Проходная пешка (джен)

Иногда пешка должна послужить искупительной жертвой. Начинающему игроку следует запомнить: хоть пешка и стремиться погибнуть, но делает это только при условии максимальной потери времени для противника.

Вокруг был белый туман. Такой густой, что казалось, его можно взять и скатать большой мягкий шар, похожий на огромный снежок. Раймонд протянул руку, но белое марево заструилось сквозь пальцы, закружилось перед глазами и замерло прежней непроглядной стеной. Раймонд сделал осторожный шаг вперед. И ничего не услышал, словно опустил ногу в вату. Помахал руками перед лицом, но это не помогло: ему не удалось ничего увидеть и на полфута вперед. Стало страшно. Почему-то казалось, что в этом тумане можно блуждать целую вечность без малейшей надежды на спасение.

Вдруг черное крыло разрезало эту белую стену, и мощный взмах крыльев развеял ее, как порыв ветра развеивает густой сигаретный дым.

— Кайрос? — тихо позвал Раймонд, удивленно глядя на кутха. — Почему ты здесь? Это сон?

В этом месте даже собственный голос звучал будто издалека.

— Кайрос?

Черный ворон начал отдаляться, оставляя за собой шлейф белой дымки. Раймонд испугался, что скоро птица скроется в молочном мареве и он снова останется совсем один в мире без звуков и образов. Юноша пошел за кутхом, будто по невидимой нити, с замиранием сердца высматривая черные крылья перед собой. Иногда они оказывались так далеко, что Раймонд боялся не догнать своего проводника, но каждый раз Кайрос снова оказывался рядом, рассекая туманную стену.

— Куда ты меня ведешь, Кайрос? — спросил Раймонд, но кутх ничего ему не ответил. Он продолжал следовать своему, только ему ведомому пути.

Казалось, это путешествие будет бесконечным. Да и разве может быть конец у безграничной пустоты? Но когда в душу Раймонда уже готово было пробраться отчаяние, железный кутх, расправив могучие крылья, сделал широкий круг в воздухе и словно снял с глаз пелену. Туман начал рассеиваться, открывая знакомую картину.

— В этот раз я ничего с собой не принес, — признался Раймонд и подошел к столику, за которым сидел человек в плаще.

— Я знаю, — кивнул тот, когда Раймонд сел напротив. — Но ты здесь вовсе не поэтому.

— Тогда зачем?

— Потому что ты сам просил о встрече, — ответил незнакомец и погладил ворона, севшего на его плечо.

— Я?

Раймонд перевел недоуменный взгляд с мужчины на Кайроса, который замер на плече незнакомца. Посмотрел вокруг: те же столики и потухший камин, что он видел в свои прошлые визиты в междумирье. Только в этот раз у неизвестного нет в руках ни свертка, ни младенца, а на коленях сидит ребенок — маленький, лет трех — с очень серьезными и совсем не детскими голубыми глазами.

— Но я не просил о встрече! — нахмурившись, сказал Раймонд. — Я даже не знаю, как с тобой можно связаться!

— Письма вполне достаточно, — заметил мужчина, откидывая свой капюшон.

Раймонд посмотрел в лицо своего собеседника и сразу все понял. Понял, по таким же, как у него, зеленым глазам, по черным волосам, в которых нет-нет, да и проглядывала седина, и по тонкому шраму в виде молнии на лбу.

— Гарри Поттер, — сквозь зубы выдавил Раймонд, сжимая кулаки. Удивление быстро прошло, и нахлынула непонятная злость на человека, чью роль в этой игре он чудовищно недооценил. Хотелось стереть с его лица кривую усмешку, и лишь осознание того, что он сейчас находится не в обычном, материальном мире, а в месте, про которое знает чертовски мало, сдерживало юношу.

— Кутх передал мне твое послание, — пояснил мужчина, хотя этого уже и не требовалось. — О чем же ты хотел поговорить?

— Беседа с человеком из будущего не входила в мои планы, — процедил Раймонд, исподлобья глядя на Поттера.

— Отчего же? — поинтересовался тот. — Ты ведь знал, что за кулисами стоит человек, которому известно намного больше, чем остальным. Который тебя создал.

Последние слова вызвали в Раймонде волну гнева, готовую в любой момент выплеснуться наружу. Он на мгновение прикрыл глаза, и когда снова посмотрел на мужчину перед собой, во взгляде Певерелла были только усталость и равнодушие.

— Не надо воспринимать меня как врага, — продолжал тем временем Поттер, — я всего лишь хочу помочь.

— Но не мне, это же очевидно, — вскользь заметил Раймонд, разглядывая ребенка на коленях мужчины. Он сидел молча и неподвижно, внимательно слушая разговор взрослых. — Я лишь фигура на твоей доске.

— Ключевая фигура, — уточнил мужчина как можно мягче. — Хочешь узнать цели, которые я преследую?

— Ты все равно не скажешь всей правды, — покачал головой Раймонд, и по мимолетной улыбке собеседника понял, что так оно и есть. — Лучше ответь мне на другой вопрос. Что станет с кораблем Тесея, если поменять в нем все доски?

Мужчина вначале замер, а потом громко засмеялся, запрокинув голову и откинувшись назад. Мальчик на коленях Поттера посмотрел на него серьезно и, как показалось Раймонду, немного недовольно.

— Так ты догадался! — весело воскликнул Поттер, и в его голосе слышалось неподдельное восхищение. — Удивительно, я думал, при всех своих подозрениях, ты не готов все сложить в цельную картину.

— Так и было до нашей сегодняшней встречи, — признался Раймонд, на губах которого не мелькнуло даже тени улыбки. — Но теперь все встало на свои места. Почти все.

Взгляд юноши скользнул по темной макушке молчаливого ребенка, но никаких вопросов он задавать не стал.

— В будущем произошло что-то, заставившее тебя все изменить, — начал Раймонд, неотрывно глядя на мужчину. — С помощью кутха, с которым чудесным образом подружился за прожитые годы, ты отправляешь самому себе кольцо Певереллов в четырнадцатое июля девяносто шестого. В тот день, когда за тобой, Гарри Поттером, должен был прийти Дамблдор, чтобы забрать из дома родственников.

— Эта дата была не слишком важна, — пожал плечами мужчина. — Я лишь хотел, чтобы кольцо попало ко мне до начала учебного года. Новый я должен был успеть сориентироваться в окружающей обстановке, а выбранный день вполне подходил для такого замысла. Тем более что кутх обещал во всем помогать Гарри Поттеру, как бы тот ни изменился, и согласись, его подсказки помогли тебе очень быстро найти новое имя и даже наследство.

Раймонд бросил взгляд на железную птицу, гордо восседавшую на плече своего настоящего хозяина, и на душе юноши стало почему-то немного горько от этой картины.

— Кайрос отлично справился с поставленной задачей, — спокойно сказал Раймонд. — Он единственный, кто помогал мне во всем с самого начала.

— Да, удобно иметь в распоряжении птицу, способную путешествовать во времени, — довольно произнес Поттер и, поглаживая ворона, ласково добавил: — Думаю, ты по достоинству оценил то, что кутхи не только отличные почтальоны, но и прекрасные друзья.

Раймонд промолчал. Конечно, Кайрос был для него не просто посыльным, а намного большим. Существом, к которому он привязался всем сердцем.

— Что за кольцо он мне дал? — спросил Раймонд, резко меняя тему. — Почему оно так меня изменило?

Поттер хмыкнул и всем своим видом показал, что не собирается отвечать на этот вопрос.

— По преданию, один из потомков Певереллов вставил воскрешающий камень в золотое кольцо и выбил на нем знак Даров Смерти, — задумчиво произнес Раймонд, крутя на пальце свой перстень. — У меня кольцо серебряное.

Поттер ухмыльнулся, но прятать руку с золотым перстнем на пальце не стал.

— В будущем ты стал хозяином камня и решил по-своему использовать его могущество, — медленно сказал юноша, осторожно подбирая слова. — Ты сделал из него новое кольцо, куда добавил очень сложные чары, так повлиявшие на меня. Чары принятия в род — я читал о них в книге из библиотеки Блэков.

Поттер по-прежнему молчал, но склонил голову как знак того, чтобы Раймонд продолжал свой монолог.

— Однако в одном мире не может находиться два одинаковых артефакта, — нахмурившись, заметил Певерелл. — Раз кольцо из будущего попало в прошлое, значит перстень из девяносто шестого должен был вернуться к тебе... Его принес Кайрос, верно?

Вместо мужчины на вопрос Раймонда ответил сам кутх. Он внимательно посмотрел на юношу и молча кивнул.

— Именно это кольцо сейчас на тебе, — сделал вывод Раймонд, глядя на украшение. — Я же получил нечто иное, содержащее в себе знания других людей. То, что ты назвал родовой памятью.

— Ты сомневаешься в том, что я сказал тебе правду? — неожиданно спросил Поттер.

— Нет, врать ты бы не стал, — покачал головой Раймонд, — но и раскрывать все карты тоже. Ты понимал, что родовая память слишком опасна, что она просто сведет меня с ума, как сделала это с Меморией Этерн. И поэтому усовершенствовал ритуал. Ты заключил в кольцо память только нескольких магов, которые в той или иной степени были потомками Певереллов, и связал их сознания этой ниточкой — кровью древнего рода.

— И кого же я выбрал для такой цели? — поинтересовался мужчина с неподдельным любопытством. — Есть какие-нибудь предположения?

— Есть, — с вызовом ответил Раймонд. — Поскольку они потомки Певереллов, то скорее всего чистокровные. Каждый из них глава своего рода, иначе не смогли бы участвовать в ритуале. И первым номером будешь, конечно, ты сам — Гарри Поттер, со всеми своими знаниями и опытом. Стал в будущем аврором?

— Я не видел себя в другой роли, — улыбнулся Поттер, разводя руками. — Хотя Джинни мне плешь проела, что постоянные рейды не для моих седых волос. Но потом я занял пост главы аврората, стал больше сидеть за столом, меньше подставляться под заклятья, и она потихоньку успокоилась.

— Решил, что быстрая реакция и засевшие в памяти цепочки заклятий мне не помешают, верно? — задал риторический вопрос Раймонд. — И вместе с твоей кровью ко мне пришли знания Сириуса Блэка и Волдеморта. Первый смешал свою кровь с твоей во время крещения, второй — при ритуале воскрешения, о котором говорила Гермиона.

— Неплохо, весьма неплохо, — снисходительно похвалил Поттер молодого человека. — Это все?

— Нет, ты добавил знания человека, прекрасно знакомого с традициями гоблинов. Возможно, он даже работал с ними.

— Билл Уизли, — кивнул мужчина, соглашаясь с предположением.

— Брат Рона? — вскинул бровь Раймонд.

— Самый старший. Билл работал в египетском отделении «Гринготтса» ликвидатором проклятий. Вдобавок, прекрасно знаком с древними ритуалами и заклятьями — полезные знания, не правда ли?

— Как и создание волшебных палочек, — отрезал Раймонд, наконец понявший, как ему удалось сделать хорошую палочку. — Олливандер доверил свой дневник незнакомому парню, потому что увидел во мне своего преемника. Он знал, что я справлюсь с этим, потому что видел во мне частичку самого себя.

— Меня всегда поражало, как ему это удается, — признался Поттер, машинально поглаживая мальчика, все так же безмолвно сидевшего на его коленях. — В детстве мне казалось, что у Олливандера волшебные глаза, с таким странным серебристым свечением, и они могут видеть то, что другим заметить не под силу. И знаешь, мне кажется, что твоя новая феноменальная память досталась именно от него, ведь Олливандер помнил абсолютно все палочки, которые когда-то продал. Разве это не удивительно?

— Весьма, — подтвердил Певерелл с кислым выражением лица. — Сколько всего волшебников поделилось своей кровью?

Поттер хмыкнул, и глаза Раймонда удивленно округлились от понимания.

— Семь, — сам ответил на свой вопрос юноша. — Мираж говорила, что зелье, которое я приготовил по капле крови, хватило бы на семь магов. Никакой ошибки не было, в моей крови действительно скрыта сила семи волшебников.

— Осталось еще два, — заметил Поттер, не отрицая слов собеседника. — И одного из них ты никак не оставишь в покое.

— Неужели Малфой? — снова не смог скрыть удивление Раймонд. — Мерлин, как ты вообще уговорил его участвовать в этой авантюре!

— Он сильно изменился после истории с Дамблдором, — сказал мужчина и нахмурился, словно вспомнил случай, который тревожил его даже спустя много лет. — Ты ведь знаешь, что Волдеморт приказал ему убить директора?

— Что-то смутное осталось после одного из моих видений в теле Лорда, — напряженно проговорил Раймонд. — Я помню... Помню, что я... то есть Волдеморт таким образом посмеялся над Малфоями, я... он не рассчитывал на удачное убийство. И помню, что там было еще какое-то задание...

— Помочь Пожирателям проникнуть в Хогвартс, когда это потребуется, — кивнул мужчина с самым серьезным видом. — В моем прошлом Драко с этим успешно справился. Но я рад, что он встал на нашу сторону и принял участие в этом... эксперименте. Когда ты спас девочку на Косой аллее, то использовал родовые чары Малфоев. В шестнадцатом веке этот ритуал провел далекий предок Драко, ты его несколько усовершенствовал, но суть сохранил.

— Ясно... — пробормотал Раймонд, не особенно вслушиваясь во все эти подробности. Его мысли занимали вещи куда более важные. — Кто седьмой?

— Виктор Крам, — не стал скрытничать Поттер. — Болгарин, талантливый волшебник и просто хороший человек. Вы еще незнакомы.

— Он хороший зельевар? — подозрительно спросил Раймонд. — Среди этих людей ведь должен быть один, кто помог мне приготовить противоядие на уроке.

— Почему же один? — хитро прищурился Поттер. — Не забывай, все мы жили в неспокойные времена, когда были распространены не только проклятья и прямые атаки, но и интриги и яды. В двадцатые годы особую популярность приобрели сложные зелья, содержащие в себе яд бумсланга. Травля была знатная... Я тогда еще не возглавлял аврорат и как раз расследовал это дело. Единственной надеждой на спасение для многих людей стало изобретение японского волшебника Хаттори, придумавшего универсальный антидот от подобных ядов. Единственный недостаток — действует подобное зелье только в первые два часа после его приготовления, а значит носить с собой бутылочку с готовым противоядием не получится.

— Сколько же раз вас травили, что вы успели набить руку на этом рецепте?

— Меня двадцать три раза, — сказал Поттер с непонятной гордостью. — Сколько досталось Драко и Виктору, я не знаю, но точно больше пяти.

Некоторое время они молчали, мысли Раймонда уносились все дальше отсюда и становились все мрачнее.

— Ты понимаешь, что натворил этим ритуалом? — наконец сказал он человеку с ребенком на руках. — Понимаешь, что теперь я вынужден хранить в себе семь сущностей, мое настроение меняется со скоростью молнии, и порой я сам не могу понять свои поступки, потому что характеры людей, образовавших мою новую личность, постоянно борются между собой?

— В этом твое преимущество, — невозмутимо ответил Поттер. — Когда тебе надо забыть о принципах, ты становишься Драко Малфоем, а когда пора вступить в бой, обращаешься к личности Гарри Поттера. Ты можешь общаться с гоблинами, как это делал Билл Уизли, и хранить секреты, подобно Олливандеру. Ты можешь кем-то пожертвовать и идти к своей цели по головам, а можешь не раздумывая кинуться на защиту слабых. Разве не в этом твоя сила?

— Нет, не в этом, — отрезал Раймонд, хмуро глядя на человека, так сурово распорядившегося собственной судьбой. Теперь уже его судьбой. — То, о чем ты говоришь, сбивает с толку и сводит с ума!

— Но ты удачно справляешься с задачей, — улыбнулся Поттер, и на этот раз его голос звучал как будто издалека. — Ты стал не просто фигурой, а игроком, идущим вперед несмотря ни на что.

Вокруг снова появился белый туман и стал подбираться к мужчине своими мягкими лапами.

— Продолжай идти, — говорил Поттер сквозь густую завесу, — уверен, ты справишься...

— Постой! У меня еще есть вопросы!

— Принеси мою вещь, — глухо донеслось из белого марева, — и тогда я отвечу на три следующих вопроса...

— Стой!

— И знаешь, — голос мужчины звучал все глуше, — мне кажется, что корабль Тесея, в котором поменяли все доски, уже никогда не будет прежним.

* * *

Раймонд вынырнул из сна, словно из проруби с ледяной водой. Вокруг было темно, и потребовалось время, чтобы понять, где он находится. Больничное крыло.

Недавние воспоминания вернулись к нему, подкидывая сцену быстрой дуэли с Селвином и мчащийся в левую руку яркий луч. Юноша посмотрел на свою ладонь — ни царапины, кольцо по-прежнему на пальце. Что же тогда произошло?

Раймонд сел на кровати. Вокруг было тихо — похоже, сегодня ночью он единственный пациент мадам Помфри. Хотя нет, там за ширмой должна быть Натали Макдональд, о которой так беспокоилась Гермиона. Девочка ведь до сих пор не вышла из Больничного крыла, о чем неустанно напоминала староста Гриффиндора.

За ширмой раздался тихий шорох. Раймонд не спеша встал и подошел к кровати проклятой девочки. Ему показался тихий стон — странный, больше похожий на скуление животного. Раймонд отодвинул ширму, стараясь, чтобы медсестра его не услышала. Но постель, которая оказалась перед молодым человеком, была пуста, только скомканные простыни говорили о том, что здесь все-таки лежал человек. Тихое шебуршание повторилось, и Раймонд опустил взгляд.

Из-под кровати прямо на него смотрели желтые глаза волка.