Каспин смотрел на напуганного Люциуса, который уже успел пожалеть о своей попытке выслужиться, но всё же послушно вышел вперёд. Ответственность за столь ценные воспоминания другого человека давила на Каспина, но выбора не было. Всё, что он мог сейчас сделать — сосредоточиться на работе и выполнить её в лучшем виде.
— Я могу начать? — неуверенно обратился он к Лорду.
Волан-де-Морт скучающе подпер голову рукой:
— Мы все только этого и ждём.
Каспин вытянул свободный стул из-за стола.
— Присядьте. Это займёт немало времени.
Люциус сел на предложенный стул, выпрямив спину, и прикрыл глаза. Даже в подобной ситуации ему не хотелось терять достоинство.
Каспин поднял в воздух отколовшийся кусочек каменного пола и трансфигурировал его в прозрачный флакон.
— Сначала я извлеку ваши воспоминания, чтобы позже вернуть их на место. Для этого мне придётся вторгнуться в ваше сознание. Пожалуйста, расслабьтесь.
Он коснулся кончиком палочки виска Пожирателя и, начиная с самого рождения его сына, стал тщательно собирать все связанные с ним воспоминания.
Поначалу Люциус был напряжен — веки подрагивали, на лбу образовались вертикальные морщинки. Но через несколько минут напряжение постепенно отступило, глаза под тонкими веками перестали метаться, и он приобрёл нужное спокойствие. Теперь Каспин мог беспрепятственно перемещаться по разуму волшебника, что заметно ускорило процесс.
Фоном до него доносились голоса из зала, но смысл слов терялся. Судя по всему, запланированное собрание всё же началось.
Изучив все уголки памяти Люциуса, Каспин приступил к извлечению воспоминаний, вытягивая их тонкой серебристой нитью и аккуратно погружая в подготовленный флакон.
— Вы готовы? — предупредил Каспин.
— Просто делайте то, что должны, — процедил Люциус.
Каспин вздохнул и, взмахнув палочкой, произнёс:
— Обливиэйт.
Он снова погрузился в сознание Малфоя, на этот раз уничтожая воспоминания о Драко одно за другим: его первые шаги, первые слова, первые разбитые коленки. Каспин заполнял образовавшиеся пустоты ложными событиями, аккуратно соединял обрывки в одно целое, копаясь в голове Малфоя как в сложном механизме.
Драко был повсюду, что неудивительно, он был любимым ребёнком своих родителей. Едва ли Каспин раньше мог представить Люциуса, читающего на ночь детские сказки. Сложившийся образ этого человека плохо сочетался с увиденным.
Каспин вернулся в реальность, тяжело дыша. Только сейчас он почувствовал, как пряди волос, мокрые от пота, прилипли ко лбу. Он смахнул их тыльной стороной ладони и понял, что больше не слышит никаких обсуждений. Зал опустел. Лишь Тёмный Лорд всё ещё оставался на месте, скучающе поглядывая на мужчин.
— Я закончил, — обернувшись к Лорду, сказал Каспин.
Люциус открыл глаза. Волан-де-Морт поднялся и подошёл к Пожирателю. Пристальным взглядом он изучил результат.
— Любопытно… как настолько отвратительный окклюмент может столь виртуозно владеть Обливиэйтом? — с лёгкой усмешкой прошипел Тёмный Лорд.
Каспин, сцепив руки за спиной, смотрел на вытянутую фигуру, пытаясь понять, хвалят его или оскорбляют.
— Хвалю, — лениво отозвался Лорд, отвечая на невысказанный вопрос.
Каспин расслабился и радостно улыбнулся, но через секунду одёрнул себя, задаваясь вопросом, чему, собственно, радуется.
— Как себя чувствуешь, мой дорожайший друг?
— Хорошо, Милорд, — Люциус поднялся со стула. — Господин Селвин справился с испытанием?
— Да. Ты привёл действительно полезного человека, — Лорд обошёл новичка и протянул к нему длинные костлявые пальцы. — Руку.
Каспин вытянул руку вперёд. Волан-де-Морт оголил его предплечье и коснулся кожи кончиком палочки. Сначала по руке пробежало лёгкое жжение, но вскоре боль усилилась. Утомлённый Каспин рухнул на колени.
Под палочкой начал проступать череп. Из его рта медленно выползала змея, сворачиваясь в узел и приобретая очертания уже знакомого изображения. После часа работы у Каспина не осталось сил на крики, а может, после недавнего Круциатуса эта боль теперь казалась терпимой.
Волан-де-Морт отпустил его руку.
— Ничего не хочешь сказать?
Каспин поднял взгляд на Лорда. Отогнав предательское желание рухнуть на холодный пол и отключиться на ближайшие пару часов, он произнёс то, что, как ему казалось, должен был сказать:
— Клянусь служить вам до последнего вздоха, — уголок его рта дёрнулся — то ли от боли, то ли от неверия в собственные слова.
Лорд выглядел довольным.
— Добро пожаловать в наш дружный коллектив.
Каспин, обхватив помеченную руку, поднялся на ноги.
— Теперь я могу идти?
— Нет, — Лорд покачал головой. — У меня пока нет желания трубить о своём возвращении на всё Министерство магии.
После того как Волан-де-Морт установил в сознании Каспина ментальную завесу с условиями, Пожиратели покинули зал.
Люциус размашистыми шагами шёл по коридору, стремительно удаляясь. Каспину пришлось пробежаться, чтобы нагнать его.
— Вы в порядке?
Малфой резко остановился.
— Беспокойтесь лучше о себе, господин Селвин, — холодно бросил он.
— Вы, кажется, не представляете, как многое мне пришлось перевернуть в вашей голове, — сдержанно возразил Каспин. — В любом случае, я бы не советовал вам сегодня возвращаться домой.
— Оставьте свои советы при себе.
Селвин вздохнул и провёл рукой по лицу.
— Сейчас вы ничего не помните. Но дома вас ждут люди, которые всё помнят. И вещи, которые хранят воспоминания о них. Это может оказаться тяжело. В конце концов, вы можете сказать дорогому человеку то, о чём потом пожалеете.
Люциус медленно обернулся.
Каспин поднял вверх флакон с серебристой нитью памяти.
— Завтра. Я верну их вам завтра.

Малфой вернул себе спокойное выражение лица и снова обратился к недоумевающему гостю.
— Что ж, — вздохнул он. — Получилось несколько невежливо с моей стороны привести вас сюда без предупреждения, но так даже лучше. Смогу донести всё лично.
Взмахом палочки Люциус вырвал письмо из руки Каспина. Конверт через мгновение вспыхнул и осыпался пеплом на ковёр.
Каспин положил руку на палочку в кармане, готовясь в любой момент вытащить её. Ему совершенно не нравилась подобная компания — оправданные, но всё же Пожиратели смерти.
— Да, было бы славно узнать, где я нахожусь и по какой причине, — лицо Каспина непроизвольно напряглось.
— Вы находитесь в Литтл-Хэнглтоне — в поместье Тёмного Лорда, — с лёгким удовлетворением произнёс Люциус.
Эти слова подтвердили худшие опасения Селвина. В то же мгновение он попытался аппарировать. Безрезультатно.
Каспин медленно опустил руку.
“Антиаппарационные чары” — заключил он.
Очевидно, отпускать его никто не собирался.
— Наш Милорд вернулся и ждёт с вами встречи, — ехидно улыбнулся Люциус.
Другие Пожиратели тоже выглядели довольными. Один лишь Каспин скривился от этой новости.
— Полагаю, отказ равносилен смерти? — со спокойным смирением спросил он.
— Верно, — Люциус левитировал с полки маленький флакон с зелёной жидкостью и опустил его на журнальный столик. — Вероятно, Лорд предложит вам метку. И если вы собираетесь отказаться… лучше выпейте это сейчас.
— Вы пытаетесь меня убить? — Каспин недовольно свёл брови.
— Это акт милосердия. Тёмный Лорд не будет столь любезен.
— Но, если я умру сейчас, вас за это вряд ли похвалят, — усмехнулся Селвин.
— Вы слишком много о себе думаете, — Люциус вздёрнул подбородок. — Вы, конечно, полезнее живым, но ваша смерть нисколько не опечалит Милорда.
На несколько секунд воцарилась тишина. Селвин смотрел на флакон. Думать, по сути, было не о чем. В Хогвартсе его учили ценить честность и преданность. Реальность же быстро объяснила, что прежде всего стоит волноваться о собственном благополучии. Если клеймо подарит ему жизнь — пусть будет так.
***
Дождавшись назначенного времени, все присутствующие покинули гостиную, и прошли в большой зал с длинным столом. В конце зала на небольшом возвышении располагалось угловатое кресло, подобное трону.
Несколько мест уже были заняты. Все эти люди казались незнакомцами, пока Каспин не узнал в одном из них своего дядю. Он постарался не привлекать внимание и последовал за Люциусом, который велел ему стоять в конце стола, недалеко от места Лорда.
Когда все заняли свои места и шорохи затихли, из боковой двери вышел тот, чьё имя боялась произносить вся Британия.
Рот Каспина приоткрылся в изумлении, а брови никак не могли найти удобное положение на лбу. Он слышал много слухов о том, как выглядит Тёмный Лорд, но такого безобразия увидеть не ожидал. Первая мысль, пробежавшая в его голове, была совершенно не к месту: «Фото такого человека… а можно ли его вообще так назвать?.. точно не поставишь в рамочку у кровати». В памяти всплыли магловские изображения инопланетян — Лорд, конечно, не был зелёным человечком, но сходство всё же прослеживалось. Глаза Селвина бегали, рассматривая безносое лицо и костлявый силуэт волшебника.
Тёмный Лорд не привык к таким пристальным взглядам и невольно заглянул в мысли наглеца.
Не успев обдумать увиденное, Лорд поднял палочку и, медленно, словно давая фору, выкрикнул фирменное:
— Авада Кедавра!
Каспин успел отпрыгнуть и шлепнулся на пол. Заклятие ударило прямо между его ботинок.
Сердце Селвина упало бы в пятки, если бы человеческое тело было на это способно. Глаза широко распахнулись. Он тяжело дышал, глядя на каменный пол, представляя своё мертвое тело на месте черного следа. Тёмный Лорд не дал времени на передышку: в следующее мгновение заклинание всё же достигло цели.
— Круциатус!
В этот момент Люциус чувствовал, как его прекрасные платиновые волосы теряют блеск.
Раздался истошный крик. Каспин извивался на полу, а пальцы его неестественно скрутились. Пытка продолжалась всего пять секунд, но казалось, что плоть уже давно истаяла в бурлящей лаве. Когда Лорд опустил палочку, тело Каспина мгновенно обмякло. Он все еще ощущал мелкую дрожь, которая теперь чудилась приятной на контрасте с предшествующей ей агонией. Поднимаясь, Каспин оперся на непослушные руки, и на его лице промелькнула едва заметная, блаженная улыбка.
— Я вижу, в моём наказании ты нашёл повод для радости, — прошипел Волан-де-Морт. — Представься, мальчишка.
— Каспин Иларион Селвин, работаю в Отделе по устранению магических инцидентов, — ответил тот.
— Да-да, помню. Мой дорогой друг Люциус поведал о твоей прекрасной работе с памятью, — Тёмный Лорд опустился в кресло. — Продемонстрируй мне свой талант.
— Для этого мне нужен человек, — оглядев присутствующих, сказал Каспин.
— Люциус, — после тихого шёпота Лорда, Малфой поднялся из-за стола.
— Как поживает Драко?
— Хорошо, Милорд.
— Прекрасно, — Тёмный Лорд махнул рукой и обратился к новичку. — Селвин, сотри все воспоминания о младшем Малфое у моего дражайшего друга.
Люциус побледнел.
— Но Милорд…
Волан-де-Морт прервал возражение:
— Если он так хорош, как ты говоришь, твои воспоминания вернутся в целости и сохранности.

Со встречи в Малфой-мэноре прошла неделя.
Для Каспина она выдалась особенно напряжённой. Маги, напуганные слухами о возвращении Тёмного Лорда, становились все более рассеянными, нервными. Случаи неосторожного использования магии при маглах участились.
Раньше Министерство, возможно, закрыло бы глаза на часть подобных инцидентов. Но теперь всё изменилось.
Фадж стал подозрительным, раздражительным, требовательным до абсурда. Мелкие проблемы раздувались до масштабов катастрофы. Министр был уверен: слухи о возвращении Тёмного Лорда — это тщательно спланированный заговор против него.
Если спросить самого Каспина, верит ли он в возвращение кошмара магического мира, однозначного ответа он дать не мог.
С одной стороны — никаких доказательств. И вообще… могут ли маги воскресать? Это звучало как дурная сказка.
С другой стороны — Дамблдор. Старик подтвердил слова Поттера. А была ли у такого великого мага причина лгать? Если бы он действительно стремился к министерскому креслу, то со всеми своими заслугами давно бы его занял. Нет, в этом не чувствовалось политической игры.
После рабочего дня Каспин посетил кафе-мороженое Флориана Фортескью. Шипучий персиковый чай приятно щекотал язык, а яблочный сорбет с кислинкой таял во рту, контрастируя со сладким привкусом персика. Простое удовольствие, но именно оно помогало снять напряжение.
Каспину казалось, что никакой Тёмный Лорд не сможет разрушить мир, пока существуют такие мелочи.
Покинув кафе, он медленно прогуливался по аллее и, как обычно, заглянул в лавку старьёвщика. Селвин появлялся здесь время от времени — полюбоваться безделушками, странными артефактами, бесполезными, но очаровательными вещами. В этот раз его взгляд зацепился за рамку для колдографий.
Она была выполнена из тёмного металла: по её краям тянулись тонкие лозы, которые едва заметно шевелились. В углах поблёскивали крошечные камни, меняющие оттенок от голубоватого к лиловому в зависимости от света. Внутри рамки весело смеялась пара.
Невероятно красивые люди с заразительными улыбками. Женщина откидывала назад светлые волосы, мужчина притягивал её к себе, и каждый раз движение начиналось заново.
Они были настолько прекрасны, что, купив рамку, Каспин решил оставить колдографию на месте.
Люди ведь часто вешают на стены портреты кумиров. Эти двое не были знамениты, но их лица определённо могли поднять настроение в тяжёлый день.
Выйдя из лавки, Каспин всё ещё разглядывал рамку, прежде чем убрать её в чемодан.
Внезапно прямо перед ним с тихим хлопком возник домовой эльф, которого, насколько помнил, он видел в поместье Малфоев.
— Для мистера Селвина, — ушастое создание протянуло письмо.
Каспин принял конверт. Он едва успел перевернуть его в руках, как тонкие пальцы вцепились ему в запястье.
— Эй, подожди…
Хлопок аппарации оборвал фразу.
В следующее мгновение Каспин тяжело шлёпнулся на пол в совершенно незнакомом месте.
Это была гостиная, освещённая тусклым светом свечей. В комнате находилось несколько человек. Селвин сразу узнал Яксли и Макнейра — он видел их пару раз в Министерстве. И, разумеется, Люциуса Малфоя, который, судя по всему, и был виновником столь внезапного перемещения.
Под пристальными взглядами Каспин поднялся с пола, всё ещё сжимая в руке письмо.
— Добро пожаловать, — холодно произнёс Люциус. — И каков будет ваш ответ?
Каспин отряхнул мантию и поднял глаза на Малфоя.
— Простите?.. — он слегка склонил голову, искренне не понимая.
Взгляд Люциуса опустился на невскрытый конверт в его руке.
— Он не прочёл письмо? — Малфой яростно посмотрел на домовика.
Тот съёжился под тяжёлым взглядом хозяина.
— Вы велели вручить письмо и перенести мистера Селвина сюда, хозяин, — пролепетал он.
Люциус резко схватил лежавшую рядом декоративную подушку и швырнул её в эльфа. Тот с писком исчез прежде, чем подушка достигла цели.

Шипучий персиковый чай приятно щекотал язык, а яблочный сорбет с кислинкой таял во рту, контрастируя со сладким привкусом персика.

Каспину казалось, что никакой Тёмный Лорд не сможет разрушить мир, пока существуют такие мелочи.

Они были настолько прекрасны, что, купив рамку, Каспин решил оставить колдографию на месте.