мантия. Сейчас его лицо выражало покой, а в скрещенных на груди руках находилась Старшая палочка.

— Что это? Что происходит, Том? — Из ее рта вырвалось облачко пара.

— Это ад, Джинни, — серьезно сказал Том. — Всю жизнь я боялся смерти и делал все, чтобы не умереть. Ради этого я даже не пожалел собственную душу. Знаешь, как больно, когда она раскалывается? Я не останавливался, делил ее раз за разом… но даже это мне не помогло. Дракклов Поттер, столько усилий, и все коту под хвост. Я прожил даже меньше, чем проклятый Дамблдор. Даже Слизнорт еще жив, Слизнорт!

Джинни подошла поближе и, собрав остатки смелости, положила руку ему на плечо.

— Успокойся, Том. Криками тут не поможешь.

— Как ты оказалась в этом аду? — вдруг спросил он. — Разве ты совершила что-то непростительное?

— Я не думаю, что все здесь ужасные грешники, — задумчиво сказала Джинни, вспомнив Лаванду. — Наверное, сюда попадают люди, которые не могут простить себя. Возможно, в этом месте столько лет жили дементоры, что Азкабан сам превратился в огромного дементора, который питается людской болью…

— Или все наоборот, — Том протянул руку и ледяными пальцами убрал рыжую прядь, падавшую Джинни на глаз. — Когда дементоры были здесь, они сдерживали кошмарную сущность этого замка, а без них она снова обрела силу.

— Я видела, как ты умер в той клетке. Но сейчас ты стоишь здесь…

— Я умираю почти каждый день, — заговорил он, постепенно распаляясь. — Я встречаюсь со своим главным страхом день за днем, раз за разом. И знаешь что? Легче не становится. Я всякий раз испытываю тот же ужас, то же отчаяние, ту же боль. Ты могла бы и принести мне ключ, знаешь ли.

— Я не знала, что так будет, — серьезно ответила Джинни.

— Я думал, что Азкабан сжалился и прислал тебя мне на помощь, но ты…

В склепе раздался негромкий горький смешок. Джинни обеими руками вцепилась в мантию Тома и заозиралась. Том вытащил палочку.

— Кто здесь?

— Я.

И Волдеморт сел на своем каменном ложе. Глаза его были также закрыты, руки, как приклеенные, были скрещены на груди, а безжизненные губы двигались, словно кто-то дергал за невидимую веревочку.

— Азкабан никому не присылает помощи. У каждого здесь свой персональный ад, — заговорил он. Джинни, выглядывая из-за спины Тома, смотрела в его безжизненное лицо, почему-то ей было легче, что глаза его остаются закрытыми.

— Письмо, которое привело тебя сюда, Джинни…

— Его написал не Том...

— Его никто не писал. Его не мог никто написать, кроме тебя, твоей боли, твоей ненависти к себе.

При этих словах Том накрыл ее руку своей.

— И как мне отсюда выбраться?

— Том должен умереть сотню раз. Сто смертей Темного Лорда, и Азкабан отпустит всех. Сто смертей. И Азкабан отпустит всех. Сто. И отпустит. Всех.

Голос Волдеморта становился все глуше, пока не затих. Его тело опустилось обратно на каменный одр.

Джинни наконец выпустила мантию Тома из рук.

— Сколько раз ты уже умирал?

— Не знаю, — мрачно ответил он. — Как-то не додумался, что нужно было считать.

— Безумие, здесь творится настоящее безумие, — простонала Джинни.

— Пойдем отсюда, — Том дернул плечом.

— Конечно, — Джинни начала оглядываться, — только… Видишь ли, я потеряла палочку, мне бы найти какой-нибудь обрезок трубы, или камень, хоть что-то…

Но в склепе было пусто.

— Возьми палочку у Темного Лорда.

— Ты шутишь?

— Ему она уже не понадобится. Бери.

Том сказал это так просто, что Джинни двинулась к каменному ложу, но подойдя к нему вплотную, снова струсила.

— Извините, — пробормотала она. — Но Том разрешил. А он, вроде как, вы.

Стараясь не прикасаться к бледной коже Волдеморта, она взялась за острие палочки и осторожно вытянула ее из его рук. Едва это произошло, тело Волдеморта начало распадаться, на глазах превращаясь в прах. За ним начал разрушаться одр и сам склеп. Джинни и Том бросились к выходу.

— Беги! — Том буквально вытолкнул Джинни наружу, а сам остался лежать, придавленный обрушившимся каменным сводом.

— Том! — закричала Джинни. Он лежал, распластанный, на земле, из его рта текла кровь. Джинни опустилась рядом с ним на колени и провела рукой по лбу.

— Том…

— Цефей Нортон, — прохрипел он.

— Что?

— Пожиратель… это… Цефей…

И Том умер. Джинни хотела было встать, но задержалась, чтобы закрыть его мертвые глаза.

 

Пожиратель неспешно прогуливался вдоль полосы прибоя. Серые волны разбивались о серые камни, и разлетались белой пеной. Шум волн скрывал ее шаги, так что Джинни смогла подойти к нему почти вплотную. У нее была новая палочка, но из заклинаний, которые работали здесь, Джинни узнала только одно — «Экрикси». Однако отправлять Нортона далеко в море, какой бы соблазнительной ни была эта мысль, она не планировала. Раньше она могла бы связать его и отлевитировать куда нужно, но сейчас не была уверена, что план сработает.

— Инкарцеро! Левикорпус!

Веревки опутали Пожирателя, но он легко их сбросил. Его тело парило в трех футах от земли, он пытался приять вертикальное положение, и у Джинни не получалось поднять его выше. Поэтому она уронила его и крикнула:

— Экспеллиармус!

Палочка дернулась из его руки, но Пожиратель сумел удержать ее и с триумфом посмотрел на Джинни. Она оказалась гораздо ближе к нему, чем он рассчитывал. И прежде, чем он успел среагировать, она от души приложила его камнем по затылку.

Левитировать бессознательного Пожирателя было не так сложно. Она доставила его до нужного места, опустила на землю и, пока он не пришел в себя, поспешно разрезала его мантию на полосы и связала ему руки. Она надеялась, что этого будет достаточно, и он не сможет освободиться.

— Ренервейт!

Теперь Пожиратель сидел на земле и злобно смотрел на нее через прорези маски.

— Аврор Нортон, — дрожащим голосом начала Джинни, но тут же одернула себя и продолжила более уверенно. — Аврор Нортон, я очень рада, что нашла вас. Аврорат занимался вашими поисками с тех пор, как вы пропали в Азкабане.

— Ложь! — крикнул он. — Я не аврор. Я никогда не был аврором. Всю свою сознательную жизнь я служил Темному Лорду… — он дернул руками, надеясь их развязать, а Джинни мысленно порадовалась, что закрепила узел заклинанием. Хоть на время оно его удержит.

Джинни протянула руку и, хотя Нортон сопротивлялся, раскачивался всем телом и пытаясь лягнуть ее, сняла с него маску. Под маской она увидела бледное, изможденное лицо человека, которого действительно видела на колдографии в личном деле. Только глаза его были полны ярости.

— Сколько вам было, когда вы приняли метку? — сурово спросила она. — Вы сказали, что были Пожирателем Смерти всю сознательную жизнь. Вы присягнули Темному Лорду до того, как окончили Хогвартс, или сразу после?

На минуту его лицо приняло озадаченное выражение. Он дернул левой рукой, словно пытаясь вспомнить. И вдруг с неба раздался неприятный писк. Джинни задрала голову и увидела, что над ними кружит рой каких-то существ, отдаленно напоминающих летучих мышей, только было в них что-то настолько отталкивающее, что она не могла смотреть на них без отвращения.

— Развяжи меня, тупая девка, и отдай палочку! Иначе они убьют сначала тебя, а потом меня!

— Вы защитите меня, аврор? — с усмешкой спросила Джинни. Хотя внутри ей было не до смеха. Твари появилась так невовремя — Нортон только начал задумываться.

— Эрикси! — наконец-то ее заклинание вышло полноценным. Оно разметало стаю, несколько тварей упали на землю.

— Дави их! — скомандовал ее пленник.

— Есть, аврор Нортон.

Давить тварей было отвратительно, они лопались, словно виноградины, и разливались по земле черной жижей, пачкали обувь. Однако те, кого Джинни не успела раздавить достаточно быстро, приходили в себя и вновь взмывали в небо. Несколько тварей спикировали прямо на Нортона и принялись пить его кровь.

— Фу, мерзость, какая, — заорала Джинни, схватила с земли пожирательскую маску и начала орудовать ей как мухобойкой. Оставшиеся твари издали оглушительный писк и улетели прочь. Джинни выдохнула.

— Аврор Нортон, Цефей, как вы себя чувствуете? — забывшись, она склонилась над ним — и он тут же ударил ее лбом в переносицу. К счастью, Джинни смогла удержаться на ногах. Нортон поднялся на ноги, хотя его руки все еще были связаны за спиной. Джинни угрожающе выставила перед собой палочку.

— Ваше имя — Цефей. Цефей Нортон. Вы аврор. Во время войны вы решились перейти на сторону Пожирателей Смерти, чтобы шпионить за ними. Но они об этом узнали и наказали вас. Вы были готовы перенести любые лишения, любые пытки. Но они…

— Замолчи! — заорал Цефей. — Замолчи, просто не говори ничего!

Джинни молча смотрела на человека напротив нее. Он тяжело дышал и упрямо смотрел себе под ноги.

— Я Пожиратель Смерти, я всегда был на этой стороне.

— Что, у вас и жены никогда не было? Ее звали Маргарет…

Нортон с рычанием бросился на нее головой вперед, словно пытался боднуть. Джинни отпрыгнула в сторону, а он не удержал равновесие и упал на колени. Джинни бросилась ему на спину, не давая подняться с земли. И вдруг она услышала пение птицы.

— Хорошо, Цефей, вы всегда были Пожирателем и им остаетесь. Тогда посмотрите на это надгробие. Прочитайте, кто там лежит, и я отпущу вас.

— Что, — как-то растеряно спросил Цефей.

— Вы храбрый человек, вы решили пойти на огромный риск. В том, что случилось, нет вашей вины. Их убили не вы, не ваш выбор, их убили чертовы Пожиратели Смерти, которые также убили моих дядей, брата и еще дракклову уйму людей. А теперь они проиграли, убиты или сидят в заключении. Разве они, — она показала рукой на надгробие, — хотели бы, чтобы вы провели свою жизнь так, прячась от реальности под маской? Вы столько еще можете сделать, Цефей. Возвращайтесь в Аврорат! А если не хотите, можете заниматься чем угодно — разводить бубонтюберы, стать библиотекарем, заняться квиддичем.

— Маргарет, — произнес Цефей. — Кэрри…

Он рухнул на землю, увлекая Джинни за собой. Он плакал, смотрел на надгробие и повторял:

— Как я мог их забыть? Как я мог их забыть?

Джинни заклинанием развязала ему руки.

— С возвращением, аврор Нортон.

Он обхватил надгробие и, все еще сотрясаясь от рыданий, прижался к нему. И в этот момент могила семьи Нортон начала таять в воздухе, пока совсем не пропала вместе с Цефеем, маргаритками, чудесной птицей и солнцем. Стало холодно и туманно. Туман сгущался вокруг Джинни, она почувствовала ужасную слабость, упала на землю и отключилась.

 

Джинни лежала на груде старых одеял, покрывавших жесткую кушетку. В углу комнаты стоял заваленный бумагами стол, за которым сидел Салливан. Обрадованная, она вскочила и подбежала к нему.

— Мистер Салливан, откуда… откуда я здесь? Я только что была снаружи замка.

Салливан не ответил и даже не обернулся к ней. Он что-то выводил пером на пожелтевшем пергаменте. Она заглянула в его бумаги — пергамент был заляпан красными каплями, Джинни медленно перевела взгляд на Салливана — он плакал кровавыми слезами. Красные дорожки от слез пересекали его щеки, но, казалось, он не замечает этого. Джинни внимательно на него посмотрела. Его руки от локтей до запястий стали единым целым со столом и не шевелились, границы между деревом, шерстью свитера и кожей словно больше не существовало. Двигались только кисти, правая писала пером, а левая без конца перетасовывала документы в стопке. Джинни даже дыхание затаила — тишина в комнате нарушалась только скрипом пера, шорохом бумаги и редким капаньем алой слезы на бумагу.

— Мистер Салливан, — прошептала Джинни, не понимая, что делать и как помочь. Внезапно Салливан резко, как механическая кукла, повернул голову и посмотрел ей в лицо.

— Девяносто девять, — сказал он.

— Девяносто девять?

— Смерти. Девяносто девять.

— Вы про Тома? — догадалась Джинни. — Так значит, осталась одна?

— Да.

Джинни на всякий случай отступила — немигающий взгляд Салливана ее пугал. Вдруг на столе она заметила курительную трубку.

— Это трубка аврора Дойла. Вы что-то с ним сделали? — с беспокойством спросила она.

Огонь свечи на столе заплясал, как от порыва ветра. Лицо Салливана исказилось в злобной гримасе. Он начал подниматься, дерево затрещало — и Джинни пулей вылетела из каморки и закрыла за собой дверь.

Свет снова мигал.

— Замок проваливается, — прошептала Джинни. — Проваливается… в кошмар?

Раздался звук тревоги, который звучал, когда в Азкабане предпринимались редкие попытки к бегству, только сейчас он был низкий и глухой, словно сирена сама простудилась от этого непрекращающегося холода. Черные тени окрашивались в медно-багровые, на камнях стен проявились кровавые следы, словно здесь недавно кого-то пытали. Джинни в ужасе прикрыла уши руками. Пол вокруг нее стал истончаться, камни превращались в страницы, испещренные детским почерком. Чернила выливались из строчек черными струйками, пузырились, сливались в одну большую черную прорубь, в которую ее начало затягивать. Ноги скользили по чернилам. Она пыталась за что-нибудь ухватиться — стену, дверь, камень — но тщетно, только зря ободрала руки.

— К черту, — наконец подумала Джинни. — Будь что будет.

И перестала сопротивляться.

 

Джинни очутилась в просторном зале с колоннами, пол которого был расчерчен на квадраты. Свет здесь был приглушенный, тяжелый, так что приходилось внимательно всматриваться, чтобы не напороться на что-нибудь. Она наколдовала Люмос и, насколько это было возможно, осмотрелась. По одной из стен зала шли трещины, несколько колонн были полностью разрушены — на полу валялись камни, куски арматуры.

Вдруг откуда-то раздался механический жужжащий звук, Джинни не успела ничего сообразить, как в комнату вкатились два манекена. Они были похожи на гигантские игрушки — в спине каждого вращался заводной ключ, а передвигались они на паре маленьких колесиков. У одного манекена были короткие черные волосы, а у другого — две рыжие косички. Лиц у них не было, зато в поднятых к верху руках оба сжимали длинные острые копья. Манекены резво направились к Джинни. Она отбежала в сторону — и на квадрат, где она только что стояла, обрушилось копье — дзынь!

— Так вот какие здесь игры, — разозлилась Джинни. Она устала, ей больше не хотелось бегать, спасаться самой или спасать кого-то. Но сейчас она вдруг стала участницей какой-то нелепой игры.

— Эрикси!

Ее заклинание угодило точно в плечо рыжей куклы, от чего та повалилась на пол, но проворно поднялась. Затем в атаку пошел черноволосый — Джинни спряталась за колонну и услышала, как копье заскрипело о камень.

Нужно было бежать из зала, просто найти выход… Но в густой темноте было не так-то просто одновременно управляться с Люмосом и уворачиваться от кровожадных манекенов. Стараясь не слишком шуметь, она перебегала от колонны к колонне, пока не наткнулась рукой на что-то теплое.

— А-а-а!

— Джинни?

— Том?

Она почти ничего не видела.

— Люмос максима!

Белый магический свет залил зал. Это действительно был Том, он был привязан к колонне, цепи сдавливали ему грудь, обвивали ноги и завязанные за спиной руки.

«Вот и его сотая смерть!» — пронеслось в голове у Джинни.

— Джинни, — выдохнул Том. Он открыл было рот, чтобы попросить ее о чем-то, потом замотал головой и прошептал:

— Беги.

— Я тебя так не оставлю, — вдруг сказала она и сама себе удивилась.

— Сзади!

Джинни отпрыгнула на соседний квадрат, дзынь — копье ударило в пол. Следующая атака была уже от рыжей куклы.

— Убегай отсюда, дура, — голос Тома был холоден. Джинни отбежала на несколько шагов и увидела, как манекен заносит копье над Томом.

— Эрикси! — Его отнесло на десяток футов назад.

— Уходи, слышишь, — попросил Том. — Беги и не оглядывайся!

— Я сказала, что не оставлю, — упрямо повторила Джинни, хотя у нее не было никаких идей, как справиться с тварями. Она попробовала швырнуть в один из манекенов камнем, но тот оказался настолько крепким, что даже не пошатнулся. Попытки развязать Тома также не увенчались успехом, видимо, его путы были усилены каким-то заклинанием. Рыжая кукла покатилась к Джинни, и ей пришлось перебежать на другую сторону зала.

— Выход у тебя за спиной. Уходи!

Джинни обернулась и направила перед собой Люмос. Магия осветила дверной проем, казавшийся в темноте чьим-то голодным ртом. Нужно было слушать Тома и идти туда. Сейчас его убьют в последний раз — и все будут наконец свободны. Она вновь перевела взгляд на Тома. Темноволосый занес над ним копье, и Джинни снова оттолкнула его заклинанием.

— Да иди уже, чертова предательница крови! — взревел Том, и Джинни бросилась бежать.

Теперь это было похоже на ритуальное убийство. Оба манекена подкатились к Тому и занесли над ним копья, но Джинни была на пару секунд быстрее. Она обхватила его руками и прижалась, закрывая собой. Она не слышала его протестов, не слышала жужжания, только надеялась, что копья застрянут в ее теле и не причинят Тому вреда. Она приготовилась ощутить боль, но боль все не наступала и не наступала. Стало удивительно тихо. Тогда Джинни рискнула обернуться. Зал был залит тусклым белым светом. Куклы вонзили копья друг в друга и теперь стояли, истекая кровью. Опутывавшие Тома цепи с шумом упали на пол. За ними последовали веревки.

— Что ты сделала? — неверяще спросил Том.

— Не знаю. Правда не знаю.

Том протянул было к ней руку, но зал и все, что в нем было начали размываться и таять, и вскоре Джинни окружал только густой туман.

 

Джинни очнулась на дне лодки, какая-то деревяшка безжалостно впивалась ей в спину. Она села и тут же встретилась глазами с тем, кто был на веслах.

— Том?! Что происходит?

Вокруг были только синие волны, небо с бегущими по нему облаками и утренняя дымка.

— Мы живы?

— Живы, уж поверь мне, — сухо ответил Том.

И тут ее словно накрыло волной чувств. Она ощутила, как саднят содранные ладони, как ноет колено, болит спина. Она почувствовала, что хочет есть, что от жажды у нее словно язык распух, а еще ей нужно в туалет. Голова гудела, как после ночной попойки.

— Здесь есть вода?

— Только за бортом, — невесело ответил Том. — Но не беспокойся, если не ошибаюсь, то на горизонте уже видна земля.

Джинни аккуратно встала на ноги и присмотрелась: так и было, уже можно было разглядеть шпили церквей и маяк.

— Тебе помочь грести? — спросила Джинни.

— Нет уж, сиди, я сам.

Джинни уселась на банку и задумалась.

— Том…

— Что?

— А ты… ты не развоплотишься?

— Нет уж, хватит с меня…

— Кажется, к нам едет катер, — сказала Джинни, издалека заметив белое судно.

Том оглянулся, кивнул, отпустил весла и пересел к ней.

— Не говори им, кто я, хорошо?

— Ладно. Но только если расскажешь мне, как тебе удалось вернуться.

— Обещаю, — кивнул он. — И не зови меня Риддлом. Надо будет придумать другую фамилию. И еще кое-что.

— Что?

Он обнял ее и осторожно прикоснулся губами к ее губам.

— Спасибо, — прошептал он. — Я не успел поблагодарить тебя там. Так что делаю это сейчас.

Эпилог

К огромному облегчению Джинни, аврор Дойл не пострадал. Она была единственной, кого унесло с парома, и все это время в акватории проводились ее поиски под руководством капитана Крейга. Правда, теперь ей предстояло объяснить, кто такой Том и откуда они взяли лодку.

Впоследствии Джинни рассказала, аккуратно, насколько было возможно, о своих приключениях. Ее рассказ частично подтвердил Цефей Нортон. Из Азкабана он перенесся прямо в Дартмур, на маленькое сельское кладбище, где покоилась его семья. Цефей решил уволиться из Аврората и собирался в путешествие на Континент. Выслушав их показания, Кингсли приказал как можно скорее вывести из Азкабана оставшихся людей, а сам замок законсервировать. Правда, во время выполнения этого приказа произошел некий инцидент, расследование которого передали Отделу Тайн, и вся информация об этом деле стала засекречена. В итоге Джинни так и не узнала, что стало с Мортимером Салливаном, нашелся ли Гиацинт Броуди или кем был тот замурованный мужчина. Также не появилось новостей и о Лаванде Браун. Но Джинни очень надеялась, что та однажды тоже найдет выход с острова.

Сама Джинни успешно завершила стажировку, но становиться аврором не стала. Она вышла замуж за некоего Тома Литтла, который в итоге взял фамилию Уизли, и вдвоем они открыли лавку древностей в Девоне. Эта лавка со временем стала пользоваться большой популярностью среди ценителей, несмотря на определенную склонность ее владельца к темным искусствам и артефактам.

А Азкабан так и остался стоять, окруженный морем и небом, одинокий, таинственный и жаждущий заполучить очередную заблудшую душу. Зачем? Возможно, чтобы напитаться ее страхами и надеждами, а возможно, чтобы вывести ее к свету — или повергнуть в мрак и бесконечное отчаяние.

---

1) Город в Шотландии.

Вернуться к тексту

2) Горизонтальный брус, который окантовывает верхнюю часть борта судна, обеспечивая ему дополнительную прочность.

Вернуться к тексту