Изгнанники (гет)

Тот, кто сказал, что умирать не больно, сам никогда не умирал... Впрочем, Локи тоже не умер. И это было удивительно. На самом деле, здесь просилось слово потяжелее, но купол Асгарда не упал на него, а значит, Локи не стал Тором, а потому... Локи был все ещё жив. И это было изумительно!

Потому что бессмертие асов — весьма условная вещь. Они могли жить долго. Очень долго. По меркам... смертных. Пять тысяч лет. И даже дольше. Некому было проверить, чтобы рассказать.

Потому что аса можно было убить. Поэтому не все доживали до того, что называли старостью. Разве что Один демонстрировал седины и морщины. Остальные такой удачей похвастаться не могли, давно обживая Вальхаллу.

Впрочем, Локи она не светила даже при самом благоприятном исходе... Ведь он не ас. Оказывается.

Уже одно это сводило с ума и заставляло стачивать зубы друг о друга. Локи не ас. Он даже йотун-то неправильный. Слишком низкорослый, слишком зябнущий в их вечном холоде, слишком легко мимикрирующий под аса, слишком легко переносящий тепло, свет и огонь.

Так что... Локи не ас, не йотун — он что-то чертово среднее. Как чертова русалка — ни рыба, ни человек.

Полукровка... А ведь жил почти нормально, не зная такой беды. И мог бы жить дальше, если б не коронация Тора. Куда Один так спешил? Куда? Почему за его ошибки, за его проклятое милосердие пришлось платить другим?

Душу жгло. Хоть она-то у Локи была, впрочем, что проку. Он везде чужой — и в жизни, и, видимо, в смерти. Там наверняка тоже попадёт куда-то в бездну бродить в пустоте, непринятый ни одним из посмертий... Ни там, ни тут...

Однако он не умер. Хотя должен был. По всем законам логики и мироздания. Впрочем, если так вдуматься, как так вышло, что на свет появился он — полукровка двух почти бессмертных и взаимоисключающих видов, то Локи по сути и есть она — ошибка мироздания.

Ходячая неправильность бытия. Выращенная асами, познавшая любовь и захотевшая большего — славы, признания... Оказалось, что он был всего лишь ледяной змеей, неспособной ни согреться самому, ни дарить тепло другим. Непонятно с какими целями взращенное в семье Одина.

Непонятно...

Решительно, это слово могло бы стать его новым именем. Локи — бог не обмана, а Локи — бог непонятного. Внезапный Локи. Как бросок змеи... Впрочем, и змея-то он не ядовитая. Ужик. Просто Тор тот ещё специалист в фауне. А у страха глаза велики.

А вообще иронично. Ну какой из него бог обмана, если единственный обманутый тут он сам.

Не ас. Не сын Одина и Фригг. Не брат Тору. Не равный ему. Не принц Асгарда...

Какой же была бы жизнь Локи, если бы ему сказали об этом раньше, а не играли в равенство и иллюзию того, что все то, что принадлежало Тору при рождении, может при должном старании уйти и ему? Потому что оба — сыновья Одина... Равные...

Угу. Какая же подлая ложь. Показать детям Мьельнир, рассказать о достойности, заставить соревноваться... А Локи ещё и поверить, что он может, может претендовать на трон, на любовь, на гордость отца и матери.

Сплошная ложь.

Каким бы глупым Тор ни был, он был родным сыном. Плотью и кровью царя Асгарда. Ему прощали все. Локи не простили и малости, потому что в нем была кровь чудовищ, с которыми воевали, которых его научили ненавидеть...

Возможно, в этом был смысл. Забрать его как трофей. Пусть и полукровка, но тоже сын царя. Йотунского, выброшенный им умирать. Бракованный... Но он мог сделать так, чтобы Тору было не скучно расти, чтобы было с кем соревноваться и стараться стать лучше.

Только вот лучше Тор воспринял в физическом смысле. Тогда как в разуме... У каждого есть свои сильные стороны, что ж.

Локи это признавал. Как и то, что его брат — не форменный идиот. Форменный идиот не догадался бы, что он его обманул.

И да, он все ещё называл Тора братом, хотя не имел на это права. Это было больно.

Очень.

Локи всю жизнь бежал за солнцем. Не зная, что цель его недостижима. Глупец тут он.

И все же, скажи ему Один или Фригг правду, ничего бы этого не было. Он бы не сорвал брату коронацию, кипя от несправедливости: разве может глупец стать правителем?

Может, если второй сын не сын на самом-то деле.

К тому же, пока план его расходился по швам, Локи все же получил временно трон. Пока Тор был изгнан, пока Один от нервов ушел в сон... Лишь он и мама — идеально.

Только ничего идеального. Мама все глаза выплакала по Тору и отцу, а сам он... Трон давил, не вызывал наслаждения и никакого удовлетворения.

Локи просто хотел, чтобы им гордились. Не только мама. А ещё чертов Тор и Один. Но... Этого не случилось. Трон ощущался обузой. Внутренности разъедало от ненависти к себе: оказывается, наполовину йотун...

Кем была та сумасшедшая и явно обладающая огромной силой асинья, что родила его? Сумасшедшая.

Впрочем, вкус безумия чувствовал и сам Локи.

Все вышло из-под контроля. Его план, как хотя бы у подданных заработать себе очки авторитета, как заставить маму снова заметить его, провалился.

Надежный же план? Чего не хватило... Ах да — он не включал догадавшегося обо всем Тора и его преданных дуболо... друзей.

В результате Локи теперь для всех — отцеубийца (а ничего, что Лафей первым его выкинул умирать? И он спасал Одина от него — угу, при том, что сам же и позвал того убить спящего Одина, чтоб эффектно спасти!), больной псих, который, осознав, что все пошло не так, решил исправить хоть что-то и избавить Асгард от новой войны с Йотунхеймом. Ведь нет Йотунхейма — нет претензий, что они убили их царя... Логично ведь? Локи сам накосячил, сам и исправил...

А то, что Тор ужаснулся и орал про недопустимость геноцида... Ну что-то в Мидгарде с ним сделали. Возможно, подменили мозги.

Потому что их обоих растили одинаково. С мыслью, что йотуны щадить их не будут. Что им неведома жалость и они только и ждут удобного момента, чтобы снова на них напасть и уничтожить.

Впрочем, он ведь в этом убедился. Дважды, когда йотуны охотно проникли и на коронацию, и после — убить Одина...

Так что же было не так, по мнению Тора?

Локи ведь догадался использовать Биврест как никто до него... Пара минут — нет Йотунхейма, зато с такой демонстрацией все остальные миры прижмут хвосты. А то уже прознали о кризисе в их правящей семье...

Но, если честно, логика, которой он сейчас пытался оправдаться, — последнее, о чем думал Локи, решаясь на этот шаг.

В тот момент, когда Тор пришел его свергать, когда мама отошла в сторону, позволив старшенькому делать что должно, единственное, что Локи ощущал, — это горечь.

Он даже не попытался поговорить. Сразу взялся за Мьельнир.

Хотя что проку. Тору не понять. У него с рождения было все. И безусловная любовь родителей, и сила, и путь в цари.

У Локи всегда был только он сам и магия, презираемая, но активно используемая в Асгарде. Совсем как он сам для Тора. Снисходительно-презираемый тощий младший, но порой полезный, да...

Его использовали.

И он чудовище. То самое, которое только что убил. Только со смертью Лафея ничего не поменялось. Проклятая половина крови не испарилась. Он был тем, кем пугают детишек.

И в Асгарде ему не место.

Вот только это был его единственный дом, а Один, Фригг и Тор — семья. Беда, что они сами так не считали.

Именно поэтому Локи решил выжечь все. И Йотунхейм, и свое сердце. Закончив дело, дальше жить он не планировал. Йотуны должны были исчезнуть... Все до единого.

Тор, впрочем, удивил снова. Этот дуболом разрушил Биврест. Величайшее сооружение, основу их силы и влияния в Девяти мирах, просто чтобы спасти врагов. Тор — форменный идиот. Но крохотная часть Локи была рада, что его остановил брат.

И снова это слово. Пора бы уже от него отказаться.

В конце концов, братья не пытаются друг друга убить. Да и у братьев хотя бы один родитель — общий.

У Локи с Тором из общего только шрамы с тех приключений, в которые Тор их втянул.

Тех битв можно было избежать. Если бы не насквозь больная дипломатия Тора, если бы не его жажда сражений...

Он, наверное, и против уничтожения Йотунхейма возражал вовсе не из сострадания к йотунам, а потому что его бы лишили возможности проявить себя в бою, покрасоваться и обречь пару-другую сотен в теории бессмертных существ на смерть. Ну и йотунам продлить страдания.

Тор бесил. Наверное, потому что Локи все ещё было не все равно ни на него, ни на Одина, ни на Фригг.

И все же он их всех потерял. Мог бы так и не узнать правды, засунуть амбиции в место, откуда свет не виден, и жить... В тени Тора, не на равных, как всегда хотел, но жить. Принцем Асгарда с объедками славы и родительской любви... Но не лишенный этого полностью и без осознания, что он чудовище, а Тор, возможно, впервые прав...

Не прав проснувшийся не вовремя Один, своим «Нет, Локи!» разрушивший его волю к жизни.

Зачем быть, если тебя никто не понимает и ты никому не нужен? Дальше жить — только позориться. И Локи отпустил копье.

Нельзя говорить такие вещи своему ребенку, когда он висит на краю разрушенного Бивреста. Если, конечно, не хочешь, чтоб он прыгнул, но ради Тора с испуганными глазами не выражает своего желания явно, а лишь подталкивает словесно.

Честно, Локи оценил и вид Тора, и его окрик «Локи, нет!», но в тот момент ему важнее был Один. Один, который избавился от проблемы.

Локи упал. С края мира прямо в бездну космоса.

После такого не выживают.

Он, конечно, создание, сплетенное из двух могучих рас, а значит, у него будет время, чтоб умереть долго и мучительно. Но в том, что его конец предрешён, Локи не сомневался.

Как же он ошибался.

Умирать не больно, говорили они... Что ж, Локи и не умирал. Он падал с огромной скоростью после того, как даже его йотунские ткани заледенели, а сосуды полопались... Падал не в бездну. Больше нет. На его пути возникла планета, судя по оцарапавшим лед бокам и верхушкам деревьев — живая и населённая...

Падать об твердую землю, ломая панцирный лед, было очень больно.

Но ещё сильнее было в нем удивление, когда к нему, дезориентированному и ошалевшему от шока и жгучей боли, кто-то метнулся... Какая-то рыжая тень.

Мир вспыхнул очередной особенно яркой волной боли, и все стихло.

* * *

«Почему так больно?» — спросила она у своего короля. Впрочем, вряд ли Тауриэль ещё имела право на это местоимение. После всего-то.

Впрочем, права больше не было, а вопрос остался, как и боль.

Была и первая часть вопроса. Если любовь такая, я не хочу любить... Король ответил, и ответил сполна: потому что она настоящая... И это все объясняло. И боль, и то, что настоящая любовь не спрашивает, когда ей нагрянуть, не спрашивает, хочешь или нет.

Тауриэль не хотела. Но это не решило ровным счетом ничего.

Она была капитаном лесной стражи. Была уважаема и чиста перед совестью и короной, но стоило каким-то проклятым гномам забрести к ним в лес, как все пошло прахом.

Будь проклят Торин Дубощит!

Насколько бы проще было жить, сумей Тауриэль полюбить Леголаса в ответ? Король был бы в ярости, но это не продлилось бы долго. Пара сотен лет, и он бы смирился. И Леголас бы так не страдал, и Тауриэль не была бы так разбита, как сейчас.

Но сердцу не прикажешь.

Оно выбрала проклятого гнома. Симпатичного, едва достающего ей до плеча гнома. Народа, с которым у эльфов ещё с незапамятных времен складывались непростые отношения.

Дети Ауле были горды сверх меры (сказала эльф!), непримиримы и недолюбливали их. А эльфы... считали их пусть и долгоживущими, но смертными. Сто лет, триста — какая разница, если эльф может жить вечность?

Тяжеловато жить с порванным сердцем.

Тауриэль не смогла прожить и пары недель. Только встретила и тут же потеряла.

А грудь разрывало от боли так, будто в нее вонзился град стрел. Только она все никак не умирала и не умирала...

Вот зачем было бежать за гномами? Зачем было попадаться на восхищенно смотрящие на нее глазки мальчишки?

Кили ведь и правда был мальчишкой. А Тауриэль видела почти пятьсот весен. Она юна, но только для эльфа. Для Кили — видевшая закат Королевства под горой старуха.

И все же это случилось.

Проклятая любовь, смерть и глухое осознание, что теперь она предатель.

Что своим побегом подставила не только себя, но и Леголаса, что это из-за нее принц ушел из королевства, что это она направила меч на своего короля, будто какой-то взбешенный орк.

У нее больше не было дома.

То, что король после Битвы Пяти воинств предлагал пойти с ним с неловким бормотанием «ты сама себя наказала, глупая», ничего не меняло для Тауриэль.

Она сама себя приговорила к изгнанию. Слишком грязной ощущала себя для родного королевства. Нет уж. Ее дни были сочтены. Хоть и не встретиться им с Кили в посмертии. У эльфов и гномов разные пути. Это так, но прекратить земные страдания и начать те, что ждут ее у Мандоса, она могла.

Не хотелось только истаивать медленно, как плавящаяся свеча. Хотелось уйти как воин. И с пользой для живых.

Поэтому после Битвы Пяти воинств Тауриэль захватила свой меч, лук и стрелы и отправилась на охоту за орками и пауками, чтобы убить столько тёмных тварей, сколько удастся, пока те не убьют ее.

Те все не убивали и не убивали. Прошел почти что год... Тауриэль так и не отходила далеко от Лихолесья, била пауков и редких орков там и на подступах к Одинокой горе.

Боль внутри чуть притупилась. Ей даже порой казалось, что если последний орк Средиземья падет от ее стрелы, а она все ещё будет жива, то вот оно. Ее прощение. И возможность забыть горькую любовь и жить. Может, даже вернуться домой... Или посмотреть Леголасу в глаза.

Но эти мысли были прерваны. Самым бессовестным образом. Пока Тауриэль шла по лесу в поисках новой жертвы, нечто с резким хрустом рухнуло ей под ноги.

Не паук. Не орк. Да и вообще слабо напоминающее нечто живое.

Поэтому Тауриэль отложила лук и всмотрелась внимательнее.

То, что упало откуда-то сверху, напоминало молодого мужчину. Только вот оттенок его кожи был таким синюшным, что большинство мертвецов здоровее выглядело.

Ещё узоры какие-то виднелись и... раскрошенный лед. От мужчины ощутимо веяло холодом. Тауриэль аж поежилась. Она впервые видела такое. Когда внезапно стало ещё страньше... Этот некто глухо застонал, чуть приоткрыв ярко-алые глаза... Живой всё-таки.

Увидев это, Тауриэль решила, что убить, если это враг, ещё успеет, а пока надо помочь... Ему явно было больно.

Она и пауков-то с орками добивала, а этот... посимпатичнее будет. Несмотря на цвет, рожа была смазливой. Брюнет.

И Тауриэль бросилась к тому, концентрируя целительные силы... На удивление, обмякший незнакомец хорошо реагировал на лечение. Так что, поняв, что силы не уходят впустую, она ещё и запела целительную песнь.

Каково же было ее удивление, когда кожа незнакомца прямо на глазах стала светлеть, становясь совершенно обыденного оттенка.

Тауриэль очень сильно удивилась, но петь не прекратила. Скоро на вздыбленной от падения земле перед ней лежал симпатичный молодой мужчина. С бледной кожей, точеными чертами лица, высокий, с изящными руками, лохматыми бровями и в зелено-золотом доспехе. На поясе у него Тауриэль заметила кинжал и решила на всякий случай изъять.

Только потянулась, как чужая чуть прохладная рука сомкнулась на ее запястье. А ведь он больше не походил на умирающего: те раны, что были видны, — неглубокие, к слову, — излечивались на глазах, и дело было явно не только в ее исцеляющей песне.

Впрочем, Тауриэль перехватила кинжал другой рукой ловчее. Если он сейчас нападет, то это ему не поможет.

Но незнакомец не нападал, только крепко держал ее запястье и смотрел своими яркими зелеными глазами. Как он это сделал? Только что же были красными?! Что он вообще такое?

Может, Майар? Тауриэль задумалась. На Радагаста не похож... Как и на Митрандира. Тогда кто?

Тем временем незнакомец снова пошевелился, но без угрозы. Рефлексы не напряглись. Тот всего лишь отпустил ее руку и что-то спросил на совершенно неопознанном языке, потом понял, что Тауриэль не поняла, спросил на другом, третьем, четвертом... И только когда дошел до десятого, она поняла спрошенное на человеческом языке:

— Где я?

— В Лихолесье, — моргнув, ответила Тауриэль. С какого гигантского дерева свалился этот парень?!

— А Лихолесье где находится? Ну, как называется ваш мир? — нахмурился пытливый незнакомец и обладатель приятного баритона.

Тауриэль поежилась. Не о том она думала. Не о том.

Что вообще значит — где находится? Откуда он вообще?

— Арда, — все же ответила она.

— Никогда не слышал, — огорошил ее собеседник, опуская голову. Вид у него был растерянный.

— Ты из Валинора? — проглотив изумление, все же решила она спросить. Мало ли... — Ну, Амана? — подбирала она названия.

— Нет, я из... — мужчина замялся, но все же ответил: — Асгарда. Слышала когда-нибудь о таком?

Тауриэль покачала головой. Этот путник из далеких миров был странным. Но повода приставить кинжал к его горлу пока не дал.

— А об Мидгарде? Свартальфхейме? — продолжал произносить незнакомые названия этот тип.

— Нет. — Тауриэль поджала губы. — А как ты сюда попал?

— Упал, — лаконично ответил этот то ли раздосадованный, то ли обрадованный слегка парень.

— С дерева? Что-то не похоже... — Тауриэль прищурилась.

— Оттуда, — он показал пальцем в небо. — С края своего мира прямо к звездам. Думал, умру...

Странно, но Тауриэль ему поверила. На упавшего со звезд этот тип походил.

— У тебя больше ничего не болит? — сменила она тему.

— Ты так просто поверила... — окинул он ее нечитаемым взглядом. — Нет, — пожал он плечами. — Почти нет. Я сильнее, чем кажусь, но спасибо, что пыталась помочь. Ты ведь целитель?

— Воин, но немного умею и лечить, — не стала лгать Тауриэль.

— Спасибо тебе, воительница, — на нее подняли взгляд. — Меня зовут Локи.

— Тауриэль, — тихо представилась она, понимая, что это было самое странное ее знакомство из всех, когда вдруг этот Локи вмиг помрачнел и оттолкнул ее в сторону. На месте, где только что сидела Тауриэль, сомкнулись челюсти паучихи размером с осла...

* * *

Очнулся Локи от того, что до него доносилось очень красивое девичье пение. На, Суртур возьми, незнакомом Локи языке! Он, вообще-то, считал себя весьма разносторонней личностью, свободно владеющей двадцатью языками и ста диалектами. А тут... Совершенно незнакомый язык.

Открыл глаза — рыжая красавица с острыми ушами так никуда и не исчезла. Истрепанный легкий доспех, колчан за спиной, меч в ножнах и его кинжал в руке — она была воином.

И всё же Локи ни на секунду не поверил, что его провожает в Вальхаллу валькирия.

И дело не в ушах и языке. Боль — он всё ещё её ощущал. И да — эта женщина колдовала над ним. Исцеляла. Это было любопытно.

Она не походила на обитателя Девяти миров. И все же она откликнулась на обыкновенный мидгардский английский. Неужели эти люди и тут наследили?

Арда, Лихолесье... Интересно. А особенно интересны те огромные твари, что так спокойно тут расхаживали.

Честно, Локи потратил все силы на битву с Тором, чтобы не умереть, но и позволить проглотить себя какому-то членистоногому не мог... Что до рыжей девчонки... Он просто отдавал ей долг. Она ведь помогла, хоть он и попытался уменьшить её роль.

И все же на редкость спокойная какая-то и ничему не изумляющаяся девчонка ему попалась на пути. Будто ей было почти всё равно, что какой-то синий мужик упал на неё с неба, а потом перестал быть синим. Все равно на то, что паук мог её сожрать.

Удивительно, но это было знакомо. В серо-зеленых глазах отпечаталась бездна. Эта... Тауриэль не держалась за жизнь. И все же не собиралась продавать её за дешево. Как и он.

Тауриэль... Наверное, эльфийка. Не Темная, но похоже на то. Локи припоминал что-то виденное в книгах матери. Его занесло в достаточно интересный мир, бесконечно далекий от дома. Несмотря на укол глухой тоски, это было хорошо.

Никакого Тора. Никакого Одина.

Только сам Локи.

Если пауки не сожрут раньше.

Впрочем, ему тут же вернули кинжал. Да, они с рыжей работали неплохо. Локи умел биться, хоть и не любил, а она отлично знала, где у этих тварей слабое место. Он заметил это и начал отвлекать на себя, пока Тауриэль забивала очередного монстра. Ей удалось понять задумку. Без слов и быстро. Почти как... команда.

Тору обычно не нужен был никто. Сердце снова укололо.

Внезапно Локи увидел, что на горизонте появилось нечто уродливое, серовато-черное, и оно целилось из лука в его новую знакомую, которую он желал сделать своим проводником... Локи не любил, когда покушались на его.

Магии хватило, чтоб создать иллюзию и дезориентировать тварь. Её тут же добила эта шустрая девчонка.

— Он орк, — указала она на существо, — а ты... — Тауриэль восхищенно прищурилась. — Волшебник.

Локи впервые столкнулся с тем, что его магия была сочтена плюсом и вообще вызвала восхищение. Против воли он улыбнулся.

— Ты тоже, вообще-то. Немного, — напомнил он ей о песне исцеления.

— Меня немного учил наш волшебник Радагаст Бурый... Но ты вообще не похож на волшебника! Они у нас старые и вот такие морщинистые, хоть и живут тысячи лет! А ты красивый! — эта рыжая такая непосредственная... и всё же она вогнала Локи в краску.

— Но тоже старый для смертных. Мне почти тысяча лет. — Локи гордо выпятил грудь, испытующе глядя на Тауриэль.

— А мне пятьсот. И эльфы бессмертны, если не убить. Вот и познакомились, — хихикнула она.

Локи чуть спал с лица. Бессмертная... Что ж, и правда познакомились. Вернув скучающее выражение лица, он спросил:

— И часто у вас тут по лесу эти твари ходят?

— Сколько живу — да, — грустно откликнулась она. — Я этим и занимаюсь. Уничтожаю их.

— Служишь государству? — спросил зачем-то Локи.

— Раньше служила, — ещё сильнее сникла рыжая: была б лисичкой, хвост бы поджала вместе с ушками... Ну и сравнения Локи в голову лезли, а?! — Но я в добровольном изгнании. Слишком стыдно вернуться... Вот, уничтожаю темных тварей, тиранящих народ. А их будто меньше и не становится.

А вот добровольное изгнание Локи как раз понимал. Дальше лезть в душу не стал. Тогда велика вероятность, что попытаются заглянуть и в его... А ему это не надо. А вот уничтожать тварей вместе, попутно расспрашивая о мире, — это можно... Только скучно. Поэтому он спросил:

— А кто их предводитель? Не думала убить главного — очистить свою совесть и репутацию?!

Угу, он вот тоже такой план у себя провернуть хотел... Впрочем, а что не так? Лафей мертв. Сам он тоже все равно что мёртв — все злодеи нейтрализованы. Победа.

— Ты не представляешь, какое это Зло! — округлила глаза рыжая.

— Так расскажи. — Уж что-что, а истории Локи любил... Особенно длинные и интересные.

— В два слова не уложишь. Давай... — Тауриэль снова как-то странно на него покосилась. — Я тебя угощу обедом, за ним и расскажу, — сказала, будто у неё в лесу была накрыта поляна со знатным пиршеством.

Впрочем, Локи отдал рыжей должное. Подстрелила кролика она очень быстро, как и освежевала, и поместила на вертел перед костром. Хотела посыпать чем-то для вкуса, да только тут вспыхнула, видимо, вместе с решением пожить ещё немного паранойя. Локи придвинулся ближе и принюхался к мешочку... Чихнув, все же решил, что это не яд.

Рыжая зараза смеялась. Заразительно. Локи чуть не улыбнулся, но вовремя вспомнил, какой путь он пролетел и после чего...

Костёр уютно трещал. Смеркалось.

* * *

Вообще-то, в ее планы не входило кормить этого. Тауриэль и принцу-то своему на заданиях для двоих не готовила. Они или использовали взятые с собой припасы, или же Леголас сам подстреливал и сам готовил.

Король не знал, но дичь у его сына выходила восхитительной. А Тауриэль печально наблюдала за этими знаками внимания и явным отсутствием субординации.

Леголас никогда не вел себя как принц. Не с ней, точнее.

И все же она его отвергла. Разбила сердце. Чтобы потом скитаться в одиночестве, через раз подстреливая и готовя мясо. Порой забывая о чувстве голода и о том, что она, вообще-то, ещё жива.

Но сегодня она смотрела на этого парня... Локи, который явно был сильно истощен, но все же славно дрался с орком и пауками.

Волшебник. И не чудаковатый, и не старый. Хоть и, как оказалось, живёт почти тысячу лет.

Это было интересно. Как он сам. Меняющийся цвет его кожи и знакомая боль в глазах. Не физическая.

Его просто захотелось немного поддержать. Может, поэтому Тауриэль достала специи. Не людские, которые легко можно найти. Эльфийские — те, что берегла. Ей хотелось впечатлить нового знакомого.

Мясо все равно было жесткое, но он нисколько не кривился. Не изнеженный. Впрочем, странно, что у нее возникли такие мысли.

Он хотел знать про Саурона — Тауриэль расскажет. Это не тайна королевства, да и Локи, хоть и волшебник, на врага не похож. Но это не игра в одну сторону. Ей нужны были ответы взамен. Женское любопытство.

Она рассказала про сотворение их мира. Начала издалека, пока Локи полусонно смотрел в огонь. И все же он не спал. Это она поняла, когда тени от костра начали показывать сюжет в такт ее словам...

— Это потрясающе! — не выдержала Тауриэль, когда тень Феанора замерла с тремя искорками в ладони...

— Ты одна из немногих, кто оценил мое искусство, — печально отозвался Локи.

— Не может быть, — она изумилась искренне и получила в ответ тяжелый и мрачный взгляд.

— Может, — рубанул Локи. — Я оттуда, где в почете не эти базарные фокусы и женские уловки, а настоящая сила.

— Ты искусный воин.

— Мой брат лучше. — Локи отвернулся, тени схлопнулись. Тауриэль же почувствовала, что это ее шанс спросить:

— Расскажи про свой мир, хоть немного.

— Тебе про какой из... Тот, где я вырос, или про тот, где я был рожден? Видела меня синим? Увидишь снова — не подходи. Я обжигающе холоден. Я родился в царстве льда. Родился чудовищем, — напряженный голос Локи звенел.

— Ты не похож на чудовище, — осторожно ответила она. — Даже когда синий.

— А что ты понимаешь под чудовищем? Того орка? Пауков? Драконов? — припомнил ее рассказы Локи. — А разве они выбирали такими родиться?

Его вопрос поставил в тупик.

— Нет, — тихо ответила она.

— Вот и я нет, но мы все чудовища. Радуйся, что тебе повезло, — горько выплюнул он.

— Ты не прав, говоря, что нет, выбора. Он есть. Ты свободен. Волен сам решать, как жить. Хотя бы тут, в нашем мире. Над тобой же ничего более не довлеет. Эти пауки... Их гонит тьма. А орки слушают приказы. Драконы, может, и могли выбирать сами, но решили иначе.

— И чтоб эта ваша тьма пала и отпустила разум орков, пауков и прочих темных и не очень тварей, нужно сделать что? — Локи остро посмотрел на нее.

— Уничтожить кольцо Саурона. Тогда падут назгулы, орки разбредутся, пауки сгинут подальше в щели, а тьма покинет леса, горы и равнины. Посмотри... — она указала на скрюченное от боли темное дерево с алыми листьями. — Ему больно.

— Угу... Разбредутся орки свободные и будут размножаться, насиловать, грабить, но уже по своей воле... Ладно! — Локи изящно поднялся и подошел к ней. — Проверим твои слова... Я тоже умею слышать растения... — Его ладонь легла совсем рядом с её.

Он стоял так долго, не шевелясь, а когда наконец отодвинулся от дерева, по лбу его стекали капли пота. Впрочем, одна скатилась и из уголка глаза.

Тауриэль не поверила: этот крутой парень настолько чувствителен?

— Ты права. — Он прочистил горло. — Давай найдем это ваше кольцо, уничтожим его и прославимся на весь ваш мир! Уж коли я не умер, то хочу начать сначала. Как чёртов герой... Ну а ты... Тебя после такого подвига точно примут домой!

— Но кольцо пропало. — Тауриэль сомневалась.

— Чем мочить орков, которых зло штампует все новых и новых, нужно хотя бы попытаться найти. Иначе какой смысл? Не недооценивай меня, я довольно сообразителен и что-что, а искать умею. Как и чувствовать мощные артефакты! — Локи самодовольно усмехнулся.

— Ты даже рассказ не дослушал. — Тауриэль чуть улыбнулась на такое бахвальство.

— Так дослушаю, давай дальше. Но мы идем искать кольцо! Завтра же! — Локи лихорадочно на нее смотрел.

— Ладно, — пожала плечами Тауриэль. Какая разница, где мочить орков, правда же?!

* * *

Вообще-то, как только Локи услышал об артефакте с пафосным названием Кольцо Всевластия, он решил, что эта штука должна у него быть...

Ну, во-первых, если тот и правда мощный, его энергией можно было перенести себя домой, а во-вторых, Локи не решил, хочет ли он домой. Одно он знал — просто так рубить бошки тварям вместе с рыженькой скучно.

А вот поиск самой важной штуковины в этом мире — это загадка для ума. Это вызов, это любопытно!

То, что колечко, вообще-то, свело с ума победителя Саурона, Локи не так волновало. Местный аналог Суртура, конечно, внушал, по рассказам, но тот человеческий король все же был человеком.

А Локи какой-никакой, а все же полуас. Послушал он тут за время скитаний с Тауриэль красивые истории о полумайя. Вряд ли сам он слабее.

Но надо смотреть поближе. Напрасный риск — удел Тора.

Кольцо пропало в воде. Оттуда и начали поиски. Локи немного использовал свои ментальные способности и узнал от рыб, что колечко то раньше имелось у одной твари, которая существовала в Средиземье в одном экземпляре...

Им нужен был Голлум.

И они его нашли. Следопыт из эльфийки тоже был хороший. Как и провожатый. И она уж точно была поприятнее Сиф. Скорее даже, очень сильно поприятнее той неотесанной воительницы.

Во-первых, она восхищалась его магией, во-вторых, сама тоже была немного одарена, и, в-третьих, она была веселой. Но не придурошно, как Тор, а видно было, что когда-то она умела и шутить, и улыбаться, а сейчас осталась язвительность, как броня, и тень улыбки. Честно, Локи была приятна и тень.

У Тауриэль были мозги. Не так много, как у самого Локи, но приемлемо.

Поэтому Голлума они нашли быстро. Кольца при нем не было. Но вот оно как-то его изменило...

— Он был хоббитом, — прижала руку к губам Тауриэль.

Что ж, Локи теперь знал, кто такие хоббиты. Ему показывали рисунок. Это создание походило только ростом. Лысое, воняющее рыбой и сумасшедшее.

— Это с ним кольцо сделало...

— Слабый разум, — тихо ответил Локи, мысленно убеждая себя, что уж его так никакая цацка не поработит. — Но пожил немало лет. Она дала ему бессмертие.

— В таком виде? Это жестоко...

Тауриэль на договорила, когда Локи одним движением свернул шею верещавшему о прелести существу.

— Ты что сделал? — Рыжая смотрела не осуждающе, просто удивлённо.

— Избавил от страданий. — Локи взметнул плащом. — Идем, нам нужно в Шир. К Бэггинсу.

* * *

Бильбо только вернулся из похода. С сокровищами. Да пропади они пропадом... Он даже успел заново обустроить свою разоренную добрыми родственниками (они решили, что он сгинул!) нору, заполнить кладовые, купить необходимые материалы для мемуаров, восстановить сад, когда к нему постучалось двое.

Уже знакомая эльфийка, полюбившая гнома, и какой-то незнакомый высокий и красивый мужчина, согнувшийся в три погибели в его норе...

— Здравствуй, Бильбо. — Тауриэль, кажется, улыбнулась. — Можно мы пройдем?

Интересно, а они бы ушли, если бы Бильбо сказал «нет»?!

Но он же вежливый малый... А эльфы, в отличие от гномов, ели поменьше, правда, пили побольше... Тут Бэггинс вспомнил пустые бочки и то, как хлестал вино лесной король и практически все его подданные. И мысленно содрогнулся. Бедные его припасы...

В общем-то он все-таки усадил гостей (стоять они в его норе физически не могли) и принес им вина и сыра.

Черноволосый тип ловко нарезал сыр ну очень красивым и необычным кинжалом, а когда заметил взгляд Бильбо, спросил:

— Нравится?

— Очень, — согласился хоббит. — Мое Жало, конечно, прекрасно, но и ваш... Откуда он?

— Из Асгарда, — грустно ответил тип.

— Никогда не слышал.

— Это очень далеко. Я оттуда родом. Впрочем, где мои манеры. Тауриэль ты знаешь, — тип дождался кивка... Надо же, вежливый. — А я принц Локи из Асгарда.

— Ты не говорил, что ты принц! — внезапно округлила глаза Тауриэль.

— Так ты не спрашивала, — хмыкнул этот принц Локи. — Но можешь звать меня просто Локи, Бильбо. Мы проделали огромный путь не ради этого превосходного... — он прожевал кусок сыра.

— Я догадался, — кисло ответил Бильбо.

— Кольцо, — сказала эльфийка. И сердце у отважного хоббита замерло. — Мы хотим его уничтожить и остановить тем самым Саурона. Не хотим, чтобы Битва Пяти воинств повторилась. Или им подобные. Хотим победить зло.

— С чего вы воо... — Бильбо словил тяжелый взгляд Локи. Тот точно знал. Видимо, Голлум проговорился... — Ладно, но как вы его уничтожите?

Расставаться будет жаль: кольцо приятно грело кармашек. Пусть сперва скажут как, а он подумает.

— Подобное уничтожают подобным. Его отлили в Ородруине. Сбросим обратно — и делу конец, — пожал плечами Локи.

— Всего-то сходите в Мордор и сбросите кольцо? А полчища орков?

— Мы проберемся втайне. Ты отличный взломщик, ну а Локи просто волшебник. И даже получше некоторых. — Тауриэль внезапно посмотрела на Локи с нежностью. Ого. Недолго она о Кили, бедняге, горевала... Впрочем, дело ее. Бильбо нахмурился.

— Волшебник! Как Гендальф и Радагаст? А почему не похож?

— Я не отсюда, говорю же.. Но если ты сомневаешься... — внезапно Бильбо увидел свою точную копию, что состроила ему рожу и испарилась.

— Изумительно, — пробормотал хоббит. В прошлый раз тоже так начиналось. Стук в дверь, волшебник и поход. — Только я никуда не пойду! — предупредил он.

— Тебе и не нужно. Просто отдай нам кольцо, — слова Локи были, с одной стороны, музыкой для ушей, а с другой, Бильбо было жаль отдавать им кольцо.

— Знаешь, ты можешь сделать своей эльфийке предложение и другим колечком, — пошутил Бильбо.

В этот момент Локи сделал выпад рукой к его кармашку, когда ее успела перехватить Тауриэль:

— Локи, нельзя! Мы с тобой... В нас есть тьма. В обоих, — она опустила голову. — Кольцо ее усилит, и Средиземье получит новых назгулов. А этот... На него влияет меньше — посмотри, он почти нормален!

— Я не почти, я... — Бильбо замолчал. Взгляд у рыжей был тяжелый. — Нормальный, — прошептал он, чуть обидевшись.

— Я смогу побороть его волю! — Локи, кажется, тоже обиделся, что ему не доверяют.

— Ты силён... — рука Тауриэль внезапно переместилась и теперь гладила его по запястью, зрительный контакт она не разрывала. Бильбо восхитился. Эта рыбка по имени Локи была на крючке у эльфийки. Шустрая. Свела с ума эльфийского принца, потом гномьего, теперь этого, асгардского! — Но зачем рисковать? Бильбо понесет кольцо, а мы его будем охранять. Прославимся вместе. Какая разница, двое или трое, все равно герои и зло побеждено! Пожалуйста! — она смотрела с мольбой. Какова... актриса!

А ведь Локи купился. Убрал руку и важно кивнул.

— Да будет так! — сказал он.

— Эй, а меня кто-то спросит? — поинтересовался Бильбо, но... Это был выбор без выбора снова.

Но там ему хоть долю в сокровищах пообещали, а тут.

— Я хочу твой кинжал взамен! — ткнул он в ножны волшебнику.

— Забирай, — вручил ему Локи свой клинок, который для Бильбо был как настоящий меч...

Бэггинс сильно надеялся, что, пока его снова нет, его родственники не разорят его нору. Снова! На всякий случай он попросил Локи и Тауриэль сходить с ним и предупредить, что они вернутся...

Вид у его новых... ну, наверное, друзей, был серьезный, так что на сей раз Бильбо покидал Шир чуточку спокойнее.

Осталась самая малость. Вернуться живым. Из Мордора.

* * *

Сказать по правде, Локи и не думал, что до такого дойдет. Что он найдет проклятое кольцо, но не возьмет его в руки. Не послушается рыжей девчонки, нет...

Просто позволит ее голосу слиться со своим. Тем, что твердил: возвращаться в Асгард смысла нет. Там его никто не ждет. Как ни больно, но даже для мамы лучше будет не ставить ее перед выбором сын и муж или приемыш. Потому что, хоть выбор будет не в пользу Локи, он не хотел причинять ей боль.

Локи и себе не хотел дорывать душу до конца. Возможно, он был слаб, раз до сих пор хватался за иллюзии, но в них... Не все равно не только Фригг, но и Тору. Даже Одину немного жаль.

И пока он не вернулся, то может купаться в них. Ничто не способно их опровергнуть... И Локи это устраивало.

Прошлое должно остаться в прошлом и не кровить постоянно. А будущее он может сформировать сейчас.

В кольце была сосредоточена гигантская темная энергия. Если он отправит этот сгусток туда, откуда он пришёл, то сможет хапнуть часть ее. Ту, которую сможет переварить, ту, которую в силах проконтролировать... Из-за которой станет мощнее, но не станет Голлумом.

Это был хороший план. Как и использовать хоббита, на которого кольцо влияло меньше. Тут рыжая была права.

Хоббит даже не сильно сопротивлялся. Как сказала Тауриэль, то был неправильный хоббит. Хоббит, любивший приключения.

Ещё этот хоббит любил первоклассные клинки. Вместо цветочков. Что ж, один клинок из коллекции кинжалов — невысокая плата.

Идти пешком на столь огромное расстояние раздражало. Но всадники шумны, и их проще заметить с воздуха. А они скрывались.

Локи не Тор, чтобы громко предупреждать врагов о прибытии. Лучше тихо прокрасться к вулкану и скинуть ношу, чем героически сдохнуть в пути.

Поэтому раздражение пришлось гасить. Общаться с эльфийкой, хоббитом и старательно не думать о том, сколько таких и одновременно не таких походов у него было с Тором и его свитой.

Наверное, он все же скучал по брату. Впрочем, на роль туповатых добряков в этом мире можно было провести неплохой такой кастинг... Очень много кандидатов.

Однако Локи не хотелось. Он просто шел, смотрел по сторонам, признавал пейзажи довольно неплохими, как и культуру народов Средиземья. Могло бы быть хуже. Куда как.

А так рыжая выдерживала его характер и иногда показывала свой, чем держала в тонусе. Бильбо вкусно готовил, тихо передвигался и был в меру веселым, раздражительным и добрым... С огромной натяжкой, но замена Тору все же была.

В общем-то, они поладили. Друг с другом, а потому дошли до Мордора в целости. Локи хорошо умел чувствовать слежку — да он от взора Хеймдаля уходил, что ему какой-то Саурон?! А также командовать прятаться своим спутникам... Рыжая и хоббит прекрасно находили нестандартные укрытия. Быстро и почти без трат магии Локи.

Правда, пришлось немного повозиться, убеждая Бильбо, что надевать кольцо ему не стоит. Что этим самым он, возможно, показывает обстановку Саурону...

Хорошо, что хоббит довольно сообразительным оказался.

Поэтому никаких особых приключений у них не было. Ну не считать же приключением подгоревшего кролика и Тауриэль, которая заставил их сделать крюк, потому что заметила вдали кого-то белобрысика, про которого Бильбо шепнул ему: принц Леголас!

Ну-ну, бывший, значит. Локи, может, и рад был бы познакомиться из любопытства, да только в другой раз.

А так они дошли до Мордора, скрываясь ото всех. Глаза и уши есть у всех. Поэтому за припасами ходил Локи, использовавший иллюзию обычного человека.

В другой раз посмотрит на эльфийские поселения... В другой раз. Локи все же надеялся, что если они все сделают правильно, то этот проклятый другой раз будет.

В Мордоре они шагали не так бодро. Во-первых, было жарко. Во-вторых, прятаться приходилось постоянно. Локи был почти на пределе от того, что весь путь по черной стране держал иллюзии орков на них троих.

Но оно того стоило. Они дошли. Даже ни разу не обнажив меч. Тихо, как мышки. Тауриэль, кажется, была чуточку разочарована.

И вот они стояли на вершине вулкана, от него поднимались ядовитые испарения, а Бильбо почему-то медлил.

— Бильбо, бросай кольцо, покончим с этим! — перекрикивая бульканье лавы и гул сдерживаемой внутри мощи, надрывалась Тауриэль.

— Я... Оно такое чудесное... — признался хоббит. Мда. Поплыл товарищ. Ещё бы «прелесть» сказал...

Локи раздраженно хмыкнул. Впрочем, он не слюнтяй Элронд. Он привык действовать.

Поэтому крикнул Бэггинсу:

— Бросай кольцо в вулкан или я буду вынужден сделать это за тебя!

— Нет! — отчаянно замотал головой Бильбо. — Она моя... Моя... — он надел кольцо на палец и исчез.

Впрочем, Локи не был бы собой, если б не придумал что-то.

Поднятая горсть пепла была брошена перед собой, и вот уже их полурослик снова виден...

Короткий взмах клинком — и кольцо бы полетело вместе с пальцем, но Локи поймал взгляд Тауриэль и понял, что при ней так поступать не хочет...

Глупость, позерство и лишний риск, но он попался на это! Попался в ловушку восхищенных зеленых глаз. Он не хотел видеть там осуждение. Он и так сплоховал, добив ту тварь, Голлума...

Поэтому Локи с коротким рыком прижал к себе почти отряхнувшегося Бильбо и процедил ему прямо в ухо:

— Бросай кольцо или я отрублю тебе палец!

К счастью, на хоббита это подействовало...

И вскоре кольцо булькнуло, а потом... Начался форменный ад.

Вулкан задрожал, показывая, что то ли хочет выплюнуть гадость, то ли стереть их с лица Арды...

Локи рисковать не стал. Да и среди их маленького отряда желающих не было.

Они быстро отправились прочь...

Но вулкан был быстрее. Когда земля разверзлась и они оказались на куске гранита посреди лавового моря, никто не дрогнул. Даже пришедший в себя Бильбо. Только Тауриэль вцепилась ему в руку.

— Ты можешь что-то сделать? — с отчаянием спросила она.

Локи думал. Лихорадочно. Стать мертвым и безымянным героем в чужом мире он не хотел. Это нечестно. У него впервые все получилось, а об этом никто не узнает? Да сейчас! Он выживет, вместе с рыжей заявится к эльфам, получит огромную славу и пожизненное содержание, а Бильбо напишет про это книгу... И Локи прославится в тысячелетиях!

И если ради этого нужно использовать силу йотуна, он это сделает. Поэтому, выдрав ладонь у Тауриэль, он принял под изумлённым взглядом Бильбо синюю форму... А после Локи просто морозил и морозил вокруг них лаву, пока силы не оставили его... Но это хватило. Они смогли отбежать на безопасное расстояние.

Уже там Локи почти рухнул без сил на землю. Точнее, чуть было это не сделал: его подхватили цепкие руки рыжей... Благо за одежду: последнее, чего он хотел, — это обжечь её холодом.

Однако то, что сделала Тауриэль дальше, не поддавалось никакой логике. Она, продолжая поддерживать его, обняла покрепче и потянулась своими нежными розовыми губами к его черным чудовищным...

Она совершенно его не боялась.

Локи успел вернуть себе безопасный для поцелуев вид за мгновения до касания. А потом... Часть сил к нему вернулась. Как-то эта рыжая эльфийка передавала ему свои, и да... Это было чертовски хорошо.

Целовалась Тауриэль вовсе не целомудренно, как он мог бы ожидать от эльфа. Верткий язык... Впрочем, будь Локи сейчас ужиком, он бы изогнул язык сильнее, но... Шокировать такими экспериментами надо постепенно.

Пока он просто наслаждался. Упивался сладкими губами эльфийки, которая насушила ягоды и грызла их, зато теперь приятно пахла, и тем, что кто-то был готов поцеловать и то йотунское чудище, а также победой.

В кои-то веки Локи сумел обставить такое масштабное дельце. Да о нем балладу сочинят! Да не одну. Может, пьесу поставят...

Он был счастлив и почти не думал про оставленное в прошлом, когда вдруг Бильбо привлек к себе внимание, заставляя его оторваться от всестороннего изучения Тауриэль, чьи упругие формы не могли не радовать даже его, больше ценившего содержание, то есть мозги...

— Орлы летят! И, кажется, Радагаст! — ткнул он пальцем на линию горизонта.

— И Гендальф с ним! — всмотрелась Тауриэль.

— Опоздали ваши волшебники, — хмыкнул Локи, приосанившись. — Теперь в Средиземье есть волшебник получше!

И никто ему не возразил.

И только оглянувшись на вулкан вдали, Локи вспомнил, что забыл хапнуть энергии... Все прошло так быстро и почти через задницу, что он больше думал, как спастись, а ещё спасти своих первых поклонников.

Рука его легла на талию Тауриэль... Ладно, больше, чем поклонников. Локи всегда хотел, чтобы его любили и принимали. Эльфы не тот народ, что будет заводить быстротечные связи и заниматься сексом только ради удовольствия...

Конкретно эта ещё и имела мертвую любовь в сердце. То, что его туда запустили, может, и не на всю ширину, оставив уголок мертвому гному, все равно... Локи это льстило.

Не то слово. Локи это окрыляло. С этим вполне можно было жить и даже попробовать родить детей. Вряд ли в галактике найдется более необычный полукровка после такого-то союза!

Но... В отличие от Тора с его смертной, Локи не будет страдать через каких-то пятьдесят лет: уж он-то проследит, чтобы его женщину никто и ничто не тронуло...

Кажется, падением из бездны к ее ногам он вытянул счастливый билет.

И Локи улыбнулся спешивающимся с орлов гостям. А жизнь-то налаживалась.