Диктатор (джен)

Сознание вернулось рывком. По открывшимся глазам больно резанул яркий свет, и я рефлекторно снова закрыл их.

— Ренервейт! — послышалось откуда-то со стороны ног(?) женским голосом, и тело пронзили весьма и весьма неприятные ощущения чар приведения в сознание. Вряд ли букет ощущений одновременно до боли полного мочевого пузыря, прикушенного языка, коснувшегося заряженного конденсатора, ошпаренных рук и замерзших ног чей-нибудь организм может посчитать приятными. Как и захотеть испытывать их вновь, даже оставаясь в беспамятстве. И пусть навеянные магией ощущения фантомные, а поэтому проходящие очень быстро, пусть пробуждение разума происходит практически мгновенно, но пару-тройку секунд, наполненных просто "изумительными" впечатлениями, заклинание мне обеспечило. Вот только по истечении этих секунд заметно лучше мне не стало, так как сразу же накатила соизмеримая по отвратительности дикая головная боль, имеющая эпицентр где-то на затылке.

— У-у-у! — простонал я и машинально потянулся рукой к больному месту. Отняв руку, я увидел, что вся ладонь в крови. Моей крови.

— Вставай, Крэбб! — кто-то легонько толкнул меня ногой в бок, добившись только еще одного моего стона. — Не симулируй! Нам досталось больше!

"Сука Уизли! Вломила так вломила! От души! И это в ответ на мою протянутую руку помощи!.. Я ее, блин, в бордель сдам, отрабатывать мое желание!"

"Ну-да, ну-да… Какая неблагодарная девочка! — участливо согласился со мной внутренний голос. — Хотя-я-я, если подумать, неужели у нее на это совсем никаких оснований не было? Особенно мне понравилось про руку помощи. Не напомнишь, куда именно ты ее протянул?"

"Хех… Может ты и прав, — согласился я с подъебкой этого тролля. — Но, блин, все равно — больно же!"

Между тем быстрая оценка самочувствия ничего серьезнее разбитого в кровь затылка не выявила. Переведя взгляд на остальных, я сразу же понял, что Паркинсон не соврала. Обе девчонки действительно пострадали сильнее и смотрелись очень неприглядно. У Милли на руках и лице виднелись мерзкого вида прыщики, а поза была какая-то скособочившаяся. Еще хуже выглядела вторая девушка. У Панси все лицо было в глубоких царапинах. С учетом того, что часть из них была уже покрыта корочкой запекшейся крови, а часть продолжала слегка кровоточить, и она машинально стирала особо крупные капли руками… В общем, до "снимаюсь в роли сенобита без грима" она, конечно, не дотягивала, но на роль жертвы маньяка могла претендовать легко. Не таким уж детским и безобидным на поверку оказался фирменный уизлевский летучемышиный сглаз. Хотя с подходом "это же слизеринцы, чего их жалеть?" разве можно было ожидать чего-нибудь другого? Вот только что же гриффиндорцы возмущаются, когда получают ответки?

Впрочем, наше состояние меркло на фоне царящего в кабинете разгрома. Вот кому точно не повезло, так это ему. В отличие от нас, он легким испугом не отделался. Амбридж, когда вернется, будет просто в ярости. По тому, какой бардак сейчас наблюдался в комнате, создавалось впечатление, будто бы в ней порезвилась пара-тройка слонов-наркоманов. Стулья — сломаны. Стол — опрокинут. Обивка стен — местами свисает розовыми клоками ткани. Большая часть тарелочек побита, а на оставшихся котята в тесноте и ужасе жмутся друг к другу сразу по двое-трое. В витражном окне не хватает нескольких стекол. Люстра чисто средневекового дизайна типа "колесо подвесили" — лишилась половины вечногорящих свечей. Лежащий на полу ковер порван и чуть ли не по щиколотку завален каким-то мусором.

"Выглядит ужасно! Но, подумать только, — пришла мне в голову мысль, — в магическом мире такой разгром чинится всего лишь взмахом руки с волшебной палочкой и парой слов! Или щелчком пальцев среднестатистического уродца-эльфа!"

— О-о-о! Хватит изображать умирающего дракона! Мордред! Милли, ты тоже давай, помоги мне! Хватит вспоминать, как лежала под Лонгботтомом! — проговорила склонившаяся надо мной Паркинсон.

— Панси! — взвизгнула Миллисента.

— Работай давай!

В четыре руки Булстроуд с Паркинсон подняли меня с пола и, не переставая при этом переругиваться, поставили на ноги.

— Милли, сколько я провалялся? — пошатнулся я и почти повис на крякнувшей от натуги девушке. "Нужно предотвратить набирающий обороты скандал. Что я там пропустил, выясню потом, тем более, судя по виду девчонок, ничего остренького там не было".

— Минут десять, — ответила за нее Панси, перетягивая часть моего веса на себя.

— М-да… — обвел я окружающий пейзаж выразительным взглядом, переведя разговор на другие рельсы.

— Сильна, ведьма, сильна… — согласился со мной сидящий на наколдованном стульчике Гойл. Обе его руки были как-то весьма хитро вывернуты. — Не была бы она предательницей крови, желающие заключить брачный контракт выстраивались бы в их гномятник длинной очередью…

— Гойл! Я не хочу об этой твари даже вспоминать! Понятно?! — Панси возмутилась похвалой в адрес предательницы крови настолько, что даже отпустила моё плечо. Эффект такого опрометчивого действия не замедлил сказаться. Миллисента, и без того еле-еле удерживавшая меня вертикально, пискнула и под моей нетвердо стоящей на ногах массой опять, как это случилось чуть раньше, пошатнулась. Но теперь Панси подхватить меня не успела, из-за чего мы вдвоем с Булстроуд грохнулись вниз. По счастью, не на пол, а в удачно подвернувшееся кресло, которое ко всему прочему честно выполнило свой долг и под нашей массой устояло не перевернувшись.

"Хех… Похоже, по гороскопу у нее день сегодня такой, подлежащей", — тухло схохмил внутренний голос.

"Главное "а руки-то помнят!" держать на привязи!" — подумал я. Напрягая все силы, я встал с дико покрасневшей девушки и с извинениями подал ей руку. Голова все еще сильно болела и кружилась, но хотя бы не тошнило. То есть сотряса я вроде бы не получил, но наведаться вместе со всеми в лазарет, чтобы немного починить голову, все же было необходимо.

— В Больничное крыло? — буднично спросил Гойл.

— Угу, — кивнула Булстроуд. Достала откуда-то совсем миниатюрное, со стеклом размером буквально с ноготь зеркальце. Небрежным жестом волшебной палочки увеличила его до ростового и, посмотревшись в него, с неудовольствием поправила растрепанную мантию.

— Дай мне, — слегка подвинула подругу плечом Панси и с ужасом ахнула. — Как? Как же… Уиз-с-с-сли! — зло прошипела она, ощупывая прыщи на лице.

— Хватит. Фините. Пойдемте уже, — подхватывая ставшее опять очень портативным зеркальце, поторопила нас Миллисента.

— Давайте. А то… неприятно, — согласился Гойл, покивав на вывернутые руки.

— Да. Адолерет Карнемиа! — с мыслью "безопасность должна быть безопасной" бросил я испепеляющее заклинание на кровавые пятна и вышел вслед за остальными, закрыв за собой дверь кабинета профессора ЗОТИ.

Кое-как доковыляв до Больничного крыла, мы упали в мягкие объятья кроватей, всегда готовых принять новых (или старых и хорошо знакомых, как это было в моем случае) постояльцев. С тяжелым вздохом и глухим ворчанием мадам Помфри достала волшебную палочку и начала лечение.

"Я обожаю магическую медицину!" — в который уже раз подумал я, глядя на ее работу. В связи с тем, что сегодняшний день был предпоследним в учебном году, волшебница не стала нас, что было для нее обычным делом, в воспитательных целях подолгу мариновать на койках Больничного крыла. Нет, сегодня она практически мгновенно излечивала все наши магические и физические раны. Повинуясь взмахам ее волшебной палочки, прямо на глазах исчезали прыщи и синяки с кожи девчонок, а кожа и брови приобретали такой идеальный вид, что хоть сейчас на прием к королеве. Встали на место руки Гойла, и, не оставив никакого следа, заросла ссадина у меня на затылке.

— Надеюсь, вы приложите все усилия, чтобы в следующий раз я увидела вас здесь не раньше следующего года? — с явно слышимой угрозой в голосе проводила нас на выход мадам Помфри. И не слушая горячих заверений (наверняка за столько лет медицинской практики в школе она такого, произнесенного с абсолютно честным видом, вранья наслушалась вдоволь), плотно закрыла за нами дверь.

— Так. Куда дальше? — спросил Гойл.

— Хватит на сегодня приключений!

— Нужно в ванну!

— И зелья!

— Лечебная магия сильно истощает кожу! — затрещали девушки.

— Мы, наверное, тогда к себе… — согласился Гойл. Совместно пережитое поражение ненадолго истончило ледяную межфакультетскую стену.

— Крэбб? — окликнули меня уже в спину. — Не бегай по лестницам.

— Извините, тороплюсь, — крикнул в ответ я, перепрыгивая ступеньки по две-три за раз.

— Ну смотри…

— Мы передадим от тебя привет Трейси…

Не слушая брошенных в спину подначек остроязыких обитательниц террариума, я бежал вниз. Судя по тому, что, за всеми этими незапланированными приключениями, увиденное в окне солнце висело уже над самыми верхушками стены деревьев Запретного леса, мне действительно нужно было поторапливаться. Туда, в нашу спальню, обрадовать парней, что сегодня нас ожидает еще один дополнительный практический экзамен по ЗОТИ.

— Подъем, telepuziki! — ворвался я в спальню. — Подвиг зовет!

Как известно, Запретный лес — лес волшебный. Помимо того, что населен волшебными существами и является крупнейшим на территории Британии источником редких дикоросов, его волшебность проявляется и в том, что он намного больше, чем кажется снаружи. Причем, как я подозреваю, истинных его размеров не знает никто: ни Министерство, ни Дамблдор, ни даже Хагрид и все его "зверушки". Карты-то, сколько я ни искал, даже какой-то приблизительной не нашел. А значит, лес — естественная магическая аномалия, по типу скрытых и расширенных пространств, вроде египетской Долины Царей или зачарованных палаток и кошельков, просто внешне имеющая такую вот форму. Обычному человеку в это невозможно поверить, но в магическом мире, где в сумочке на брюхе охочего до блестяшек нюхлера может уместиться содержимое Форт-нокса, а в чемоданчике обычного проходимца — целый населенный мир… В общем, ничего для мага удивительного тут нет.

Естественно, оставить такой источник возмущающих воздействий на мое любопытство, как Запретный лес, без пристального внимания я не смог. Тем более, что парочка лучей ритуальной фигуры задевала его опушку. Поэтому, пользуясь правом инспекторской дружины на свободный вход-выход за пределы Хогвартса, я, как мог, исследовал Запретный лес. Ну-у-у, исследовал — тут, наверное, громко сказано. Скорее, осторожно понаблюдал издалека, запоминая все то, что можно было увидеть, паря над кронами на метле. Мозгов не слезать нигде, кроме как на относительно безопасной опушке, мне хватало. Я не Поттер. И не Хагрид. И друзей вроде магической машинки или пятидесятилетнего паучка породы пятого, максимального класса опасности у меня тут тоже нет. Так что рисковать своей шкурой без особой на то надобности я не стал. Однако местоположение одной важной для меня реперной точки — деревушки кентавров — я нашел и хорошенько запомнил.

— …С чего ты взял, что ей вообще потребуется помощь? У гриффиндорцев нет ничего, в том числе и палочек, — продолжил скомканный еще в самом начале разговор болтающийся на метле рядом Энтони.

Тогда им было не до разговоров. Парни, ошеломленные моим напором, были легко подняты с кроватей и отправились в мою личную хогвартскую комнату. Ночевать мне в ней Амбридж как бы запретила, но использовать как кабинет и склад — нет. Там хаффлпаффцы и один отдельно взятый из соседней башни рейвенкловец с удивлением разобрали заранее подготовленные мной комплекты: метлы, на время "позаимствованные" из комплекта квиддичной команды факультета, сумки с небольшими баночками и вызвавшую больше всего удивления теплую одежду. На календаре, конечно, лето, но во-первых, это — Шотландия, а во-вторых — скоро ночь. Да и, если честно, комплекты я собирал как некие универсальные. Заодно и вопросов станет поменьше: сбор вещей по принципу "на всякий случай" априори подразумевает отсутствие точного знания будущего. Переодевшись и похватав сумки, мы вышли за ворота замка, сели на метлы и полетели в сторону темной массы Запретного леса, над которым сейчас короткой цепью и патрулировали. Правда, в конкретный момент, очень заинтересовавшись нашим разговором, команда строй сломала и зависла рядом.

— Для начала, помощь может потребоваться не только Амбридж, но и гриффиндорцам. Но даже если и только ей… Не дело это, если на магов охотится всякая нелюдь! — искренне, с жаром произнес я.

"Ну-у-у… Почти искренне. Скажем так, это не основная причина. Слишком редко получалось у меня не то что реализовать на практике, а хотя бы просто "поймать" одно из золотых правил ведения дел: "преобразуйте свои проблемы в возможности". На него усиленно натаскивали всех, и меня в том числе, на бизнес-вышке, но, видимо, мои мозги немного не так устроены. Или недостаточно натренированы. Были. Зато сейчас вот — ну почти классический же вариант из кейса! На дороге реально просто так лежит ничейный кошелек, полный денег! И нужно всего лишь не полениться: наклониться и поднять! Кто "за просто так" за меня впишется, если я не сделаю первых шагов навстречу сам?..

А во-вторых — да. Все верно. Амбридж совсем не подарок. Да — далеко не трепетная лань. Да, будь я попаданцем по ту сторону баррикад, я бы ее тоже активно не любил. Если бы она пытала меня, то я бы даже, может быть, попытался бы ее… устранить. Однако, несмотря на всю нелюбовь, есть определенные основополагающие принципы, нарушать которые нельзя ни в коем случае. Одним из таких является простое и понятное условие выживания биологических видов: против других видов выступать единым фронтом. Сколь угодно сильно могут внутри стаи рвать друг друга шакалы, но скармливать неугодных прайду львов — нет. "Сейчас сожрали одного, пусть и врага, а потом — сожрут остальных? Не-е-ет. Так не пойдет!" Даже вон пословица говорит: "Если волк съел твоего врага, он не стал от этого твоим другом".

Касается это, естественно, только "дикой природы" в широком смысле этого слова. То есть когда субъект является полноценным самостоятельным игроком, а не подчиненным воле другого вида инструментом…"

— …Поэтому, насколько бы пафосно это ни звучало, но, исходя из требований выживания магов, вся эта разумная и не очень нелюдь: кентавры, гоблины, вейлы, оборотни, вампиры, да те же нюхлеры и кальмары — могут существовать только при условии полной их безопасности для нас. Жить — пусть себе живут. Никто нормальный не призывает убивать их просто за другое количество ног или цвет крови. Но стоит им лишь только попробовать поднять на человека клыки, рога, когти, клинки, луки или там магию… Что ж… В таком случае участь таких особей из соображений гуманизма быть максимально быстро истребленными, как уничтожают хищников-людоедов. Исключений здесь быть не может! У людей достаточно врагов среди них самих, чтобы позволить себе иметь во врагах еще и существ!

Дождавшись согласных кивков парней, я привел еще один довод:

— А во-вторых, и главных: просто поверьте мне. Я… видел.

— Хм… — понятливо закивали головами мои друзья. В магическом мире, где предсказания будущего были школьным предметом, а видения — если не нормой, то не такой уж и редкостью, других объяснений не требовалось. По этому вопросу. А вот по другим — совсем наоборот.

— А как мы найдем Амбридж? — спросил более практичный Джастин. Его всякие там отвлеченные заумствования интересовали постольку поскольку. Хаффлпафф — он вообще самый приземленный факультет из всех четырех. Хотя есть Слизерин… Во всяком случае, намного более практичный, чем любящий повитать в облаках чистой науки Рейвенкло.

— Сам подумай. Если там будет драка, там будет шумно и светло. В тиши ночи — это будет видно и слышно очень издалека.

— А если мы опоздали? — задал вопрос Энтони. — Или, — он ткнул пальцем вниз в однообразный ковер крон далеко под нашими ногами, — мы просто сквозь них ничего не разглядим?

— Разглядим. Даже для простого перемещения в темноте нужен хотя бы люмос. Вряд ли у нее с собой было зелье ночного зрения…

— Искать проще там, где светло, а не там, где потерял, — "с пониманием" покивал головой ехидный рейвенкловец.

— Если ты думаешь, что знаешь больше меня, то — вперед. Но — потом, потому что вопрос о подчинении мы обговаривали отдельно! И все вы согласились. Или уже забыли и хотите переиграть? Тогда — свободны! И мне, и ему предатели не нужны. Проваливайте! Целее будете!

— Нет-нет, — замотал головой слегка опешивший от такой яростной вспышки Гольдштейн. Остальные согласно промолчали.

— То-то же!

— Мы просто хотели узнать, куда нам лететь, — примирительно пожал плечами по-хаффлпаффски не любящий конфликтов Уэйн.

— Туда! — "куда попало" махнул я рукой. По странной "случайности" именно в той стороне находилась деревня кентавров.

Попытка бунта была подавлена в зародыше. Хорошо еще — что произошло это сейчас, а то решать вопросы командования непосредственно в бою — это верный способ всем там и сдохнуть. Но нужно иметь в виду, что расслабляться даже с хаффлпаффцами совсем не стоит. В будущем обязательно найдется немало желающих снять с моих и переложить на свои плечи это тяжкое, но такое сладкое бремя власти. Более того, такие вон уже вовсю проявляются: и Эрни, и Джастин, и, как оказалось, Энтони. "Я — чистокровный маг-аристократ, и поэтому должен командовать…", "Я — из семьи влиятельных британских аристократов, и поэтому должен командовать…", "Я — рейвенкловец, а значит, самый умный, и поэтому должен командовать…" — у всех есть "железобетонное" обоснование претензий на лидерство.

"А вот хрен вам!"

Ночь. Тишина, изредка нарушаемая перекличкой ночных птиц. С неба, на котором ни облачка, светит луна и ярко перемигиваются звезды. Все вокруг дышит жизнью и магией. Пьянящие ароматы успокаивают и так и норовят настроить на созерцательный лад. Под влиянием окружения волнение, поначалу охватившее парней, постепенно сошло на нет. Все расслабились: кто-то любовался небом, кто-то с любопытством рассматривал такой тихий "страшный-престрашный Запретный лес", Джасти с Эрни, "съев" дистанцию между звеньями цепи, тихо болтали, и только ответственный Уэйн продолжал всматриваться и вслушиваться, пытаясь обнаружить спасающихся от кого-то там гриффиндорцев с Амбридж.

Я же, пока было время, опять погрузился в размышления. Все о том же, о больном. И сейчас, когда основная пена уже схлынула, все произошедшее виделось совсем в другом свете.

"…Ты, блин, ло-о-орд Крэ-э-эбб, — по-малфоевски потянув свое имя, подумал я, — совсем обурел! Острый приступ звездной болезни? Инкубационный период вируса, который подцепил у Локхарта, закончился? — ругал я себя. — "Старичье струсило встать против моего ступефая, гы-гы-гы!" — это перл, бля. Они таких "чотких и дерзких пацанчиков" на завтрак десятками едят! Возраст, а значит, и опыт у каждого-то о-го-го какой! Кто я и кто они? И сколько за их плечами трупов, если уж на то пошло? В конце концов, будучи слабым и неумелым притвориться сильным и опытным сложно, а вот наоборот… Неужели никто из них не способен поставить облегченный щит или выпустить ослабленный ступефай? Нет конечно же!"

Причины произошедшего на экзамене оказались гораздо глубже и одновременно проще, чем я себе выдумал. Так всегда и случается при столкновении диаметрально противоположных интересов. Классический пример из жизни — внезапный и на первый взгляд совершенно немотивированный "наезд" со стороны хорошего знакомого. Но стоит лишь приоткрыть завесу тайны над двумя-тремя фактами — и, оп, все становится совершенно очевидным.

Как я между делом выяснил вчера у пытающегося поддержать и успокоить меня Эрни, организационно Волшебная экзаменационная комиссия, внезапно, не есть подразделение Британского Министерства магии! Что вполне логично: никакое ведомство, при правильной организации системы качества, естественно, не может аттестовать и выдавать сертификаты само себе же. Поэтому Волшебная экзаменационная комиссия в Британии — это одно из национальных направлений Отдела Образования наднационального объединения магов — Международной Конфедерации Магов. И содержание работающие в ней получают не от Министерства магии Великобритании, а именно что от МКМ. Однако есть следующие нюансы: а) по происхождению и воспитанию маги, работающие в комиссии, местные, то есть — англичане, и поэтому весьма и весьма небеспристрастны в своих оценках (что уже ошибка со стороны руководства МКМ: по-хорошему нужно было бы, чтобы англичан проверяли, например, французы, французов — немцы и так далее); и б) живут они не где-нибудь, а все же на территории Англии, со всеми вытекающими из этого правами и обязанностями. Вот и получается, что, с одной стороны, никто из них, радея за международный престиж родной страны, не хочет ставить плохих оценок. С другой — отказать аврору, направленному валить студента кем-то неслабым сверху, — это гарантировано поиметь потом кучу проблем лично для себя. А с третьей — если, не дай Мерлин, о пристрастности узнают в головном офисе, то с теплым местечком придется распрощаться.

В общем, в столкновении интересов маги комиссии поступили так, как поступает в таких случаях большинство разумных. А именно — выбрали наиболее простую и безопасную позицию: "моя хата с краю". Трещать чубами за чужих панов никто не собирался…

"Напомнить ли им, что ли, при случае, что "крайняя хата горит первой"? — прикинул я. — Или все же попробовать найти источник…"

— Смотрите! — перебил мысль закричавший Захария. — Там! — вытянул он руку, указывая вперед.