Граница (джен)

Стоило уехать кикиморам, как прибыли туристы. Над верхушками сосен медленно и величественно проплыл летучий корабль, сбросил причальные канаты и начал швартоваться. По лестнице торопливо спустился представитель агентства, худой и немного нескладный полисун⁽¹⁾— раскланялся с Кощеем и поспешил в таможенную сторожку отдавать на проверку документы. Следом за полисуном с летучего корабля стали спускаться коренастые суетливые домовые. Те, что победнее, — в латаных лаптях, те, что побогаче, — в хромовых сапогах. Все в новеньких рубахах, причёсанные, опрятные, штаны штопаные, лица мытые, бороды без соломы — сразу видно: в люди собрались, за границу едут! Последним, держа в руках длинный шест с красным флажком, спустился улыбчивый, одетый в яркую зелёную одежду экскурсовод — спорыш⁽²⁾. На его флажке с одной стороны было крупно написано: «Туристическое агентство «Пойди туда — не знаю куда»», а с другой — «Лучшие цены по всему Тридевятому царству». Разобравшись с документами, полисун попытался построить домовых, чтобы перед отправкой провести перекличку, но домовые строились плохо: с разинутыми ртами глазели на жар-птиц, стояли как ошалелые и на перекличку не отзывались.

— От этих хоть никакого вреда, только шум, — с усмешкой сказала Яга, глядя на бестолково толпившихся на поляне туристов.

Мимо домовых важно прошествовал чёрный кот Василий, с лёгким презрением обнюхал чьи-то хромовые сапоги, заглянул одному из домовых в оттопыренный карман — видимо, ожидая найти там угощение, но ничего не нашёл — и, быстро потеряв к домовым интерес, вновь улёгся на завалинку таможенной сторожки.

— Как построятся, так отправляйте, — скомандовала Яга. — Этих досматривать не будем.

Через четверть часа взмокший от усилий полисун всё-таки выстроил своих туристов в некое подобие колонны, напоил всех медовухой для храбрости и отпустил с богом. Орда приземистых домовых прошла сквозь серебристое сияние границы, обернулась ордой говорливых китайцев и, весело шествуя за гидом с красным флажком, заспешила на автобусную остановку. То, что на дворе ночь, а до ближайшей автобусной остановки идти шесть вёрст пешком, никого не волновало. Повстречайся эта орда кому-нибудь из местных — и никто бы даже не удивился. Это же китайцы — ну что с них взять, у них всё не по-людски! Вообще, по мнению Кощея, китайцы были просто идеальным прикрытием для туристов, прежде никогда не видевших плодов цивилизации: вечно бегают толпой, тычут во всё пальцем, не умеют себя вести и совершенно ничего не понимают.

Пока лесовичка возилась с отправкой туристической группы, к таможенному посту начали постепенно подтягиваться и другие путники. Три девицы притащили здоровенные котомки, доверху заполненные разноцветным барахлом, и теперь распаковывали их на досмотровом столе.

— Что это? — удивился Кощей.

— Вязаные сумки под брендом «Глушь», — с гордостью пояснила лесовичка. — Хэндмейд от местного производителя. Разлетаются на ура. У меня у самой таких две.

Позади девиц, явно устав после долгого путешествия, клевали носом два уже немолодых гусляра. Тот, что повыше и поплотнее, бережно сжимал в руках приметный берестяной свиток с разрешением на концертную деятельность: то ли боялся его потерять, то ли до конца сам не верил, что ему его всё-таки выдали.

Вслед за ними, о чём-то негромко переговариваясь, к таможенному посту подошли сразу несколько богатырей, сложили документы в деревянный ящик, отстегнули мечи и встали чуть поодаль дожидаться своей очереди. Один из них, тёмноволосый детина, одетый в простые полотняные штаны и некрашеную рубаху, поверх которой красовалась искусно вышитая бисером медвежья шкура, то и дело нервно теребил мудрёную шапку, сидевшую чуть набекрень и прикрывавшую лишь одно ухо. Походка у богатыря была слегка косолапая, зато сила в нём таилась невероятная. С какой лёгкостью он держал свой огромный сундук на плече — Кощей даже позавидовал! Такой голыми руками медведя уложит и даже не вспотеет. А ещё чудилось в нём что-то странное, хищное и вместе с тем безобидное. Словно в одном человеке уживалось сразу двое.

«Берсерк, — подумал Кощей, — или того хуже — оборотень».

— Кто это? — негромко спросил он у лесовички.

Лесовичка заглянула в деревянный ящик с документами и тут же ответила:

— Медведко, богатырь из Поволжья.

Три девицы забрали своё рукоделие и, оживленно болтая, заспешили на другую сторону границы. Вслед за ними проверку прошли гусляры. Подошла очередь богатырей. Медведко играючи скинул с плеча свой огромный сундук и поставил его на стол для досмотра.

Кот Яги спрыгнул с завалинки, прошелся между богатырями и начал тереться о ноги Медведко. Богатырь нагнулся и благодарно погладил кота.

— Котенька, — сказал он протяжно, — спинка чёрненькая, глазки умненькие, угощения ждёшь?

Голос у Медведко был грубоватый, басовитый и в то же время мягкий, ласковый.

Яга обернулась, бросила на кота внимательный взгляд, перевела взгляд на Медведко, подошла поближе и тихо, но при этом очень строго сказала:

— Штаны сымай.

— Чего? — не понял Медведко.

— Штаны, говорю, сымай.

— Да как можно-то? — опешив от такой неожиданности, ещё более басовито возмутился богатырь.

— Может, кот зверя в нём чует? — с сомнением спросил Кощей, тоже ощутив невольную неловкость.

— Да какого зверя-то? Контрабанду он чует! Зуб даю. Хошь задний, хошь передний. Штаны, говорю, сымай! — повторила Яга сердито. — А то сама сыму.

Медведко вдруг густо покраснел, помялся и принялся расстёгивать портки.

— Я это... — сказал он, вытаскивая из штанов скатерть-самобранку.

— Я же говорю: контрабанда! — рассерженно воскликнула Яга. — Василий никогда не ошибается, он контрабанду за версту чует. И ведь как не стыдно-то — не кикимора, чай, а целый богатырь, на страже закона стоять должен, правду мечом защищать…

— Ничего вы не понимаете! — в сердцах воскликнул Медведко. — Может, я ресторан свой открыть хочу! Что ж, если я богатырём уродился, значит, мне теперь всю жизнь мечом махать? А я пироги печь люблю!

— Да хоть борщи вари, — возмутилась Яга, — только не в мою смену. Скатерть-самобранка — декларируемый товар. Разрешение на вывоз есть? Нету? Значит, конфискат. Нам неприятности с санэпидстанцией не нужны.

Медведко горестно махнул рукой, его чудаковатая шапка сползла на другой бок и обнажила медвежье ухо.

— Ты вот что… — начал Кощей, но договорить так и не успел.

Над поляной внезапно раздался оглушительный свист. Яга встревоженно вскинулась и все вокруг завертели головами, пытаясь понять, что произошло. С дозорной башни свесился леший, навалился животом на ограждение, силясь хоть что-то рассмотреть над пеленой тумана, а затем засвистел ещё раз.

— Избушка бежит, — крикнул он, указывая на запад, — в нашу сторону, по косогору.

— Опять временный переход открылся? Вторая дыра за ночь? — удивилась Яга. Привстала на цыпочки, стараясь разглядеть сквозь туман приближающуюся избушку. Кощей уже и сам слышал знакомый перестук. Избушка выскочила из тумана на поляну, огляделась по сторонам, заметила Ягу и, не сбавляя хода, понеслась на другую сторону границы в направлении Кривой скалы.

Яга свистом призвала ступу, приготовилась взлетать, но избушка пробежала каких-то двести локтей, и тут же вернулась обратно. Остановилась на поляне, обнюхала богатырей и вновь побежала в сторону Кривой скалы.

— Чего это она мечется туда-сюда через границу? — удивилась лесовичка.

Яга пожала плечами: когда у избушки открывается «всевидящее око», ей лучше не мешать.

Наконец избушка выбрала место на той стороне границы, недалеко от реки, и стала ходить по кругу: то поднимется по косогору наверх, почти до самого таможенного поста, то вновь спустится к воде.

— Может, ей просто что-то почудилось? — наконец, не выдержав, спросил Кощей. — До границы-то рукой подать, переходы так близко друг от друга не открываются.

— Тсс, — строго шикнула на него Яга, — настройки не сбивай! Она нутром чует, что здесь что-то не так.

Избушка в очередной раз залезла на край откоса, принюхалась, а затем подняла мощную когтистую лапу и со всего маху опустила её на берег. С откоса сполз толстый пласт земли, и открылась дыра. Избушка пошарила лапой в дыре и вытащила перепуганную бабу в перепачканном зелёном сарафане. Порылась еще раз — достала вторую, в соломенной шляпке и с котомкой в руках. Бабы принялись испуганно отплёвываться и таращить глаза, растерянно оглядываясь по сторонам. Обе ещё довольно молодые, пышные и округлые, со светлыми выгоревшими на солнце волосами: одна постарше, вторая чуть помоложе. По виду — обычные полевницы⁽³⁾ из тех, что дальше собственного поля ни разу в жизни не выбирались.

— Свет-пересвет! — вдруг запричитала одна.

«Сейчас рыдать начнут», — с тоской подумал Кощей, готовясь доставать платки.

— Не смей, — строго прикрикнула на неё полевница постарше. — Попались, значит, придётся отвечать. Нечего слюни распускать. — Встала, отряхнула сарафан, поправила шляпку.

— Отец узнает, он мне все косы повыдергает, — запричитала младшая.

— Ничего он тебе не сделает.

Младшая послушно затихла, прикусила губу, поднялась с земли, следуя примеру старшей, и тоже начала отряхиваться.

— Вы-то куда собрались? — устало спросил их Кощей. — Неужто тоже за женихами?

— На что нам женихи? — удивилась та, что постарше. — Мы на сельскохозяйственную выставку шли, за селекционными образцами.

— А официальные визы запросить? — возмущённо воскликнула Яга.

— Так кто ж нам их даст? — не менее возмущённо ответила полевница. — Все сельскохозяйственные визы кикиморы на полгода вперёд выкупили. Вот мы и решили туннель под таможенным постом прорыть. Идею, что границу под землёй можно перейти, нам кроты подсказали, они уже давно все на эту сторону перебрались. Тут и корешки толще, и червяки жирнее.

«Ну да, ну да, — мысленно посетовал Кощей, — на другой стороне всем ягоды кажутся слаще, а кошельки толще. Хорошо там, где нас нет».

— И долго подкоп рыли? — строго спросила Яга.

— Да почти два месяца. Марфа в земельном колдовстве сильна, она всех мышей-полевок, сусликов и медведок копать туннель заставила. — Старшая полевница обернулась, посмотрела на полузасыпанную дыру в земле и вдруг так расстроенно вздохнула, что у Кощея защемило сердце. — Эх, обидно, а ведь почти добрались. Плакала теперь наша выставка.

— Вот что, — сказал Кощей. — Сейчас мы вас назад через границу переведём и домой отправим. А через месяц новые квоты откроют, и я сам вам сельскохозяйственную визу выбью. Поедете на осеннюю выставку официально, без всяких подкопов, но до этого времени — чтобы из дома ни ногой.

— Ой, свет-пересвет! — на этот раз радостно запричитала младшая.

— Бежит кто-то, — внезапно сказала Яга, глядя в сторону таможенного поста.

Кощей проследил за её взглядом, увидел бегущего к ним лешего и тут же подумал: «Жди беды».

— Мы ещё одну изловили! — словно намеренно не желая его разочаровывать, закричал леший.

1) Полисун — леший-крикун, который в полночь перекликается с другими лешими страшными голосами.

Вернуться к тексту

2) Спорыш — в славянской мифологии это дух-покровитель дорог, границ и перекрестков. Он показывает путь, рассказывает о местных правилах, помогает преодолеть рубежи.

Вернуться к тексту

3) Полевница — жена полевика, дух полей, обретает в хлебных полях, обычно носит белые или зеленые одежды, защищает всходы и уже созревшие колосья.

Вернуться к тексту