Диктатор (джен)

— …И все же вы напросились, да? — внезапно, после традиционного вечернего трепа-перед-сном-ни-о-чем, спросил Эрни у готовящихся ко сну в их общей хаффлпаффской спальне Смита и Хопкинса.

— Мы тебя честно предупреждали, — повел плечами и совершенно спокойно ответил более бойкий Захария. Более стеснительный Уэйн же от такого резкого перехода поначалу растерялся, как будто его застукали за чем-то непотребным. — Да ты и сам все должен понимать. Правильно понимать. Кто ты? И кто мы? Если хм… что-то начнется, вряд ли нашим семьям Министерство выделит охрану…

Смит намекал на то, что во время Магической Войны клан МакМилланов не понес серьезных потерь только благодаря тому, что их поместью Министерство предоставило серьезную охрану. И пока шла то затухающая, то опять вспыхивающая резня гражданской войны, целых шестнадцать волшебных палочек боевиков-авроров невозмутимо вкушали гостеприимство мэнора МакМилланов. "И это вместо того, чтобы сражаться против банд Волдеморта! Вообще-то, такой вот нейтралитет родителей Эрнеста для Того-кого-маги-не-называют (а нам, похоже, вскоре придется, и не только называть) оказался как бы не много выгоднее, чем открытое присоединение. Оттянуть на себя, пусть и из личных, предельно эгоистических соображений, такие силы…" — думал Смит. Правда, вслух он такие мысли, естественно, не высказывал. Не дурак был. "Дружелюбный Хаффлпафф" отнюдь не синоним рая на земле. Присутствуют и ссоры-обиды, и интриги-борьба за влияние, и сопровождают это все, как положено, победы-поражения… Просто все это тут, на Хаффлпаффе, немного другое: тихое, цивилизованное и аккуратное.

Некоторое время четверо пока еще приятелей (а живя в одной комнате десять месяцев подряд уже который год, не стать хотя бы ими просто невозможно), напряженно молчали. Вроде бы совершенно обычный разговор каким-то невероятным образом превратился в важную развилку в судьбе их всех. От принятых прямо здесь и сейчас решений совершенно неожиданно может зависеть не только вся оставшаяся жизнь, но и, что немаловажно, ее длительность.

— Какую клятву он потребовал от вас? Когда вам налепят метку на руку? — зло спросил Эрни.

— Хм… Знаешь, похоже, ты думаешь о нем слишком плохо. Он сказал, что ему не нужны рабы…

— Он или Он? — перебил Эрни.

— Винсент. Я продолжу, хорошо? Так вот: ему нужны соратники. Что же касается клятвы, то ее текст он предложил обсудить… с тобой. Так как ты хорошо знаешь законы, то именно ты сможешь подобрать такую формулировку, чтобы с одной стороны в наши ряды не затесались предатели, а с другой мы не надели на себя пожизненное ярмо, как это случилось с Упивающимися.

— Если он думает, что сможет очаровать меня дешевой лестью, то…

— Это не лесть, это признание заслуг!

— Хватит ссориться. Вопрос в другом, — совершенно спокойно сказал молчавший до этого Джастин. — Мы сейчас стоим перед невероятно важным, я бы даже сказал, главным выбором. Так кого нам поддержать? И вообще, стоит ли это делать в принципе?

— Мы это уже не раз обсуждали, — быстро ответил Захария. — Ну, сдадим мы Винса. И что дальше? В чем выгода? В том, что Дамблдор скажет нам спасибо? И это все? Ни тебе министерских постов, сами видите, какие у них стали отношения, ни личной и семейной безопасности… Зато что нам сделает тот же Винсент, выйдя из Азкабана?

— Из Азкабана нужно еще смочь выйти… — буркнул Эрни.

— Выйдет. Ведь на нем пока ничего нет, так что если и посадят, то совсем не надолго… А ведь помимо Винса есть еще Тот-кого-не-называют и его верные Упивающиеся…

— Как бы там ни было, — вставил реплику молчаливый Уэйн, — а мы уже для себя все решили. Теперь дело за вами. Думайте. Решайте.

— Я тоже уже все сказал. Раньше, чем официально будет объявлено о возрождении Волдеморта, я ничего такого делать не собираюсь! Да и после — хорошо подумаю!

— По-моему, Эрни, это просто глупо.

— Не тебе судить! Наша семья…

— Вот именно Эрни. Вот именно…