Диктатор (джен)

"Кто?! Кто же меня так, а?! — думал я, параллельно чисто механически переставляя ноги в походе "куда глаза глядят" по коридорам и лестницам Хогвартса.

Естественно, сакраментальным вопросом "кто виноват?" я впервые задался отнюдь не после того, как Уизли уверили меня в своей непричастности ко всему недавно со мной случившемуся. Первые дни (пока боль, омерзение, бешенство и легкое безумие волной не затопили мой разум), я, честно говоря, только об этом и думал. И потенциальных подозреваемых насчитал даже не море, а целый океан.

Начнем со столпов. Дамблдор, желающий усложнить жизнь шпиону Волдеморта или просто ради "Общего Блага". Малфой с ответкой. Причем это мог быть как старший, так и младший. Нельзя исключать и Волдеморта. Ведь вызова от учителя за это время ни разу не было! Мог это быть и Фадж, который решил на меня надавить в связи с приближающимся очередным созывом Палаты Лордов.

Три столпа и все три потенциально имеют ко мне претензии. С кем я еще пересекся? Кто еще, пусть и несправедливо, но по своему обоснованно может желать мне зла?

Амелия Боунс все никак не уймется и мстит мне за облом на суде? Семья Лонгботтом стала недовольна ценами? Или, наоборот, это Кемпбеллы что-то мутят? Например, хотят удалить посредника? Тикнесс узнал о новых правилах хранения, месяц форы с компроматом на него, и решил мне отомстить? Кто-то из спасенных мной из Азкабана мстит за родовые обиды? Амбридж мягко напоминает о своем неудовольствии? Или это месть Бейтсов, о которых я за последними событиями как-то совсем подзабыл? А зря — смерть сына это совсем не то, что можно легко простить. Да хотя бы хоть как-то простить, блин!

Или же причина случившегося лежит в делах связанных с Хогвартсом? И тут у меня полно потенциальных и реальных недоброжелателей. Забини захотел избавиться от сопливого поклонника своей матери? Барнетт — ради "Дела Света"? Седрик, чтобы — удалить конкурента за лидерство на факультете? Кто-то из парней бывшего "Отряда Крэбба" (вот как его теперь переназвать, чтобы убрать неудовольствие Волдеморта?), обиженный необходимостью принесения магической клятвы? Рон Уизли или кто-то другой из Армии Дамблдора, уложенный мной во время той недавней стычке в коридоре на камни? Пока безответно уже не первый год сохнущая по мне Дэвис, чья любовь переплавилась в лютую ненависть? Или ее недовольный моей холодностью/горячностью брат? Может, это происки вечно недовольного жизнью Снейпа, что, учитывая форму нападения, весьма и весьма вероятно? Или, может, прошлый год и гибель Крама хотят повесить на меня и это месть поклонников? Виноват, конечно, Барти, а не я, но… Он погиб, а отомстить кому-то хочется! Почему бы не его любимому хогвартскому ученику?

А может, это отзвук моих заграничных вояжей? Может быть — это Гильдия мутит? Обиделась за "кидок" в оценке того трофея, проданного потом евреям далеко не за пару медных монеток? Месть проваливших контракт немцев? Наши, в смысле русские, маги напоминают о себе? Обиженные упущенной возможностью другие собиратели частей Кольца Соломона?

Блин! Со сколькими же на светя я, оказывается, успел пересечься за неполные пять лет! И это только "достижения" некого "Винсента Крэбба". Впрочем, особой вины за все такое я за собой не чувствую. "C'est La Vie", как, пожимая плечами, в таком случае говорят французы. Кто сможет отобрать чужой кусок и оставить после себя у жертвы добрую память, пусть первый бросит… хм, пусть лучше ничего не делает. В магическом мире даже в мыслях не буду играть с разрешениями причинить себе вред.

А ведь помимо лично моих противников, остались еще родовые… Конечно, Логан Крэбб в своей предсмертной записке писал, что со всеми врагами рода Крэбб под шумок магической гражданской войны он "поладил", но… Могли же остаться и просто недоброжелатели? Могли и даже точно остались. А мог он кого-то проглядеть? Тоже вполне себе реальный сценарий. Так что легко может случиться так, что какой-нибудь впервые встреченный маг с улыбкой мне в лицо пустит Аваду. Или, что хуже, это может быть не первый встречный, а хорошо мне знакомый маг. Даже тот, кому я доверяю и от кого не жду никакого подвоха. Спасенный из Азкабана Упивающийся. Сосед-хаффлпаффец. Тот же Риккардо Мигель де Лусеро, лорд де Лусеро. Он ведь мог затаить (и, как писал Наваха, действительно затаил) на меня зло? Грохнул же я его побратима? Грохнул…

Да и сам Гильермо… Мало ли какие клятвы он принес или его заставили принести? И то, что он после такого станет сквибом, предателем крови или трупом, ничуть ситуацию не улучшает. Очень "тепло и радостно" на душе у призрака будет, что твой друг не только случайно тебя убил, но еще и сам после этого помер!

"Нужно будет, кстати, расписаться с ним. А то, как поздравил меня этом году с днем рождения, так и все. А там, глядишь, и на каникулы, может быть, можно будет вырваться… У них там хорошо… Добро…" — чуть отвлекся я от тяжелых мыслей. Печально, но в данный момент я не мог себе позволить лирического отступления. Найти врага стало жизненной, в буквальном смысле слова, необходимостью.

К сожалению, все версии были далеко не без изъянов, так что Уизли я не просто так назначил основными подозреваемыми. А все потому, что у всех вышеупомянутых недоброжелателей либо были не менее серьезные причины ничего этакого не предпринимать, либо тупо не было на это физической возможности. Считаем.

Дамблдору моя смерть или серьёзная болезнь не просто не нужны, но и вредны. Лишний достоверный канал "информации от" и "дезинформации к" Темному Лорду на дороге не валяется. Да, с одной стороны, я ничего сказать, как меня ни спрашивай, об учителе не смогу. Но с другой стороны, даже по косвенным признакам опытный игрок в политику сможет выудить очень много. Да банально из моего состояния по возвращению после праздников или выходных можно судить, например, о настроении Волдеморта. А значит, об успешности или неуспешности претворения его текущих планов в жизнь. Плюс, какими бы ни были между Реддлом и Дамблдором отношения, иногда есть необходимость вместе сыграть против кого-то третьего. А для этого нужны линии коммуникации. Появилась срочная потребность что-то передать, а я — тут как тут! Это, можно сказать, почти прямой диалог. Всего-то одно передаточное звено, у которого, тем более, нет своей воли.

Малфои? Желание, несомненно, есть, но вот форма… Нет. Это глупо. У них до сих пор все еще остается невероятная по разнообразию возможность прижать меня. Причем намного сильнее, с гораздо меньшими усилиями и в любой удобный им момент.

Учитель — совсем невероятно. Ему достаточно мне просто приказать, и я в буквальном смысле умру по его слову. А что именно со мной произошло, Волдеморт мог узнать от Снейпа. Или того же Малфоя.

И так можно сказать практически про всех. Фаджу давить нет смысла, ибо я еще ни в чем ему не отказал. Амелия Боунс, как бы она меня ни не любила, сорвется только в том случае, если я попробую навредить ее племяннице. Семья Лонгботтом может и стала недовольна ценами, но повод ли это рубить сук, на который они сейчас только-только присели? Кемпбеллы — там же. Пусть Тикнесс и узнал о месяце форы, но перед любыми необратимыми действиями наверняка задался вопросом: "а что, если не успею найти компромат в срок?" Кто-то из спасенных мной из Азкабана мстит за родовые обиды, и тем самым марает себя меткой Предателя Крови? Это рядом с и так находящимся далеко не в хорошем настроении Темным Лордом? Амбридж "мягко давит", и при этом не думает, "а что, если я кони двину от такой любви?" Чушь!

Для Седрика, Барнетта, парней бывшего "Отряда Крэбба", Рона Уизли или кого-то из Армии Дамблдора такое слишком темномагично и несоразмерно проступку. У Дэвис резоны те же, что и у Амбридж. И она попробует грохнуть меня от обиды только в случае свадьбы на другой. И то, я буду вторым на очереди после жены. Ее недовольный брат сначала бы высказал мне все в лицо и попробовал договориться. Снейп — совсем не самоубийца, чтобы подставляться одновременно и под Дамблдора, и под Волдеморта.

Ну а для Гильдии, бошей, аидов, испанцев (даже если он решит отдать Долг Жизни в форме мести своему родному отцу) и прочих Бейтсов есть такая вещь, как Хогвартс. А защита Хогвартса — это защита Хогвартса. Можно сказать — бренд. Человеку (в смысле колдуну) со стороны проникнуть внутрь не так-то и просто. Практически невозможно проникнуть, если я правильно все понимаю. Особенно вспоминая канон. Хотя Блэк…

Вот так и получаются, точнее получались, основными подозреваемыми Близнецы Уизли. Ну и Забини еще, выпал из списка… Хотя и для него это слишком уж чересчур. Или нет? Все же отец — очень темный маг…

"Ну а если сделать мысленно следующий шаг и допустить, что я чего-то очень важного не знаю? Что, если ситуация изменилась таким образом, что моя смерть или увечье стали резко удобны из-за реакции каких-то третьих лиц, формально совсем не связанных с моими делами?.. В общем, называется это, "начинай все по новой", парень…" — подумал я. А после мысленно окинул взглядом получившийся список, схватился руками за голову и мысленно же взвыл: — "Ы-Ы-Ы-Ы!!! Вот как, как во всем этом разобраться, а?! Или просто плюнуть и начать вырезать всех подряд?"

"А ничего не треснет?" — иронично спросил меня внутренний голос.

"Треснет, треснет… Когда меня найдут первые же кровники-мстители… Все тогда треснет," — со вздохом по-прежнему беззвучно ответил я ему.

"И это только самые простые случаи! Все может оказаться гора-а-аздо сложнее…"

"То есть?"

"У всех названных тобой подозреваемых наверняка есть приятели, готовые оказать им услугу. А еще обязательно есть недоброжелатели…"

"…готовые на все, лишь бы подставить своих врагов под мою ответку" — закончил я мысль. И мысленно список недоброжелателей количественно возвел в степень… — "М-да… Как говорил один весьма колоритный книжный персонаж: "в длинном списке [подозреваемых] все, кого я только знаю." Приблизительно так оно у меня и выходит… У-у-у-у!" — от полноты чувств я постучался локтями и лбом о ближайшую стену.

— …Крэбб! Да очнись же ты наконец!!! — дернули меня за плечо сзади.

— А? А-а-а… Это ты, Нотт, — обернувшись, узнал я одногодка-слизеринца.

"Э-э-э, как меня торкнуло-то! Даже не заметил, как кто-то ко мне подошел! И это после всего, что совсем недавно произошло! Что бы мне Барти высказал за этакое разгильдяйство?! Эх, Барти-Барти…"

Коротеньким шажком вперед и вбок я выдернул плечо из хвата "серебристо-зеленого", после чего повернулся к нему лицом.

— Чего надо? — достаточно грубовато спросил я. Не то у меня сейчас настроение, чтобы особо любезничать. Да и Нотт не тот слизеринец, с кем есть насущная необходимость этим заниматься. — Видишь, я сейчас не в форме…

— Поговорить.

— Поговорить? — "Хм-м… Качнуть его что ли на тему Забини, раз сам вызвался?" — подумал я. — Ну, пойдем. Поговорим…

Для разговора нас принял в себя очередной заброшенный класс. Ничего особенного или интересного: четыре ряда старых, рассохшихся парт, три здоровенных шкафа, обломки кафедры на возвышении, мутные окна, скозь которые проникает рассеянный свет… освещающий что все вокруг в пыли чуть ли не веков. В общем, обычный заброшенный класс. Таких классов в Хогвартсе не один и даже не два… десятка.

"Хм… Если существуют классы заброшенные, раньше они были не заброшенными. А раз раньше они были не заброшенными, раз их для чего-то создавали, раньше магов было заметно больше? Копнуть на эту тему в Библиотеке, что ли? Задание от Хаффлпафф на мне все еще висит…"

Пока Нотт, широко размахивая волшебной палочкой, приводил "угол переговоров" в порядок, я усиленно вспоминал, что знаю о своем собеседнике. Это требовалось для того, дабы подобрать к "Тео" верный ключик. Чтобы преобразовать шапочное знакомство в долговременное успешное сотрудничество. Агентов на основных противоборствующих факультетах: Слизерине и Гриффиндоре у меня до сих пор никаких не было. Эту оплошность требуется как-то исправлять. И как можно скорее!

"Итак. Теодор Нотт. Наследник рода Нотт. Род старинный. Благородный. Отец — полноправный лорд с местом в Палате. Во время послевоенных репрессий против Упивающихся род потерял достаток. Однако, несмотря на это, под Малфоев, как, например, Гойлы и, увы-увы, Крэббы, не лег. Мать Тео погибла еще в его детстве. По не подтверждённым, но и не опровергнутым слухам убил ее лично Волдеморт. Это, так сказать, "родовые характеристики" Нотта.

Теперь личные. Тео — худощавый и темноволосый паренек среднего роста. Любимая дисциплина — трансфигурация, где он твердый середнячок ближе к низу верхней трети "таблицы". На остальных уроках — откровенно не блещет. Особенно "не блещет" на ЗОТИ. Скорее всего из-за этого в традиционных слизеринских "развлечениях" участвует редко, а если участвует, то почти всегда — огребает. Первым или единственным. А так — скромный и аккуратный юноша. За те недели, что я провел в общей для нас спальне, ничем особым он не отличился. Да и в каноне о нем практически ничего не сказано. Так, пара слов всего. В общем: "серый, фоновый персонаж", то есть совершенно обычный человек. Самое то, для шпиона! Что бы ему такого предложить взамен?.."

Нотт от поднятой уборкой пыли громко чихнул, окинул кое-как прибранный угол (то есть мебель теперь в нем выглядела не как: "простояла на помойке лет пятьдесят, не меньше", а как: "только что туда выброшена очень экономным хозяином") критическим взором и расстроено махнул рукой. Видимо, этот же взмах мысленно относилось и к приличиям, так как ничтоже сумнявшись Теодор плюхнулся задом на парту и весело, как первоклассник, заболтал не достающими до пола ногами. Машинально я обратил внимание на то, во что Нотт был обут. Слишком уж сильно диссонировали отличные маггловские(!) ботинки на рифленой подошве и люто средневекового вида мантия. Ботинки, кстати, как бы не розовая мечта всей моей молодости: те самые "настоящие Гриндерсы или Мартинсы". "Впрочем, это же Англия. Страна-производитель… Почему бы и нет?"

— Слушай, — все так же размахивая ногами и палочкой сказал Нотт, когда я сел напротив него через парту, — давай будем считать, что вежливо о погоде и о прочей ничего не значащей ерунде мы уже поговорили, и перейдем прямо к делу?

— Ну, давай, — хмыкнул я, глядя на необычного, такого всего из себя уверенного, Теодора. — Ты же меня искал, а не наоборот. Говори, что надо?

— Какой же ты Крэбб не по-хаффлпаффски хамоватый! Как тебя с такими замашками еще не взяли за жо… а-а-а! — рубанул рукой Нотт. — Кому я это говорю?! С твоей везучестью можно и не такое себе позволять!

— Везучестью? — удивился я такому заходу на "серьезный разговор".

— Да-да. Везучий-везучий ты, Крэбб. Не спорь.

— Может пояснишь, с чего бы такие громкие выводы? — спросил я, раскачиваясь на стащенном из-за развалившейся кафедры единственном в этом классе стуле (видимо, профессорском, так как остальная мебель для сидения была представлена лавками). Починенный "Репаро" он оказался достаточно крепким для того, чтобы выдержать мой вес даже стоя на двух задних ножках. — И вообще, к чему это ты?

— К тому, Крэбб, что я весь просто в восхищении и зависти! Ничего-то тебя не берет! И от Министерства ты отбился, хотя я ожидал, что Боунс за нападение под твоей личиной на свою племяшку закатает тебя в Азкабан, как… как… Как магглы закатывают мясо в "консервы"! И с Амбридж сумел как-то сладить, даже не хочу думать, как именно. И даже от мошек оправился всего за пол-месяца…

Громко стукнули резко вставшие обратно на пол ножки стула. Наверное, Нотт сможет гордиться такими своими воспоминаниями. Совсем не часто я, позорно раззявив рот, сижу в крайнем охренении. И лишь секунд через пять я смог поверить в то, что услышали мои уши.

— Так… Это… Был… Ты?

— Мда. Везучий, но тормозной, — в притворном расстройстве развел руками слизеринец.

— Ты… Ты… — чувствуя, как ярко-алая пелена ненависти застилает глаза, пьянит жаждой крови, я пытался выдавить хоть какое-нибудь слово из своего перехваченного злобой горла, но выходило только это.

— Я же говорил, Крэбб, что со мной нужно дружить. И предупреждал, что смогу превратить твою жизнь в ад похлеще хм… слегка наивного и недостаточно изобретательного Драко! Я сказал, что отомщу? С процентами! Не нужно было тебе меня тогда бить…

"Боунс — теперь мой деятельный и последовательный враг. Мать моего крестного сына пропала. Нанятые мной в Лютном специалисты по поиску до сих пор не могут найти даже ее следов. На Амбридж пришлось чуть ли не жениться! Я две недели мучился, чуть не сдох!!! И все это из-за одного не самого сильного удара по лицу? И он вот так вот спокойно говорит мне в лицо?.. Бессмертным себя считает?" — набатом билось у меня в голове, а потом…

Потом все происходило, как при замедленном воспроизведении. Как будто просматривая воспоминания в Омуте Памяти, я увидел, что с кончика моей вскинутой в сторону Нотта волшебной палочки слетает тонкая, но от этого не менее смертоносная нить Плети Крови, и несется вперед — карать. Одной половинкой разума я успел ужаснуться неминуемому убийству, зато второй — почувствовать хищную радость…