Диктатор (джен)

Будьте благословенны вы — мои аристократические привилегии! И особенно — полагающиеся как эмансипированному ученику-лорду личные покои. В них я смог спрятаться от желающих, из лучших побуждений, конечно же, растащить меня клочьями на сувениры; прилечь на восхитительно мягкую кровать или, что важнее всего сейчас, хорошенько подумать в тишине, что и как делать дальше. Обсчет возможных моделей поведения меня так увлек… что незаметно наступило утро и настало время бежать на завтрак.

Выспался я просто отлично. Видимо, сказывается "место силы" и отсутствие давления тяжелой ауры учителя. Ценой хорошего самочувствия стало то, что теперь думать над ответом на извечный вопрос "что делать?" мне приходилось в максимально ускоренном режиме. Думать и параллельно поглощать завтрак, поданный, как обычно, в Большом Зале.

"Итак. Первое. Дамблдор. Как мне избежать встречи с ним? И что он со мной сделает? Где и у кого искать защиты от самого сильного волшебника современности? Хм… Похоже, пора мне топтать дорожку к Амбридж, больше не к кому. Тем более за мной остался небольшой должок… "Копейка-копейкой", а неотданная она может обернуться проблемами на полновесный рубль…

Второе. Что делать с факультетом? Выиграть тут можно очень немало, но зато и проиграть — вообще все. А я не любил и не люблю игр ва-банк. И вообще всегда предпочитал слепому выигрышу стабильную зарплату. С ними нужно будет хорошенько разобраться в вопросах: "что именно их пугает?", "как защитить их от этого самого?" и "в моих ли это силах в принципе?" И если ответ на последний вопрос будет "нет", то как мне избавиться от почетной роли всефакультетского щита? В который, как в крепостные врата тараном, будут долбиться Гриффиндор со Слизерином.

Третье. Диггори. Что-то с ним пошло все совсем не так, как я рассчитывал. Эта травля… Вещь, в принципе, странная, но совсем не неожиданная. Детишкам, этим цветам жизни, только и дай, кого бы только оплевать и таким образом возвысить себя любимого за чужой счет. Но вот то, что Седрик проникся такой лютой ненавистью к Пожирателям… Тут видна рука хорошего промывателя мозгов. Очки у этого персонажа еще такие приметные, да. Смешно, но пересекаться с Диггори-младшим, для которого я столько всего сделал, теперь нельзя. Заавадит и не дрогнет. И станет Предателем Крови или вовсе помрет потом от отказа отдать Долг Жизни. Если он у него, конечно же, есть.

Ну и на закуску. Задание учителя по добыванию информации о Поттере. Судя по неприкрытому намеку, то есть приказу, "Поттер должен выжить!", добывать ее нужно не в форме вежливой и куртуазной беседы за бокальчиком огневиски хорошей выдержки, а в… хм, драке. Пожалуй, с этого и начнем. Ибо из всех остальных задач эта — самая простая… Главное, не пере…"

— Мистер Крэбб? — окликнули меня со спины.

"М-да, — подумал я, глядя на стоящего у меня за спиной парня. — Если бы не вся та откровенная лажа, что случилась после турнира, то Седрику не миновать обязательной смены значка старосты Хаффлпаффа на знак Префекта школы. А так, вместо него значок лучшего ученика носит теперь этот вот семикурсник Рейвенкло. Кажется, его зовут Джефри, а фамилия — О'Райли. Обычный, себе на уме, "ворон". Не любит и взаимно не любим Дэвисом — вот и все, что я о нем знаю."

— Да, префект?

— Вот ваше расписание, — протянул он мне свиток. — Вы слегка задержались, и поэтому не получили его вместе со всеми. Возьмите.

— Ах да, благодарю вас мистер… О'Райли, да?

— Да. Вы совершенно правы, мистер Крэбб.

"Действительно совсем вылетело из головы, — подумал я, машинально развернув и посмотрев расписание уроков. — Ну надо же. Ближайший ожидающий меня урок — ЗОТИ. Новость из разряда "лучше и не придумаешь". Правда, если все правильно разыграть, то неизбежный урон репутации можно будет снизить до приемлемого уровня. Главное — успеть заскочить за сумкой с учебниками в свои апартаменты и перехватить Амбридж до первого урока."

— Это все? — спросил я.

— Нет. Еще директор поручил мне передать вам, что хочет видеть вас.

"Хм… Началось. Но почему какой-то семикурсник, причем совершенно спокойный, а не отряд авроров? Черт! Не понятно, а потому опасно. Очень опасно!"

— Хорошо. Я после уроков…

— Нет.

— Нет? Но сейчас же начнется урок ЗОТИ, и я должен…

— Директор уже передал профессору Амбридж, что вы будете отсутствовать на этом уроке по уважительной причине.

"Этого еще не хватало! Но… выбора нет. Сбежать? Угу. Поздняк уже. Бежать нужно было сразу после "попадания", когда не было гирь обетов. А сейчас… Даже если забыть про опасность расценивая этого факта, как признание вины ("кем и какой?" — найдутся, сволочи!), что я скажу Волдеморту? Остается надеяться на призрачные обязанности директора, хогвартскую защитную печать и магию ученической клятвы. Черт. А идти все равно — придется. Но как же страшно!"

— На всякий случай, я хочу, чтобы все слышали заявить, что… — громко начал я свою прощальную речь. Она же: "подкладывание соломки", чтобы потом меня случайно не "обязательно поправится" или "позже вернется", но… запнулся на первых же словах. "У меня все хорошо со здоровьем и я не собираюсь покидать стен Хогвартса…" — сказать-то что-то такое можно, но... толку-то? Что мне это даст? Как мне это обеспечит защиту от Дамблдора или Волдеморта? Да никак! А вот что обеспечить мне это может, так настоящую кучу вонючих проблем. Начиная от того, что мне действительно придется бежать, и заканчивая… да чем угодно. Магический, бля, мир! Чем дальше в лес, тем все чудесатее и чудесатее!"

— Так что ты хочешь заявить? — спросил префект замолчавшего меня.

— Ничего, — буркнул я и с тяжелым вздохом поднялся со скамьи. — Пойду сейчас к дирек… А, кстати, — удивился я пустующему за столом креслу-трону, — где же он? — "Как глупо-то это прозвучало. Аж стыдно!" — подумал я.

— Я не знаю. Он сказал только, что будет ждать вас на восьмом этаже, — ответил мне староста.

— А где именно? Он же здоровый!

— Около… "вашей оценки СОВ за зельеварение, мистер Крэбб". Передаю дословно.

"Хм. Дамблдор, конечно же, знает про Выручай-комнату. На то он и больше пятидесяти лет преподает-директорствует в Хогвартсе. Но почему именно там? Почему не прямо в Кабинет Директора?" — эта загадка заняла меня на всю дорогу по лестницам и коридорам вверх, к портрету Варнавы Спятившего. "Хорошее еще, что Спятившего, а не Карабаса… Впрочем, это всего лишь гобелен, и я не Буратино…" — такими тухлыми шутками я пытался хоть как-то поднять себе настроение.

Когда я дошел до восьмого этажа (а шел я очень неспешно, ибо на эшафот вообще спешить не принято), ждущий меня там Дамблдор уже нетерпеливо поглядывал на часы… если бы они у него были. Конечно, по внешнему виду ничего такого сказать было нельзя, владел директор собой мастерски, а вот магически — ощущалось достаточно явно. Для меня, во всяком случае. Пожив немного в одном доме с сильным магом, станешь еще и не таким изобретательно чувствительным к его настроению. Особенно если: "не угадал — получи Круциатус!"

— Доброго утра, директор.

— Здравствуйте, мистер Крэбб, проходите, — и Дамблдор кивнул мне на маленькую дверцу в стене.

Сегодня Выручай-комната приняла достаточно необычный вид. Я привык видеть ее в виде старой советской библиотеки из детства; Поттер и его Отряд — тренировочным залом или свалкой, а сейчас… Сейчас это был очень большой, хорошо освещенный, но совершенно пустой зал, пол которого был ровно засыпан мелким песком. Какой толщины был этот слой — не знаю, но по щиколотку в нем ноги вязли. Короче, все это напоминало один большой песчаный пляж, или… гладиаторскую арену.

— Знаешь, мальчик мой, когда-то, для тебя это непредставимо давно, когда я еще не был директором школы, я тут, в Хогвартсе, был профессором Трансфигурации. Более того, одно время, для лучших студентов я вел дополнительные уроки продвинутого уровня. А самых одаренных приглашал на факультатив по трансфигурации… дуэльной. Так, мистер Крэбб, не хотите ли такую учебную дуэль-урок?

— НЕТ! — в ужасе ответил я, и для верности отрицательно замотал головой. Если даже на охоту можно сходить с весьма неприятным, описанным в летописях, итогом, то уж дуэль в плане избавления от неудобного персонажа намного эффективнее. Тем более, магическая.

— А зря. Это очень познавательно. Думаю, мальчик мой, мне, как преподавателю с огромным стажем, виднее, что именно тебе сейчас нужно. Так что я вынужден настоять… Для общего блага так будет лучше!

Я дернулся в сторону выхода, но дверь в стене медленно истаяла, а мои ноги завязли в песке, внезапно превратившемся в аналог застывшего цемента.

— Я не согласен!

— Да-да. Я слышал. Итак. Правила просты. Вы, мистер Крэбб, можете использовать абсолютно что угодно, но если не сойдете с места, то вам совершенно ничего не угрожает. Готовы?

— НЕТ! Я не буду! — кричал я.

— Еще раз повторяю: если сойдешь с места, то я не могу гарантировать тебе безопасность. И наоборот. А теперь, давай начнем нашу дуэль, — больше не слушая моих возражений Дамблдор взмахнул своей волшебной палочкой.

Мгновение, и медленно, как в кинотеатре, меркнет свет. Становится совсем темно и тихо. Внезапно повеяло холодом и с каждой секундой становится все тяжелее и тяжелее дышать. Я изо всех сил напрягаюсь, пытаясь вырваться, но что-то обхватило уже не только мои ступни, но и лодыжки. В испуге — тянусь за палочкой… И тут внезапно вспыхнувший яркий свет, заливающий все вокруг, мгновенно ослепляет меня. Рефлекторно зажмуриваюсь, промаргиваюсь, открываю глаза и… осознаю себя стоящим на вершине одинокой горы! Вокруг меня пологие склоны, усеянные крупными камнями и усыпанные снегом. Травы нет. Животных не видно. Птиц не слышно. Где-то вдали, если напрячь зрение, можно увидеть темные волны стылого даже на вид моря. И только облака, серой хмарью колышущиеся вдоль очень, очень близкого, в буквальном смысле шаговой доступности, горизонта напоминают о том, что я не перенесся магией Дамблдора куда-то в Лапландию, а все еще нахожусь в Выручай-Комнате.

— Это — вид зимней Исландии, — услышал я знакомый голос и обернулся. Правда из-за того, что мои ноги были крепко зажаты в камне, я от неожиданности с трудом смог удержать равновесие. — Я когда-то в юности бывал там со своим другом, — с нотками ностальгии произнес Дамблдор, стоящий… в углу комнаты. Вот так вот — вокруг горы и снег, а Дамблдор стоит на песке Выручай-комнаты. Висящем в воздухе(!) углу комнаты! Выглядело это настолько дико, настоль диссонировало с окружающим меня пейзажем и воздушной перспективой, что мой разум отказался воспринимать директора иначе, чем некую "невозможную фигуру". И только спустя пару секунд мой мозг смог обработать полученные зрительным восприятием данные и преобразовать их в непротиворечивую мысленную картину мира: "Дамблдор стоит на этаком летающем клочке песка, в который воткнут кусок балки-уголка". Тем временем, пока я пытался справиться с иллюзией, в которой не было ни грана магии, Дамблдор плавным жестом, похожим на хирурга или дирижёра, встряхнул-расслабил кисти рук и молча взмахнул волшебной палочкой. И вслед за этим начались Чудеса.

Истаяли облака, обнажив черное небо, усеянное звездами. Плавной волной опали склоны горы, превратившиеся в черную воду холодного моря. Горный пик незаметно оплыл, превратившись в одинокую посреди океана скалу. Налетевший ветер бросил мне в лицо ледяные капли соли…

Машинально я облизал губы. "Соль как соль… Так это все не иллюзия!? Это все… реально?" — пронзила меня мысль, но додумать ее у меня не было времени, потому, что события, нет, само пространство(!) понеслось вокруг меня вскачь.

…Ветер крепчал, выдергивая своими по-дементоровски ледяными пальцами из моего тела остатки тепла. Я съежился, а потом и вовсе, как бы глупо это ни выглядело со стороны, прикрыл руками обнаженную голову (дурацкую форменную шапку я старался носить только в совсем уж необходимых случаях, вроде уроков зельеварения или гербологии), пытаясь краями рукавов мантии укрыть как можно больше голой кожи. Боковым зрением из под нависшего рукава я заметил какаю-то несуразность. Прошло полминуты, пока я понял, какую именно. Нет это не ветер налетал на меня. Это скала, подобно глиссеру, неслась по морю, жадно поглощая милю за милей. Показалось мне, или действительно где-то вдалеке быстро промелькнуло что-то поразительно очень похожее на Азкабан?

…Берег появился неожиданно. Узкой полосой прибоя вспенилась вода, брызгами камней и травы упав на берег лишь для того, чтобы мою скалу-опору, ставшую теперь просто пятачком трав, повлекло дальше. Дальше по непрерывно трансфигурируемой земной поверхности, в этом извращенном подобии географической экскурсии. Трансфигурируемой, потому что слишком характерными, хотя и очень быстрыми и плавными, были переходы. Трансфигурируемой, потому что я все так же ощущал присутствие защитной печати, что сразу же отвергало варианты реального перемещения или легилиментного воздействия на мозг.

— …Благословенная старая Англия…

Тем временем заметно потеплело. Я убрал руки с головы, чтобы мгновенно вернуть их обратно, ибо пятачок земли со всей силы влетает в довольно неухоженный лес. Ветки бьют меня, пытаются насадить на сук или хотя бы оставить себе на память кусочек моей кожи или клок мантии. Но вот лес превратился в поляну, где под огромным выворотнем нашло себе дом семейство серых хищников.

Волк, увидев опасность своему помету, мгновенно бросается на меня. Поставленными еще Барти рефлексами я выпускаю плеть крови и стегаю хищника по морде… которая уже не морда, а очередное дерево. Быстрый ручеек, и местность вокруг опять меняется.

Стало тепло. Очень тепло. Жарко.

Каменистая почва и море зелени ее покрывающей. Быстрые ручьи и светлые отвесные склоны, с которых они падают в прозрачные небольшие озера далеко внизу. Щебет птиц и буйство красок, где, как кажется, каждая соседняя веточка пытается превзойти своей вычурностью соседку. И невероятно бодрящий воздух, напоенный пряными ароматами тысяч и тысяч цветов. Этот букет, который я на всю жизнь запомнил по своему самому приятному летнему отдыху…

— Ах, Испания… Страна яркого солнца, горячей крови и женщин обжигающей красоты, — подтверждает мои предположения "закадровый" голос Дамблдора.

Еще один "ручеек-пролив", и через озеленелую полоску прибоя невероятно синего моря я оказываюсь среди бескрайних песков, так запомнившихся мне по моим вторым рабочим каникулам. Резко падет тьма, и, ярко блестя в бездне космоса, невероятно близкие звезды наблюдают за тем, как в меня вцепляется холодом пустынная ночь. А дальше — опять жара, на этот раз в отличие от испанской, душная и влажная. Африканские джунгли, в отличие от своего английского брата, удачливо вырвавшие из моей мантии пару-тройку клоков на весьма и весьма заметных местах... И еще — мягкое и корректное, но с отчетливым таким намеком, давление в спину чего-то твердого. На первый взгляд, ничего этакого страшного или необычного в этом не было. Каждый раз аутентично вписывался в текущие декорации. В горах это был просто камень, в лесу — сучок, в пустыне — тупой кусок кости чьего-то скелета, торчащий из песка... Но не нужно быть гением, чтобы догадаться, что эта "корректность" Дамблдора — спинка, предохраняющая меня от падения на спину, легко и просто может изменить свою форму, превращая меня в подобие нанизанной на булавку бабочки...

Дамблдор продолжал комментировать местность, где мы "оказались". Я его слушал, но не слышал. Времена года, дни и ночи, реки и горы, моря и пустыни… Все это быстро менялось с гипнотизирующим эффектом мелькающих картинок калейдоскопа. То под ноги волной покатились травяные луга, то джунгли, а в следующий момент я оказывался на каменистой вершине холме…

Теплое, соленое море, приятно омывшее запачканные в грязи ноги…

Индийские храмы и вездесущие предки человечества, населяющие покинутые постройки своих младших собратьев…

Суровые горы, ледяной холод и разреженной воздух вершин…

Белоснежный пляж и невероятно в своей лазурности теплое и ласковое море…

Шторм в Тихом Океане, промочивший меня до нитки…

И вслед за ним тут же высушившая до задубевшей кожи каменистая пустыня без следов воды и жизни…

Прерии и опять джунгли…

Горы и опять пляжи…

И буйство. Настоящее буйство!

Цвета.

Запаха.

Живности, начиная с муравьев и заканчивая слоном, который мелькнул среди развалин какого-то укутанного джунглями строения.

Ветер.

Солнечный свет.

Тепло и холод…

Опять горы… Близкое небо… И дикая боль в выворачиваемых наизнанку из-за предельно разреженной атмосферы легких. В глазах темнеет… Еще миг, я задохнусь…

Внезапно все кончилось. Опять тепло и легко дышать, лежа на таком теплом песке в пустой Выручай-комнате.

— Извини, мальчик мой, — повинился спокойно, как ни в чем ни бывало стоящий Дамблдор. Спокойно стоящий на песке даже без тени усталости на лице. Стоящий непринужденно, как будто не он только что долго и сложно колдовал невербально, преобразовывая обычный песок во все, что ему было угодно. Стоящий свободно, как будто только что не он примеривал на себя маску, пусть не Бога-Творца, то хотя бы Мерлина. — Но это было необходимо. Трансфигурация жидкостей и газов предельно опасная дисциплина со своими особыми требованиями к безопасности...

"Как там было в каноне? "Старый маразматик…", да? "Выживший из ума старик…"? Уха-ха-ха!... Вас бы сюда, Уизли! Или тебя, Фадж! Хотя Фадж как раз Дамблдора уважает... Знает?"

Меня обуяла зависть. Нет, не так. Дикая Зависть. Жгучая, как целый самосвал красного перца, обида на весь мир. Обида от осознания того простого факта, что: "никогда, НИКОГДА, ты не сможешь так. Хоть пару вечностей потрать — а все равно никогда даже не то, что сравниться, даже приблизиться к таким силе и мастерству не сможешь! Потому что тебе этого — не дано. Просто не дано…"

"Не дано" — это самый страшный приговор. Кто-то отлично рубит деньги. Другой — быстро бегает. Третий — пишет стихи и музыку. Четвертый — рисует. Пятый просто такой душка, с улыбкой идущий по жизни, что вокруг него всегда много честных и искренних друзей-подруг. Или вот шестой — является великим магом, к тому же одаренным в трансфигурации. А ты… Ты ничего этого не можешь. И не сможешь никогда! Потому что тебе — "не дано"! Не-да-но! И даже любимой палочкой-выручалочкой всех завистливых лентяев: "а это родители ему помогали" тут ни оправдаться, ни спастись.

"Конечно! Как я мог не подумать об этом? Трансфигурация! Магическая дисциплина власти над материей… А у великого мага, одаренного в этой области, власть — абсолютна! Такому магу вообще не нужно ничего! Был бы воздух и камень, а все остальное — он себе сотворит сам… Полностью самодостаточный. И неуязвимый. Что может сделать даже пресловутая авада, если воздух на ее пути легко обернется каменной стеной? И как таких вообще убивают?!."

— Хм, — напомнил о себе Дамблдор. Глубоко уйдя в свои мысли, я не заметил, как Выручай-комната вернулась к своему естественному состоянию. — Надеюсь, мальчик мой, тебе понравилась демонстрация? Однако, мистер Крэбб, не стоит распространятся о том, чему вы бы только что были свидетелем. Все же у Магической Британии достаточно врагов, для которых сила ее защитников должна оставаться в тайне. Вы со мной согласны?

— Умхм, — все еще находясь под впечатлением увиденного согласно гугукнул я.

— И да. Я вынужден попросить у вас дать мне магическую клятву о неразглашении…

— Э… Какую? — все еще будучи в слегка заторможенном состоянии спросил я.

— Молчания о том, что вы сейчас увидели.

Сопротивляться было бессмысленно. Не после всего того, что я увидел только что. Осталось только надеться о вменяемой формулировке. И о ней спорить, несмотря на весь свой откровенный страх, я буду до хрипоты. Ибо страх — страхом, а смерть как предателя от руки Волдеморта меня абсолютно не устраивает.

— Как она звучит? Прошу меня извинить, но… абы какую, при всем моем… уважении, я не принесу, — как в омут головой кинулся я. "Сопротивляться Великому Магу страшно… а что делать? Интересно, у меня ноги дрожат достаточно сильно для того, чтобы это было заметно со стороны?"

— О-о-о! — насмешливо потянул директор, для кого мое состояние явно не стало секретом. — Я думаю ничего страшного, мистер Крэбб, в ней нет. "Клянусь магией не рассказывать никому ничего о том, что мне показывал Альбус Дамблдор в Выручай-комнате." — Дамблдор хитренько поверх очков-половинок посмотрел на меня.

— Хорошо, — быстро согласился я. — Я согласен. Кто засвидетельствует? — все еще хрипло спросил я.

— Хогвартс. У меня, как у директора, есть такая привилегия.

Клятву я принес быстро. "Эх. Только от одного избавился, и снова количество обетов подросло, — с грустью подумал я, глядя как мое предплечье обвивает очередная золотистая нить. — Но ничего с этим не поделать. Могло быть хуже. Гораздо хуже. Тягаться с таким тяжеловесом… Нет. Не по мне. И даже не учителю, который после возрождения со своей магией все еще не до конца… сжился.

Смешно. Пыль в глаза, возвеличивание и ничем не подтвержденная Вера преданных клевретов в Директора оказывается на самом деле не глупостью, а твердым знанием. Знанием того, что за их спиной стоит столп… нет — титан, легко взваливший и тянущий на себе всю Магическую Британию. Такие личности всегда одним только фактом своего существования привлекали сотни и тысячи людей под свои знамена… и разумному человеку нужно от таких держаться как можно дальше! Ибо и цели они себе выбирают по силам, а, следовательно, и жертвы в процессе достижения оных идут не на единицы или десятки поломанных судеб, а исчисляются целыми народами.

Эх! Знай я сразу столько важной информации о мире, в каноне упущенной как "никому не нужные подробности", сколько знаю сейчас… Валить! Валить нужно было из Хогвартса сразу после "попадания"! Валить, пока не повисло на мне кучи долгов! Но меня опьянило ощущение новой молодости и очаровало попадание в сказку, и я решил остаться… В сказке, м-да. Все мы люди, и ничто человеческое нам не чуждо. Особенно — ошибаться. А теперь… Теперь уже поздно. Поезд мой идет по бесконечному мосту, где справа стена, а слева — бездонная пропасть. Так что "соскочить" с него я могу только после его "полной остановки". Или в бездну, куда он пока катит с таким усердием…"

— Мальчик мой, — окликнул меня директор. — С тобой все в порядке? Да? Ну тогда ты можешь идти. Если потребуется, я приказал открыть камин в твоих апартаментах… — спокойно сказал Дамблдор и указал мне на появившуюся в стене дверь.

— Да. Да-да… — промямлил я и, пятясь задом-боком, не выпуская директора из поля зрения, выскочил из Выручай-комнаты.