Стоп! Проверка информации (джен)

Семёна Григорьевича разбудил дождь. Он только начинался, но его не слишком тёплые капли неприятно холодили лицо и шею.

Он рукой потер глаза.

От неудобной позы все тело затекло, спина болела даже больше, чем ноги.

Часы показывали начало шестого вечера, и тут, в глубине леса, уже начинали сгущаться сумерки.

Семён Григорьевич попытался встать и немного размяться, но ноющая спина и натруженные за день ноги этому воспротивились. Он знал, что надо устраиваться на ночлег, сделав все возможное, чтобы не промокнуть.

Семён Григорьевич кое-как встал и, подволакивая ногу, начал очень медленно идти к разлапистой ели, под которой, как ему показалось, было посуше.

Добраться до ели ему так и не удалось. В сумерках он не заметил корягу, споткнулся, упал, сильно ударился головой и отключился.

* * *

Наташа с трудом заставляла себя не носиться как Соня. Ей очень хотелось встать и начать расхаживать по комнате, теребить в руках пряди волос, но она усилием воли себя останавливала.

Плакать и волноваться было некогда. От нее диспетчеры службы спасения, инспекторы полиции, специалисты по чрезвычайным ситуациям, операторы горячей линии поискового отряда ждали информацию. Что угодно, что могло бы помочь найти ее отца. Именно поэтому Наташа, взяв себя в руки и вытерев тыльной стороной ладони глаза, постаралась успокоиться.

После звонка в службу спасения ей сначала пришлось отвечать на множество вопросов диспетчера, потом говорить с полицией. Бесконечные, бесконечные вопросы.

Эти вопросы повторялись, дублировались, и Наташа под конец уже перестала ориентироваться в том, кто и что у нее спрашивал. И поэтому на вопрос, заданный одним из поисковиков про сахар, она ответила что-то вроде: «Он ушел рано утром, я не видела, перед этим вечером сказал про поход по грибы».

Сказала и хотела уже повернуться и идти куда-то бесцельно дальше, но мельком увидела квадратные глаза своего собеседника.

— Простите, что вы сказали? — спросила Наташа.

— Вы не волнуйтесь только, пожалуйста, мы сделаем все возможное, чтобы найти вашего папу. А спрашивала я вас про сахар. Но если нет, то ничего страшного. Может быть, вы приляжете? Вам точно нужно отдохнуть.

— Нет-нет, извините меня, пожалуйста, я что-то задумалась, еще раз простите. Сахар в сахарнице, держите, — и Наташа пододвинула к поисковику сахарницу.

В дом заходили и выходили разные люди, постоянно хлопала входная дверь. Наташа их не запоминала и тут же корила себя. Их имена и лица смешивались в ее голове в одно, получался какой-то обобщенный образ, немного безликий, но такой дорогой! Она была так благодарна этим незнакомым практически ей людям, что они откликнулись, что приехали, что теперь пошли в лес искать ее отца.

И когда Таня, «Таня же?», посоветовала приготовить еду для возвращавшихся поисковиков, Наташа ухватилась за эту идею. Она привлекла и Соню, увидев страшно испуганные глаза дочери.

Наташа делала бутерброды, крутым кипятком заваривала чайные пакетики в кружках, делала кофе. Потом, решившись, сходила в погреб за вареньем, завела тесто на пироги.

Соня в пластмассовой миске венчиком взбивала яйца с сахаром, постепенно добавляла теплое молоко, муку — делала блинное тесто.

Они жарили, пекли, запекали, чтобы хоть как-то отблагодарить поисковиков за их нелегкую работу.

Люди возвращались, сдавали данные координатору Кате, а Наташа предлагала кофе, чай, еду.

Поисковики устало улыбались, благодарили, кто-то вежливо отказывался, кто-то с удовольствием ел, кто-то только пил кофе.

У Наташи уже слипались глаза, а возвращавшиеся поисковики были бодрыми, насколько это было возможно. Они не клевали носом, коротко и быстро рапортовали о проведенном выходе, перекидывались короткими шутками. Ей казалось, что они — сверхлюди, которые могут практически все.

* * *

Соне же было не по себе. Ей не хотелось спать, а от переживаемой ситуации хотелось бегать и почему-то смеяться. Она пару раз выскакивала из дома к сараю, сдавленно смеялась в кулак и, ужасаясь самой себе, бегом бежала обратно узнавать новости.

Дедушка все еще не находился.

Часы били час, два, три, четыре.

Дождь кончился еще в два ночи, но с деревьев все равно немного капало.

В полпятого Соня, измученная переживаниями, легла спать и мгновенно уснула на кровати в своей комнате.

* * *

Семён Григорьевич очнулся поздно, небо над лесом уже было светлым, голубовато-синим. Голова болела. Он осторожно поднял морщинистую руку, ощупал голову и на месте удара пальцами ощутил большую плотную шишку.

Семён Григорьевич глубоко вздохнул, попробовал встать, но тело не слушалось.

Куртка промокла, штаны были сырыми, в сапогах, когда он сжал и разжал пальцы ног, неприятно чавкнула вода.

Тянуло сердце. Семён Григорьевич ощущал, что оно у него есть, чувствовал каждый его удар. Надо было бы принять таблетку, но лекарств у него с собой не было.

Где-то над головой, высоко вверху вершины деревьев слегка качал ветер, но здесь, около ели, было промозгло и безветренно.

Лежать было холодно.

Семён Григорьевич снова поднял руку, поднес к глазам часы. Рука с часами от падения в мокрую землю испачкалась, на крышке циферблата, приклеившись, замерли бурые хвоинки и крупинки земли.

«Четыре восемнадцать, — подумал устало и тяжело вздохнул Семён Григорьевич, — знатно я стукнулся. Надо выбираться, мои наверняка уже с ума сходят».

Он попытался сесть. Морщась и преодолевая внезапно схватившую его тошноту, он, помогая себе руками, все же сел. Корзинка стояла рядом и, что было для стольких приключений удивительно, была полна грибов.

Кто-то кричал.

Семён Григорьевич напряг слух.

Далеко-далеко кто-то кричал и звал кого-то.

Кого звали, Семён Григорьевич разобрать не смог, но людям обрадовался, подумав, что они смогут ему немного помочь и хоть позвонить Наташе с Соней.

Он глубоко вздохнул, набрал в грудь побольше воздуха и закричал в ответ.

Далекий голос замер на полуслове, которого все равно было не разобрать.

Семён Григорьевич крикнул снова.

* * *

«"Заря", "Заря", "лиса-десять", есть отклик, квадрат такой-то, работаем на отклик».

«Всем "лисам": режим "тишина", "лиса-десять", работайте».

«"Заря", "Заря", "лиса-десять", работаем, проверка информации».

Радиоэфир на долгие минуты перемежался лишь шипением помех.

«"Заря", "Заря", "лиса-десять", уточнили координаты, есть человек, возможно, наш, передаем данные».

«"Лисе-девять", "лисе-одиннадцать": координаты такие-то».

* * *

Семён Григорьевич все кричал в ответ, но понимал, что силы его на исходе.

«Люди! Люди! Я здесь!»

Потом он закашлялся, голос захрипел.

Он крикнул, но вышло что-то похожее на карканье.

Вдали он увидел силуэты двух человек.

* * *

В штабе Катя после обнаружения в лесу предположительно их «потеряшки» написала на форуме в теме поиска: «Стоп! Проверка информации» и сказала об этом вернувшимся из леса «лисам».

— Скажите, пожалуйста, Катя, а что это значит?

— Мы предположительно нашли в лесу вашего отца, он жив, не волнуйтесь. Вам нужно обязательно подтвердить его личность, и после этого мы поиск будем закрывать. Пойдёмте.

— Вы его нашли? Правда нашли? Где? Я могу с ним поговорить? Соня, Соня, они нашли дедушку!

— Думаю, что поговорить вы с ним сможете. Ребята сказали, что хоть он и сильно замёрз, но цел, на вопросы отвечает.

— Простите, Катя, спасибо вам, но мы побежим.

И Наташа, схватив за руку еще не до конца проснувшуюся Соню, выбежала из дома.

* * *

Из короткого отчёта Петра Мохнатова, позывной «Мохнатый», участника «лисы-десять»:

«Нашего дедушку мы увидели не сразу: он был одет в камуфляжную куртку и темные штаны, полусидел около поваленного дерева, сливаясь цветом со стволом.

Последние метров триста до него пришлось преодолевать почти час — кругом были сплошные завалы из-за урагана, который прошел полмесяца назад.

Мы с Лизой "Гильзой" быстро его осмотрели, опросили, с чрезвычайными предосторожностями сняли мокрую верхнюю одежду и закутали в медицинское одеяло-носилки. Отрапортовали "заре". Вместе с другими "лисами" донесли до края леса, где его уже ждали машина скорой помощи с врачами и родственники».

* * *

Когда Таня по рации услышала, что одна из «лис» получила отклик, то очень обрадовалась. Они с Женей уже в который раз ныряли в лес, выполняя задания координатора, пробираясь через буераки и завалы: бушевавший здесь ураган сильно побаловался, повыкорчевывал множество деревьев, оголил корни, не всегда заметные даже при свете сильного фонаря.

Пару раз она уже успела упасть и даже расцарапать под штанами ногу, и если бы не Женя, то дело закончилось бы еще плачевнее.

Они вернулись к точке входа как раз в тот момент, когда несколько поисковиков вместе с представителями МЧС и врачами осторожно грузили найденного в лесу Семёна Григорьевича в машину скорой помощи.

Рядом суетились Наташа с Соней. Наташа металась между врачами, отцом и поисковиками: в ее доме координатор Катя штаб еще пока не свернула, а машина скорой помощи должна была вот-вот повезти пострадавшего в больницу.

Таня кивнула Наташе, нашла глазами среди вышедших из леса поисковиков Олю и Женю, сказала им, что немного задержится, и пошла помогать Кате собирать обратно рации, фонари и прочие поисковые предметы.

Они собрались быстро.

В теме форума поиска Семена Григорьевича теперь стояли такие значимые для любого поисковика буквы: «НЖ» (найден, жив).

Женя и Оля, попрощавшись, уехали с Виктором. Таня дошла до своей машины, села в неё, открыла все окна, чтобы не уснуть за рулём, и поехала домой. Домой, чтобы поспать пару часов, принять душ, позавтракать, сходить на работу, а вечером, снова открыв поисковый чат, ехать на поиск.