Диктатор (джен)

Темноволосый, полноватый и немного неуклюжий юноша в одном небедно обставленном особняке этим вечером все никак не мог заснуть. И это несмотря на то, что прошедший день, или, точнее, сутки, оказались у него ах невероятно какими насыщенными!

"Разговор с Крэббом. Письмо. Тлеющая надежда, мешающая заснуть вчера. Утренний вызов от бабушки. Выворачивающее наизнанку, но зато мгновенное возвращение домой с домовиком, а не долгое, вместе со всеми, на Хогвартс Экспрессе. Яркий костер надежды с каждым новым прочитанным в письме-ответе континентальных лекарей превращающийся в крепостную стену нерушимой уверенности. Быстрое взаимное объяснение и получение руководящих указаний. Первые в жизни переговоры в качестве не просто мальчика-волшебника, а полноправного наследника древнего рода. Первые удачные переговоры… Взрослые…" — Невилл не удержался и в очередной раз погладил свою новую волшебную палочку.

Скупая на похвалы бабушка сегодня была им очень довольна. И, более того, по-настоящему горда. Августа была в настолько хорошем настроении, что Лонгботтом решил рискнуть. Собрав в кулак всю свою решительность и приправив ее каплями выработанной в споре с Крэббом наглости, Невилл попросил в качестве награды за проведенные переговоры новую волшебную палочку. Пришлось проявить настойчивость, но в итоге бабушка… согласилась! Не пришлось даже приводить крэббовы доводы о том, что память об отце (Хотя почему память? Он же еще жив!) может сломаться. И вот, сразу после переговоров они, даже не обедая, вместе сходили к Олливандеру и выбрали самую лучшую на свет волшебную палочку!

"…Тринадцать с половиной дюймов. Вишня и волос единорога. Это очень необычная палочка и подойдет только очень необычному волшебнику. Волос единорога дает пусть не сильную, но самую стойкую магию. Палочки с такой сердцевиной являются самыми преданными из всех и обычно сохраняют сильную привязанность к своему владельцу. Ее заметно труднее выбить в бою или потерять. Однако важно и владельцу палочки с сердцевиной из волоса единорога отвечать своей палочке взаимностью. Держать все время при себе, тщательно ухаживать… Если этого не делать, то такие склонные к меланхолии палочки могут захандрить или даже "умереть". Еще палочки с волосом единорога совершенно не подходят для занятия темной магией.

Вишня — очень сильное дерево, и палочки из нее выходят невероятно мощные. Для восточных мастеров волшебных палочек это самый любимый материал.

Соединение очень сильной древесины и достаточно слабой сердцевины дает неожиданный эффект. Лучше всего ей подойдет волшебник, который пусть не так силен магией, но зато крепок волей. С такой палочкой достаточно непросто совладать, но если хозяину это удастся, то у него не будет вернее и преданнее друга на всю жизнь…" — именно так описывал его новую палочку мастер Олливандер.

"Я смогу! Я буду! — думал Невилл, продолжая разглядывать блестящий в ярком свете свечей артефакт. — И вообще, теперь все будет совсем по-другому. Новая палочка, которая безоговорочно слушается своего хозяина. Родители, которых вылечат, и мы, наконец, заживем настоящей, полной семьей. Эх… Надеюсь, Гарри, хм… преувеличил возрождение Волдеморта. ЗОТИ, это, конечно, хорошо, но лучше бы ограничиться его применением в школьных… стычках. Не хочу воевать…" — думал юноша, отправленный Шляпой на самый воинственный факультет.

А где-то далеко, в гораздо более богатом помещении, его почти полной внешне и внутренне противоположности, он же по совместительству дальний родственник и тоже наследник другого чистокровного рода, аналогично не спалось.

Чувства, обуревающие мальчишку были настолько сильны, что, казалось, если он тотчас же не сделает что-нибудь этакое, то его просто-напросто разорвет изнутри, как цель заклинания "Бомбарда". Драко, чтобы ничего безумного не случилось, был вынужден скорчиться на кровати в позе зародыша и крепко-накрепко обхватить себя рукам за плечи. Также, чего он дома делать крайне не любил, пришлось задернуть шторы, чтобы внезапно зашедший отец или мать не увидели его в таком непотребном состоянии. "А то опять засыплют упреками на недостойное наследника рода поведение. Но… А так ли это на самом деле? Действительно ли я плохой наследник?"

В детстве, началось это еще задолго до Хогвартса, Драко не раз и не два жестко отрывали от игр и сажали за парту. А потом отец, мать или доверенный домовик читали ему лекции по всему тому на свете, что обязательно нужно знать наследнику рода Малфой. Самые важные, интересные и поучительные, но, зачастую, совершенно непонятные ребенку, истории рассказывал, конечно же, сам отец. Чем подкреплял в глазах сына свое реноме великого и всезнающего волшебника.

— Лучшая сделка, это когда ты отдаешь что-то у тебя отсутствующее, взамен получая что-то невероятно тебе нужное.

— Но как такое может быть? — после долгих усиленных дум интересовался маленький Драко. Но на этот, как и на многие другие вопросы получал один и тот же ответ:

— Просто запомни. Понимание придет потом, — говорил ему отец.— Также запомни следующее. То, что для других непозволительная, а поэтому в обязательном порядке наказуемая наглость, для Малфоев — естественное право. Не бойся и не стесняйся обозначить своим то, что считаешь себе нужным, но то, что пока еще тебе не принадлежит. В худшем случае ты просто останешься при своих…

И то, и другое, и третье мальчик не понимал, но прилежно запоминал. И вот наконец наступил тот самый день, когда отдельные, оторванные друг от друга и от ситуации советы отца внезапно сложились в стройную систему.

А начиналось все очень на первый, да и второй тоже, взгляд, весьма и весьма непросто. С допроса. С допроса, на котором никак нельзя сказать отцу правду.

Нет. И до этого Драко невоспитанным простаком не был. Например, отлично понимал, что ложь недопустима. Но и зачем, если правда имеет столько оттенков?! Нужно только подобрать правильные! Поэтому Драко в начале разговора с отцом юлил совершенно привычно.

— Хм. Неплохо… — с уверенностью в голосе говорил абсолютную правду Драко. Правду, потому что: "хуже быть может всегда, а, значит, сейчас все еще достаточно неплохо…"

— Мы с ним договорились без проблем… — "А только с угрозами. Но ведь пустые, ничем не подкрепленные и принципиально нереализуемые угрозы — это не проблемы, не так ли?"

— Он добровольно согласился исполнять мои приказы… — "Пусть пока все, но, подозреваю, только потому, что ему так хочется. Пару раз я специально проверял его. Приказывал сделать то, что делать только по клятве он был совсем не обязан. Но несмотря на это, он все равно это делал, чем раз за разом прокалывался! Кто бы мог подумать, что лекция профессора Флитвика о методиках поиска ошибок в вербальной составляющей может быть применима и в большой политике? Нет. Тут дело не в этом. Крэбб — не дурак. Он намеренно проверяет границы клятвы, не понимая того, что этим самым отлично раскрывается. Все это, конечно же, очень плохо, так как я не могу в полной мере завладеть волей своего вассала, как, например, того же Гойла, но не признаваться же в этом отцу?" — Но ему это не очень понравилось, — "Был в бешенстве и только клятва удерживала его от нападения — это ведь тоже "не понравилось", да?"

Но дальнейший разговор стал одно за другим буквально обрушивать на юношу божественные откровения понимания и осознания.

"Ну-у-у… Тут мне с требованием отца согласиться весьма и весьма просто. Ведь хороших отношений с Крэббом у меня нет и не будет. А ведь я, получается… Стоп. Этого — нет... Этого — нет? Лучшая сделка! Просто согласиться? Наглость…"

И Драко, замирая внутри себя от сладкого ужаса, что отец все знает и лишь проверяет его, бросился торговаться. И, что самое удивительное, у него все получилось! Отец согласился и попросил огласить цену. Младший Малфой, чтобы наконец высказать свою страстную мечту, уже было открыл рот, и… с удивлением закрыл его.

"А чего же мне попросить у отца? Новую метлу? Глупо? Капитанство в квиддичной команде? Я его и так получу. Но тогда, что бы такого запросить? Может… Может… Нет. И это тоже нет. И это… Стоп. Стоп-стоп-стоп! Как же так? Мне, что, получается... ничего не надо?! Родители… Магия… Деньги… Вассалы… Красивая невеста благородного рода… Даже враги! У меня… У меня что, есть… вообще все?" — с крайним удивлением подумал Драко.

Факт, что, оказывается, у него настолько все хорошо; есть все и в превосходной такой степени, что даже мечтать не о чем, оказал невероятно ошеломляющее воздействие на молодого человека. Настолько ошеломляющее, что чисто на автомате, на вбитых в детстве установках, он ответил, что хочет сохранить право выбора на потом. И опять нечаянно угадал. Собственно, именно в этом и есть смысл обучения. Что даже тогда, когда до конца не понимаешь ситуацию, все равно поступаешь правильно, по веками отлично отработанным шаблонам.

Ну и последнее в этот насыщенный впечатлениями день озарение настигло наследника Малфой уже тогда, когда он сидел на кровати и перебирал в памяти недавний разговор.

Прерванная на полпути мысль наконец-то смогла сформулироваться. И окончательно добила и так уже порядком потрескавшиеся оковы самоконтроля Малфоя.

"…хороших отношений нет. А ведь я, получается… А ведь это получается… Что я с самого начала… Этого хотел? То есть, отец… ошибся? А я — нет? Отец ошибся, а я нет? Отец ошибся, а я нет?!!"

Обычно легкое разочарование в оказавшемся мнимым всеведении и всесилии родителей приходит к ребенку в гораздо более позднем возрасте. Но Малфою не повезло. Это случилось задолго до окончания периода взросления, в самый разгар подросткового бунтарства.

"Я не просто Малфой. Я — наследник рода Малфой" — очень часто любил повторять Драко. Но вот что на самом деле означают эти слова, он осознал только сейчас.

"…Придет время, и я буду принимать решения за весь род. Правильные решения. Решения лорда. Но раз я смог поймать отца на явной и недвусмысленной ошибке, не означает, что я уже… готов?"

...Забытым и отброшенным далеко в сторону оказался томик с кажущимися всего еще лишь двадцать минут назад очень интересными проклятиями…