Перед падением (джен)

Лили покачала Гарри, который сидел у нее на руках, и пошла в другую сторону. Она расхаживала то по часовой стрелке, то против неё, то опять по часовой. В ушах раздавалось тиканье часов и жужжание приборов. Лили в который раз увидела, как стрелки с именами Лунатика, Сохатого и Бродяги застыли на делении «Смертельная опасность», и опять пошла в другую сторону. Гарри положил голову ей на плечо, и от этого стало легче. Его колючие волосы щекотали шею Лили, отвлекая от тревожных мыслей, которые никак не давали ей покоя.

— Сатик, — сонно пробормотал Гарри.

— Все верно, Гарри. К нам пришел Сохатый, да? — прошептала она. — Папочка оставил сообщение специально для нас.

Лили снова вспомнила призрачного оленя, который бесшумно скользнул сквозь стену, ткнулся носом ей в лицо и унял тревогу, причиной которой оказались часы. С Джеймсом все было хорошо.

— С папочкой все хорошо, — вслух повторила Лили, целуя Гарри в затылок.

Портреты в кабинете Дамблдора, окружающие ее, тихо дышали во сне. Некоторые фыркали и храпели, а тиканье и жужжание никак не хотели смолкать. С кем-то что-то случилось.

— Лили?

— Джеймс!

Он стоял за столом Дамблдора, появившись откуда-то из укромного уголка кабинета, скрытого тенями. Лили подбежала к мужу и обняла его свободной рукой. Из груди у него вырвался низкий смешок, и он поцеловал ее в висок. Лили провела рукой по взъерошенным волосам Джеймса и тут наткнулась на повязку.

— Ты ранен!

— Со мной все хорошо, — тихо ответил Джеймс. — Это лишь ушиб. Мадам Помфри говорит, что где-то через час все пройдет. Прости. Если бы я знал, что ты здесь, то пришел бы к тебе быстрее…

— Насколько все серьезно?

Джеймс посмотрел на нее.

— Я не знаю.

Лили пошла вслед за мужем, обогнув стол Дамблдора. Он подвел ее к двери, скрытую за обоями. Джеймс легонько толкнул дверь: она распахнулась внутрь, и они попали в тайный штаб директора. Он походил на то помещение, в котором Лили вместе с Джеймсом и Сириусом осталась в ночь на Хэллоуин. Они оказались в круглой гостиной, в которой для удобства были расставлены кресла. Вдоль стен выстроились полки с книгами. Их не было только там, где находились решетчатые окна, камин и дверь, ведущая в спальню. Когда они с Джеймсом вошли, то услышали, что из проема доносятся обрывки тихих разговоров.

Лили тут же увидела кровать. На ней неподвижно лежал бледный Дамблдор. Из-за лица и бороды молочного цвета ей почему-то показалось, что он покрыт паутиной. Директора укрыли до груди одеялом темно-красного цвета, а его руки безвольно лежали по бокам. У Лили перехватило дыхание. Если бы Джеймс не сказал ей, что Дамблдор жив, она бы посчитала, что он уже умер.

На спинку кровати взгромоздился Фоукс, охраняя его, как самый настоящий часовой. В углах горели лампы, озаряя других людей, собравшихся в комнате, желтым цветом. Римус и Сириус, посмотрев на нее, вымученно улыбнулись в знак приветствия. Рука Сириуса была на перевязи, а у Римуса на щеке красовался жуткий лиловый синяк, но в остальном казалось, что с ними все было хорошо. Вот только Сириуса что-то явно беспокоило, потому что он переступал с ноги на ногу и то и дело бросал неприязненные взгляды на человека, стоящего по другую сторону кровати. Лили очень хорошо его видела. Северус Снейп был увлечен разговором с мадам Помфри.

— Лили, дорогая, — сказала, заметив их, медсестра. — Как хорошо, что ты пришла: все-таки тебе приходилось работать в Мунго, и твой опыт нам может пригодиться. Мы с Северусом как раз пытались понять, что нам делать дальше.

Снейп на нее даже не взглянул.

— Что случилось? Джеймс сказал, что Дамблдор стал жертвой проклятия.

— Боюсь, это темная магия, — ответила мадам Помфри, заламывая руки. — Судя по всему, она действует как медленный яд, постепенно отключая органы. Возможно, проклятие влияет и на разум Дамблдора, но Северус пока не может прорваться сквозь его щиты окклюменции. Судя по словам Римуса, это заклинание изобрел сам Темный Лорд.

— Это сделал Волдеморт? — ужаснулась Лили и посмотрела на Джеймса, у которого хватило совести сделать вид, что ему стыдно из-за этой упущенной подробности.

— Да, — сказал Римус. По его лицу было видно, что он невероятно устал. — Большую часть заклинания у меня не получилось понять. Я дал Снейпу и мадам Помфри список слов, которые смог разобрать, и описал, как все произошло. Это… — Римус глубоко вздохнул. — Проклятие должно было попасть в меня. Он сказал, что я буду умирать медленно. Альбус попытался остановить заклятие, но оно пробило щит и вместо меня ударило его.

— Заклятие пробило щит?

Лили судорожно перебирала варианты, мысленно пролистывая исследовательские труды и рукописи, которые она читала, занимаясь исследованиями для больницы Святого Мунго.

— Он пошел трещинами, — ответил Римус. — Думаю, если бы кто-то другой попытался выставить щит, заклятие бы прошло сквозь него без помех. Но раз уж это сделал Альбус… — Его голос сорвался, и Римус бросил взгляд на тонкий кусок дерева, лежащий на столике у кровати. Это была палочка Дамблдора. — Возможно, в этом случае проклятие будет действовать… медленнее.

Не успела Лили ответить, как из темного угла раздался еще один голос:

— Я не могу понять, зачем вы в принципе пошли в поместье Малфоев. И откуда об этом узнал Дамблдор?

Из непроглядной тьмы на свет вышла Минерва Макгонагалл. На ней был изумрудный халат, а волосы она заплела в длинную косу, перекинув ее через плечо.

— Ранее этим вечером я сообщил директору, что эти три идиота решили покончить жизнь самоубийством. Вы проявили столь вопиющую небрежность, что Петтигрю услышал часть вашего плана, — тихо сказал Снейп. У Сириуса на виске забилась жилка. — Видимо, Дамблдор понял, что происходит. А вот почему они там оказались… об этом лучше спросить у них самих.

— Хочешь сказать, что это мы во всем виноваты? — сдавленно поинтересовался Сириус.

— Я всего лишь говорю, что, если бы вы проявили больше осторожности…

— Ты и понятия не имеешь, о чем идет речь, — прошипел Сириус.

— Очевидно. Впрочем, я полагаю, что мелкие обиды всех нас толкают на безрассудные поступки.

— Иди к черту, Нюниус! Может, ты сам специально отправил Дамблдора на смерть. Откуда нам знать?

— Сириус, Снейп, перестаньте!

Как ни странно, осадил их в итоге Джеймс. Лили не без гордости наблюдала за тем, как ее муж встал между своим лучшим другом и заклятым врагом.

— Я не знаю, почему Снейп перешел на нашу сторону, Сириус, но споры сейчас нам ничем не помогут, — сказал Джеймс подчеркнуто спокойным голосом. — Он помогал нам все это время, и незачем обвинять человека, зная лишь часть истории. Снейп, тебя это тоже касается.

— Я не собираюсь подчиняться твоим приказам, Поттер.

— Да делай что хочешь, Снейп! — рявкнул Джеймс. — Вот только дела идут все хуже и хуже. Если ты и правда хочешь покончить с Волдемортом, тебе придется слушаться кого-то еще кроме Дамблдора, потому что он сейчас не в силах ничего тебе сказать.

Взоры всех присутствующих обратились к кровати, где недвижно, словно статуя, лежал директор. Лили показалось, что почва ушла у нее из-под ног. Что они будут делать без Дамблдора? У волшебного сообщества Британии осталось лишь два убежища — Хогвартс и Хогсмид. Если они больше не смогут полагаться на влияние Дамблдора, не станет ли здесь опасно? Напряженную тишину, которая последовала вслед за речью Джеймса, прервал резкий выдох Снейпа, и его рука метнулась к левому предплечью. Когда Лили заметила это движение, ей стало немного не по себе.

Сириус открыл было рот, но промолчал, когда Джеймс бросил на него предостерегающий взгляд.

— Мне пора, — пробормотал Снейп. — Волдеморт начинает подозревать, что в его рядах затесался шпион.

— Ты вернешься? — спросил Джеймс, бесстрастно и оценивающе глядя на него.

Снейп заколебался, как будто ожидая, что ему сейчас вынесут приговор, и на мгновение встретился взглядом черных глаз с Лили.

— Да, — сдавленно прошептал он. — Я доложу обо всем профессору Макгонагалл, или Лили… или… или, может быть, Люпину. С тобой я говорить не буду.

— Как хочешь, — стесненным голосом согласился Джеймс.

Лили заметила, как Джеймс стиснул зубы, когда Снейп произнес ее имя. К счастью, он больше ничего говорить не стал. Снейп быстрым шагом вышел из комнаты, а за спиной у него развевалась черная мантия. Сириус, сузив глаза, смотрел ему вслед, а потом повернулся к Римусу.

— Что ты такого сделал, из-за чего он теперь тебе доверяет? — резко спросил Сириус.

Впрочем, не похоже было, что он обвиняет в чем-то Римуса.

— Я… я поблагодарил его за то, что он спас мне жизнь, — тихо ответил Римус.

Он посмотрел на дверь, за которой исчез Снейп. На его лице читались одновременно изумление и обескураженность. Лили едва сдержала улыбку. Кажется, скромность могла залечить самые глубокие раны.

— Я, пожалуй, вернусь в Больничное крыло и посмотрю, как дела у остальных пациентов, — пробормотала мадам Помфри. — Бруствер и Мелифлуа снова подрались, и, боюсь, я ничем не смогу помочь директору, пока не узнаю больше о природе этого проклятия. Ты посидишь с ним, Минерва?

— Конечно, — отозвалась заместитель директора.

«Впрочем, теперь, — подумала Лили, — она уже выполняла его обязанности». Хотелось бы еще понять, что сказать детям. Минерва подошла к кровати Дамблдора, и Лили задумалась, как она себя чувствует. Наверное, Минерве так же тяжело, как и ей самой? Вздохнув, Минерва смерила Джеймса тем взглядом, который обычно приберегала для школьников, которые слишком далеко заходили в своих шалостях.

— Вы должны рассказать мне, что происходит, — сказала она так строго, что тут же стало ясно: лучше ей не перечить. — Что вы делали в поместье Малфоев?

Римус переступил с ноги на ногу и достал кое-что из кармана.

— Вот что нам было нужно, — сказал он, поднимая дневник так, чтобы на него упал свет лампы.

— Вы его достали, — прошептала Лили.

— Да, — отозвался Римус с нотками радости в голосе, которые тут же омрачила нависшая над ними тень. — Вот только его увидел Риддл.

— Так он все знает?

— Да, — подтвердил страхи Лили Сириус. Минерва хмыкнула, и губы Сириуса изогнулись в легкой улыбке. — Прости, Минни, мы сейчас все тебе объясним.

Они во всех подробностях рассказали о том, как искали крестражи с самого Рождества. Минерву, казалось, обеспокоило, но не удивило то, что сделал Волдеморт. Она не перебивала их и крепко сжала губы в тонкую линию.

— Значит, у вас три крестража? — уточнила Макгонагалл. Они кивнули, и она внимательно посмотрела на Лили. — И вы считаете, что один из них спрятан в замке, но не можете найти его?

— Да.

— И теперь Тот-Кого-Нельзя-Называть знает, что вы задумали?

— К сожалению, да.

Минерва снова хмыкнула.

— Ну что ж, возможно, еще не все потеряно. Вы говорите, что пропавшие крестражи могут иметь отношение к Основателям?

— Да, мы так думаем, — ответил Римус.

— В таком случае, — сказала она, поправляя очки, — почему вы не расспросили призраков? Я уверена, что они с радостью вам помогут. Многие из них жили в ту же эпоху, что и Основатели.

Лили с трудом сдержалась, чтобы не открыть рот от удивления, в отличие от Сириуса. Минерва предложила им готовое решение.

— Я… я займусь этим завтра с утра, — пробормотала Лили.

— Вот и отлично. А теперь вам всем нужно отдохнуть. — Минерва строго осмотрела их поверх очков. Наколдовав удобное кресло, она села рядом с кроватью директора и поправила одеяло, словно заботливая мать. Потом Минерва снова взглянула на них, и, несмотря на то что лицо у нее превратилось в непроницаемую маску, на нем можно было прочесть сочувствие. — Идите спать. На свежую голову нам будет легче найти решение. Джеймс…

Джеймс, который до этого горбился, выпрямился.

— Да?

Минерва улыбнулась и покачала головой, будто сама себе не верила.

— Ты вырос.

— Д-да, наверное, — неуверенно протянул он.

— Нам нужно собрать орден. Я должна управлять школой, поэтому прошу заняться этим тебя. Думаю, ты справишься.

— Вы уверены? — Минерва строго на него посмотрела. — То есть я хочу сказать… да, конечно. Спасибо.

— Ты и меня на подвиги вдохновляешь, Сохатый, — сыронизировал Сириус.

Шутка была так себе, но в комнате было тяжело дышать, и даже от нее стало легче. В гнетущей атмосфере комнаты такой легкий юмор разряжал обстановку.

— Заткнись.

Несмотря на это, на Сириуса он посмотрел с улыбкой.

— Значит, договорились, — подвела итог сказанному Минерва. — А теперь забери ребенка у жены, пока у нее руки не отвалились.

* * *

Оказавшись наконец в уютной спальне, Джеймс все рассказал Лили. Говорить было тяжело, и, когда он закончил, наступило долгое молчание.

Лили смотрела на темный потолок, пытаясь найти хоть какие-то слова, чтобы его утешить, но смогла в конце концов выговорить лишь одно:

— Дамблдор не умрет. Я что-нибудь придумаю. Я найду способ уничтожить проклятие.

Она отчаянно молилась, чтобы ее слова оказались правдой. Джеймс промолчал.

Лили ворочалась несколько часов, не в силах заснуть. Мысли метались, когда она лихорадочно перебирала возможные контрзаклинания, с помощью которых можно было вылечить Дамблдора. Лили думала, какие вопросы задать призракам Хогвартса, и все больше и больше волновалась из-за Волдеморта. Наконец она бросила бесплодные попытки заснуть и прокралась в кабинет. К пяти утра Лили сидела за столом, окруженная сотнями книг, которые рассказывали, как творить темные заклинания и создавать что-то новое. Лили прекрасно понимала, что в эти темы лучше было не углубляться. К этому времени она сделала несколько выводов, хотя и не была уверена в их правильности.

Первое: вполне возможно, Фрэнк Брайс и Арвел Аткинс оказались жертвами экспериментов, проведенных Риддлом. Судя по состоянию их тел, они испытывали то же, что приходилось переносить сейчас Дамблдору. Лили передернулась: эта мысль была просто отвратительной. А ведь жертв могло быть и больше: с Риддла станется использовать тех людей, у которых не было ни семьи, ни друзей, которые могли бы поднять тревогу в случае пропажи.

Второе: возможно, это проклятие относилось к тому виду магии, которой нужна была поддержка извне. Любому заклятию требовался проводник: если прикрепить его только к материальному объекту, оно не продержится долго, в конце концов угаснет, и колдовать придется снова. Даже охранные чары, которые были куда сильнее по своей природе и крепились к определенному якорю, приходилось время от времени обновлять. В «Истории Хогвартса» Лили читала о подобных якорях, расположенных вокруг школы: они настолько пропитались магией Хогвартса, что самостоятельно создавали магическую энергию. Без нее магия быстро рассеивалась. Существовали, конечно, и естественные источники силы, но предания, рассказывавшие о них, было сложно понять. Лили казалось, что в Отделе Тайн должна быть целая команда, которая занимается подобными исследованиями. Впрочем, сейчас ей нужно было думать о другом. Если откинуть естественные причины, можно было прийти к следующему выводу: заклятие поддерживал тот, кто его создал, или же его жертва. Загадочное проклятие, которое наложили на Альбуса, обязано было чем-то питаться, чтобы не угаснуть.

Значит, подумала Лили, оставалось только два варианта. Кто-то из них двоих служил якорем. Что касается самих заклинаний, в больнице Святого Мунго они делились на следующие две категории: «Маледиктум мотус» и «Маледиктум паразитикус». Определить, к чему относилось неизвестное проклятие, можно было лишь через какое-то время. Если заклятие действовало размеренно, становясь то сильнее, то слабее, оно было из группы «Маледиктум мотус». Но если заклятие набирало силу, заставляя жертву все больше и больше слабеть, становилось ясно, что это «Маледиктум паразитикус».

Лили раздраженно вздохнула. Если проклятие относилось к последней категории, она не могла вот так вот просто ждать и ничего не делать, пока Дамблдору становилось хуже. С паразитическим заклинанием нужно было бороться контрзаклятием, которое, в свою очередь, следовало изобрести, а на это у них не хватало времени.

Но если проклятие поддерживал тот человек, который его наложил… что ж, в таком случае можно было обойтись и без контрзаклятия. Всего-то нужно было убить виновника, то есть Волдеморта.

Лили сглотнула комок, образовавшийся в горле от волнения. С каждым днем ставки в той игре, в которую они ввязались, повышались все больше и больше.

Как раз в этот момент к Лили подошел Римус: в руках у него было две чашки горячего чая. Лили поделилась с ним своими находками, но, когда она закончила, Римус вздохнул.

— Чем дальше, тем сильнее нам нужно его победить, — сухо сказал он. — Думаю, стоит сообщить об этом Снейпу и Помфри. Возможно, они смогут что-нибудь дополнить.

Лили кивнула. После этого они почти не говорили, погрузившись в запутанные и бессвязные описания чар, проклятий и старых лекарств. Во время работы Лили внимательно наблюдала за Римусом, гадая, не стало ли ему хуже после встречи с Волдемортом. Синяки у него на лице быстро проходили. Вот только Римус всё это время молчал, и Лили тоже не стала его ни о чём спрашивать.

Час спустя, собрав наконец вещи, чтобы идти на работу, Лили поняла, что ужасно устала и ей больше ничего не хочется. А ведь вскоре придется встретиться с учениками, и Минерва за завтраком должна будет объявить новости. С помощью летучего пороха Лили переместилась в свой кабинет, понимая, что не может ничего объяснять перепуганным школьникам. По правде говоря, Лили самой казалось, что она ещё не вышла из этого возраста.

В кабинете царил самый настоящий бардак. Лили вздохнула: как же ей хотелось, чтобы хоть где-то в своей жизни ей удалось навести порядок. Вот только где взять время для этого?

— Прибыла грязнокро… то есть миссис Поттер. Как раз вовремя, как и сказал хозяин.

Лили завизжала.

— Да еще и визжит, как банши. Ох, что бы на это сказала моя хозяйка…

— Что ты здесь делаешь? — выдохнула Лили.

Сгорбленное существо в грязной тунике ходило, переваливаясь с ноги на ногу. Из-за огромных ушей, похожих на крылья летучей мыши, свисали пряди сальных волос. Это был домовой эльф, но не из тех, кто работал в Хогвартсе. Он сжимал в руке бесформенный мешок и, видимо, ждал ее. На лице у него застыло презрительное выражение.

— Хозяин попросил Кикимера принести ему книги — и Кикимер это сделал. Тайны, загадки. Скрытые места, секретные уголки, острова, скрывающиеся в ночи. Кикимеру не хочется скрываться от своей госпожи. Нет-нет, совсем не хочется. Это ужасно. Но хозяин приказал…

Зашумел огонь, мелькнула вспышка зеленого света, и из камина, смущенно улыбаясь, вылез Сириус.

— А, это ты, Лили. Извини. Я проспал и после того, что случилось вчера вечером, совсем забыл тебя предупредить…

— Что, черт возьми, это значит, Блэк?

— Следи за языком, Лили, — подмигнул ей Сириус. Лили сдержалась и не стала отвечать. Вот так нахал: еще и учит ее, как надо говорить. — В последнее время ты прямо в ударе. Это Кикимер. Мне нужно было, чтобы он кое-что взял из материнского дома, и я не придумал ничего другого, как встретиться с ним у тебя в кабинете.

— Не придумал ничего другого… — фыркнула Лили.

— Спасибо, Кикимер, ты можешь идти.

Эльф, смерив Сириуса злобным взглядом, исчез с громким хлопком, оставив мешок позади. Сириус поднял его и заглянул внутрь.

— Тебе понадобились книги? — спросила Лили.

— Да. Судя по всему, этих книг нет даже в запретной секции библиотеки Хогвартса. А еще здесь есть несколько списков, где перечислены многочисленные сокровища моей любезной семейки. Пока, Лили!

— Но…

Не успела она спросить, зачем Сириусу это понадобилось, как он исчез. Лили вздохнула. Если бы они до сих пор учились в школе, она бы предположила, что Сириус замышляет какой-то отвратительный розыгрыш, который на самом деле никому не причинит вреда. Хотя ее все равно волновали те, кого Сириус выбирал мишенью для своих шуток. Теперь же… теперь Лили больше беспокоил сам Сириус. Он частенько действовал опрометчиво, а список живых друзей Лили стремительно сокращался. Подумав об этом, она вспомнила, зачем пришла сюда так рано.

Лили бросила сумочку в ящик стола. Карта Мародеров была разложена на столешнице, но на ней ничего не отображалось. Стукнув по ней кончиком палочки, Лили пробормотала:

— Торжественно клянусь, что замышляю шалость и только шалость.

Уголки губ Лили дернулись, когда она подумала о том, каким же ее муж был изобретательным в школьные годы. По пергаменту пролегли черные линии, искусно прочерченные Римусом… и Питером. Карта была нарисована настолько точно, насколько это было возможно сделать в замке, который постоянно менялся. Лили нахмурилась, увидев, что точка с именем «Дамблдор» замерла в кабинете, а мадам Помфри расхаживала там же. Потом она осмотрела коридоры рядом с кабинетом зельеварения и очень скоро заметила призрака. Найти его оказалось не сложно: все-таки в Хогвартсе их было полно. Но, прочитав подпись, Лили страшно огорчилась. Вот уж чего-чего, а вести унылые разговоры с Кровавым Бароном этим утром ей точно не хотелось.

В это время года в темницах было очень холодно. По стенам стекали капельки влаги, усиливая запах гниения, царивший под землей. Лили шла, следуя указаниям карты, и время от времени отвлекалась, пытаясь найти приметное свечение Хогвартского призрака. Есть! Кровавый Барон парил в воздухе у самой стены. Порванная полупрозрачная одежда была запачкана серебристой кровью, и вид у него оказался не слишком довольный.

Пытаясь подавить страх, Лили сложила карту и позвала:

— Э-э… господин барон?

Ее голос отозвался зловещим эхом в пустом коридоре, и призрак остановился. Лили вдруг поняла, что никогда не слышала голос Слизеринского привидения. А мог ли он вообще говорить?

— Профессор.

Как оказалось, мог. Его хриплый безжизненный голос был очень хорошо слышен в царившей вокруг тишине.

— Я хотела узнать, не можете ли вы мне помочь.

Лили встала прямо перед бароном, но он даже не взглянул на нее, уставившись в какую-то точку над ее головой.

— Помочь?

Похоже, эта просьба его позабавила.

— Да, — ответила Лили. Сдаваться она не собиралась. — Мне нужны сведения об Основателях Хогвартса. Быть может, вы что-нибудь о них знаете?

— Знаю.

Губы барона почти не двигались, но лицо скривилось.

— Хорошо, — неуверенно продолжила Лили. — Ясно. Видите ли, я надеялась, что вы, быть может, расскажете…

— Нет.

— Но я не закончила.

— Я не желаю обсуждать Основателей.

У него дернулась рука, и Лили стало не по себе.

— Но почему?

В голосе Лили послышалась нотка разочарования, и барон наконец-то посмотрел на нее серебристыми глазами. В них ничего не отражалось, и Лили едва сдержала дрожь.

— Спросите Серую Даму, — прошептал он и, не говоря больше ни слова, прошел сквозь стену.

— Серая Дама, — повторила Лили.

Пару раз она с ней сталкивалась, когда патрулировала башни в бытность старостой, а то и не знала бы ничего о привидении Когтеврана. Еще один призрак, чьего голоса Лили никогда не слышала. Наверху раздались шаги: кто-то шел в Большой Зал на завтрак. Скоро ученики узнают о несчастье, постигшем Дамблдора.

Серая Дама находилась на восьмом этаже. Лили, поднимаясь в башню, пыталась понять, как ей объяснить в классе то… ту болезнь, что постигла Дамблдора. Быть может, не стоит об этом говорить? Все-таки он жив. С другой стороны, многие посчитают случившееся поражением… а может, и победой. Лили поморщилась, вспомнив учеников Слизерина. Многие из них были довольно сообразительными и вели себя спокойно, стараясь не привлекать к себе внимания. Но встречались и ученицы вроде Мелифлуа, которая и дня не могла прожить без того, чтобы не поругаться с кем-либо из-за войны.

Лили покачала головой. Такое впечатление, как будто она превратилась в школьницу, которая боится сказать лишнее слово. Конечно, ей нужно что-нибудь сообщить ученикам. Все-таки она взрослый человек, да еще и учитель. Ребят нужно хоть как-то успокоить.

Лили свернула в коридор: его освещали широкие полоски света, падающие сквозь высокие окна. В голове метались обрывки фраз, но подходящих слов Лили так и не нашла.

Спустившись еще на три ступеньки, она оказалась в следующем зале. Здесь было прохладно, и Лили поняла, что одно окно треснуло. Вздохнув, она как можно плотнее закрыла его. Лили достала карту, чтобы проверить, туда ли пришла, но не успела она произнести пароль, как уловила краем глаза белое свечение.

— Постойте!

Призрак остановился. По спине у него струились темные волосы, а мантия едва касалась пола. Женщина повернулась на месте. Она была бледна, и нежную полупрозрачную кожу вокруг ключиц пересекала серебристая линия. Это была Серая Дама.

— Да? — тихо и бесстрастно произнесла она.

— Простите, что побеспокоила, — осторожно произнесла Лили. Она отошла от окна, но ближе к призраку подходить не стала. — Вы, наверное, не знаете, кто я…

— Я знаю, кто вы, Лили Поттер.

— А вы — Серая Дама, — отозвалась Лили.

Она высокомерно кивнула.

— Зачем вы меня искали?

Лили вдруг поняла, что Кровавого Барона лучше не упоминать.

— Мне нужно узнать кое-что об Основателях. Я ищу предметы, которые, возможно, им принадлежали.

— Вы хотите ею воспользоваться? — спросила Серая Дама.

Она подозрительно разглядывала Лили. Видно было, что Серой Даме не нравился этот разговор, и она, похоже говорила о каком-то определенном предмете.

— Э-э… нет. Чем воспользоваться?

— Диадемой моей матери, — ответила Серая Дама так, как будто это было очевидно. Лили по-прежнему ничего не понимала, и Серая Дама вскинула подбородок. — При жизни меня звали Еленой Когтевран. Я была дочерью Кандиды Когтевран.

«Пропавшая диадема Кандиды Когтевран», — вспомнила Лили. Она, конечно же, слышала легенды в школе и даже говорила Римусу, что им, возможно, стоит поискать диадему. Вот только… диадема пропала много веков назад. Если бы ее нашли, волшебники, конечно же, узнали бы об этом. Разве что… разве что тот человек, который ее отыскал, захотел сохранить это в секрете. Лили внимательно рассматривала Серую Даму, которая, в свою очередь, не сводила с нее взгляда, ожидая ответа.

— Вы еще кому-то рассказали, где она, — предположила Лили.

Серая Дама явно не ожидала такого ответа. Она дернулась всем телом, а щеки от смущения стали не такими прозрачными.

— Тогда он был добрее, — прошептала Серая Дама, — и даже очаровывал. Я не знала…

— Никто не знал, — попыталась успокоить собеседницу Лили, но, похоже, этим ее и обидела.

Отбросив за спину длинные темные волосы, она устремилась прочь. Лили бросилась за ней.

— Елена, подождите… извините… у меня остался еще один вопрос. — Призрак не остановился, поэтому Лили громко спросила: — Вы знаете, где сейчас находится диадема?

Серая Дама застыла, как статуя. Так тихо, словно это был порыв ветра, она прошептала:

— Нет.

И скользнула сквозь пол.

Лили выдохнула, стоя в темном коридоре. Дыхание, вырывающееся изо рта, превращалось в пар. Эта башня походила на орлиное гнездо, в котором было невероятно пусто, особенно если вспомнить, что повсюду кипела жизнь. Замок охранял их, скрывая от войны, стучавшей в двери, а Лили все никак не могла найти в комнате спрятанных вещей самую обычную диадему. Может, ее там и не было. Лили очень захотелось прямо сейчас отправиться на седьмой этаж и зайти в Выручай-комнату. Но делать этого было нельзя, ведь занятия начинались уже через час.

А еще надо было поговорить с мадам Помфри. Лили достала из кармана карту и развернула ее.

— Торжественно клянусь, что замышляю шалость и только шалость.

Сначала она посмотрела на кабинет Дамблдора, где видела в последний раз медсестру. Точка с подписью «директор» не сдвинулась ни на шаг со своего прежнего места в кабинете, а вокруг нее ходила профессор Макгонагалл. У Лили сжалось сердце. Она до сих пор не могла прийти в себя после несчастья, постигшего Дамблдора. Конечно, они будут сражаться дальше, но вдруг к концу войны их останется слишком мало?

Лили, вздохнув, сложила часть карты и начала искать Больничное крыло. Но вдруг что-то привлекло ее внимание.

От кабинета Дамблдора устремилась еще одна точка с подписью «Питер Петтигрю».

Лили замерла на несколько секунд, стоя неподвижно, как статуя, но уже через мгновение, едва касаясь ногами пола, бросилась к коридору, где стояла каменная горгулья. Все это время она пристально следила за точкой, обозначающей Питера: он метался взад-вперед по коридору.

«У него не получится войти, — напомнила себе Лили. Сердце у нее бешено стучало. — Он не знает пароль».

Она сбежала вниз по лестнице и, вскинув палочку, ворвалась в дверь, ведущую в коридор. Лучи рассветного солнца струились сквозь решетчатые окна, расчерчивая пол на золотистые квадратики. Учеников здесь не было: почти все готовились к занятиям. Но у стены, под выцветшим гобеленом, дрожала тень крысы.

— Ты не узнаешь здесь ничего, что можно было бы доложить хозяину, Питер, — громко и непреклонно заявила Лили.

Тень вздрогнула и повернулась.

Лили поняла, что смотрит в тусклые водянистые голубые глазки анимага. Она так и не смогла полностью осознать предательство Питера. Слишком уж о многом надо было позаботиться, и ей стало не до этого. Теперь же Лили с трудом сдержалась — столько чувств она испытала в одно мгновение: гнев, горечь, ненависть и… жалость. На Питера всегда смотрели свысока и замечали последним. Она не знала, что стало последней соломинкой, которая заставила сломаться Мародера, утратившего надежду. Но ей вдруг стало ясно, почему Джеймс пощадил предателя.

Питер так и не превратился, оставшись в облике крысы. Секунда шла за секундой…

Питер вдруг метнулся к стене и забился в щель между камнями. Выругавшись, Лили бросилась к стене и опустилась на колени у ее основания. Направив палочку прямо в щель, она прошипела:

— Остолбеней!

Щель осветилась красным светом, и Лили изо всех сил прислушалась. Сначала до нее не доносилось ни звука, а потом… потом она услышала царапанье коготков. Вот черт!

Лили наклонилась, по-прежнему стоя у выхода. Колени болели, но ей было все равно. Она быстро пролистнула карту, и бумага зашелестела. К сожалению, этот маленький коридорчик, сквозь который ускользнул Питер, не был там отмечен.

— Неужели ты ни о чем не жалеешь, Питер? — спросила Лили, обращаясь к трещине в стене.

Цокот когтей не прервался ни на мгновение и затих в тишине.

Лили вдруг почувствовала, как сильно ей сдавило грудь. Все эти чувства, которые скопились в ней за последние месяцы, вдруг всколыхнулись с новой силой, когда она увидела предателя. В глазах защипало, но Лили не дала слезам пролиться. Она вдруг поняла, что ни разу не плакала после смерти Марлен. Интересно, когда она разучилась это делать?

* * *

Что только Лили не успела почувствовать за это время: удивление, возбуждение, облегчение и ужас. Она потратила на поиски много недель, и вот эта вещь лежала перед ней. Лили нашла ее, только потому что знала, что надо искать.

Крестраж покоился на подушке из черного бархата. Символ факультета Когтевран, орел, обхватывал диадему, а на его крыльях был выложен аккуратный узор из камней оникса. В середине, в самом сердце орла, блестел темно-синий сапфир. Это была диадема Кандиды Когтевран. Она лежала здесь, посреди небрежно сваленных груд тотемов, драгоценных вещей и запрещенных предметов.

Лили провела пальцами по холодному металлу, вспомнив, что диадема, судя по рассказам, могла даровать мудрость тому, кто ее наденет. Ох, как им не хватало сейчас этой мудрости. Вот только… к этому моменту диадему развратила душа Темного Лорда.

Лили захлопнула крышку шкатулки. В этой низине, среди гор вещей, скрытых от посторонних глаз, звук прозвучал так, как будто она подвела итог сделанному. Положив шкатулку в сумку, Лили вышла из Комнаты потайных вещей. Когда дверь исчезла, слившись с камнем, она снова почувствовала тяжесть в душе. Диадема, которая совсем недавно считалась утраченной, давила на неё. Возможно, это место лучше было бы назвать Комнатой забытых вещей. На этом кладбище покоились старые мечты, которые никто так и не исполнил.

Шкатулка с диадемой оттягивала плечо. Лили поправила ремень сумки на плече и решила вернуться в кабинет. Этот день тянулся очень долго, и она никак не могла дождаться того момента, когда сможет пойти в Выручай-комнату. Лили почти не спала прошлой ночи, и это не замедлило сказаться. Еще и встреча с Питером ее расстроила. Тайный проход, которым он воспользовался, и беда, случившаяся в поместье Малфоев, научили Лили, что эту крысу недооценивать нельзя. Впредь им нужно будет внимательнее отнестись к тем разговорам, которые они ведут в Хогвартсе.

Приближающиеся шаги прервали ее размышления, и она подняла голову.

— Клайв, — сказала Лили, приветствуя преподавателя защиты от темных искусств.

Профессор Камдуин шел по коридору седьмого этажа. Отозвался он не сразу, как будто о чем-то серьезно думал, и эта встреча помешала ему.

— А, это ты, Лили, — рассеянно сказал он. — Здравствуй.

— Все хорошо? — спросила она.

Профессор, который и так был от природы застенчивым, замешкался и переступил с ноги на ногу.

— Наверное… — пробормотал он. — Вот только… Дамблдор…

— Да уж, — согласилась Лили.

Ей показалось, что все в коридоре дышит неуверенностью, и от этого стало не по себе.

Лили внимательно рассматривала ссутулившегося профессора. Наверное, он оставил проверенные работы в учительской и решил вернуться за ними. Не после уроков же он шел: они давно закончились.

— Да, наверное, все будет хорошо, — пожал плечами Клайв. — Когда-нибудь.

— Мы будем сражаться и дальше, Клайв, — заверила его Лили.

Клайв криво улыбнулся.

— До последнего человека?

— До самого последнего, — серьезно ответила Лили.

Улыбка Клайва растаяла, а лицо осунулось. Он еще больше сгорбился и уставился в стену пустым взглядом.

— Хорошего вечера, Лили.

— Хорошего вечера, Клайв, — отозвалась она.

Он смотрел Лили вслед безжизненным взглядом, пока она не завернула за угол. Расстроившись из-за настроения коллеги, Лили быстро шла, желая как можно быстрее попасть домой, где отчаяние ощущалось не так сильно. Темно-фиолетовое небо за окнами, мимо которых она проходила, было усеяно звездами.

Бросив горсть в угасающие угли в камине в кабинете, Лили твердо сказала:

— Коттедж в Кенте.

Мимо вращались решетки, и ей казалось, что они шепчут: «Осталось еще четыре крестража, осталось еще четыре крестража. Ты так близка к цели, так близка».

Она радостно шагнула в гостиную, желая поделиться хорошими новостями, но тут же заметила, что что-то изменилось. Раньше, стоило Лили, уставшей после работы, появиться дома, как она чувствовала запах готовящейся еды. Она всегда ждала того момента, когда сможет присоединиться к Римусу и вместе с ним закончить ужин. Но на этот раз Лили не почувствовала никаких приятных ароматов, которые в это время уже доносились из кухни. Сегодня вечером здесь было отнюдь не так уютно, как обычно.

— Есть кто-нибудь дома?

— Лили, ты вернулась!

Из-за угла вышел Джеймс с Гарри на руках. Лили прислушалась, стараясь уловить шаги Сириуса или Римуса, но в доме было тихо.

— Я нашла его! — выдохнула Лили, не в силах больше молчать и желая поделиться новостями. — Я нашла крестраж, Джеймс. Минерва была права, когда посоветовала обратиться к призракам…

— Здорово.

Но радость Джеймса была неискренней.

Лили внимательно посмотрела на него. Он побледнел, на лбу собрались тревожные морщинки, а глаза подозрительно блестели.

— Джеймс… все хорошо?

— Нет.

Лили хотела было спросить, в чем дело, но не успела она открыть рот, как вмешался Гарри.

— Луни глустно.

Он серьезно смотрел на нее зелеными глазами.

— Что с Римусом?

Джеймс тяжело вздохнул и обошел журнальный столик. Притянув к себе Лили, он осторожно положил подбородок ей на голову, а Гарри погладил маму по волосам.

— Полчаса назад пришёл Грозный Глаз. — Голос Джеймса донесся глубоким рокотом из груди. — Лайелл пропал. Грюм решил узнать, как у него дела, и обнаружил, что дом обыскивали. Лайелла, наверное, забрали, чтобы получить выкуп или узнать какую-то информацию… а может, это ловушка. — Он отстранился и беспомощно посмотрел на Лили сверху вниз. — Римус сбежал на поиски. Грозный Глаз и Сириус отправились следом.

— Господи…

Лили сглотнула тяжелый комок, образовавшийся в горле.

— Я уже связался с Авой и Артуром: может, они смогут подслушать что-то в Министерстве, — продолжил Джеймс. Он изо всех сил пытался не сорваться на крик, и от этого его голос казался совершенно бесстрастным. — Не знаю, что еще можно сделать. Я пытаюсь взять все в свои руки, но понимаю, что к этому не готов, Лили. Как думаешь, что бы на моем месте сделал Дамблдор?

— То же самое, — ласково ответила Лили. — Я попытаюсь связаться с Свверусом: возможно, он что-то знает.

Джеймс кивнул, делая глубокие вдохи. Он так успокаивался перед матчами по квиддичу, когда учился в Хогвартсе.

— Лунатик всегда возвращается, — тихо прошептала Лили и почувствовала, как глаза обожгло из-за подступивших слез.

Она тяжело сглотнула, пытаясь с ними справиться. Пока плакать было нельзя.

— А если мы не победим? — Голос Джеймса был едва слышен. — Я пытаюсь не отчаиваться, но… черт, Лили, с каждым днем нам приходится все тяжелее. А если…

— Мы всегда будем бороться. — Лили сама удивилась, с каким пылом она это произнесла. Несмотря на грусть, она радовалась, обнаружив еще один крестраж, хотя победа эта была незначительной. — Черт. Даже если кроме нас никого не останется, мы не остановимся, потому что все, кто умерли во время войны, рассчитывали на нас, думая, что мы продолжим надеяться. Мы не станем отчаиваться, в отличие от Питера, который именно из-за этого и пал во тьму.

— Мы умрем перед падением? Так получается? — спросил Джеймс, тихо рассмеявшись.

— Если до этого дойдет… — Лили посмотрела на их сына Гарри. Она готова была защищать его до самого конца. Посмотрев на Джеймса, Лили поняла, что он думает о том же. Поэтому, произнеся следующие слова, она тем самым дала обещание. — Мы умрем сражаясь.