Перед падением (джен)

— Сейчас, когда мы разговариваем, магглорожденных загоняют в угол. Те, кто сумели скрыться, находятся в бегах, пытаясь прорваться в Хогсмид. Тех же, кого поймали… их отправляют прямо в Азкабан. Мы сумели увести несколько людей, но…

Казалось, что Артур Уизли невероятно устал. Римус видел его всего неделю назад, а волосы Артура уже поредели. Сидевшая рядом с ним Молли прижимала к груди малышку Джинни, а под веками у нее залегли лиловые тени.

После отчета Артура наступила мрачная тишина. Из тех, кто был в тот день в Министерстве, он отчитался последним. Никто не видел там Волдеморта, однако постоянное присутствие Пожирателей смерти и сторонников темных искусств держало оставшихся работников Министерства в узде.

Новости никогда не менялись: чем больше проходило времени, тем чаще травили и убивали магглов. Округу наводнили дементоры, ища новых жертв, а сам Волдеморт заинтересовался Хогвартсом и Хогсмидом, так как только эти места до сих пор не пали под его властью.

Римус осмотрел круглый стол, за которым они сидели. Волшебники и ведьмы невероятно устали, но при этом пытались не терять хоть какой-то надежды. Они говорили в основном о защитных мерах: например, о том, что надо эвакуировать магглорожденных, возвести защитные чары, которые будут сильнее тех, которые есть сейчас, и ждать нападения. Члены Ордена феникса до сих пор сражались, но Римусу казалось, что их уже победили.

Эта мысль прокралась внутрь, высасывая его силы, как пиявка. После произошедшей накануне панической атаки Римус изо всех сил боролся с этим чувством. Когда мимо уха Сириуса пролетел луч убивающего заклятия, Римус так испугался за друга, что смог сотворить мощное заклинание в виде голубого пламени. Однако заклятия, взрывающиеся в прихожей дома Поттеров, истощили его, и теперь он снова затухал, становясь едва заметной искрой.

Кошмары, мучившие Римуса, стали такими же страшными, как и в ноябре. Не меньше двух раз за ночь его будил Сириус, и Римус, дрожа от пережитого пыточного заклятия, понимал, что запутался в потных простынях. Дурак. Какой же он дурак. Он только недавно начал верить, что ему уже лучше, а теперь казалось, что все ухудшилось.

Быть может, те изменения, которые творились с его разумом, лишь ненадолго приостановились, и очень скоро он взорвется, разлетевшись на мелкие кусочки.

Римус передернулся, посмотрел на людей, которые рано или поздно попадут под перекрестный огонь, и понял, что собрание закончилось.

Члены ордена тянулись к выходу, о чем-то тихо переговариваясь. Громче всех хлопала дверь в Выручай-комнату, то открываясь, то закрываясь. Римус взглянул на Джеймса, который настороженно смотрел, как остальные уходят. Он, как прирожденный лидер, хотел всех успокоить, укрепив в них храбрость и надежду. И все же Джеймс молча ждал, крепко стиснув зубы.

Неожиданно Римусу сдавило грудь. Ему очень хотелось поделиться тайной, которая скрывала в себе ключ к уничтожению крестражей. Он обменялся взглядом с Лили. Она держала Гарри на коленях и явно боролась с тем же чувством.

Из комнаты ушли последние люди, но несколько членов Ордена бросили заинтересованные взгляды на Мародеров. Они не могли не заметить эти тайные встречи с Дамблдором. Впрочем, в конце концов все покинули комнату, не задавая лишних вопросов. Как только последний человек закрыл за собой дверь, Сириус заговорил:

— У нас всего два крестража. Все это слишком долго тянется. Нужно действовать быстрее.

— Если бы я знала, что именно искать, было бы намного легче, — вздохнула Лили.

Они с Римусом потратили много часов, проводя расследование и строя догадки, но легче не становилось.

Насколько было известно, члены Гриффиндора владели мечом, сделанным гоблинами, но найти его мог лишь выдающийся представитель своего факультета. Римус серьезно сомневался в том, что Волдеморта посчитают достойным. Еще одной известной реликвией Основателей была диадема Кандиды Когтевран, которая пропала много столетий тому назад. Пенелопа Пуффендуй не любила демонстрировать богатство. Благодаря источникам, затрагивающим эту тему, было видно лишь, что она предпочитала делиться имуществом с менее состоятельными людьми.

— Но мы знаем, где находится еще один крестраж! — не желал уступать Сириус. — Нам нужно как можно скорее понять, как пробраться в поместье Малфоев, пока не…

— Не торопись, Сириус, — предостерег Дамблдор, строго смотря на него поверх очков-половинок. — Если Волдеморт слишком рано поймет, за чем мы охотимся, он сделает все что сможет, чтобы остановить нас, а мы даже не знаем, где искать остальные крестражи. Да и существуют ли они? Стоит сделать опрометчивый шаг, и наши поиски закончатся ничем и, вполне возможно, приведут всех нас к гибели.

Сириус крепко стиснул зубы, и на его лице читалось разочарование, но Римус заметил искорку в глазах друга.

В течение следующего часа они обсуждали способы проникнуть в поместье Малфоев. Тщательно рассмотрев и обсудив возможные неприятности, которые могли возникнуть, они наконец-то придумали план, надеясь, что это сработает. Сложнее всего будет справиться с защитными чарами: понять, что нужно делать, можно будет только тогда, когда они увидят их.

Даже если эта часть плана обеспокоила Джеймса и Сириуса, они ничем не выдали своих чувств. Римус в основном молчал, понимая, что друзья уже не в первый раз готовятся проникнуть в поместье Малфоев. Время от времени он подсказывал, как можно разрушить некоторые заклятия, но по большей части Римус слушал, начиная волноваться все больше и больше. Благодаря недавней панической атаке он понял одно: изменений к лучшему не произошло. Он должен был найти способ отпустить прошлое и оставить его позади.

— Значит, решено, — заключил Дамблдор. — Через два дня вы отправитесь в поместье Малфоев. Удачи.

Мародеры вышли из Выручай-комнаты. Дамблдор кивнул им на прощание, и друзья начали спускаться в кабинет Лили, откуда с помощью летучего пороха можно было вернуться домой. Но когда они прошли мимо первого этажа, Сириус остановил их.

— Мне надо в библиотеку, — прошептал он, и его голос эхом отдался от каменных стен. — Увидимся дома.

— В библиотеку? — переспросил Джеймс, и в его голос закралось недоверие.

— Мне нужна книга, — упрямо произнес Сириус.

— Что? Книга?

Сириус моргнул, и на его изможденном лице мелькнул призрак прежней беспечности.

— Ты что, ее красть собрался? Зачем? — требовательно спросила Лили.

— Занять. Красть — это слишком сильно сказано, Лили. Я расскажу тебе, когда все узнаю.

Сириус загадочно улыбнулся и исчез, отправившись в библиотеку. Римусу очень хотелось пойти за ним и узнать, что задумал Сириус, но, с другой стороны, лучше было, чтобы он не слышал его следующих слов. Римус подождал, пока шаги друга затихнут вдали, а потом повернулся к Джеймсу.

— Я пойду с вами в поместье Малфоев, — прошептал он.

— Что? — прошипел Джеймс в ответ.

Лили поудобнее устроила Гарри на коленях, в беспокойстве сдвинув брови.

— Я пойду с вами.

— Лунатик… но ведь… нет, тебе нельзя идти. Если нас поймают…

— Не пытайся меня остановить, Джеймс, — пригрозил Римус низким голосом. Потом он вздохнул, отстраняясь от знакомой пустоты, которая давила на него, не давая думать. — Я должен так поступить.

Джеймс скрестил руки, внимательно его рассматривая.

— Тебе не станет хуже, когда вернешься?

— Отчасти я никогда и не уходил оттуда, — пробормотал Римус.

Джеймс медленно выдохнул, взъерошил волосы и взглянул на Лили.

— Ладно.

— Не говори Бродяге об этом до самой последней минуты. Он будет спорить. Я очень сильно напугал его прошлой ночью.

— Он будет злиться, — ответил Джеймс, и было видно по нему, что он колеблется. Но, увидев взгляд Римуса, Джеймс сдался. — Пусть так.

— Пусто так, — повторил Гарри, широко улыбаясь.

Джеймс слабо улыбнулся. За углом раздалось шарканье: к ним приближались старосты, патрулирующие коридоры.

— Пойдемте, — сказала Лили, осторожно ведя их вниз по лестнице.

* * *

— Что?!

— Бродяга…

— Чёрт возьми, Лунатик, тебе жить надоело?!

— Нет, я пытаюсь хоть с чем-то разобраться. К тому же, когда я был с Дамблдором…

— Так-то с Дамблдором!

— …все было хорошо. Если вы думаете, что это самоубийство, зачем вам идти?

— Черт возьми! Мы все-таки не на первом месте в списке, который предполагает убийство на месте!

— В этом списке вы далеко не на последнем месте, знаете ли.

— Но это же не…

— Бродяга! — заорал Джеймс. Сириус запнулся, сердито взглянув на него. Джеймс посмотрел на Римуса. — Мы зря тратим время. Пусть идет.

Сириус помедлил. Они находились в темном дворе перед домом, и лужайку заливал янтарный свет. Лили наблюдала за ними, стоя в открытых дверях, и ее рыжие волосы на макушке были затянуты в огненный узел. Она готова была вмешаться, если Сириус вздумает упираться и дальше. Римус просто ждал, радуясь ее поддержке. В последнее время у нее лучше всего получалось вбивать в Сириуса здравый смысл. Римус видел, как у друга на виске билась жилка, пока он обдумывал сложившуюся ситуацию.

— Ладно, — наконец процедил Сириус и сердито посмотрел на Римуса. У Лили дернулись губы. — Только никуда не убегай.

Римусу хотелось рассмеяться в ответ, вот только они собирались вломиться в дом, который до сих пор снился ему в кошмарах. Весь день у него дрожала левая рука.

«Возможно, Бродяга прав, и мне не стоит туда идти. А вдруг опять станет плохо?» — подумал Римус.

Но у него не было выбора. Если бы Сириус потребовал, чтобы Римус объяснил, зачем ему идти, он бы не смог ответить. Теплая рука схватила его холодные дрожащие пальцы.

— Ты справишься, Лунатик, — пробормотал Сириус.

Когда Сириус Блэк решался на что-то, он погружался в эту задачу с головой.

Слишком уж быстро они оказались в дикой местности, покрытой вереском, на краю дремучего леса с вечнозелеными деревьями. На фоне звезд, неумолимо сверкающих с вышины, они вздымались, подобно кинжалам из обсидиана. Подавив страх, снова грозивший охватить его, Римус попытался представить себе, что идет куда-то в другое место. Например, они снова решили отправиться в Запретный лес и устроить какую-то глупую шалость, которая никому не принесет вреда.

Друзья в полной тишине шли вперед, и прошло не меньше получаса, перед тем как перед ними замаячила большая каменная стена. Они подошли к особняку с обратной стороны.

Завитки растущей лозы прокрались сквозь крошечные трещины в стене. Их обледенелые обрывки вдруг напомнили Римусу о хижине Мраксов.

«Магия всегда оставляет след».

Римус расслабился, стараясь отрешиться от всех неприятных мыслей. Он чувствовал многослойные проклятия и чары, вплетенные в каменную кладку. Защитные чары походили на непроницаемую ткань, окутывающую стену.

Римус прекрасно понимал, что надо сделать. Надо было медленно размотать ткань заклинания и сложить ее, убирая наверх. Должна была получиться дыра, достаточно большая для того, чтобы туда пролез взрослый человек.

«Магия всегда оставляет след».

Римус начал понимать, о чем говорил Дамблдор. Человеческие действия, совершенный ими выбор, любовь и ненависть — все это оставляло отпечаток на пространственно-временной ткани и в душе. Римус почувствовал то же самое в Годриковой впадине, когда сделал свой выбор, но пока он решил не думать об этом.

— Здесь я справлюсь, — пробормотал Римус.

Он прекрасно знал, как распутывать мысли и снова приводить их в порядок. Эти защитные заклинания были творением человеческого разума, и создавал их Малфой.

— Уверен? — спросил его Джеймс.

— Люциус высокомерен и предсказуем. И я… понимаю, как работают эти чары. Я справлюсь с ними.

Римус не видел лица друга в темноте, но он почувствовал, как тот расслабился, а потом ответил:

— Хорошо.

Римус опустился на колени у основания стены, тщательно следя за тем, чтобы не задеть ореол заклинаний. Джеймс и Сириус встали, словно часовые, по бокам от него, вытащив палочки. Римус последовал их примеру и закрыл глаза. Стены, воздвигнутые в его разуме, были твердыми преградами, которые ему не хотелось трогать, поэтому Римус решил обойти их.

Он тут же почувствовал в своем сознании двух людей, стоящих по бокам от него. Один был тлеющим серебристым угольком, готовым в любой момент вспыхнуть, а второй — ровным солнечным лучом, сияющим в день, когда в небе почти не было облаков. Римус обрадовался, узнав магию своих самых старых друзей.

Их присутствие его подбодрило, и он направил палочку прямо на пульсирующую материю, сотканную из энергии, и сосредоточился. Римус осторожно, будто обезвреживая бомбу, ощупал разные нити и решил начать с сигнальных чар, чтобы не задеть их случайно, когда будет работать над остальными заклинаниями.

Скоро Римус осторожно начал растягивать в стороны множество проклятий, отодвигая их от стены. Тот, кто накладывал чары, проделал изысканную работу. Глупо было недооценивать Люциуса, но его любовь к красоте сегодня вечером обернулась против него. К тому времени как Римус закончил, колени у него онемели и разболелись. Он пришел в себя и, встав, поморщился, чувствуя треск позвонков в спине. На мгновение у Римуса закружилась голова: слишком уж он долго он дышал неглубоко.

— Готово? — прошептал Сириус.

— Да. — Римус взмахнул палочкой, заставляя исчезнуть камни у подножия стены и изо всех сил надеясь, что он не нарушил целостность окружающих опор. Стена устояла. — Просто… постарайтесь не выходить за пределы этой дыры.

— Ясно, — с иронией сказал Джеймс. Присев на корточки, он заглянул в дыру. — Я пойду с тобой.

Он лег на живот и начал проползать сквозь отверстие. Когда Джеймс оказался на другой стороне, они услышали, как он встал и магией счистил с себя грязь. Потом, выругавшись, Джеймс прошипел:

— Силенцио!

— Джеймс? — тихо позвал его Сириус.

— Чертовы павлины! — отозвался Джеймс. — Все чисто. Проходите.

Римус пролез через дыру следующим и встал рядом с Джеймсом. Павлин-альбинос, сидящий на остриженных кустах, открывал и закрывал клюв. Горло дергалось, но оттуда не вылетало ни звука. У Римуса дернулись губы, и он внимательно осмотрел окрестности. По направлению к поместью тянулся сад с извилистыми дорожками, одинаковыми живыми изгородями и розовыми кустами. Кусты жестко обкорнали, обрезав под прямым углом, а от роз остались лишь корни. На фоне темных растений павлин казался призраком. Римус осмотрел окна, но в доме не горел свет.

Наконец-то к ним присоединился и Сириус. Превратившись в Бродягу, он помахал хвостом, а Джеймс снял мантию-невидимку.

— Проверь, нет ли других заклинаний, — попросил он черного пса.

Бродяга чихнул и убежал, как черный призрак. Джеймс набросил плащ на себя и Римуса, и они пошли за другом. Укрыть мантией двух взрослых людей нельзя было, но хотя бы ноги, двигающиеся отдельно от тела, будет сложнее заметить.

Чем ближе они подходили к нескладному силуэту, съежившемуся у лестницы, тем больше Римусу казалось, что его тело двигается само по себе, а он как будто наблюдает за происходящим со стороны. Все было до боли знакомым, но расплывалось, как картина импрессиониста, нарисованная в готическом стиле: порядок, в котором расположены окна в комнатах сзади, запах увядающих роз, призрачный вкус крови во рту.

Они дошли до черного входа — служебной двери, которая была на чертежах, добытых Наземникусом. Сириус снова стал человеком и достал из кармана мантии перочинный ножик. Появилось серебристое лезвие, и Сириус вставил его в замок. Замок щелкнул, и дверь бесшумно открылась внутрь. Они оказались в поместье.

Гостиную они нашли с легкостью, а вот попасть туда было уже сложнее. Римус вдруг понял, что не может заставить себя переступить порог. В комнату вернулась мебель, а холодный каменный пол покрыли ковром, но Римус уже представил себе, как кресла с высокими спинками превращаются в Пожирателей смерти. Непрошеные воспоминания, которые он запер в глубинах разума, снова всплыли на поверхность.

Его толкнули, и он рухнул на твердый каменный пол. У него перед глазами медленно прошуршал подол мантии Волдеморта…

Кто-то задел руку Римуса, и он вздрогнул.

— Прости, — тут же извинился Джеймс.

— Все хорошо, — отозвался Римус онемелыми губами. — Давайте покончим с этим.

Как можно тише они наложили заглушающие чары на все входы и с помощью левитации передвинули мебель с ковра, отмечая, где что находилось. Ковер легко откатился, и под ним в полу появилась тончайшая трещина. Римус вспомнил, как лежал, прижавшись щекой к твердому полу, а трещина бежала прочь от его лица, навевая мрачные мысли… Рядом с ним кто-то переступил с ноги на ногу. Сириус провел пальцами по трещине, что-то шепча самому себе, пока Джеймс осматривал комнату. В конце концов его взгляд упал на каминную полку.

— Подсвечник, — прошептал Джеймс.

— Что? — выдохнул Сириус.

— Убрали все, кроме подсвечника, — сказал Джеймс.

Он поспешно вышел вперед и потянул за подсвечник. Камни, которые пересекала трещина, растаяли, открывая лестницу, ведущую прямо вниз. Римусу казалось, что перед ним могила, и он затряс головой.

«Сосредоточься, Римус. Мы ищем крестраж».

Он первым стал спускаться. Достигнув дна, они молча зажгли свет на кончиках палочек. Лестница привела их в подземную комнату с низким сводчатым потолком, где стоял затхлый запах. Римус пытался не думать о подвале, в котором его держали, когда он был здесь в прошлый раз, и осмотрел то, что здесь было. Казалось, что все эти экспонаты были полны темной магии. Они явно находились под запретом, иначе Малфои выставили бы их на всеобщее обозрение.

— Очаровательно, — пробормотал Сириус, пытаясь рассмотреть пыльное зеркало, обрамленное змеями, брызжущими ядом. — Прямо как дома.

— Мы ищем то, что принесли сюда сравнительно недавно, — хрипло сказал Римус. — Что-то, не покрытое пылью и паутиной.

— Ясно.

Римус думал, что им понадобится больше времени. Джеймс и Сириус знаком подозвали его посмотреть на более новые вещи. Римус легко исключил большую часть предметов и продолжил собственные поиски, как вдруг увидел нужный предмет. Он лежал в центре постамента, сделанного из вяза. Едва дыша, Римус провел кончиками пальцев по кожаному переплету. Это был дневник.

— Я нашел его, — прошептал он.

Малфой явно не понимал, насколько этот дневник важен для Темного лорда, иначе он бы, конечно же, окружил его защитными заклинаниями. Римус спокойно взял дневник и положил его в карман мантии. Он легко опустился в карман, как будто не носил в себе часть души Волдеморта.

— Уходим отсюда, — пробормотал Сириус откуда-то справа.

— Подождите, — с трудом выдавил из себя Римус.

Ему надо было сделать еще кое-что. Из другого кармана он достал маленький предмет.

— Мамочка, пожалуйста, выпусти меня отсюда! — всхлипывал мальчик. — Выпустите! Я не хочу здесь оставаться!

— Я чудовище.

В зеркале отражался бледный мальчик. На его теле отчетливо виднелись серебристые шрамы. В комнату вошла мама.

— Ох, Римус… — выдохнула она.

Вещь была закручена в спираль и казалась чисто-белой. Это была ракушка. Римус стоял, совсем не двигаясь и закрыв глаза. Он держал ракушку в левой руке, и она совсем не дрожала.

Пустота, в которой легко была забыться, казалась уютной в глубине его мыслей, а перемены сулили смерть. Римус изменился после Хэллоуина, в этом не было никаких сомнений. Но борясь с собой, он так и не смог найти способ принять это. Очень осторожно Римус дал выйти на поверхность своим самым старым воспоминаниям…

— Я не хочу здесь оставаться, мама. Мне страшно.

Когда Римус умер впервые, ему было четыре года. Он почти не помнил того мальчика, которым был прежде. Он был слишком мал и не понимал, что с ним происходило.

— Я знаю, милый. Ты не скоро это поймешь.

Мама взяла сына за руку и поднялась с ним на последний этаж их прежнего дома. С тех пор как семья Люпинов переехала, он так и стоял пустым. Когда они дошли до спальни Римуса, он задрожал, но мама крепко прижала его к себе, и они вошли внутрь. В комнате было пусто, и лишь едва заметное выцветшее место на полу указывало, что здесь когда-то стояла кровать. Окно, через которое проник волк, так и не починили. Теплый летний ветер раздувал призрачные занавески.

— Зачем мы пришли сюда, мама?

— Знаешь, — выдохнула она с неуверенной улыбкой, — мы пришли сюда, чтобы попрощаться с нами прежними, потому что пришло время начать новую жизнь. Ты не против?

— Наверное, нет. А что надо сделать?

Мама вложила ему в ладонь ракушку. Он прижал ее к уху, прислушиваясь к шуму моря. Мама всегда говорила, что, куда бы ты ни пошел, в ракушках будет слышен голос моря. У них хорошая память.

— Мы оставим подарок на прощание, чтобы прежние мы знали, что их всегда будут помнить.

Римус положил ракушку на пол и очень тихо сказал:

— Прощайте. Я буду скучать.

Во второй раз он умер в этом месте. Очень осторожно Римус положил ракушку на постамент, словно цветок оставил на могиле, и понадеялся, что им повезет и ее обнаружат уже после смерти Волдеморта.

— Прощай, — прошептал Римус так тихо, что его никто не услышал.

Сириус и Джеймс промолчали.

Они работали быстро, закрыв проход и вернув мебель точно туда, где она и была. Сириус снял заглушающие чары, и они ушли тем же путём, каким и пришли. Сверху не доносилось ни звука. Они знали, что здесь, в этом всеми забытом доме, каждую ночь спал годовалый ребенок. Безумие какое-то.

В саду было тихо и спокойно. Джеймс и Римус подождали, пока Сириус запер за ними дверь черного входа. Закончив, он хрипло рассмеялся лающим смехом.

— Получилось.

— Еще нет.

Цвет медленно сошел с лица Джеймса. Его карие глаза казались серебристыми в свете наполовину скрытой луны. Римус проследил за взглядом друга. В саду больше не было тихо. Он странно колебался во многих местах, как будто Римус смотрел на сад сквозь окно, залитое дождевыми струями.

— Когда Петтигрю сказал мне, что вы собираетесь проникнуть в мой дом, я бы уверен, что он ошибся, — раздался елейный голос.

Изображение как будто просачивалось в сад капля за каплей, обретая очертания на его фоне. Так спадало дезиллюминационное заклинание с Люциуса Малфоя.

— Разумеется, — сказал он, растягивая слова, — вы не могли совершить такую вопиющую глупость.

Сириус, стоя позади Римуса, выругался.

Римус задумался, могут ли легкие в одночасье обратиться в свинец. Подходило все больше и больше Пожирателей смерти. Вот уже их стало пять, десять, а потом и двадцать.

Ему было сложно дышать, а перед глазами потемнело, как будто кто-то на них накинул повязку.

— Думаю, еще как могли, — ровным голосом сказал Сириус.

Он ничуть не сомневался в себе, и Римус понял, что говорящий стоит прямо перед ним. У него не темнело перед глазами. Нет, его заслонили собой двое его лучших друзей. И на дыхание тоже ничего не влияло. Сердце бешено билось, но мысли текли размеренно и спокойно.

— Ребята… — прошептал Римус, но друзья не обратили на него никакого внимания.

— Разумеется, я посоветовал Петтигрю не рассказывать новости сразу Темному лорду. Эта ноющая крыса — не слишком надежный источник информации. Незачем беспокоить нашего повелителя ложной информацией. Но как только я понял, что Петтигрю сказал правду… — Малфой закатал левый рукав. На руке была видна извивающаяся татуировка с черепом и змеей, нарисованная черными чернилами. — Он уже в пути.

Сириус и Джеймс промолчали.

— Бродяга… Сохатый… вам не нужно…

— Может быть, поговорим, пока ждем? Почему вы решили прийти сюда? Нет, молчите. Неужели вы до сих пор злитесь на решение, вынесенное судом в ноябре? Разве такая мелкая месть к лицу таким гриффиндорцам, как вы? С другой стороны, от вашего факультета, наверное, ничего другого и ожидать не стоит…

— Учеба закончилась, Малфой, — громко и твердо сказал Джеймс и посмотрел на Пожирателей смерти. Счет явно был не в их пользу.

Малфой презрительно усмехнулся. Он рассматривал Джеймса и Сириуса серыми глазами, а потом бросил взгляд за их спины и сузил глаза.

— Вижу, вы и своего оборотня привели. Что ж, это… любопытно. Петтигрю сказал, что он, возможно, будет здесь, но я так ему и не поверил. Он же сумасшедший. Разве нет?

— Я в совершенно здравом уме, Малфой, — ровным голосом ответил Римус.

Джеймс дернул головой в сторону друга, и его очки блеснули.

— Нам надо уйти отсюда до появления Волдеморта, — тихо сказал Римус.

— Никто никуда не пойдет.

Повелительный голос Малфоя прорезал холодную тишину. Ряды Пожирателей смерти сомкнулись. Сквозь щели между людьми, закутанными в плащи, Римус увидел дыру в основании стены. Он изо всех сил размышлял, перебирая в уме разные планы. От двадцати Пожирателей смерти им не отбиться. Это самоубийство. Так почему бы не отступить?

— Темный лорд будет очень рад повидаться с тобой, Люпин… — тем временем говорил Малфой, но Римус старался не обращать на него внимания.

— Нож, — вместо этого прошептал он.

Сириус отвел руку назад, и Римус вытащил перочинный ножик из его ладони. Заведя пальцы назад, он провел ими по деревянной двери и наконец нашел прохладную металлическую ручку и замок. Римус вставил нож и проворачивал его, пока не услышал щелчок. После этого он осторожно повернул ручку.

— Возможно, он придумает для тебя что-то другое, особенно теперь, когда узнает, что ты, к сожалению, до сих пор способен составлять предложения.

— Сейчас, — прошипел Римус, толкнув дверь внутрь.

— Протего! — одновременно закричали Джеймс и Сириус.

Между ними и Пожирателями смерти вспыхнули полупрозрачные щиты. Мародеры бросились в дом и закрыли дверь, и как раз в этот момент по щитам ударила череда заклинаний.

— Коллопортус! Бежим к парадной двери!

Они бросились к двери через весь дом, и стук их шагов отдавался жутким эхом по каменным плитам. Римус услышал грохот оттуда, откуда они сбежали, и крики Малфоя. Дневник хлопнул его по ноге, когда они резко остановились в вестибюле. Джеймс ухватился за двустворчатые двери и широко их распахнул. Ледяной ветер пронесся по длинному коридору из высоких изгородей и ворвался внутрь. Огромные железные ворота не давали им выйти на широкую дорогу. Римусу показалось, что перед ними змеи, свернувшиеся в клубок, и он почувствовал, как возле ворот колеблются защитные заклинания.

Они бросились вперед. Римус сосредоточился и вскинул палочку, указывая ею на ворота. Здесь заклинаний было больше, но узор, который они сплетали, походил на чары, окутывающие стены.

Вдруг путь им преградила черная как смоль туча, встав на пути, как расщелина. Мародеры резко остановились. Сосредоточенность, с которой действовал Римус, мгновенно угасла, а сердце бешено застучало.

Дым обрел форму лорда Волдеморта. Он тут же посмотрел на Римуса красными глазами, и Римус, застывший под этим взглядом, не смог сдвинуться с места. На змеином лице Волдеморта отразилось сильное удивление, которое практически тут же сменилось яростью. Мгновение царила полная тишина.

— Авада кедавра!

Сириус и Римус бросились в одну сторону, Джеймс — в другую. Смертельный зеленый луч пролетел мимо, затрещав, как молния.

— Импедимента! — заорал Сириус, но Волдеморт, вскинув палочку, отразил заклятие.

В их сторону помчался еще один зеленый луч убивающего заклятия. Римус перекатился, избегая его, а потом, вскочив на ноги, бросил невербальную сектусемпру. В то же время раздался крик Джеймса:

— Редукто!

Волдеморт, издав рычание, отскочил, избегая режущего заклятия Римуса и отражая нападение Джеймса. Заклятие отскочило, ударившись о землю, вымощенную камнями, и взорвалось, взметнув в воздух грязь и камни.

Римус потерял из виду Джеймса и, схватив Сириуса, потащил его туда, где в последний раз видел друга. Зеленые лучи со свистом мчались сквозь воздух, забитый пылью. Сердце Римуса ушло в пятки.

«Где же ты, Джеймс? — думал он. — Покажись!»

Сириус споткнулся. Римус подхватил друга, но он вывернулся из его хватки и упал на землю. Как оказалось, Сириус перецепился через Джеймса Очки свисали у него с одного уха, а с виска стекала кровь. Сириус подобрался к нему и прижал два пальца к горлу.

— Жив, — выдохнул он, — просто без сознания.

На мгновение Римус почувствовал облегчение, но тут в Сириуса попали заклинанием, и его отшвырнуло туда, где ничего не было видно.

На другой стороне дороги выросла фигура Волдеморта, окутанная тенями. Тяжело дыша и пытаясь справиться с сильным страхом, Римус переступил через распростертое тело Джеймса, чувствуя глубоко внутри злость. Убивать Темного лорда пока было нельзя. Вместо этого его нужно было как-то отвлечь. Римус посмотрел на изгородь, расположенную позади врага.

— Инсендио! — яростно прошептал он, направив палочку прямо на нее.

Изгородь взорвалась, превратившись в шар очень сильного пламени, который отбрасывал жуткие отблески на дорогу. Волдеморт отскочил. Язычки пламени перекинулись на его мантию, но он потушил их, небрежно взмахнув рукой.

Множество заклятий, созданных Волемортом, отправились к Джеймсу. Римус торопливо окружил их защитными чарами, но он не успел сосредоточиться снова, и это стало его ошибкой.

Черные веревки врезались в Римуса с такой силой, что оторвали его от Джеймса. Он больно ударился о дорожку, выложенную камнем. Несмотря на шум в ушах, Римус услышал, как палочка откатилась в сторону, и почувствовал, как дневник начал выскальзывать у него из кармана. Прошло совсем немного времени, и вот он уже совершенно спокойно лежал рядом с Римусом на земле. Ему вдруг стало очень страшно.

Получив удар в спину ногой, Римус увидел перед собой змеиное лицо, искаженное гневом. На нем мелькали голубые отблески, похожие на капли воды. Пустота на краю сознания разрушилась, вторгнувшись в мысли Римуса с невероятной силой. «Беги! Сейчас же!»

Он изо всех сил старался не обращать внимания на эту настойчивую мольбу.

— Ну что ж, — прошипел Волдеморт, обнажив зубы, — пережив пытки, ты остался в здравом уме. Я… разочарован.

Римус смотрел в алые глаза, не отводя от них взгляда. «Только бы он не заметил дневник», — подумал Римус. Но Волдеморт, интересуясь лишь им, больше ни на что не обращал внимания.

— Для тебя я подготовил кое-что особенное, оборотень. Ты умрешь медленно.

Внутри зародился ужас, и защипало в глазах, но Римус упрямо не отводил взгляда.

— Quod est fructus tenebris, timoribus animi, et eum, qui periit, — начал монотонно распевать Волдеморт.

Голова Римуса болела от удара, и он не мог понять, что это за проклятие, разбирая лишь отдельные слова. Римус видел, как позади Волдеморта ярко сверкали звезды, остроконечные, как иглы. Их, подобно трещинам в небе, соединяли яркие золотые линии.

Римус видел что-то еще: какую-то сферу, которая, поглощая звезды, казалась чернее ночи. Она была наполнена чем-то смолистым, ядовитым…

И тут раздался страшный грохот.

Золотистые нити взорвались ослепительным светом, ярким как солнце. Купол, состоящий из защитных заклинаний, которые окутывали поместье Малфоев, опустился, подобно павшей листве. Веревки, врезавшиеся в кожу Римуса, упали, и он снова почувствовал свою магию, в которой бушевала знакомая буря из ярости и могущества.

— Довольно.

Волдеморт резко обернулся, услышав этот голос. Римус перекатился, вылезая из-под черной сферы, которая угрожающе нависла над ним. Схватив дневник, он мысленно позвал палочку, и она тут же послушно легла в ладонь. Опершись о твердую землю, Римус встал.

Дамблдор шел размашистым шагом по разрушенной дороге. Бледно-синяя мантия сияла в темноте. Его лицо было белым как мел, а глаза сверкали.

— Ты убедил меня в том, что оборотень потерял разум. Это был умный ход, Дамблдор, — сказал Волдеморт, и в его голосе отчетливо слышался холод.

Римус бросился к краю изгороди, пытаясь как можно быстрее подобраться к Джеймсу, который до сих пор так и не пошевелился. Сириус, спотыкаясь, вышел к нему из темных зарослей вечнозеленых деревьев, изогнув руку под неестественным углом.

— Позволь отметить, что это невероятно умный ход, — спокойно отозвался Дамблдор.

Римус закинул тело Джеймса на плечо. Волдеморт по-прежнему не сводил взгляда с директора.

— Ты за это заплатишь, — помедлив, холодно пообещал он.

Волдеморт так злился, что с трудом говорил.

Римус попытался обойти его, чтобы подобраться к Сириусу. Джеймс застонал, что-то пробормотал, и Римус застыл на месте.

Волдеморт повернул к нему змеиное лицо. Удивленно раскрыл алые глаза, он посмотрел вниз и увидел то, что Римус сжимал в руке. Это был дневник. На мгновение настыла тишина, а потом…

— НЕТ! — закричал Волдеморт.

Невидимая волна ударила Римуса, и он, потеряв равновесие, с трудом удержался на ногах. Джеймс свалился на землю, упав с его плеча. Краем глаза Римус заметил, как Сириус откатился назад, но тут же подскочил и бросился к ним. Однако сам Римус слышал лишь лихорадочный напев, который возобновил Волдеморт. Черная сфера поднялась с того места, где парила, подчиняясь движениям белоснежной руки Волдеморта. Римус вскинул палочку, но ему не приходило ничего на ум. Волдеморт закончил читать заклинание, прокричав напоследок слова, которые были известны Римусу:

— Et moriar!

Сфера полетела к нему как в замедленной съемке. Раздался треск, и между Римусом и сферой появился Дамблдор в ярком вихре синей мантии. Их тут же накрыл щит, появившийся из его палочки. Сфера порвалась, однако, несмотря на это, она продолжила движение.

— Альбус! — закричал Римус.

Но было уже слишком поздно. Заклинание врезалось в грудь старика, и он упал, как марионетка, которой обрезали ниточки. В эту же минуту, прорвавшись сквозь высокие изгороди, во двор вбежали Пожиратели смерти во главе с Малфоем. Они в ошеломлении застыли на месте.

Холодная тишина накрыла дорожку, как вакуум в космосе. Римус, дрожа, смотрел на Дамблдора. Джеймс с трудом поднялся на ноги, и рядом с ними встал Сириус, крепко прижав руку к животу.

Тишину нарушил неверящий крик Волдеморта. Окинув взглядом тело Дамблдора, он перевел взгляд на Римуса.

— Трансгрессируй к воротам Хогвартса, — прошептал Римусу на ухо раненый Сириус. — Я заберу Джеймса…

Римус кивнул, показывая, что он все понял, и, засунув дневник в карман, повернулся к Темному лорду.

— Тебе не выиграть эту войну, Том, — сказал он. Говорить было трудно от переполнявших его чувств. — Не выиграть, пока у нас есть причина сражаться.

— Убейте их, — велел Риддл.

К ним понеслись зеленые лучи заклинаний. Римус пригнулся, схватил Дамблдора за плечо, повернулся на месте, и уже через мгновение они исчезли.