Диктатор (джен)

Жить на концентрированном адреналине, конечно, можно, но, увы, недолго. Очень быстро накатывает безграничная апатия и туманящая рассудок депрессия. Вот только поддаваться ни первой, ни второй я просто не имел права, поэтому нужно было срочно хоть как-то развеяться. Впечатлений от драк мне теперь хватит еще очень надолго. На быстродоступных женщин — нет денег. Таким образом из трех древнейших и действенных способов развеяться мне оставался последний, и я не постеснялся к нему прибегнуть.

Вернувшись с помощью Хвоста домой, я первым делом вызвал Лотту, чтобы она подала мне в спальню какой-нибудь закуси и нацедила содержимого бочек винного погреба. Этих остатков "на донышке в тазике" дикой смеси вина и более крепких напитков с запасом хватило для того, чтобы уже к середине дня впасть в алкогольную нирвану, замазав химией страшные воспоминания.

Когда я проснулся утром двадцать восьмого июня, первой моей мыслью было: "будь я в своем теле, наверное бы помер!". Впрочем, как в том анекдоте, "и так неплохо вышло". В отсутствие соответствующего зелья я с диким похмельем провалялся в постели "всего лишь" полдня. Ну а к вечеру я был уже как огурчик… Плохо посоленный. То есть: зеленый, с противным кислым запахом и омерзительно вялый.

Таким меня и увидел Энтони, посетивший Крэбб-мэнор с помощью каминной сети. Понимая, что я совсем не в настроении общаться, Гольдштейн извинился, аккуратно положил на стол волшебный кошель с единственной сохранившейся добычей и, распрощавшись, поскорее ушел обратно в дымолетный камин.

Глядя на контейнер, я с грустью подумал, что совсем не так планировал отчет Волдеморту. Мне мечталось о пафосной встрече, широких жестах, похвалах и уважении, а получилось… Впрочем, отнести трофей Волдеморту все равно придется, ведь приказа "оторвите ему голову" он так и не отменил.

"Так. Расслабился малеха, потрафил своей слабости, и будя. Пора наконец заняться делами. Итак, на повестке дня стоят три вопроса. Нормальный отчет учителю, разговор с бывшими родителями брата и "разбор полетов" с командой. Вот три первоочередных дела, с которыми нужно разобраться.

С чего бы начать? С Волдеморта? Так я только что от него за разгильдяйство огреб. Конечно, можно было в качестве смягчающего обстоятельства привести, что "я не умею аппарировать, да и куда — не знаю", но как бы этим не сделать только хуже. И не только потому, что Темный Лорд не любит оправданий. Хуже то, что логика совсем не на моей стороне. Ведь после таких слов может последовать простой и совершенно очевидный вопрос: "В прошлый раз, когда захотел, ты же смог до меня добраться, а? Нет теперь Малфоя? Но на нем мои соратники не кончились! Гойл, Яксли… Мог обратиться к любому! Но не обратился. Не догадался? Не ври! Не захотел? Вот это ближе к истине. А почему не хотел? Ты что-то скрываешь? Легилименс! Круцио!"

Нет. К Волдеморту — не вариант. Пусть подостынет. Понадоблюсь — сам позовет, а я не буду дразнить гусей…

Следующий вопрос. Оценить поступок Смита и Макмиллана. И наказать? Это та еще проблема! Как вскочивший на жопе прыщ — и неприятно, и неудобно, и не вовремя, и сделать что-то с этим трудно. Но в отличие от прыща — сама не пройдет. Наоборот, брошенная на самотек, она в будущем может только усугубиться, грозя "ампутацией".

Причем на самом деле ситуация гораздо сложнее и глубже, чем кажется на первый взгляд. Ведь дело даже не в факте формального неповиновения, а в том, что для него нашлась серьезная причина. И не темная магия, и не ритуал жертвоприношения — это все уже результат. Корень бед лежит в том, что, несмотря на все мной совершенное, как минимум для этих двух парней я не являюсь непререкаемым авторитетом. И как за такое наказывать? И, кстати, кого? Не себя ли?

Ладно. Хорошо. Пусть виноват не я. Ну-у-у, не только я. Пусть еще виноват и гниловатый Захария, сбивший с панталыку Эрни. Так как же мне теперь их наказывать? Причем наказание должно быть, с одной стороны, таким, чтобы проняло неслабо, а с другой — чтоб не появилось желания немедленно сбежать и сдать все и вся тому же Дамблдору, раз уж следующего министра пока не назначили.

И это не перестраховка. Вероятность такого исхода весьма и весьма далека от нулевой. Ведь если поставить себя на их место, то в случае очень неприятного наказания я бы как минимум задумался: "А оно мне надо?" К чему такие рассуждения могут привести в итоге, можно спросить Логана Крэбба. Для магического ритуала вызова духа умершего следует использовать пепел, который рассеян вокруг дома…

А что на другой чаше весов? Чем, кроме страха перед Волдемортом (которого они видели в удачный момент, из-за чего опасения заметно уменьшились), я могу их удержать подле себя? Совместными тренировками? Обещаниями будущих прибылей? Дружбой? Как-то маловато, по сравнению с сохранностью собственной шкуры!

Усугубляется все еще и тем, что технических препятствий для, так сказать, предательства как процесса, то есть "разумной предусмотрительности" и "политической гибкости", не будет никаких! У нас был договор… но ни о каких санкциях за его нарушения разговора не было! И тем более в тексте принесенной магической клятвы из-за моей корректности и мягкости (глупости!) не были упомянуты наказания! Молодец, Эрни! Заранее подстелил себе соломки! Так что каждый из моей пятерки в любой момент может броситься к ноги к Дамблдору. Размазывать кулачками слезы, рвать на себе волосы, кричать и каяться: "Я дурачок! Я ошибся! Меня обманули! Я не думал… Я виноват… Я больше не буду… Простите меня, пожалуйста!" Тем более, что формально прощать-то их пока и не за что! Школьный кружок? Они разрешены. Тренировка заклинаний вне учебного времени для сдачи экзаменов? Если за такое наказывать, то за регулярные злостные нарушения весь Рейвенкло автоматом попадает под репрессии. Участие в спасении генерального инспектора? За это вообще награждать надо (как, собственно говоря, и произошло)! Каркаров? Тут, конечно, весьма смутно все, особенно учитывая никакую, по сути, их роль в убийстве. Не уверен, что при хорошем адвокате там найдется состав преступления серьезнее вторжения в частное жилище.

А вот в чем я уверен на триста процентов, так это в том, что Дамблдор не станет брезговать и с радостью даст такому оборотню второй шанс. Я бы, может быть, даже и отпустил бы Смита, так как серьезной пользы от него, кроме массовки, пока не предвидится. Пусть, раз уж такой умный, катится навстречу своей смерти. Но Эрни! Эрни отпускать ни в коем случае нельзя! Эрни — это влияние на целый клан волшебников, крепко стоящих в Магической Британии. И важнейший для моих планов источник информации о магическом праве уже сейчас!

В общем, над формой и силой наказания следует хорошенько подумать. Осложняется проблема выбора еще и тем, что мы не в армии. И не в банде. И даже не на работе. Формально мы пока остаемся кружком по интересам, и не более того. Равноправное сообщество, где я всего лишь первый среди равных. И хотя лорд Крэбб, конечно же, "несколько равнее" остальных (почему, собственно, он и первый), это не дает ему права направо и налево разбрасываться пыточными.

Нет, можно пойти на принцип. Прикрыться тенью Волдеморта. Не миндальничать. Жестко, как смогу, откруциатить: "наказать — значит простить". Ну а несогласным и обиженным напомнить, от чего я их защищаю.

Но какие последствия будут у такого шага? Тактические и стратегические?

С тактической точки зрения — достаточно нехорошие параллели могут возникнуть. Слишком недавно Амбридж пытала Поттера, чтобы это забылось, а тут я такой весь из себя "наказующий". В смысле — "такой же гад, как она". Пять лет выстраивания отношений на факультете, на радость Барнетту, разом будут смыты в унитаз! И это еще не рассматривается такой факт, что если наказание будет слишком неприятным, ненависть может пересилить страх…

Со стратегической — все еще хуже. Позиция "против" всегда слабее позиции "за". Ведь то, "против чего", рано или поздно исчезнет, а вот взаимные трения — останутся и выйдут на передний план. Закладывать собственными руками мину под свое будущее — глупо. Ведь именно с прицелом на "постхогвартс" я и собираю себе команду. Одно дело "Крэбб — глава центристского сообщества волшебников с разными статутами крови", и совсем другое — бессильный одиночка. Кому он такой нужен будет, кроме дементоров?

К слову, даже не знаю, какая реакция парней на круциатус будет для меня хуже: возмущение или… принятие? Сколько времени пройдет от готовности получать круциатусы до появления в голове мысли: "Стоит ли шестерить на Крэбба, если можно получить метку и войти сразу в средний круг? Благо там сейчас образовалось совсем неприличное число вакансий…"

Короче, вопрос о наказаниях тоже не следует решать сгоряча. Так что на первый план автоматом выползает вопрос с Уэйном. Нужно с ним поговорить…" — решил я и с этой мыслью… лег спать.

Утро вечера мудренее, а с бодуна такого можно наговорить, что "просто ой"!

На следующий день я проснулся свежим и бодрым. В письме Уэйн просил предупреждать его за полчаса до прихода. Плюс, сова — почтальон магический, но не мгновенный. Таким образом после отправки сообщения о времени встречи у меня образовалась пауза в полтора-два часа. Можно было просидеть их в мэноре, но жажда действия гнала меня прочь из дома, поэтому я решил потратить это время с пользой. Например, кое-что разузнать, а также прикупить то, что в принципе невозможно поручить домовой. Наказывай ее, не наказывай.

"Кстати! Какое наказание выбрать провинившимся в определенной мере зависит от того, как всё пройдет с Хопкинсом. Порасспрашиваю его, чем живут, чего боятся, что обо мне думают… Если Уэйн отнесется к побратимству настолько же серьезно, насколько серьезно, пусть и магически навязано, к этому отнесся я, то меня ждет много приятных и не очень открытий. Все же то, что говорят про меня мне, и то, что другим, — "это две большие разницы". С этой проверки и следует начать серьезный разговор с братом…"

Нищему собраться — только подпоясаться. Помня про Статут, оделся в обычную одежду. Поверх накинул школьную мантию. Собрал в кошелек остатки денег, которых не хватило бы на погашение и пятой части долга гоблинам. Подошел к дымолетному камину. Бросил туда щепотку волшебного порошка и произнес: "Косая аллея".

Вроде бы магические магазины и не должны были задержать меня надолго, но два часа пролетели в один миг. Больше всего времени и средств пришлось потратить на покупку палочек. Любимое олливандеровское "выбор волшебной палочкой своего волшебника — важное и сложное дело, в котором спешка совершенно неуместна!" вылилось в сорок "отдай как брось" минут непрерывных примерок. Тупость! У меня даже сложилось впечатление, что это не я ищу себе волшебную палочку, а меня тестируют с помощью артефактов, выглядящих как второй по важности (после головы) инструмент любого волшебника. Слишком уж подозрительно похожей получается картина на стандартную методологию проведения эксперимента. Кстати, у Кидделла все прошло гораздо быстрее, что тоже подбрасывает дровишек в топку паранойи…

Как бы там ни было, но заплатив мастерам за основную и запасную волшебные палочки в сумме тридцать галеонов, я снова стал "настоящим магом". Прикинув остаток средств, а также ожидаемое время и объем следующего платежа по посредничеству, я отказался от запланированной ранее покупки подарков семье Уэйна и потопал к ближайшему дымолетному камину.

Ллангиног, который Уэйн указал в качестве места встречи, начался для меня с пыльного закутка с плохо покрашенными стенами, откровенно намекающего на весьма слабую посещаемость данной точки каминной сети. Первым делом, пользуясь отсутствием посторонних, я снял, свернул и убрал в сумку мантию. После этого, с любопытством озираясь, вышел из прикрытого магглоотталкивающими чарами тупика с дымолетным камином и оказался… около туалета. Который в свою очередь, как выяснилось спустя еще несколько шагов в сторону единственного выхода из коридора, принадлежал маггловскому магазину.

Выйдя на улицу, я с интересом осмотрелся по сторонам. Пейзаж был достаточно любопытным. По-английски провинциальный поселок расположился в неширокой долинке между то ли высокими холмами, то ли очень низкими горами. Старинные одно-двухэтажные дома из дикого камня жались друг к дружке по извилистым узеньким улочкам, на которых, казалось, с трудом могли разъехаться даже два современных легковых автомобиля. Такая скученность легко объяснялась тем, что на заднем плане, буквально метрах в четырехстах отсюда, не дальше, начинались растущие достаточно быстро и круто вверх склоны холмов. Настолько круто, что, в отличие от недавно виденных в Норвегии, склоны были лысыми, не поросшими не то что лесом, а даже кое-где и травой.

Надо отдать должное местному мэру или старосте. Везде всё было чисто и аккуратно. Газоны выкошены. На дорогах — свежая разметка. Низенькие, по пояс, живые изгороди ровно подстрижены. Дома походили на игрушечные: стеклопакеты, серая черепица. Те, что побогаче, были покрашены темно-коричневой краской. Победнее — простой побелкой. Впрочем, были и вовсе голым камнем наружу. На мой взгляд, так даже красивее. Напомнили мне мой любимый Выборг.

"Миленько, конечно, но какие же здесь низенькие потолки! — подумал я, присмотревшись к старинным английским домам. — Да и окошки… Сразу видно, что окружающая природа особо высокой температурой местных не баловала. Да и с отоплением, поди, проблемы. Дерево привыкли экономить… Или все как раз наоборот — жаркое лето и промозглая зима?"

Общественный камин дымолетной сети был расположен в весьма удачном, на мой взгляд, месте. Ну, если рассматривать его с точки зрения поддержания Статута. С одной стороны, судя по тому, что я увидел выйдя на улицу, городок вроде бы маленький и тихий. С другой — любой продуктовый магазин место довольно оживленное. Плюс рядом остановка автобуса, две небольшие гостиницы, а в пятистах метрах по улице вправо, если верить знаку, — кемпинг. То есть постоянно (во всяком случае летом, в туристический сезон) мелькает достаточное количество чужаков, чтобы новое лицо не стало привлекать к себе ненужное внимание.

"В общем, в кои-то веки маги сработали не на "на и отъебись", а с выдумкой. Наверняка еще либо владелец, либо кассир-продавец, либо оба — сквибы. А что? Совсем уж без контроля оставлять точку…"

— Винс! — громко окликнули меня.

На той стороне улицы, сидя совсем по-простому — на поребрике, рядом с валяющимся на траве велосипедом махал мне рукой Уэйн. Выглядел он живым, веселым и ну просто очень здоровым. Не было даже намека на то, что совсем недавно этот парень валялся при смерти, почти разрубленный на куски магическими нитями.

"Хм… И тонких шрамов не осталось! Ну хоть не зря потратился", — удовлетворенно, но с легким оттенком печали по потраченным деньгам подумал я, рассматривая своего приятеля. Нет, уже не просто приятеля… Брата!

Поздоровавшись, мы медленным шагом отправились по дороге на восток. Жил Уэйн не в Ллангиноге, а в соседнем Пенибонтфоре. Но там не было общественного камина, а на личный домашний банально не хватало денег. Поэтому каждый раз, когда надо было воспользоваться дымолетной сетью, ему с матерью-ведьмой приходилось либо ждать автобуса, либо четыре километра "ехать на одиннадцатом". Либо, как сейчас, если не планировалось перемещения, а нужно было только что-то передать, можно было использовать велосипед. Правда в данный конкретный раз Уэйн немного не додумал, что нужно будет не передать, но встретить и проводить. А велосипед у него — всего один!

Ехать на багажнике мне не позволяла гордость, спихнуть Уэйна и поехать в одиночку — разум, поэтому мы просто пошли пешком, катя велосипед рядом. Погода была хорошая, трасса — незагруженная, вокруг приятные глазу пейзажи, так что особого смысла бежать не было. Тем более было что обсудить между собой до встречи с родителями.

Для начала меня ожидаемо завалило благодарностями и восторгами. "Спасибо-спасибо-спасибо!" и "Не зря мы завидовали старым семьям! Быть чистокровным волшебником — круто!" — приблизительно такая вот краткая выжимка из первых двадцати пяти минут разговора. А вот потом посыпались вопросы. Начиная от смешных вроде: "Туалет в мэноре самостоятельно очищается магией, его моют домовые эльфы или как у магглов и у нас — канализация?" и заканчивая достаточно серьезными: "Где я буду жить? Какая у меня теперь фамилия? Как мне разговаривать с Малфоем?". В двух словах на такое не ответишь, так что не торопились мы еще и поэтому.

Но как ни плетись нога за ногу, рано или поздно дорога должна была закончиться прибытием в пункт назначения. Семейное гнездо Хопкинсов, которое предстало передо мной спустя полтора часа с момента выхода из дымолетного камина, меня не впечатлило. Судя по всему, жили родители Уэйна весьма и весьма небогато. Сложенный из красного кирпича дом был небольшим. На мой ненаметанный взгляд — где-то шесть на восемь метров площадью. Если считать жилой чердак, то можно назвать его двухэтажным.

По рассказам Уэйна, на первом этаже очень компактно расположились: одна небольшая спальня (родительская), кухня, совмещенная с туалетом ванная и крошечная гостиная. Дети, то есть он и его брат, занимали свободное место на чердаке, кое-как (в смысле: с долгой ссорой и сломанными игрушками противника) поделив его на две малюсенькие комнатки. Еще к торцу дома была пристроена летняя застекленная веранда.

Именно на ней меня и встретили. Родители Уэйна приняли меня ожидаемо тепло и… неожиданно настороженно. Не знаю, что обо мне рассказывал Уэйн, но и мистер Хопкинс, и миссис Хопкинс смотрели на меня с определенной опаской. И если некоторое недоверие со стороны матери было понятно, она все же магичка и не может не понимать, кто я и что сейчас происходит, то почему волновался отец? Один только младший брат (сводный мне теперь получается, что ли?) был в восторге. Как же, настоящий волшебник! То, что вообще-то говоря у него самого в семье их целых двое, от внимания пацана традиционно для таких молодых лет ускользало.

Попили чаю с простенькой домашней выпечкой. В молчании, потому что традиционный английский "непринужденный разговор ни о чем" совсем не клеился. После чего младшего сына Хопкинсов, ставшего теперь единственным, отправили погулять, и начался серьезный разговор.