Диктатор (джен)

К началу октября в моей жизни все вроде бы наконец-то устаканилось. Я спокойно ходил на лекции, ровно разговаривал со слизеринцами, пытался в меру общаться с факультетом, отдавая предпочтение старшекурсникам. Впрочем, и своих одноклассников не дичился, но и не навязывался. Детям нужно было ко мне привыкнуть. Для налаживания отношений у меня еще семь лет впереди есть, а вот безнадежно испортить их можно одним неудачным словом. И много, много, много, ну просто неприлично много времени проводил за учебой. Короче говоря, находился в мире с собой и окружающими. Не испортил мне настроения даже краткий громковещатель от отца, проревевший свое "я тобой очень недоволен!" прямо за завтраком в четверг. Долговато что-то до отца доходили сплетни. Или он в такое перераспределение просто никак не мог поверить и все перепроверял информацию?

Кстати, вопрос перераспределения с моей стороны был окончательно закрыт. Остальные любопытные отсылались к людям в теме, то есть или к моим однокурсникам со Слизерина, или к моим одноклассникам с Хаффлпаффа. Исключение я сделал только один раз для своих факультетских старост и лидеров.

Прошел месяц октябрь, с его Самайном, фальшиво празднуемым сейчас в Хогвартсе как Хеллоуин. Я с неподдельной радостью во время застолья увидел испуганного Квиррелла и его шоу по поводу сбежавшего из зверинца тролля. Значит, канон идет своим чередом, значит, мое вмешательство глобально ничего не поломало. Где-то там, в туалете, правильно погеройствовал Поттер, ведь и Гермиона, и Уизли, и Поттер, и даже тролль с Квирреллом остались живы.

Естественно, о подробностях дела я мог только догадываться. Почему? Потому что это только у гриффиндорцев — Перси Уизли и Макгонагалл — могли пропасть сразу три студента. У Помоны такого случиться ну никак не могло. Старшекурсники мгновенно собрали младших в компактную группу. Быстрая перекличка, и ощетинившаяся волшебными палочками, корщетка позавидует, коробка споро оказалась в своих подземельях. Причем даже после удачного перехода всех собрали в гостиной, чтобы были на виду, а старшие, во главе с профессором Спраут, продолжали бдеть. Вот вам и факультет трусов.

К середине ноября я подвел первые неформальные итоги своей учебы. Они, с одной стороны, меня не особо радовали, а с другой стороны, если учесть, что я — ничего не знающий и не умеющий маггл-попаданец, были вполне достойными. Для наглядности результаты я выписал на листочек и сейчас внимательно вникал в них. Итак.

Из всех дисциплин (историю магии отбрасываем как немагическую) легче всего мне давалась, как это ни парадоксально, самая энергозатратная дисциплина, а именно трансфигурация. При этом сразу нужно отметить, что критерий не зря был сформулирован как "легче остальных дисциплин", а не "лучше всех в классе". Похоже, в трансфигурации мне очень сильно помогали мое отлично развитое воображение и хорошо дисциплинированное мышление. Но даже моих реальных возраста, опыта и знаний оказывалось мало, чтобы находиться в классе выше, чем конец списка середнячков.

Чары. Тут было чуть похуже. Тормозило меня мое неуклюжее тело. На трансфигурации пока использовались только одна речевая форма и одно движение, а на чарах к каждому новому заклинанию шли свои. И если на первой дисциплине я связку зазубрил, натренировал, загнал в спинной мозг, то здесь… Надо работать над собой, короче.

ЗОТИ. От истории магии оно отличалось тем, что пичкал наши мозги всякой лажей не призрак, а марионетка самого Волдеморта. А так разницы никакой, проще почитать учебник. Тем более что практических занятий нет никаких. Кстати, нужно подумать о разговоре с Темным Лордом. Но ближе к концу года, а то мало ли, навесит еще приказов…

Астрономия. Несмотря на то, что магической составляющей там мало, простая тупая зубрежка, успевал я в этой дисциплине плохо. По банальной причине: я не успевал зубрить, так как все свободное время уходило на тренировки в жестах для чар. Заклинания мне гораздо больше помогут в будущей жизни, чем правильно составленный гороскоп.

Травология. Успехи ниже средних. Возиться со всякими посадками мне претило еще в прошлой жизни. А здесь, ко всему прочему, недовольное тобой растение может тебя укусить… Нафиг травологию!

Полеты. Вот даже и не знаю. Если про неумелого пловца говорят "плавает как топор", то как сказать про летуна? Наверное, "летает как кирпич"? В общем, что тут скажешь? Не мое это, совсем не мое. Во всяком случае, пока не приведу в порядок свою физическую форму.

И, наконец, зельеварение. Я не зря поставил его в конец списка. Дело в том, что у меня не получалось варить зелья. Точнее, у меня совсем не получалось варить зелья.

Сначала Снейп относился к моим промахам лояльно. Он вообще чморил без дела только гриффиндорцев, а я к тому же хоть и бывший, но слизеринец. К несчастью, результат оказывался на уровне Лонгботтома с его постоянными взрывами котлов, так что очень быстро терпение Снейпа вышло. Я получал от него все, что полагалось тупому барану и безрукому идиоту. В ответ я, не обижаясь на заслуженные порицания, кивал головой и продолжал пытаться варить. Содержимое котлов продолжало портиться или взрываться, Снейп — свирепствовать в отработках и отъеме баллов. И так — по спирали. В итоге меня настолько эта ситуация выбесила, что я подошел к зельеварению максимально серьезно, со всеми современными достижениями науки и менеджмента.

Я упросил Снейпа позволить мне, как совершенно необыкновенному студенту, заниматься по индивидуальной программе. Обычно, когда слышишь "индивидуальная программа обучения", видится этакая обширная библиотека знаний, зубодробительные формулы, ученые мужи, двигающие науку вперед… В моем случае это означало программу для дебилов. Я варил простейший рецепт — зелье от фурункулов. Пытался варить. Только его. На уроках. На отработках. Иногда забегал на переменах и в перерывах между занятиями. Приспособил пустующий класс под зельеварню и спустил остатки денег на реагенты.

Надо мной смеялись. Я отшучивался и продолжал работать. Перестали — продолжал. Даже Малфой устал меня подкалывать, а я все продолжал и продолжал накапливать негативную статистику и проводить работу над ошибками. В общей сложности за эти полтора месяца я сделал около пяти сотен попыток, и ни разу зелье не получилось.

Собранные результаты я обработал и свел в итоговую таблицу. Согласно ей причинами провалов являлись:

— В десяти процентах случаев — чужие шутки. Поначалу мне спецом что-то подбрасывали в котел, но вскоре детям это наскучило, в последнее время это были совершенно разовые случаи.

— В тридцати процентах — мои ошибки. С этим бороться оказалось проще простого. Я выучил процедуру варки зелья до полного автоматизма. Непонятно? До полного автоматизма, то есть в последнее время я варил его с закрытыми глазами.

— Двадцать процентов — Снейп. Тут все понятно. Присутствие стоящего над душой профессора зельеварения было… скажем мягко, тревожащим. Но преодолеть это оказалось очень просто, а на отработках и в пустом классе Снейп ко мне не подходил.

А вот две оставшиеся причины во всей своей красе проявились на последнем этапе, когда я смог свести к минимуму остальные. В последние дни именно они и обуславливали большинство моих провалов.

— В двадцати пяти процентах — случайности, зависящие от окружающих людей и предметов. Сюда входят и внезапно ворвавшийся в класс отработок Малфой, и плохие реагенты, и плохо горящий огонь, и упавшая со стены картина, на которую я как-то отвлекся (в частности поэтому я стал варить зелье вслепую).

— В пятнадцати процентах — случайности, зависящие от меня. А вот это самая интересная категория. Отработав процесс до полного автоматизма, я стал замечать, что меня как будто кто-то толкает под руку, когда я варю зелья. Причем это не глупые шуточки и не мои ошибки, а именно несчастливое стечение обстоятельств, виной которому мое тело. Выражалось это по-всякому: и зацепившаяся за рукав мантии игла (последние разы стал варить зелья полуголым, не на уроках конечно же), и упавший от моего пинка стол (котел переехал на пол), и сведенная внезапной судорогой рука (взяты зелья у Помфри) и так далее и тому подобное.

И в один из дней я получил, наконец, положительный результат. Правда, совсем не такой, какой хотел. Но форма этого результата настолько взорвала мне мозг, что пришлось поздно вечером идти к мастеру-зельевару Снейпу. Именно как мастеру-зельевару, а не профессору, декану или Снейпу.

Снейп, как обычно он это делал вечером, сидел в своем кабинете и проверял работы студентов.

— Что вам, мистер Крэбб? У вас вроде бы нет сегодня отработок.

— Простите, профессор. Но я добился прорыва! — и протянул Снейпу котел с получившимся составом.

Одного беглого презрительного взгляда ему хватило, чтобы правильно оценить качество принесенного в котелке варева.

— И эту бурду вы называете прорывом?

— Да, профессор. И если вы немного подождете, вы поймете, почему я это назвал прорывом. Не могли бы вы помочь мне немного?

— Вы с ума сошли, Крэбб!.. — но глядя в мои глаза, где не было ни тени улыбки, вздохнул и произнес: — Впрочем, если это позволит мне отвязаться от вас быстрее, почему бы и нет. Чего вы хотите?

— Освободить центр помещения. Запирающее на дверь в вашем исполнении. Щит вокруг меня, и ни в коем случае не отвлекать меня! Вопросы задавать потом, — тут, глядя на его лицо, перекосившееся злостью от моего требовательного голоса, я опомнился и жалостливо добавил: — Пожалуйста, профессор!

— Хо. Ро. Шо. Я сделаю, что вы просите. Но если это шутка, то вы, Крэбб, на моих занятиях будете завидовать Поттеру!

— Спасибо, профессор. Я пока сам подготовлюсь.

Чем дальше шла подготовка к процессу, тем больше вылезали на лоб глаза декана Слизерина. Сначала я освободил от парт центр кабинета зельеварения, просто руками поотодвигав их в сторону. Потом почистил образовавшуюся площадку принесенной с собой влажной тряпкой. Дал проверить профессору принесенные с собой ингредиенты, тщательно отмерил их нужные порции и выложил на голый пол (в кульке специального пергамента). Разделся до трусов и выкинул одежду за пределы окружившего меня щита. Туда же последовало все лишнее, кроме волшебной палочки, котла, ингредиентов в строгом соответствии с рецептом. Заткнул в уши беруши, надел на глаза темную повязку, полностью таким образом ослепнув и оглохнув.

А потом я на полном автомате идеально сварил зелье от прыщей. Я снял маску. Зелье, как и в предыдущем случае, не получилось.

На лице подошедшего Снейпа не было ни привычного презрения, ни насмешки, а только что-то подозрительно похожее на восхищение и почему-то… сочувствие? Он проверил получившееся зелье и пробормотал:

— М-м-м… Вот оно что… Понятно. Я так и подозревал, — зельевар совершенно разволновался. Он парой жестов прибрался в кабинете, снял щиты и сказал мне одеться. После этого мы быстрым шагом и опять молча — похоже Снейп не любит обсуждать ничего важного в коридорах — отправились в кабинет моего декана.

— Что случилось, Северус? Чем провинился мистер Крэбб, что ты привел его ко мне лично? — первое, что спросила она, увидев, кто стучится в ее кабинет.

— Проходи, Крэбб. Помона, активируй защиту.

— Хм…

— А ты что встал? Садись. Разговор будет долгий.

Я послушно сел.

— Для начала разговора, пятьде… двадцать пять баллов Хаффлпаффу за самый отработанный процесс варки зелья, что я видел за всю свою жизнь. Мистер Крэбб меня реально поразил. Взгляни, Помона.

— Что это за бурда? — изумительно, как совпали деканы в формах выражения удивления моим продуктом.

— Это зелье от фурункулов. Которое сварил Крэбб. Если бы ты видела, как он это сделал! На ощупь, с закрытыми глазами… Безукоризненное исполнение!

— Цените, мистер Крэбб! На моей памяти профессор Снейп делает такую оценку впервые.

— За такое исполнение процесса я поставил бы сто баллов даже Поттеру. Да что там Поттеру, даже Лонгботтому!

— А… — я было открыл рот, чтобы задать вопрос, но Снейп на него тут же ответил:

— Если бы в итоге зелье получилось. Поэтому только двадцать пять.

— Но если исполнение было безошибочное, то почему не получилось зелье? Уж не хочешь ли ты сказать, что…

— Увы, Помона, но это действительно так.

— Не может быть! — декан с сочувствием посмотрела на меня.

— Э-э-э… Может быть, мне объяснят, в чем дело?

— Помона? — спросил декан Слизерина.

— Лучше ты.

— Хорошо. Как вы знаете, мистер Крэбб, существует определенная градация магов по способности творить ту или иную магию. Кто-то хорошо летает, кто-то хорош в зельях, кто-то не хорош ни в чем…

— Я знаю про родовые дары.

— Конечно. Так вот, есть маги одаренные. Дары могут быть родовыми или обретенными, не важно. Важно то, что такие маги могут колдовать в области своей одаренности гораздо сильнее, чем в остальных, создавать что-то новое, двигать магический прогресс вперед. Помимо одаренных, есть маги способные. Они не могут колдовать сильнее, так, как это делают одаренные, но колдовство дается им все же легче, чем обычным магам. Такие маги составляют элиту ремесленников и становятся лучшими помощниками для одаренных в их исследованиях. Остальные — это совершенно обыкновенные маги. Чтобы стало понятнее, приведу в пример зельеварение. Я одаренный в зельях. Мистер Малфой — способный. Остальные — обыкновенные…

Я стал догадываться, к чему так издалека и непривычно корректно подбирается профессор. Я предположил:

— Если есть маги очень одаренные, просто одаренные, обычные, то есть и, хм… неодаренные?

— Да. Есть Дар, Способность и Возможность… Но есть и четвертый, очень редко встречающийся класс. Неспособность. Надо отдать вам должное, мистер Крэбб. Вы не остановились, и Мать-Магия поощрила ваше усердие.

— Это поощрение?

— Правда — это всегда поощрение! Ведь вы могли продолжать надеяться в своих жизненных планах на оценку по зельям. Сейчас же… Скорее всего, у вас, мистер Крэбб, способность к зельеварению и так была на очень низком уровне. А после всего случившегося и вовсе исчезла. Именно этим и опасны повреждения магического ядра и падения уровня личной силы мага. Можно внезапно оказаться неспособным творить определенные разделы магии.

— То есть я в зельеварении магический калека, инвалид, сквиб? Великолепно!

— И что теперь нам с этим делать, Северус? — после паузы спросила Помона. — Мальчик никогда не сможет получить СОВ и ЖАБА по зельям.

— ЖАБА для бездарного — это ты шутишь. А вот СОВ… Обычным путем он никогда не смог бы получить зачет по моему предмету. Сквиб есть сквиб. Но мистер Крэбб меня приятно удивил своей настойчивостью и истинно хаффлпаффскими трудолюбием и упорством, поэтому вот что я хочу предложить. В пару на зельях я поставлю к нему крепкого середнячка из числа обычных магов. Мистер Крэбб будет заниматься заготовкой ингредиентов, отсчетом времени, выучит наизусть все положенные рецепты, будет следить за правильностью выполнения и поправлять, но непосредственно сами действия будет делать его напарник. Оценка — одна на двоих. Этого хватит до конца пятого курса. Что делать с СОВами, я не знаю. Но если он отлично выучит теорию, заготовит ингредиенты и более-менее правильно начнет варить зелье, и если Магия над ним сжалится, то есть ошибка в варке на экзамене будет не по его вине, то "тролля" он не получит. Но все равно всю оставшуюся жизнь к котлу ему лучше не приближаться.

— Слишком много ''если'', — вздохнула Помона.

— Да без проблем. Пусть тогда усилит свое ядро. Или обойдет проклятье самой Магии! — разозлился зельевар.

— Спасибо, Северус.

Вот такие вот у меня оказались проблемы с зельеварением. Где, спрашивается, положенные по закону жанра Великие Магические Дары? Тут, блин, не дары, а бездарности только сыпятся, как из рога изобилия. Впрочем, на каникулах, на летних я имею в виду, когда я буду за пределами Хогвартса, следует попробовать сварить что-нибудь простенькое. Быть может, одного уровня, освободившегося от поддержки печати, хватит, и я стану очень слабым магом, а не сквибом в зельях.

Так или иначе, но после подведения итогов следовало сделать паузу на сбор информации. Похоже, настала пора воспользоваться библиотекой в Выручай-комнате.