Бешеный Воробей

- Ладно, про Малфоя я понял, - Гарри потер лоб над переносицей. - А про Гвен вы что-нибудь накопали?
Добби внезапно горестно взвыл и бросился биться головой о стену - так, что Гарри и Рону пришлось его перехватывать.
- Добби плохой, плохой! - вопил он. - Гарри Поттер, сэр, был так добр к Добби, а Добби не смог выполнить его задания!
- Как это - не смог? - севшим голосом спросил Гарри. - Ты не смог за ней проследить?
Добби закивал, утирая слезы одной из шапок Гермионы.
- Добби поначалу следил, Гарри Поттер, сэр, но молодая Лестрейндж не делала ничего, о чем Добби мог бы рассказать Гарри Поттеру, сэру, а потом... потом... - он всхлипнул и трубно высморкался в многострадальную шапку. - А потом молодая Лестрейндж велела Добби подойти, и Добби подошел, и молодая Лестрейндж велела передать Гарри Поттеру, сэру, что ежели Гарри Поттер хочет дотянуть до встречи с Темным Лордом, то пусть не сует свой полукровный нос в ее дела-а-а!
У Гарри упало сердце. Гвен как-то поняла, что он велел Добби и Кричеру шпионить за ними с Малфоем. Что, если она сказала о слежке кузену, и Малфой притворялся, чтобы запутать Гарри?
- Ладно, Добби, ты ни в чем не виноват. Ты молодец, - вздохнул он. - Кричер, что у тебя? Только покороче, не надо петь ей дифирамбы, как Малфою.
- Кричер не заметил мисс Гвен ни в чем предосудительном или подозрительном, - уклончиво ответил тот. - Разве что...
- Что? - насторожился Гарри. Рон и Гермиона, занятая утешением Добби, тоже прислушались.
- Раз мисс Гвен получила письмо за завтраком и сразу сожгла, - нараспев начал Кричер. - А потом пошла почти к самому Хогсмиду. Там встретила молодого человека и два часа гуляла с ним по окрестностям, держась за руки. Кричер следил за ними и не допускал большего. Кричер был очень недоволен.
- Чем? - недоуменно спросила Гермиона. - Тем, что она бегает по свиданиям?
Глаза Кричера налились кровью.
- Грязнокровка не понимает, что для молодой чистокровной колдуньи важна репутация, - яростно затараторил он. - Кричер так и сказал - мисс Гвен совсем не думает, что о ней будут говорить, раз позволяет себе два часа быть наедине с мужчиной, неужто мисс Гвен хочет, чтобы ее ославили гулящей? Не нуди, Кричер, сказала мисс Гвен, двадцатый век на дворе, мы помолвлены, и потом - бабушка себе и не такое позволяла, про тетку я вовсе молчу. Кричер сказал - его хозяюшка мстила старому хозяину Поллуксу за то, что не дал ей выйти за хозяина Рэндальфа с самого начала, а мисс Элла мстит мастеру Рудольфу за обиду, вот и спуталась с тем валлийцем, да еще и женатым, да еще и вдовой себя не объявила. А мисс Гвен, сказал Кричер, родителям да брату мстить незачем, помолвка помолвкой, с молодым Розье они пара всем на зависть, а только торопиться и болтовню лишнюю навлекать незачем. Мисс Гвен поворчала, побранилась, но согласилась с Кричером и больше к молодому Розье не бегала.
- Погоди, ты... - Гарри тряхнул головой. - Ты с ней разговаривал? После того, как она тебя раскрыла?
- Конечно, Кричер разговаривал с мисс Гвен и не раз.
От его спокойного тона Гарри вскипел.
- Не ты ли ей про слежку и рассказал?
- Он не мог, Гарри, ты же ему запретил, - напомнила Гермиона.
- Кричер ничего не говорил мисс Гвен, - со злобным торжеством подтвердил Кричер. - Мастер Рудольф много лет возглавляет разведку Темного Лорда, он научил мисс Гвен как видеть слежку. Она сама заметила Кричера и расспросила, а отвечать на вопросы хозяин не запрещал.
Гарри взвыл и откинулся спиной на диван. Рон мрачно почесал нос.
- Ну... мог бы сразу сказать, что ты ни за кем все это время не следил, - сказал он.
- Как это Кричер не следил? - возмутился Кричер. - Кричер следил! Кричер расчесывал мисс Гвен косы, совсем как хозяюшке в прежние времена! Кричер приносил грелки ей в постель по вечерам! Кричер следил, чтобы ее форма и прочие вещи всегда были в порядке! Кричер утешал ее после ссоры с братом!
- Она что, с Малфоем поссорилась? - приободрился Гарри. - Кричер, я приказываю об этом рассказать!
Кричер взглянул на него с откровенной ненавистью, но приказа ослушаться не мог.
- Мисс Гвен поссорилась с братом, мастером Сигнусом, - нехотя сказал он. - Мастер Сигнус навещал сестру в Хогсмиде. Кричер не слышал, о чем еще они разговаривали, но слышал, как ссорились из-за кузена.
- Из-за Малфоя? - уточнил Гарри.
Кричер кивнул.
- Мисс Гвен хотела сказать молодому Малфою о том, что хозяин велел Кричеру и Добби следить за ними. Мастер Сигнус был против. Сказал, что молодой Малфой сам должен понять и разобраться, и напомнил, что мастер Рудольф велел мисс Гвен не вмешиваться. Мисс Гвен вспылила, слово за слово - и они поругались. Кричеру было так страшно, они так в ту минуту были похожи на мастера Рудольфа и мисс Эллу...
- А потом? - нетерпеливо спросил Гарри.
- Мастер Сигнус ушел, а мисс Гвен вернулась в Хогвартс и плакала, когда ее никто не видел, - понуро ответил Кричер. - Мисс Гвен - хорошая девочка, она не ослушается приказа, но она не держит на молодого Малфоя такого сердца, как мастер Сигнус, и ей жаль кузена.
Гарри переглянулся с друзьями - сам того не зная, Кричер сказал куда больше, чем собирался.
Во-первых, Малфой, похоже, действительно выполнял поручение Волдеморта.
Во-вторых, оно давалось ему непросто, раз ему потребовалась помощь кузины.
И в-третьих, судя по тому, что Гвен запретили вмешиваться, а она, впервые на памяти Гарри, жалела Малфоя - вряд ли это поручение должно было закончиться для него хорошо.

От этой мысли Гарри воспрял духом. Даже зловещий скрежет двери, ведущей в логово Снейпа, не причинил вреда маленькому пузырьку надежды, который возник у него в груди. Войдя в класс, он двинулся вместе с Роном и Гермионой к привычному столу в дальнем конце и уселся, не обращая внимания на гневные, раздраженные возгласы, которыми они все еще обменивались.
- Здесь свободно? - раздался у него над ухом мелодичный голос.
Гарри поднял голову: рядом стояла незнакомая слизеринка - высокая, стройная до худобы, с небрежно стянутыми в узел черными кудрями и странными льдисто-зелеными глазами. Гарри видел ее впервые, но почему-то она показалась ему знакомой, будто он встречал ее раньше... или кого-то, очень на нее похожего.
- Так свободно или нет? - повторила она, кивая на соседний стол.
- Свободно, но тут обычно сидит еще Невилл, - ответил за Гарри Рон. - А он в зельях... в общем, не лучший сосед.
- Чудно, - обронила слизеринка и села за стол, вынимая из сумки вещи.
Рон округлил глаза и посмотрел на Гермиону.
- Это кто? - шепотом спросил он.
- Не знаю, - прошептала та. - Я всех с нашего курса знаю, а ее впервые вижу.
Невилл, в отличие от них, свою нежданную соседку видел не впервые; заметив ее, он остановился было, явно раздумывая, не занять ли другую парту, но потом все-таки подошел и сел рядом.
- Привет, ребят. Привет, Гвен.
Та только коротко кивнула в ответ и уткнулась в учебник.
- Мама просила спросить при случае, как ты.
- Привыкаю, - емко ответила Гвен.
- Это хорошо, - неловко ответил Невилл, и оба замолчали.
Пэнси Паркинсон, визгливо болтавшая о чем-то с Булстроуд, покосилась в их сторону, выпучила глаза и подергала Малфоя за рукав; тот тоже обернулся и мерзко заухмылялся.
- Ты чего там расселась? - заорал он через весь класс. - Не видишь, кто рядом?
Гвен подняла глаза от учебника.
- А тебя это ебать не должно, - ровным голосом ответила она.
Рон рядом с Гарри присвистнул, Гермиона приподняла брови, но ничего не сказал, а Невилл страдальчески прикрыл глаза пухлой ладонью. Малфой порозовел от злости.
- Тебя из Дурмштранга за хамство, наверное, выгнали?
- Оттуда, может, и за хамство, отсюда выгонят за труп, - парировала Гвен. - Твой.
Гарри подумал, что сейчас Малфой начнет исходить на гадости, но тот просто закатил глаза и отвернулся. Рон тихонько фыркнул:
- А я-то думал, это у Гермионы на первом курсе были проблемы с тем, чтобы завести друзей.
- А я-то думала, меня за один труп выгонят, а не за два, - как будто в пространство сказала Гвен. Рон вскинулся было, но тут в класс вошел Снейп, и все замолчали.
Как и предполагали Гарри, Рон и Гермиона, для первого урока Снейп выбрал чрезвычайно трудное зелье, требующее кропотливой работы. Ингредиенты необходимо было добавлять в котел в строго определенном порядке и строго определенных количествах. Помешивая состав, надо было совершить строго определенное число движений, сначала по часовой стрелке, потом против; перед добавлением последнего ингредиента температуру огня, на котором варится зелье, необходимо было уменьшить до определенного значения на определенное количество минут.
— От вашего зелья должен сейчас идти легкий серебристый пар, — сказал Снейп, когда до конца урока оставалось десять минут.
Гарри, весь взмокший от пота, в отчаянии оглядел подземелье. От его котла валил густой темно-серый пар; котел Рона испускал зеленоватые искры. Симус лихорадочно тыкал в еле теплящийся огонь под своим котлом кончиком волшебной палочки. Зелье Невилла приобрело консистенцию свежего цементного раствора, и тот был вынужден отскребать его от котла; у Гвен рядом с ним дела обстояли немногим лучше - ее зелье больше всего смахивало на гигантскую черную медузу, на которую Гвен смотрела с тихой ненавистью.
- Нахера я сюда вообще приходила? - мрачно процедила она. - Полтора часа книззлу под хвост ради все того же...
— Поттер, что это, по-вашему, такое?
Снейп остановился прямо над котлом Гарри с жуткой ухмылкой; сидевшие в первых рядах слизеринцы с удовольствием подняли головы - издевки Снейпа над Гарри им очень нравились.
— Умиротворяющий бальзам, — выдавил из себя Гарри.
— Скажите мне, Поттер, — мягко сказал Снейп, — вы читать умеете?
Драко Малфой засмеялся.
— Умею, — ответил Гарри, крепко стиснув волшебную палочку.
— Тогда прочтите, пожалуйста, третий пункт инструкции.
Гарри посмотрел на доску. Сквозь разноцветный пар, наполнявший теперь подземелье, разглядеть написанное было не так-то легко.
— «Добавить толченого лунного камня, помешать три раза против часовой стрелки, варить на слабом огне семь минут, затем добавить две капли сиропа чемерицы».
Его сердце упало. Он не добавил сиропа чемерицы. Просто варил семь минут, а потом перешел к четвертому пункту инструкции.
— Вы сделали все, что написано в третьем пункте, Поттер?
— Нет, — очень тихо ответил Гарри.
— Простите, я не расслышал.
— Нет, — повторил Гарри громче. — Я забыл про чемерицу.
— Я знаю, что вы про нее забыли, Поттер, и это означает, что ваша работа яйца выеденного не стоит. Эванеско!
Приготовленное Гарри зелье исчезло; он, как дурак, стоял над пустым котлом. Гвен за соседним столом неожиданно нахмурилась.
- Он у вас такой мудак все время или только по понедельникам? - еле слышно, но отчетливо спросила она у Невилла.
Снейп обернулся к ним так быстро, что мантией чуть не сбил котел Гарри с горелки.
- Мисс Лестрейндж, вы что-то сказали?
"Лестрейндж?"
И тут Гарри понял, кого напоминала ему Гвен. И откуда с ней знаком Невилл: Миссис Лонгботтом, при всей неприязни к изувечившему ее брату, явно не забывала про его дочь.
- Ничего. Сэр, - спокойно ответила та.
- Значит, мне послышалось, - Снейп смерил ее неприязненным взглядом, который Гвен вернула ему с процентами, и развернулся прочь. - На следующем уроке будьте любезны сесть со своим факультетом. Очевидно, что безмозглость и безрукость Поттера и Лонгботтома распространяются воздушно-капельным путем.
- Хер тебе на воротник, предатель полукровный, - пробормотала Гвен, когда он отошел достаточно далеко, и принялась зашвыривать вещи обратно в сумку.
Невилл, все еще сражавшийся со своим цементозельем, страдальчески вздохнул.
- Лучше пересядь, а то на следующем уроке у тебя будут неприятности.
- Не будет. Я на него просто не приду.
- Может, тогда лучше с Астрономической башни спрыгнешь? Если жить надоело.
- И ты не хочешь зелье сдать? - напомнила Гермиона.
- Не хочу, - Гвен взмахнула палочкой, и черная медуза в котле исчезла. - Хоть так ноль, хоть так. Только посуду пачкать.
И, не дожидаясь звонка, она вылетела из класса.
- Невилл. Это кто? - первой отмерла от подобной наглости Гермиона.
Тот удрученно развел руками.
- Гвен Лестрейндж. Моя двоюродная сестра. С этого года учится с нами.
- Мда, сестричка у тебя само дружелюбие и обаяние, - съязвил Рон. - Ну хоть Малфою крови попортит, он-то ее все время терпеть должен, а не только на зельях.

Разговоры в коридорах были только об одном: о десяти сбежавших Пожирателях смерти — новость распространили те немногие, кто читал газеты. Поползли слухи, что кое-кто из беглых замечен в Хогсмиде, что они прячутся в Визжащей хижине и намерены прорваться в Хогвартс, как когда-то Сириус Блэк.
Ребята, выросшие в семьях волшебников, с детства знали имена этих Пожирателей смерти — их произносили почти с таким же страхом, как имя самого Темного Лорда; преступления их, совершенные в годы волан-де-мортовского террора, стали легендой. А по коридорам Хогвартса ходили юные родственники их жертв, и теперь на них падали вовсе нежеланные отсветы их мрачной славы. Сьюзен Боунс, чьи дядя, тетя и двоюродные братья пали от руки одного из злодеев, с горечью сказала на уроке травологии, что теперь она поняла, каково оказаться на месте Гарри.
— Не знаю, как ты с этим живешь. Это ужас, — выпалила она, подсыпая слишком много драконьего навоза саженцам визгоперки, отчего они недовольно запищали и заерзали.
Но повышенное внимание доставалось не только родственникам жертв - доставалось оно и юным родственникам самих беглецов, с той только разницей, что от последних держались на внушительном расстоянии, причем даже слизеринцы. Гарри сам видел, как Пэнси Паркинсон с компанией обошла по широкой дуге темноволосую старшекурсницу - Гермиона сказала, что ту зовут Эйлин Трэверс, и ее отец был в числе бежавших Пожирателей, - а чуть погодя заметил, как мальчишка курса с третьего швыряет наколдованные снежки в окна профессора Амбридж; стоявший неподалеку Малфой то и дело косился на него, но останавливать и штрафовать не спешил.
- Это Робби Мальсибер, - мрачно пояснил Рон. - Его папаша тоже был в той компании.
- Чего Малфой боится? - недоумевал Гарри. - Их отцы вроде заодно?
- Ну как ты не понимаешь, Гарри? - вздохнула Гермиона. - Малфой-старший и остальные сумели остаться на свободе, в отличие от отца Мальсибера. Вряд ли у того было счастливое детство, да и у детей остальных беглецов тоже, вот Малфой и боится, как бы они не начали... мстить за все хорошее.И перестраховывается.
- Думаешь? - усомнился Гарри.
- Уверена, - мрачно ответила Гермиона. - У той же Лестрейндж наверняка проскрипционный список отсюда и до Хогсмида, и она ждет не дождется, чтобы по нему пойти.
Гарри не вполне понял про список и про то, зачем детям беглецов мстить Малфою, пока однажды под вечер не встретил Гвен Лестрейндж во дворе - она в гордом одиночестве сидела на скамейке под дубом и, чуть хмурясь, строчила что-то в пергаменте, время от времени грея руки над костерком в стеклянной банке.
- Составляешь свой прострипционный список? - попробовал пошутить он.
- Проскрипционный, - рассеянно поправила Гвен. - То есть тех, кто у меня огребет. Нет, мне не нужно - он давно составлен и всегда при мне.
Мимо, возвращаясь с тренировки по квиддичу, прошла слизеринская команда; Малфой, о чем-то болтавший с Монтегю, при виде кузины замолк, спал с лица и шарахнулся прочь, даже не сказав никакой гадости Гарри; остальные, заметив Гвен, последовали его примеру. Та проводила их недобрым прищуром и улыбнулась так, что у Гарри свело живот.
- Гляди, гляди, Поттер, - со злым весельем сказала она. - Мы с ребятами еще ничего не придумали, а этих уже корежит так, что хоть на выставку.
- А вы будете придумывать?
Гвен вскинула голову и проницательно посмотрела на него.
- Ты с магглами вроде живешь?
- Да, - с вызовом согласился Гарри.
- А теперь представь, что ты живешь... хм... ну, скажем с известным нам обоим мистером Петтигрю, - негромко ответила Гвен. - Неважно, сколько - год, пять лет, десять, но ты живешь в его доме и от него зависишь. Он без конца поминает тебе родителей, твердит, что ты закончишь, как они, и всем своим видом показывает, какая ты для него обуза. Его крысенята ржут над тобой, когда тебя чихвостят или наказывают, выделываются новыми вещами, походами туда, куда тебя не отпустят - а ты даже рожу им разбить не можешь, потому что иначе пожалеешь, что на свет родился. Или ты кукуешь в каком-нибудь гребаном приюте или дыре с дедом-пьяницей, считая кнаты, пока Петтигрю засыпает своих крысенят метлами и дорогущими пирожными. Или обчищаешь карманы и режешь глотки просто для того, чтобы к вечеру у тебя был кусок хлеба и матрас, чтобы поспать... а потом приезжаешь в школу к таким вот Петтигрю и крысенятам или попадаешь к ним в дом, потому что о тебе соизволили вспомнить. Представил?
- Я... - Гарри сглотнул; столько горечи с ненавистью пополам он не слышал даже от Сириуса в адрес Блэков. - Все было так плохо?
- Все временами было еще хуже, Поттер, но это уже не твое дело, - отрезала Гвен; она явно сказала больше, чем хотела, и теперь бесилась на себя за непрошеную откровенность. - Так как?
Гарри представил.
- Не понимаю, как ты Малфоя еще не протащила мордой по всем лестницам Хогвартса, - искренне ответил он.
- Команды "фас" не было, вот и не протащила, - Гвен присыпала пергамент песком. - Хотя... наверное, даже, когда будет, не протащу.
- Потому, что он все-таки твой кузен?
- Потому, что на него очередь! - фыркнула Гвен. - Он не мне одной остодракклел по самое не хочу. Так что придется искать кого-то другого, ну или шевелить ногами, чтобы первой успеть, - она снова уткнулась в пергамент. - А пока... пусть трясется. Это даже забавнее.

— Этот малый считает, что ты совсем съехал с катушек, — сказал Рон, проглядывая письмо. — Так-так…
— А эта женщина советует тебе пройти курс лечения Шоковыми заклятиями в больнице святого Мунго, — разочарованно сказала Гермиона, комкая второе письмо.
— Зато тут вроде бы ничего плохого, — медленно произнес Гарри, читая длинное письмо от колдуньи из Пейсли. — Ого! Она говорит, что верит мне!
— А этот колеблется, — сказал Фред, с энтузиазмом взявшийся распечатывать письма вместе с ними. — Говорит, что ты вроде не похож на сумасшедшего, но лично он не хочет верить, что Сам-Знаешь-Кто возродился, поэтому не знает, как ему теперь быть. Тьфу ты, только пергамент зря перевел! А это...
- А это вообще не Гарри, а Гермионе, - чуть нахмурился Рон.
- Мне? - изумилась Гермиона. - Ну да, "Гермионе Грейнджер, Большой зал, Хогвартс"... странно, от кого бы это?
- Может, Рита? - вполголоса предположил Гарри.
- Нет, почерк не ее, - рассеянно ответила Гермиона, вскрывая письмо. - И вообще скорее мужской...
Она бегло просмотрела письмо и вдруг, распахнув глаза, прижала руку ко рту и длинно всхлипнула.
- Господи... - прошептала она. - Гарри, прости меня, я такая дура, такая дура!
- Кто или что в этой писульке тебя напугало, Гермиона? - Фред заглянул ей через плечо и побледнел. - Черт!
- Да что там такое? - Гарри осторожно забрал письмо из обмякших пальцев подруги, расправил, всмотрелся... и сердце его оборвалось. Аккуратным, угловатым почерком на пергаменте было выведено:
"Немногоуважаемая мисс Грейнджер,
мои убеждения протестуют против того, чтобы вступать в переписку с грязнокровкой, но услуга, оказанная Вами, слишком велика, чтобы правила хорошего тона могли позволить ее игнорировать. Посему вынужден поблагодарить Вас за столь любезно предоставленную информацию - даже Орден Феникса в полном составе не смог бы подать ее более подробно и по адресу.
Отдельно хочу отметить, что Ваша попытка шантажировать мисс Скитер столь же изящна, как тролли в балетных пачках на известном Вам гобелене, и в припадке несвойственного мне человеколюбия дам Вам небольшой совет: впредь осмотрительнее выбирайте как методы, так и объекты шантажа."
Гарри почувствовал, что сердце колотится где-то в районе горла. За желанием рассказать людям правду они с Гермионой как-то упустили тот факт, что информацией могут воспользоваться Пожиратели Смерти - а автор письма, несомненно, был Пожирателем, хотя подписи и не было.
- Гарри, прости... - снова всхлипнула Гермиона.
- Ладно, - оборвал ее Гарри; радостное возбуждение как рукой сняло. - Вряд ли они узнали что-то новое.
- Новое - нет, - рядом с ними уселся мрачный Невилл и понизил голос до шепота. - Но они узнали, о чем известно Ордену, и сейчас начнут зачищать хвосты. Мне мама только что написала.
- Она, наверное, рассердилась? - сквозь слезы спросила Гермиона.
- Ну... вообще-то она в бешенстве, - вздохнул Невилл. - Пишет, что думала, что ты умнее, что такие вещи надо сначала согласовывать с кем-то из Ордена, чтобы лишнего не сболтнуть... ну, и выбирать, кому интервью даешь.
- Ага, мы уже в курсе, - буркнул Гарри. - Рита материалы не только отцу Луны, но и Пожирателям занесла. Посмотри, что написали Гермионе.
- А что не так? - ехидно спросили сзади; Гарри обернулся - у гриффиндорского стола стояла Гвен Лестрейндж с самым ехидным видом. - Ей даже спасибо сказали, ну за такое и магглокровку не грех поблагодарить - сама всю информацию на блюдечке вынесла, просить не пришлось. Отец в восторге, говорит - лет двадцать такого флэш-стрита не срывал.
- Так это твой папаша написал? - прорычал Гарри.
- Почерк его, стиль тоже, - пожала плечами Гвен. - Хватить ныть, Грейнджер: подумаешь, слила врагу важную информацию так, что вся разведка ржала гиппогрифами и огневиски давилась, с кем не бывает.
Гермиона разрыдалась; Гарри, Фред и Рон выхватили палочки и наставили их на Гвен. Та и бровью не повела, но в ее льдисто-зеленых глазах вспыхнул уже знакомый Гарри нехороший огонек.
- Шла бы ты отсюда и не доводила никого, - сердито вмешался Невилл. - Не видишь, Гермионе и так плохо, чего ты к ней прикопалась?
- Ой, подумаешь - посолила чуть рану, - Гвен откинула волосы за спину. - Привет тете Элле, Дикон. Отец, кстати, просил передать, что с молодежью она паршиво работает, если каждая сопливая грязнокровка что хочет, то и городит, взрослых не спросясь.
Рон рванулся к ней так, что Гарри и Фред его еле удержали; Гвен, откровенно по-малфоевски усмехнувшись, развернулась на каблуках и легкой походкой двинулась прочь.
- Чертово племя, - процедил Фред ей вдогонку. - Извини, Невилл, к тебе не относится.
— Что здесь происходит? — раздался позади тонкий, фальшиво-приторный голосок, и Гарри с трудом удержался, чтобы не чертыхнуться.
Только Амбридж для полного счастья им не хватало.

- Сегодня, Гарри, у нас с тобой необычное воспоминание, - сказал профессор Дамблдор, выливая в Омут памяти серебристую субстанцию.
Впервые на памяти Гарри он выглядел настолько озадаченным.
- Почему, сэр?
- До этого мы с тобой просматривали воспоминания взрослых людей, к тому же знавших Тома Реддла довольно поверхностно, - пояснил профессор Дамблдор. – А это детское воспоминание человека, можно сказать, из окружения Тома.
- Вы его уже видели, сэр?
- Да – и, признаться, Гарри, я в растерянности. Мне очень интересно, что скажешь об этом ты. Ты готов?
Едва Гарри коснулся серебристой субстанции, как оказался в совершенно необычном месте. Это определенно была волшебная улица, но не Хогсмид и не Косой переулок: для первого на ней было слишком много красивых каменных домов, для второго она была слишком широкой и чистой. По мощеной мостовой туда-сюда сновали запряженные крылатыми осликами тележки с зельями и прочими волшебными товарами, над головами носились совы; на тротуарах кого только не было – в обе стороны сновали и волшебники, и гоблины, и лепреконы, и какие-то совершенно невообразимые разумные волшебные существа, которых Гарри до этого видел только в учебниках.
- Где мы, сэр? – спросил он, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не крутить головой по сторонам.
- В магической части Эдинбурга, - любезно пояснил профессор Дамблдор. – Тут еще причудливей, чем в Косом переулке, согласен – за обоими валами всегда куда лояльнее относились к магическим существам… а, вот и она.
Гарри огляделся и буквально в нескольких шагах заметил рыжеволосую девочку, не узнать которую он не мог.
- Миссис Лонгботтом?
- Она самая, - тепло кивнул профессор Дамблдор. – Хотя, до этого почтенного имени ей еще далеко.
С этим сложно было поспорить: миссис Лонгботтом – Алисе – на вид было не больше семи лет; в нарядном, но поношенном светлом платьице, с неумело, но старательно заплетенной косичкой, она играла в обруч – при помощи игрушечной волшебной палочки подкидывала его в воздух и заставляла выписывать разные фигуры. Время от времени она косилась на дверь соседней книжной лавки, и Гарри не смог сдержать улыбки: Дадли когда-то, если тетя Петунья оставляла их около магазина, смотрел точно так же.
Внезапно обруч, подброшенный слишком высоко, перелетел через улицу и медленно вкатился в приоткрытую дверь напротив, рядом с лавкой зелий. Гарри моргнул: возможно, ему показалось, но только что там ничего не было.
- Сэр, но там же…
- Да, я тоже это заметил, - тихо согласился профессор Дамблдор. – Смотри внимательно.
Маленькую Алису магазин из ниоткуда, казалось, совсем не смутил; она снова посмотрела на книжную лавку, прикусив нижнюю губу – ей велели не уходить далеко, понял Гарри – а затем, решившись, быстро перебежала через улицу. Гарри и профессор Дамблдор, не сговариваясь, последовали за ней и нагнали уже у входа.
Внутри магазин вызывал не больше доверия, чем лавка Борджина, в которую Гарри занесло перед вторым курсом: какой-то потертый и запыленный, словно здесь давно не было клиентов, но куда больше наводили страху зеркала: большие и маленькие, в резных рамах и без, они были расставлены и развешены повсюду, так что человек очень скоро терялся в бесконечных отражениях. У Гарри закружилась голова, и на несколько мгновений он почувствовал себя под прицелом волшебной палочки; Алиса тоже немного оробела, но смело шагнула в пыльную глубину лавки.
- Эй? – окликнула она. – Есть здесь кто-нибудь?
- Чего изволит маленькая барышня? – вкрадчиво спросили откуда-то сбоку.
Гарри чуть не подпрыгнул: на фоне бесконечных зеркал он не заметил торговца. Тот казался совершенно обычным – средних лет, темноглазый и бритый наголо, в коричневой куртке с синими полосами на рукавах – и все же с ним было что-то не так.
- Простите, сэр, - вежливо сказала Алиса. – Извините за беспокойство, но… я играла на улице в обруч, и он закатился сюда. Вы его не видели?
- Обруч? – переспросил торговец и указал на прилавок. – Не этот ли?
Обруч Алисы действительно лежал там, среди зеркал, и… Гарри мог поклясться, что, как и двери, его там не было секунду назад.
- Ой, точно! – обрадовано воскликнула Алиса. – Извините, я за ним не уследила, мистер…
- О’Дим, милая барышня. Гюнтер о’Дим, к вашим услугам.
Гарри это имя ни о чем не сказало, но профессор Дамблдор нахмурился, хоть и промолчал.
- Мистер о’Дим, - послушно повторила Алиса. – Я не хотела вас потревожить.
- О, пустяки, моя милая барышня, сущие пустяки. Не желаете ли осмотреться в моей скромной лавке?
Гарри с каждой минутой хотелось оставаться здесь все меньше, но Алиса радостно закивала и пошла по лавке, заглядывая чуть ли не в каждое зеркало и то и дело корча смешные рожицы. Торговец следил за ней – и его взгляд Гарри очень, очень не нравился, хоть он и не мог сказать, почему.
- Вы торгуете зеркалами, мистер о’Дим? – спросила наконец Алиса.
- Верно, милая барышня.
Алиса хихикнула.
- А зачем?
- Затем, что людям нужны новые зеркала, когда они разбивают прежнее. Вот если вы разобьете зеркальце, вы же придете и купите новое, верно?
- Не-ет, - помотала головкой Алиса. – Я попрошу кого-нибудь сказать «Репаро». Или склею его волшебным клеем.
- Не все можно починить магией, милая барышня, - возразил торговец. – Но я не могу вам врать. Я действительно торгую не зеркалами, вернее, не только ими.
- А чем? – наморщила лобик Алиса.
- Тем, что не может предложить никто другой, - голос торговца понизился и стал неприятно вкрадчивым. – Желаниями.
Гарри недоуменно посмотрел на него – и тут понял, что с ним было не так.
В глазах о’Дима не было ни единой искорки света – даже бликов от стекла витрины или свечи. Непроницаемо-темные, они напоминали бездонные пересохшие колодцы, из которых смотрело зло. Не мелкое, вроде Малфоя, и даже не такое, как Волдеморт, но чистое, беспримесное, первозданное зло.
Кем бы ни был о’Дим, но совершенно точно не человеком.
- Беги! – Гарри на мгновение забыл, что он в воспоминании. – Беги, глупая!
- Она тебя не слышит, Гарри, - тихо сказал профессор Дамблдор, и печаль в его голосе мешалась с гневом. – А жаль.
- Но сэр, - Гарри задохнулся от ужаса. – Она что… она не видит?
- Нет. Как и всякая чистая душа, впервые соприкоснувшаяся со злом такого уровня. Она не понимает, что он такое.
- Как можно торговать желаниями? – голосок Алисы вернул Гарри к реальности. – Это же не конфеты.
- Для некоторых – все равно что конфеты, милая барышня, - о’Дим наклонился, словно старался разглядеть свою жертву поближе. – И некоторые же имеют привычку ими объедаться. Но вы же не из таких, верно?
Гарри охватило отчаяние. Среди бела дня, посреди населенного города демон готовился убить маленькую девочку, и никто, никто не мог ей помочь… даже они с профессором Дамблдором, ведь они всего лишь бесплотные тени…
- Нет, сэр.
- Вот видите. Значит, вам конфета-другая не повредит?
- Элиза!! – прогремело с порога.
Никогда в жизни Гарри еще не был так рад видеть Тома Реддла. Профессор Дамблдор, кажется, тоже, а вот Алиса немного стушевалась.
- Я только на минутку…
- Какие люди, надо же! – неожиданно развеселился о’Дим. – Том, ты, собственной персоной! Это что же, младшая твоя? А почему старшего не привел?
Том не ответил – молча сгреб Алису за руку и пулей вылетел из магазина.
- Песок почти просыпался, Том! – крикнул ему вдогонку о’Дим. – А стрелки завершают круг! Тик-так, тик-так – или Волдеморт, или ничего!
- За ними, Гарри, - сказал профессор Дамблдор.
Том и Алиса не успели уйти далеко: Гарри с директором нагнали их через два дома. Том был крайне сердит: почти летел по тротуару, недобро сощурившись и сжав губы в нитку; Алиса едва за ним поспевала, сопела, но не плакала – видимо, была приучена бояться его гнева. Один раз она оглянулась было на лавку с зеркалами, но Том довольно грубо тряхнул ее за руку:
- Не смей оборачиваться!
Алиса не расплакалась и тогда – только вжала голову в плечи и почти побежала рядом, стараясь лишний раз не привлекать внимания. Они прошли в молчании несколько перекрестков и оказались на широком бульваре, утопавшем в яркой, но порядком пропыленной зелени; только тогда Том остановился и посмотрел на девочку.
- Я тебе где велел ждать?
Гарри вздрогнул – такой тон от Тома он услышать не ожидал.
Так бы миссис Уизли могла спрашивать близнецов, если бы они ее очень сильно разозлили. Или, скорее, Люциус Малфой – Драко, почти один-в-один.
- У магазина, - подавленно ответила Алиса. – Но я только на минутку, у меня обруч закатился… - ее глаза расширились. – Ой, он же в той лавке остался!
Она метнулась было назад, но Том оказался быстрее и перехватил ее за плечи.
- Даже не думай что-то оттуда брать, даже если сама обронила, - отчеканил он. – Ясно?
- Почему?
- Потому. Ты что, не знаешь, что это за место?
- Нет, - прошептала Алиса. – Ты меня пугаешь.
Ее глаза медленно наполнялись слезами – похоже, держалась столько, сколько могла. Том длинно выдохнул и на минутку возвел глаза к небу.
- Так… хорошо, - куда мягче и спокойнее сказал он. – Давай сядем и поговорим. Только не плачь, вытри глаза… нет, не рукавом, где твой платок?
- Забы-ыла…
- Иисус-Мария-Иосиф, - вздохнул Том, взмахнул палочкой и вытянул белоснежный клочок ткани прямо из воздуха. – Держи. Пойдем, нечего торчать посреди улицы.
Алиса покорно поплелась за ним к ближайшей свободной скамейке, Гарри и профессор Дамблдор – за ними. Том сел сам и помог забраться Алисе; со стороны их можно было принять за отца и дочь или дядю с племянницей. Тем более что Том выглядел… обыкновенно: не тот черный маг с обожженным лицом, который приходил просить места у профессора Дамблдора, и не тот озлобленный и лукавый подросток, которого Гарри видел в воспоминаниях Слагхорна и дневнике – просто молодой, красивый и представительный мужчина.
Для Гарри непривычно было видеть его таким.
- Брат тебе ничего не рассказывал про Зеркальщика?
- Не-ет, - у Алисы загорелись глазенки; как и все маленькие дети, она легко забывала о своих бедах. – Это сказка? Страшная?
- Можно и так сказать, - Том помедлил. – Давным-давно в одной далекой северной стране жил человек. Ему не на что было жаловаться: он был знатен и богат, его младший брат был его лучшим другом, и его любила прекрасная и благородная девушка…
- Он был волшебником? – спросила Алиса.
- Об этом история умалчивает, да и это неважно, - дипломатично ответил Том. – Важно, что однажды он потерял почти все, что имел: его семья разорилась, а родители его возлюбленной отказали в ее руке; чтобы удержаться на плаву, он собрал банду из разного сброда, занялся грабежом и убийствами и потерял еще и свое честное имя.
- Ой!
- Как-то, когда отчаяние почти поглотило его, ему рассказали о человеке, который может ему помочь, - продолжал Том. – О некоем Гюнтере о’Диме по прозвищу Господин Зеркало – бродячем торговце зеркалами, который может выполнить любое желание…
Алиса вздрогнула. Вздрогнул и Гарри.
Вряд ли это было совпадением.
- Ольгерд – так звали того человека – разыскал о’Дима, и тот согласился помочь: вернуть Ольгерду богатство и возлюбленную, которую к тому моменту успели просватать за другого. Взамен же попросил последнее ценное, что оставалось у Ольгерда – его брата и единственного близкого друга.
- И Ольгерд согласился? – шепотом спросила Алиса.
Она слушала, затаив дыхание. Гарри тоже, стараясь не пропустить ни единого слова, и даже профессор Дамблдор, который уже, по-видимому, знал эту историю.
- Да, - тяжело кивнул Том. – Через несколько дней брата Ольгерда убили в кабацкой драке, а вскоре он вернул себе богатство и невесту. Только счастья ему это не принесло.
- Как это?
- О’Дим ему кое-чего не сказал – что при определенных условиях он заберет не только брата Ольгерда, но и его самого, а до того не даст ему умереть, - спокойно ответил Том. – Мало-помалу сердце Ольгерда превратилось в камень, и в нем не осталось ни любви, ни других чувств. Ни золото, ни любимая женщина больше не были ему в радость; он прожигал жизнь в самых извращенных и рискованных удовольствиях, но ничто не могло тронуть его каменное сердце. Развалилось его имение, умерла от тоски некогда любимая жена – а он все жил… пока один человек не выполнил условия о’Дима и не освободил его от страданий. Но это другая история.
Повисла пауза. Алиса молчала и ковыряла пальчиком дырку от сучка в скамейке; Гарри молчал и пытался уложить в голове услышанное.
Где-то в этой истории крылась разгадка, где-то совсем близко…
- Но он существует, - робко сказала Алиса. – Я только что была в его лавке. Значит, это не сказка.
- Нет, - Том взял ее за руку, но совсем не так, как недавно на улице. – И поэтому ты должна мне кое-что пообещать.
- Что угодно, сэр.
- Что бы в твоей жизни ни случилось, как бы горько и плохо тебе ни было – ты никогда, слышишь, никогда больше не войдешь в эту лавку, - твердо сказал Том. – И тем более не попросишь у ее хозяина желание. Обещаешь?
- Да, сэр.
- Прекрасно, - Том слабо улыбнулся, и это была человеческая улыбка, а не оскал Волдеморта; так мистер Уизли мог бы улыбнуться Джинни в ответ на обещание не тренировать финт Вронского в саду. – И больше мы к этому возвращаться не будем. Совсем.
Алиса послушно покивала.
- Всегда знал, что ты умница, - Том поднялся и протянул ей руку. – Идем, я хочу все же забрать те книги.
- Можно спросить?
- Попробуй.
- Что такое «Волдеморт»? И причем тут песок и стрелки?
Том на секунду остановился.
- Глупость, которой мы с твоим отцом страдали в школе, - спокойно сказал он. – Не бери в голову, как и все, что болтало это… существо. Пойдем.
- Нам тоже пора, Гарри, - сказал профессор Дамблдор.
Мгновение спустя Гарри оказался в директорском кабинете; яркий свет заставил его заморгать. За окном совсем стемнело – видимо, они провели в Омуте памяти много времени.
- Теперь ты понимаешь, почему я озадачен? – спросил профессор Дамблдор, взмахом призывая чайный поднос.
- Да, сэр, - медленно ответил Гарри. – Я… я никогда не видел его таким, это был словно другой человек…
- Именно! – воскликнул профессор Дамблдор. – Том Реддл, которого я знал, никогда не назвал бы Волдеморта «школьной глупостью», и уж тем более не возился бы так с чужим ему ребенком. Но – Алиса Лонгботтом помнит его таким, и ее воспоминания – не подделка, как у Горация. Твои мысли?
- Он… - Гарри задумался, глядя, как чайник сам разливает по чашкам заварку. – Он притворялся, как перед учителями? Но зачем – ладно перед учителями или в магазине Борджина, но тут же маленькая девочка…
- В точку, Гарри, - кивнул профессор Дамблдор. – А если допустить, что Том все же не притворялся?
Гарри предположил про себя – и ему вдруг стало невыносимо горько.
Молодой мужчина, гуляющий с малюткой-крестницей по волшебному городу, бросившийся сломя голову вытаскивать ее из лап демона… рассказывающий ей страшную сказку-не-сказку под пыльной липой и заставляющий пообещать быть осторожной… этот человек не мог быть Волдемортом.
- С ним… с ним что-то случилось, сэр? Что-то очень плохое, что превратило его в Волдеморта?
- Возможно, - медленно сказал профессор Дамблдор. – В таком случае, к нашей задаче добавляется еще одна – выяснить, что же произошло с Томом и какую роль в этом сыграл тот самый торговец зеркалами… если его можно так назвать.
- Потому, что он не человек?
- Нет, Гарри. Под именем Гюнтера о’Дима скрывается древний и могущественный демон, кочующий по нашему миру уже не одну сотню лет. Я встречал упоминания о нем в древних рукописях, но мне и в голову не приходило, что и Том мог с ним встречаться.
- Причем не в первый раз! – осенило Гарри. - О’Дим узнал Тома, когда тот зашел в лавку!
- По всей видимости, Гарри, - согласился профессор Дамблдор. – Но для того, чтобы узнать об этом – а заодно на всякий случай проверить, не притворялся ли Том перед маленькой Алисой Лонгботтом – нужно добыть больше воспоминаний об этом периоде его жизни. Это я беру на себя – а пока что передай-ка мне джем.

- Знаешь, чего я больше всего не терплю в своих людях, Драко? - обманчиво мягко спросил Темный Лорд.
Мальчишка помотал головой и затравленно оглянулся, но сочувствия ни в ком не встретил: взрослые Пожиратели смотрели на него кто равнодушно, кто с предвкушением: Младший Круг, замерший поодаль в своих темно-зеленых балахонах, хранил гробовое молчание и ничем не выдавал не только сопереживания, но даже заинтересованности в происходящем.
- Бесполезности, мой юный друг, бесполезности. Особенно в сочетании с излишним самомнением. Именно за это сейчас наказан твой отец, - Темный Лорд откинулся на спинку кресла. - И я весьма недоволен тем, что эти же качества проявляешь и ты.
Северус на мгновение прикрыл глаза - недовольство Темного Лорда могло означать лишь одно. Что ж, все к этому шло; оставалось только надеяться, что Драко это выдержит хотя бы без унижения.
- Мой Лорд, - вкрадчиво вмешалась Беллатрикс. - Возможно, стоит, чтобы ваше недовольство продемонстрировали не вы или кто-то из нас, а кто-то из нашей молодежи? Это будет вдвойне поучительно, к тому же покажет, как должно следовать вашим приказам.
- Дельная мысль, Белла, - одобрительно кивнул Темный Лорд. - Ты хорошо знаешь, кто из них на что способен, так что выбери сама.
Драко затрясло так, что застучали зубы; Беллатрикс тем временем коротко кивнула кому-то из молодежи, и в круг Пожирателей шагнула стройная фигура в темно-зеленом. Шагнула чуть медленнее, чем стоило бы; кажется, у того, кого выбрали пытать Драко, приказ тоже не вызвал особого энтузиазма.
Не у того, с горечью понял Северус, присмотревшись. У той.
Драко тоже ее узнал и попытался улыбнуться; улыбка вышла жалкой.
- Я тебя так раздражал?
- Круцио.
Крик Драко взлетел к потолку, но фигура в зеленом даже не дрогнула; среди Пожирателей пробежал одобрительный ропот, а Темный Лорд удовлетворенно склонил голову. Северус практически слышал, как бьется наверху Нарцисса; сделав несколько шагов в сторону, он оказался за спиной у Беллатрикс и ядовито прошептал:
- Скажи, тебя учили быть бессердечной сукой или у вас, Блэков, это в крови?
- Я им обоим головы спасаю, - процедила та в ответ. - Он пострадает, но и вполовину не так сильно, сделай это я или Темный Лорд. А ей уже пеняли на излишнюю мягкость к Драко и заставили бы это сделать рано или поздно. Лучше приказ отдам я и сейчас, чем кто-то другой после провала Драко.
Как ни мерзко было это признавать, в ее словах была извращенная, но железная логика.
- Обязательно так ломать девчонку? Ах да - обжегшись на молоке...
- Это даже близко не ломать. Можешь спросить то самое молоко на следующем орденском сборище, - отрезала Беллатрикс. - Кроме того, она умная девочка и прекрасно понимает, что к чему, просто пока не может с собой справиться - ничего не поделаешь, возраст такой дурной. Перерастет.
- Молоко от этого не в восторге, если хочешь знать.
- Вот пусть Скримджеру в подоле полукровку принесет и растит, как хочет, а со своей дочерью я справлюсь сама, - Беллатрикс вскинула руку, и Гвен опустила палочку, отступив; Драко, рыдая, лежал на полу почти у самых ее ног. - А лучше пусть первенцем займется. Посмотрела я на него в Министерстве, мальчишка дурнее их с Фрэнсисом вместе взятых. Такими темпами не то что до свадьбы, а до выпуска не дотянет.

Передав лекарство Беллатрикс, Северус уже собирался уходить - в покоях некоторых соратников его не тянуло оставаться дольше необходимого минимума, - но голоса в соседней комнате заставили его остановиться и прислушаться.
- Я же велел тебе ложиться, - Лестрейндж.
- Не спится, - его дочь.
- Что ж, давай тогда поговорим, - раздался скрип: Лестрейндж сел в кресло. - Я хотел попросить об этом Сигнуса, но он сказал, что ты его не послушаешь и с гарантией дашь в лоб.
- Смотря о чем пойдет речь.
- О младшем Малфое.
Северус замер: после того, что он увидел и услышал внизу, любой разговор о Драко - особенно между членами этой семьи - мог помочь ему защитить мальчика.
- А что с ним?
- Почему ты его жалеешь? - ответил Лестрейндж вопросом на вопрос. - Мне казалось, он тебя раздражает.
- Раздражает?! - фыркнула Гвен. - Мягко сказано. Тебя не было рядом с ним этот семестр!
Паркет тоже заскрипел, и Северус сделал шаг назад, чтобы видеть, что происходит в в комнате. Гвен нервно расхаживала из угла в угол - уже с распущенными волосами и в домашнем шерстяном платье; Лестрейндж сидел в кресле у камина, наблюдал за ней, но не вмешивался - чего-то ждал.
- Звону много, толку ноль, - шипела Гвен сквозь стиснутые зубы. - Мозгляк, у которого самая большая трагедия, что папашка метлу как у Поттера не купил... только и знает, что ныть, выделываться и мне в вырез пялиться... бесит до трясучки, так бы и взяла у Винса биту и приложила хорошенько!
- Но?.. - довольно мягко спросил Лестрейндж, чуть сощурившись на словах о вырезе.
Гвен остановилась и оперлась о камин; один из ее рукавов почти касался пламени, и Лестрейнж взмахом палочки отодвинул горящее бревно подальше.
- Но он не виноват в том, что натворил его отец, - медленно, словно неохотно ответила Гвен. - Он, конечно, тот еще придурок, но не умирать же ему в муках за провалы Люциуса.
Северус еле сдержал пораженный выдох: похоже, девочка была намного лучше, чем хотела казаться и чем думал о ней он сам. Лестрейндж у камина мрачно кивнул каким-то своим мыслям.
- Во-первых, если тебя это утешит, младший Малфой не умрет, - спокойно сказал он. - У его отца нет других наследников, а прерывание их рода не в наших интересах. А во-вторых... - он пожевал губами. - Скажи, что бы ты сделала на его месте?
- В каком смысле?
- Допустим, Темный Лорд дал бы тебе невыполнимое задание в наказание за наш с матерью провал.
- Ты говорил, что этого не случится.
- Да, но если бы.
Гвен растерянно и как-то нервно потерла ладони друг о друга, как будто ей стало холодно, несмотря на близость к огню.
- Ну... я бы не стала трепать об этом на всех углах, для начала, а придержала язык за зубами. Послушала бы, что говорят об этом другие. Спросила бы совета у вас с мамой, у Рабы, у Антонина, у дяди Уилбура, у мистера Корбана - ну, у тех, кто в курсе. Сделала бы все, что в моих силах, а потом, когда ничего бы не получилось - пришла к Темному Лорду с повинной в своей слабости и глупости, потому что...
- Потому что повинную голову меч не рубит, умница, - одобрительно кивнул Лестрейндж. - И так бы сделали и твой брат, и молодой Розье, и младшие Долоховы, и Альберта, и Теодор, и все ваши. А что делает твой кузен?
Гвен рассмеялась - нервно, но не без облегчения:
- Не напоминай.
- Именно. У младшего Малфоя был шанс проявить себя и сохранить хоть какое-то положение своей семьи, но он его благополучно проморгал. И наказан будет за свое самодовольство, глупость и бесполезность... ну, и за провалы отца, куда без этого.
Гвен помолчала, глядя в огонь, а потом заговорила - так тихо, что Северусу пришлось изо всех сил напрячь слух, чтобы ее расслышать.
- Но ведь это... не совсем правильно, нет? И ты тоже так думаешь.
- Не имеет значения, что думаю я, или твоя мать, или Антонин, или любой из нас, - так же тихо, но жестко ответил Лестрейндж. - Важно то, что думает об этом Темный Лорд. Если он решил, что младший Малфой не заслуживает ни любви, ни дружбы, ни жалости, в том числе твоей - значит, так тому и быть, и лучше тебе запомнить это покрепче. Поняла?
Гвен не ответила, так же угрюмо глядя в огонь. Лестрейндж поднялся и взял ее за подбородок, разворачивая лицом к себе.
- Поняла?
Гвен выдержала его взгляд.
- Да.
- Надеюсь на это, - Лестрейндж выпустил ее. - Не хотелось бы дежавю, тем более из-за малфоевского щенка.
- Я - не она, - зло процедила Гвен.
- Нет, но временами похожа, причем больше, чем мне бы хотелось.
К удивлению Северуса, Гвен не стала ершиться дальше - только устало выдохнула и чуть закатила глаза:
- Пап, я правда не повторю ее ошибок.
- Уверен, что нет. Но это не мешает мне за тебя бояться, - показалось, или голос Лестрейнджа на самом деле чуть дрогнул? - Поймешь, когда у тебя будет собственный сын, похожий на Сигнуса.
- Скорее на дядю Ивэна, земля ему пухом.
- Господь милосердный. Не знаю, что из этого хуже.
Гвен засмеялась, и повисшее было в комнате напряжение развеялось. Северус тихо, чтобы не услышали, вышел прочь.
Ему надо было поговорить об услышанном с Альбусом. И, увы - с Алисой Лонгботтом, невзирая на обоюдную неприязнь.
Маленькому, но шансу вытащить из этой клоаки племянницу она должна обрадоваться.

Пышного званого рождественского вечера в этом году Малфои не делали - не те были обстоятельства, но и небольшой праздник "для своих" на взгляд Северуса тоже удался - во всяком случае, никто не мешал ему держаться в тени, потягивать вино и наслаждаться отсутствием какой-либо компании.
Звездой вечера, конечно, был Драко: мальчик стоял в центре зала в окружении сверстников и под аплодисменты и восхищенные охи болтал о всякой ерунде, перемежая ее туманными намеками на успешный ход порученного ему Дела и свое блистательное будущее. Гвендолин, как обычно в черном, все время держалась чуть позади него, будто тихая темная тень - если, конечно, тени могут выглядеть так, будто их вот-вот стошнит, и то и дело прикладываться к фужеру, в котором, по подозрению Северуса, было что-то покрепче кальвадоса. Посреди одного, особо занятного рассказа Драко, она вдруг вскинулась и как бы невзначай начала осматриваться; Северус тоже обежал глазами зал и неподалеку от себя увидел старшего Лестрейнджа, тоже в тени колонн и с фужером; поймав взгляд дочери, он коротко кивнул, и Гвен заспешила к колоннам.
- А теперь правду, - отрывисто приказал Лестрейндж, когда она оказалась рядом. - Насколько все плохо, по шкале от одного до десяти?
- Одиннадцать.
Лестрейндж недоверчиво вскинул брови; его сын, неслышно подошедший вслед за сестрой, так же недоверчиво поперхнулся.
- Да брось, даже кузенчик не может быть настолько плох. У него что, даже плана нет, один треп?
- План-то у него есть, - нехотя признала Гвен. - Насколько я поняла, включает в себя пару Исчезательных шкафов - один в Хогвартсе, другой в Лютном...
- Навскидку три варианта, и все рабочие, - кивнул Лестрейндж. - Но?
- Но шкафы сломаны пару веков как. Я говорила с Горбином - он не дает никакой гарантии, что их можно починить.
Младший Лестрейндж присвистнул; старший молчал, потирая подбородок и недобро глядя на Драко.
- А что насчет запасного плана?
- Это который "заимперить в Хогсмиде какую-то девчонку и приказать ей передать Дамблдору реплику ожерелья Гармонии"? Боюсь, они все такие.
- Да ты еще приуменьшила масштаб бедствия, - хмыкнул младший Лестрейндж. - Какие одиннадцать, тут все пятнадцать!
- На тринадцати сойдемся, - старший Лестрейндж отпил из фужера и чуть поморщился. - Он хоть понимает, в какой он... яме?
- Не думаю, - качнула головой Гвен. - Я уж думала, намекнуть ему как-то...
- Ты что, пожалеть его решила? - тут же взвился младший Лестрейндж. - Он и его семейка нас с тобой не жалели!
- И в мыслях не было!
- А выглядит так, будто было, - оборвал ее отец. - Даже не думай. Ни намеков, ни подсказок, ни жалости. Обеспечивай его материалами и подчищай хвосты, чтобы не провалился раньше времени, как тебе велено, но никакой самодеятельности с помощью. Поняла меня?
- Да, сэр.
- Вот и умница, - одобрил Лестрейндж. - Все уже поняли расклад, кроме сопляка. Нечего туда лезть и втравливать семью в неприятности.
Гвен обернулась на кузена - в ее взгляде на мгновение все-таки мелькнуло что-то, похожее на жалость, - а затем вопросительно посмотрела на брата; тот чуть нахмурился и перевел взгляд на отца.
- Нет, - спокойно ответил тот вслух.
- Да, но если бы? - осторожно спросила Гвен.
- Если бы да кабы, то росли б у вейл горбы, и были бы они троллихами. У нашей семьи с Темным Лордом своя система расчета, тебе не надо бояться, что ты или твой брат окажетесь на месте щенка Малфоев, - Лестрейндж чуть смягчился. - Ты устала, вот тебе и лезет в голову всякая дурь. Иди к матери. Сигнус, подмени сестру при нашем... герое.
- Почему я?!
- Потому, что ты рядом оказался и небольшая тренировка терпения тебе не помешает. Бегом, только бокал у сестры забери, хватит с нее виски на сегодня. Им с Розье еще завтра в Министерстве с вашей теткой раскланиваться.
Близнецы разошлись - каждый в свою сторону; Лестрейндж проследил за обоими, а потом... повернулся и насмешливо отсалютовал фужером Северусу:
- Грел уши, Снейп?
- Имел неудовольствие слышать, как ты настраиваешь дочь против ее же кузена, - процедил Северус.
- Разве? - усмехнулся Лестрейндж. - Скорее избавляю от излишнего мягкосердечия. Одной такой в семье хватило... второй раз я на эти грабли не наступлю, уж поверь.

— Как это, в будущем году тебя не будет в Хогвартсе? — возмутилась Пэнси и даже прекратила ухаживать за волосами Малфоя.
— Да так уж, кто знает, — ответил Малфой со слабым намеком на самодовольную улыбочку, — может быть, я… ну… пойду дальше, буду заниматься более важными вещами.
Скорчившись под мантией-невидимкой на багажной полке, Гарри почувствовал, как у него заколотилось сердце. Что скажут на это Рон и Гермиона? Крэбб и Гойл вытаращились на Малфоя, разинув рты; как видно, они не подозревали о его планах заняться более важными вещами. Даже Забини позволил любопытству отразиться на своем красивом лице. Пэнси снова принялась медленно поглаживать Малфоя по волосам, вид у нее был ошеломленный.
— Ты говоришь… о нем?
Гвен Лестрейндж у окна вскинула голову и посмотрела на Малфоя так, будто была более чем не прочь отправить его в Арку Смерти, как ее мать Сириуса; тот пожал плечами, словно не замечая ее взгляда:
— Мама хочет, чтобы я закончил школу, но я лично считаю, что это теперь не так уж важно. Ну, подумайте сами… когда Темный Лорд придет к власти, разве для него будет иметь значение, кто сколько сдал СОВ и какие у кого оценки по ЖАБА? Да нет, конечно… Он будет смотреть, кто как ему служил, кто больше был ему предан…
— И ты думаешь, что можешь как-то послужить ему? — с убийственной иронией поинтересовался Забини. — В шестнадцать лет, даже еще не закончив школу?
— Я же только что об этом говорил, нет? Может быть, для него не имеет значения, закончил я школу или не закончил. Может быть, для того, что он мне поручил, совсем не требуется свидетельства об образовании, — тихо сказал Малфой.
Крэбб и Гойл сидели с разинутыми ртами, словно горгульи. Пэнси смотрела на Малфоя чуть ли не со священным трепетом.
- Придержал бы ты язык, - процедила Гвен; из всей компании, не считая Забини, она одна не прониклась речью Малфоя. - Пока не справишься с порученным... точнее, если справишься.
- Ты во мне сомневаешься, сестричка? - ядовито спросил Малфой.
- До сих пор ты не давал повода не сомневаться в тебе.
- Ну так даю его сейчас, - Малфой, явно наслаждаясь произведенным на остальных эффектом, показал в темноту за окном. - Уже видно Хогвартс. Пора надевать мантии.
Гарри неотрывно смотрел на Малфоя и потому не заметил, как Гойл потянулся за своим чемоданом; чемодан, сползая с полки, больно стукнул Гарри в висок. Он невольно охнул, и Малфой сразу посмотрел на багажную полку, задумчиво сдвинув брови; Гвен тоже развернулась в ту сторону, кладя руку на эфес палочки. Гарри не боялся ни ее, ни Малфоя, но все-таки ему не хотелось быть застигнутым с мантией-невидимкой посреди компании недружелюбно настроенных слизеринцев; со слезящимися глазами и гудящей от боли головой он вытащил волшебную палочку, стараясь, чтобы мантия при этом не сбилась, и стал ждать, затаив дыхание. К счастью, кузены, видимо, решили, что им послышалось. Малфой вместе с остальными натянул на себя мантию, запер чемодан, а когда поезд начал рывками замедлять ход, застегнул у горла новенький плотный дорожный плащ; Гвен, глядя в зеркало, сняла с шеи какое-то украшение, вынула из волос длинные острые шпильки и убрала то и другое в уже знакомую Гарри черную лаковую шкатулку.
- Зря прическу развалила, - упрекнула ее Пэнси. - Как Бобриха Грейнджер теперь.
- В школе подберу, - немного рассеянно ответила Гвен; мысли ее, казалось, были далеко от купе и испорченной прически.
Гарри видел, как коридор понемногу наполняется народом, и надеялся, что Рон и Гермиона вынесут на платформу его вещи. Сам он не мог сдвинуться с места, пока все не уйдут из купе. Наконец поезд дернулся в последний раз и остановился. Гойл открыл дверь и вышел, расталкивая толпу второкурсников. Крэбб и Забини поспешили за ним.
— Ты иди, — сказал Малфой Пэнси Паркинсон, которая поджидала его, протянув руку, как будто надеялась, что они возьмутся за руки. — Мне тут нужно кое-что проверить.
Пэнси ушла. Гвен не тронулась с места.
- Ты тоже иди, - с досадой сказал Малфой. - Это мое дело.
- Еще чего, - нехорошо сощурилась Гвен. - Все твои дела теперь - мои дела. Мне, знаешь ли, велели приглядывать за тобой.
- Кто велел? - напрягся Малфой.
- Сам догадаешься или подсказать?
Малфой скрипнул зубами и вдруг сказал что-то по-французски; Гвен нахмурилась и коротко спросила его о чем-то; получив ответ, кивнула, шагнула к двери и опустила шторки. Затем вернулась к окну и опустила штору на нем - теперь ни из коридора, ни с улицы не было видно, что происходит в купе.
- Все чисто, - сказала она уже по-английски. - Давай.
Малфой наклонился и снова отпер свой чемодан; Гарри перегнулся через край багажной полки, сердце у него стучало все быстрее. Что такое Малфой хочет скрыть от Пэнси и так не хотел показывать кузине? Неужели Гарри сейчас увидит тот таинственный предмет, который так необходимо было починить?
— Петрификус Тоталус!
Без всякого предупреждения Малфой нацелил волшебную палочку на Гарри, и того мгновенно парализовало. Словно в замедленном кино он свалился с багажной полки и грохнулся на пол, так что все купе задрожало. Он лежал у ног Малфоя, мантия-невидимка распахнулась и почти вся оказалась под ним, так что он остался на виду, как был, с нелепо поджатыми ногами. Он не мог пошевелиться, мог только смотреть, не мигая, на Малфоя, который широко улыбался.
- Видишь? - торжествующе сказал он. - А ты меня в безнадежные записала.
- Да, неплохо, - нехотя согласилась Гвен. - Я слышала, как Гойл задел его чемоданом, но решила, что показалось. Раньше бы срисовала, - она с досадой сплюнула. - Надо попросить Марата или кого-нибудь из взрослых погонять меня на каникулах. Совсем раскисла в этой богадельне, теряю хватку.
- Я бы тоже решил, что послышалось, но я видел, как мелькнуло что-то белое, когда Забини вернулся, — Малфой кивнул на кроссовки Гарри. — Это, наверное, он держал дверь, когда Забини хотел ее закрыть.
- Похоже на то, - Гвен свела губы в нитку. - Стирай ему память и идем отсюда, и так задержались.
- Брось, ничего такого он не услышал.
- А Орден Феникса, или кому он там настучит, решит по-другому! - рявкнула Гвен. - Стирай память, говорю тебе!
- Ладно! - заорал Малфой. - Можешь только не стоять у меня над душой? Уж с Обливиэйтом я как-нибудь справлюсь!
- Хотелось бы верить, - зло фыркнула Гвен и вылетела из купе.
- Ничего, скоро ты перестанешь держать меня за дерьмо, - пробормотал Малфой ей вслед и задумчиво взглянул на Гарри. — Я все-таки думаю, что ничего особенно важного ты не услышал, Поттер. Но раз уж ты мне попался…
И он с силой ударил Гарри ногой в лицо; Гарри почувствовал, как у него хрустнул нос, кровь брызнула фонтаном.
- Это тебе за моего отца… А теперь…
Малфой вытащил из-под неподвижного тела Гарри мантию-невидимку и набросил на него.
- Вряд ли тебя найдут раньше, чем поезд вернется в Лондон, — тихо проговорил он. — Моей стерве-кузине не о чем беспокоиться. Увидимся, Поттер… А может, и не увидимся.
И, не забыв по дороге наступить на пальцы Гарри, Малфой вышел из купе.

— Не можете? — переспросил Малфой, и Гарри, не глядя, по одному его тону понял, что он презрительно кривит губы. — Может быть, вот это придаст вам уверенности.
Он шагнул к Горбину и совсем скрылся за шкафом. Гарри, Рон и Гермиона переступили вбок, чтобы не терять его из виду но смогли разглядеть только Горбина. Вид у него был насмерть перепуганный.
— Скажешь хоть кому-нибудь, — произнес Малфой, — будешь жестоко наказан. Знаешь Фенрира Сивого? Он старый друг нашей семьи, будет заходить к тебе время от времени, проверять, занимаешься ли ты этой проблемой.
— Нет никакой необходимости…
— Это мне решать! — отрезал Малфой. — Ну, я пошел. И не забудь, береги вот это, мне потом понадобится.
— Может быть, вы хотели бы забрать прямо сейчас?
— Нет, конечно, дурак, как я эту штуку потащу? Держи у себя, только не продавай никому.
— Ни в коем случае… сэр.
Горбин поклонился так же низко, как когда-то на глазах Гарри кланялся Люциусу Малфою.
— Никому ни слова, Горбин, в том числе и моей матери, ясно?
— Разумеется, разумеется, — забормотал Горбин, снова кланяясь.
- Драко, мне нужно побеседовать с мистером Горбином, - неожиданно вмешалась Гвен. - Подожди меня снаружи.
Гарри вздрогнул: он не видел Гвен с того самого момента, как она вошла в лавку вслед за Малфоем - все время их с Горбином разговора она держалась так, чтобы ее не было видно с улицы - и успел забыть о том, что она тоже внутри.
- Чего ради? - недовольно бросил Малфой.
- Это мои семейные дела, тебя они не касаются, - отрезала Гвен. - Выйди, пока я тебе не помогла.
Громко звякнул дверной колокольчик, хлопнула дверь и Малфой пулей вылетел из лавки, пунцовый от злости. Он проскочил так близко от Гарри, Рона и Гермионы, что мантия затрепетала, хлопая их по коленя, и едва не отдавил ногу Рону; в магазинчике Горбин словно застыл на месте, его льстивая улыбка испарилась, вид у него был встревоженный.
- Успокойтесь, - бросила ему Гвен; она вышла из-за шкафа, но все еще стояла спиной к Гарри и остальным. - Он блефует. Фенрир к вам не явится... без приказа от кого следует, и Драко в их число не входит.
- Вы уверены, госпожа? - напряженно спросил Горбин.
Его тон снова переменился: с Гвен он говорил с почтением, но без подобострастия, как будто знал, что с ней этот номер не пройдет.
- Фенрир помнит, откуда он родом, - хмыкнула Гвен так, что желание спорить или сомневаться напрочь пропадало. - Но об этом позже. Сейчас вы должны быть честны со мной, мистер Горбин. Скажите: эта... затея... имеет шанс на успех?
- Госпожа, я все сказал об этом молодому Малфою, - на фамилии Драко Горбин позволил себе чуть поморщиться. - Работа эта трудная, может быть даже невыполнимая. Я ничего не могу гарантировать.
В лавке повисла пауза... а потом Гвен выругалась так, что Гарри почувствовал, как у него заполыхали уши. Таких слов он и от Фреда с Джорджем не слышал.
- Что же... - произнесла Гвен, тяжело дыша. - Значит, придется намекнуть кое-кому, чтобы искал запасной план для запасного плана... - она вернула себе деловой тон. - Фенрир или не Фенрир, но навещать вас будут, мистер Горбин. Слишком многое стоит на кону.
- Разумеется, госпожа, я все понимаю...
- Рада, если так. И вот еще что... мой заказ.
- Одну минуту, госпожа.
Горбин метнулся в подсобку; Гвен осталась в лавке, и Гарри слышал, как она нервно барабанит пальцами по прилавку. Через пару минут Горбин вернулся, осторожно неся что-то в руках; Гвен вскинула палочку, и лавка окуталась холодным голубоватым сиянием.
- Превосходно, - удовлетворенно шепнула Гвен.
- Как заказывали - яд, градуированный по степеням родства, - деловито сказал Горбин; Гермиона рядом с Гарри тихонько вскрикнула. - Не повлияет на вас, ваших родителей и полнородных братьев и сестер. У кровных теток или дядьев, вне зависимости от стороны, вызовет дезориентацию, достаточную по времени для того, чтобы их нейтрализовать...
- Кузены? - перебила его Гвен.
- У двоюродных - слабое, но болезненное недомогание. Чем дальше степень родства, тем оно сильнее и опаснее для жизни, - Горбин помолчал. - Возможно, вам это будет интересно... знаете, госпожа, мир изготовителей артефактов довольно тесный... на днях я узнал о заказе, поступившем от вашей тетки, мадам Лонгботтом...
- Что за заказ? - вскинулась Гвен.
Гарри тоже напрягся: миссис Лонгботтом не была святой, о чем сама неоднократно говорила, но чтобы в открытую заказывать артефакты в Лютном?
- Обработка вещей одним... веществом, - Горбин призвал письменные принадлежности и нацарапал что-то на клочке пергамента. - Название вам ни о чем не скажет...
- Только о том, что это что-то из паралитических ядов, - судя по голосу, Гвен нахмурилась. - А что за вещи?
- Украшения, госпожа. Браслет в виде кобры с раскрытой пастью, мадам Лонгботтом велела нанести яд на зубы. И гребни - кость Китайского огнешара с золотой филигранью.
- Вот как, - задумчиво сказала Гвен.
Гарри увидел, как она склонилась над прилавком, что-то дописывая на пергаменте; затем вынула откуда-то мешочек с деньгами и, к явному удовольствию Горбина, доложила туда несколько галеонов.
- Благодарю, мистер Горбин, - мешочек звякнул о прилавок. - С вами приятно иметь дело.
- Как и с вашей семьей, госпожа, - поклонился Горбин. - Так мне ждать гостей?
- Да, но нескоро, я полагаю. Но будьте наготове в любом случае.
Снова звякнул колокольчик - Гвен, мрачная и сосредоточенная, вышла из лавки и сбежала по ступеням; в руках у нее была черная лаковая шкатулка.
- Почему так долго? - недовольно спросил Малфой. - И что это у тебя?
- Не твоего ума дело, - отрезала Гвен и как-то по-особенному свистнула; к ней тут же подскочил отиравшийся поблизости сомнительный тип, и Гвен вручила ему записку. - В Азкабан. Джокеру лично, через Второго не передавать. Не срочно, но в долгий ящик тоже не откладывать.
- Бу-ит сдел'но, барышня, - пробормотал бродяга, неловко откланялся и исчез в хлопке аппарации.
Драко проводил его недовольным взглядом и обернулся к кузине:
- Ты мне скажешь, что тут происходит, или...
- Много будешь знать - не дадут состариться, - отчеканила Гвен. - Своим делом занимайся и не лезь в мои. А теперь пойдем, пока твоя мать нас окончательно не потеряла.

В канун Нового года, поднимаясь в их с Роном спальню, Гарри услышал в одной из комнат музыку.
В небольшой гостиной, в которой после очистки не осталось почти ничего, на крышке пианино стоял подсвечник; под подсвечником лежал массивный медальон - серебряный, в форме сердца, на нитке черного жемчуга - и из него лилась незамысловатая мелодия; эту же мелодию как будто эхом наигрывала на пианино миссис Лонгботтом. Она не смотрела ни на клавиши, ни на медальон - куда-то мимо комнаты; в пламени единственной свечи она казалась каким-то жутковатым призраком.
Под ногой Гарри скрипнула половица; миссис Лонгботтом вздрогнула, обернулась и вымученно улыбнулась:
- А, Гарри... здравствуй. Мрачноватые праздники, не находишь?
- Есть такое, мэм, - осторожно согласился Гарри. - Но сейчас уже получше.
- Не обманывай ни себя, ни меня. Сириус прав - этот дом стал похож на склеп, как его ни украшай, - миссис Лонгботтом обвела темную гостиную полным боли взглядом. - Да... я его помню совсем другим.
- Каким? - жадно спросил Гарри.
- Много света, много людей, много зелени, - негромко ответила миссис Лонгботтом. - Гости съезжаются уже с пяти-шести часов... Цисси и мальчишки торчат на площадке и рассматривают их, двое младших эльфов суетятся в столовой, а мы с Беллатрикс сидим в спальне у мамы, смотрим, как Кричер причесывает ее к приему, и наперебой говорим, какая она красивая. Мама смеется в ответ и говорит, что мы тоже вырастем красавицами, но я-то знаю, что это не совсем правда - меня мама утешает, а красивой из нас будет только Белла, - миссис Лонгботтом снова усмехнулась, чуть теплее. - Слава Мерлину, Гвен внешне пошла в мать, ей будет хоть немного проще.
Гарри вспомнил кое-что, и ему стало неловко.
- Миссис Лонгботтом, насчет вашей племянницы... я говорил Сириусу...
- Когда ее зацепил где-то Аластор, и она вернулась в школу раненой? - остро взглянула на него миссис Лонгботтом. - Да, знаю. Гвендолин спуталась с молодняком Пожирателей, младшим Розье и его компанией, и не только с ними, скорее всего. Жаль - я надеялась вытащить ее из этой ямы, но, видимо, уже летом было слишком поздно.
- Но ведь вы можете ей запретить?
- Она не послушает, - пожала плечами миссис Лонгботтом. - Да и с учетом... всех обстоятельств... сомневаюсь, что имею на это право. Пока что могу только попросить не лезть на рожон и надеяться, что она не пропустит мою просьбу мимо ушей.
- Пока? - переспросил Гарри.
- Я все же постараюсь побороться за них с братом, - миссис Лонгботтом сжала зубы. - Волдеморт отнял у меня слишком многое: родителей, братьев, мужа, крестного отца, лучшую подругу... а теперь еще и племянников. Пока у меня будет хоть тень надежды - я не отступлю.
Гарри понял, кого она имела в виду - почти про всех.
- У вас есть крестным, мэм? - спросил он и тут же понял, как глупо это прозвучало.
- Был, - коротко и горько ответила миссис Лонгботтом. - Старый друг моего отца... детей не любил, но с нами возился. Брату надавал затрещин и заставил вернуться в Хогвартс, когда тот захотел бросить школу после СОВ... меня научил читать по, не поверишь, католическому катехизису, потому что букварь брата был слишком старым, новый отец не догадался купить, а до ближайшего книжного магазина была добрая сотня миль... разрешал мне смотреть за его экспериментами и иногда рассказывал что-то об Основателях или из Ветхого завета... - миссис Лонгботтом перевела взгляд на медальон; Гарри увидел на крышке старую колдографию, но не смог разобрать, кто на ней, так темно было в комнате - понял только, что вроде бы двое мужчин и маленькая девочка. - Сегодня у него был бы день рождения.
- Его Волдеморт убил? - тихо спросил Гарри.
Миссис Лонгботтом кивнула:
- Да, давно, одним из первых. Я еще в школе училась. Крестный был его злейшим врагом, таким же, как Альбус...только вот до Альбуса Волдеморт добраться не смог, - она взяла медальон и резко захлопнула крышку. - Прости, наговорила тебе всякого. Идем, у нас все-таки праздники.

Гарри уже хотел войти в класс, как Снейп остановил его на пороге:
- Минутку, Поттер.
Последней в класс мимо них скользнула Гвен Лестрейндж; вид у нее против обыкновения был откровенно потрепанный, да и лицо сероватое, будто ей было очень больно, но Снейп не обратил на внимания - подождал, пока она усядется на место, и понизил голос:
- Перешли на новый уровень, мистер Поттер?
- О чем вы, профессор?
- Не притворяйтесь, - в голосе Снейпа зазвучала угроза. - Раньше у меня пропадали только ингредиенты, но теперь у меня из кладовой исчезают довольно редкие обезболивающие и заживляющие зелья. Причем, смею заметить, как раз после ваших отработок с профессором Амбридж.
- Что? - опешил Гарри. - Но я не...
- Если я еще раз обнаружу недостачу, Поттер, вы вылетите из этой школы быстрее, чем успеете сказать "Хогвартс", и даже Дамблдор вам не поможет, - прошипел Снейп. - Воровства в своем классе я не потерплю. А теперь живо на место!
Это было настолько несправедливо, что у Гарри перехватило дыхание от злости. Первая часть урока прошла для него как в тумане, и только подготавливая ингредиенты он начал замечать происходящее вокруг.
А происходило кое-что странное.
Парта Лестрейндж и Нотта была впереди наискосок от них с Роном, и Гарри прекрасно видел все, что делают слизеринцы. Нотт готовил ингредиенты для двух зелий сразу; Гвен сидела над котлом, почти полностью спрятавшись за взгромоздившимся впереди Крэббом, обхватив голову руками и, похоже, сцепив зубы, и пыталась что-то изобразить только когда мимо проходил Снейп. Время от времени она направляла палочку вниз; скосив туда глаза, Гарри с ужасом увидел темные пятна на серых плитах, а еще - что школьный чулок Гвен от щиколотки и выше пропитался кровью.
Она поранилась, понял Гарри, и сильно. Но почему она не отпросится у Снейпа в Больничное крыло, она же сейчас кровью истечет?
Словно услышав его слова, Гвен рывком села, лихорадочно оглядела класс и... быстрым движением швырнула что-то в котел Дина; раздался громкий хлопок, и кабинет стремительно затянуло густым дымом, вонявшим тухлыми яйцами; Гарри почувствал, как в глазах защипало, и быстро закрыл лицо рукавом мантии.
- Финниган! Томас! - взбешенно заорал Снейп и закашлялся. - Когда вы, наконец, научитесь читать инструкцию?! Эванеско!
Зелье в котле Дина исчезло, но на то, чтобы развеять дым, потребовалось еще минут пять; кроме того, кое-кому из студентов понадобилось промыть глаза. В общей суматохе, пожалуй, только Гарри заметил, как из-за двери в кладовую Снейпа вынырнул Нотт, метнулся к своей парте и кинул на колени соседки два фиала; Гвен тут же вытащила пробку одного, сделала глоток, поморщилась, будто у нее заныли все зубы разом, и с облегчением откинулась на стуле.
- Совсем плохо? - сочувственно спросил Нотт.
Сделав вид, что ищет что-то, Гарри вышел в проход перед партами и присел перед своей, чтобы слышать каждое их слово.
- Бывало и похуже, - отозвалась Гвен; к ее лицу медленно возвращался нормальный цвет. - Но редко. Мне бы полежать пару дней, эта срань открывается через два шага на третий... ладно. Посижу на зельях.
- Ты... - Нотт понизил голос, так что Гарри напряг слух. - Кто это был?
- Мудоглаз, - хмуро ответила Гвен. - Шарахнул Режущими по кустам, где мы прятались. Хорошо, меня только зацепило, хотя и этого хватило.
- Тебя кто-нибудь узнал?
- Не думаю. Тети Эллы и Доры там не было, а остальные меня ни разу не видели. К тому же я маскировалась.
Нотт выдохнул сквозь зубы и покосился на Снейпа:
- Ему не скажешь?
- Еще чего.
- Малфой в любом случае сольет - и рану, и что тебя три дня не было. Или Паркинсон.
- Вот когда сольют, тогда и поговорим, - Гвен снова глотнула из фиала и прижала ладонь к губам. - Драккл, ну и дрянь... зато помогает, на парнях проверяла.
Шум в классе стал стихать - ученики рассаживались по местам. Гарри тоже вернулся на свое; в голове стоял гул, но не от дыма, а от услышанного.
Кажется, ему было что рассказать Рону и Гермионе. И, что важнее - Сириусу.

- Надо бы список составить, кого из детишек первым ущучить, чтоб остальные не рыпались, - Амикус плюхнулся в кресло напротив, и Северус усилием воли сдержал рвотный позыв. - Ну, понятно, поттеровскую потаскушку. Потом Лонгботтом...
- Лонгботтома не трогать, - вдруг отрезал Лестрейндж. - Всерьез, во всяком случае.
- А как его тогда к порядку призвать?
- Без понятия. Не меня на эту должность назначили.
Амикус шумно засопел.
- Чего это ты печёшься о мальчишке?
- Я не о нем пекусь, а о вашей безопасности, - передернул плечом Лестрейндж. - Последним, кто попытался его изувечить, был Элджи Лонгботтом. Помнится, через пару месяцев после этого он поехал в тур по Амазонке, поскользнулся на берегу и упал. Опознали только по фамильному кольцу и остаткам одежды, об остальном позаботились пираньи, - Лестрейндж побарабанил пальцами по столу. - Пожалуй, надо было меньше шутить при Элле про море и голодную рыбу.
- Так ты мамаши его боишься, что ли? - хмыкнул Амикус. - Да брось, эта шлюха у тебя под замком, что она может сделать... м-м-м!!
Рот у Амикуса исчезал на глазах: сначала губы сомкнулись намертво, потом слились в одну, потом резко выцвели - так, что на месте рта осталась гладкая кожа. Амикус мычал и размахивал руками; Алекто покосилась на него, тяжело вздохнула и закатила глаза.
- Позволь прояснить один момент, - вкрадчиво сказал Лестрейндж, опуская палочку. - Эту женщину шлюхой здесь могут называть только пять человек. В этой комнате - один, и это не ты, не твоя сестра и не Снейп. Надеюсь, ты это уяснил, чтобы в следующий раз не пришлось отращивать новый язык, возможно, вместе с гортанью.
Амикус закивал.
- Вот и хорошо. И да, под замком она будет не все время: полагаю, в обозримом будущем мы с ней договоримся, тем или иным способом. И если за это время с ее отпрыском что-то случится, я за ваши жизни кната ломаного не дам. Ясно?
- Как майский день, - ответила за них обоих Алекто.
- Вот и хорошо, - Лестрейндж взмахнул палочкой, и рот Амикуса вернулся на место так же медленно и мерзко, как исчез. - Кто там следующий в вашем проскрипционном списке?
- Каком?
Северус с трудом удержался от того, чтобы не припечатать себя ладонью по лбу.
Кажется, это будет тяжелый год.

— Тут главное — связи в Министерстве, — еще громче продолжал Малфой, злобно поглядывая в сторону Гарри и Рона. — А у этих, я думаю, шансов мало. Отец говорит, там давным-давно ищут повода уволить Артура Уизли… А что касается Поттера, отец говорит, это только вопрос времени. Министерство твердо решило сдать его в больницу святого Мунго — там есть специальное отделение для тех, кто спятил из-за магии.
Малфой скорчил идиотскую мину — отвесил губу и закатил глаза. Крэбб и Гойл, по обыкновению, загоготали, а Пэнси Паркинсон залилась визгливым смехом.
Что-то толкнуло Гарри в плечо, отбросив в сторону. Мгновением позже он увидел, что это Невилл чуть не сшиб его, ринувшись на Малфоя.
— Невилл, стой!
Гарри бросился за ним и схватил его сзади за мантию. Невилл махал кулаками и рвался к остолбеневшему Малфою.
— Рон, помоги! — крикнул Гарри.
Ему удалось обхватить Невилла одной рукой вокруг шеи и удержать от атаки. Крэбб и Гойл уже приняли боевую стойку, загородив собой Малфоя. Рон схватил Невилла за руки, и вдвоем с Гарри они оттащили его от слизеринцев. Лицо у него стало багровым, рука на горле мешала говорить, но отдельные слова все же выскакивали:
— Не… смешно… не сметь… Мунго… покажу… ему...
- Дикон! - перед ними абсолютно неожиданно возникла Гвен Лестрейндж. - Дикон, уймись, посмотри на меня!
Невилл продолжал вырываться; Гвен глухо выругалась, обхватила его виски ладонями и посмотрела в глаза. Секунда, другая - и Невилл вдруг утих и обмяк так, что Гарри и Рон еле смогли удержать его от падения.
- Успокоился? - ровным тоном спросила Гвен; радужка у нее стремительно зеленела, так что глаза казались какого-то кислотного цвета. - Сейчас разберемся.
К Малфою с компанией она шагнула каким-то одним слитным движением. Крэбб покосился на нее, открыл было рот - и отошел в сторону, утягивая за собой Гойла. Малфой недоуменно заморгал.
- Что это с тобой? Какого черта ты вступаешься за Лонгботтома? После того, что...
Удара Гарри не заметил - только что Малфой стоял на ногах, и вот уже валялся около стены, скуля и прижимая ладонь к окровавленному рту. Пэнси взвизгнула и бросилась было на Гвен, но замерла как соляной столп: прямо ей в горло была нацелена шпилька - тонкая, явно острая и, насколько Гарри успел что-то понять про ее хозяйку, вполне возможно отравленная.
- Есть в Дурмштранге хорошая поговорка: два дракона сцепились, петух не подкукарекивай, - тем же ровным тоном сказала Гвен. - Чтобы больше я из этого района ни звука на тему Мунго не слышала. Ясно?
Малфой лихорадочно закивал. Дверь класса открылась, и появился Снегг. Его черные глаза обежали цепочку студентов, задержались на Гарри и Роне, все еще сдерживавших Невилла, и остановились на Гвен.
- Что здесь происходит?
- Ничего... профессор, - Гвен другим быстрым движением вернула шпильку в неаккуратно стянутый пучок. - Драко о подол мантии запнулся и упал. Не очень удачно.
- Неужели? - вкрадчиво спросил Снейп. - А судя по Поттеру, Уизли и Лонгботтому здесь происходит драка. Минус десять очков Гриффиндору и... минус пять Слизерину. Мисс Паркинсон, помогите мистеру Малфою подняться и отведите его в Больничное крыло. Мисс Лестрейндж, с вами я поговорю после урока. Все в класс.
Гвен безразлично дернула плечом, чуть поморщилась и прошла в кабинет с таким видом, будто угроза Снейпоа ее волновала как прошлогодний снег; Невилл покосился на нее, потер виски, но ничего не сказал.
- Почему она назвала тебя Диконом? - отмер Рон.
- Потому что он Ричард Невилл вообще-то, хоть и делает все возможное, чтобы окружающие об этом забыли, - отозвался сбоку Нотт. - Кстати, Лонгботтом, поздравляю: ты только что видел очень мягкую версию фамильной потери тормозов. Малфою повезло, Крэбб вон летом попал под такую - больше под руку не лезет.
- Почему она вообще полезла бить Малфоя, тем более за Невилла? - продолжал недоумевать Рон.
- А это вам пусть Лонгботтом объясняет, если захочет, - хмыкнул Нотт. - Но если вкратце, у кузины очень... своеобразное понимание ответственности.
Гарри невольно вспомнил рассказ миссис Лонгботтом, гобелен на площади Гриммо, фотографию худощавого мужчины с недобрыми проницательными глазами, и кивнул - скорее сам себе, чем Нотту.
Кажется, он знал, от кого Гвен досталось это понимание.

едва Алиса переступила порог штаб-квартиры, как чуть не оглохла - но не от воплей материного портрета, а от грохота того, что Дора называла "тяжелым роком". Пели, что примечательно, по-немецки, что-то про солнце; музыка гремела так, что тряслись перила лестницы. Позабыв про палочку, Алиса скатилась вниз в кухню, где обнаружился очень мрачный Сириус в компании слабо помогавших Заглушающих чар, мокрого полотенца на голове и бутылки сливочного пива.
- Это... - Алиса перевела дух, - что за кошачий концерт?
- Пленный буянит, - буркнул Сириус.
- Тот подручный Пожирателей, которого схватил Аластор? - не поверила Алиса. - Включил маггловскую музыку на весь квартал?
- Ага, - Сириус сделал длинный глоток из бутылки. - Да ты поднимись и все поймешь. Жаль, трогать его нельзя, руки прямо чешутся.
Однако.
Алиса не замедлила воспользоваться советом; нужную комнату нашла по звуку, открыла... и схватилась за палочку, увидев знакомые медные волосы и худую фигуру. Только потом увидела шрамы от ожогов, подростковую угловатость, двигатель от мотоцикла Сириуса на "Пророке" от прошлой неделе - и, выдохнув, наставила палочку на подпрыгивающий в углу комнаты приемник.
Приемник заткнулся, и наступила блаженная тишина. Секунды на две.
- Ну что-о? - возмутился Сигнус, поднимая голову от разобранного двигателя. - А... здрасти.
- Забор покрасьте! - рявкнула Алиса; старая поговорка одного... друга семьи пришлась очень кстати. - Ты что здесь забыл?
- Я? Ничего, это Мудоглаз ваш меня сюда притащил, хрен калечный!
- За языком следи! Чем ты занимался, что Аластор тебя взял?
- Да я что, я ничего, по ерунде...
Ясно. Опять, наверное, околачивался не в том месте не в то время по поручению папаши или кого-то из Пожирателей постарше. Желание дать ему подзатыльника от этого меньше не стало, правда.
- А это сейчас что было?
- Да скучно тут, тихо, как в гробу, - пожал плечами Сигнус. - Я с приемником повозился, музыку включил. Маггловскую, между прочим, не знаю, что эту псину горбатую не устраивает.
- То, что музыку слушает весь район, - устало ответила Алиса. - Ладно. Сиди тут тихо, подумаю, что с тобой делать.
- Отпустить?
- Вниз головой с верхнего этажа? Запросто. Может, мозги на место встанут.
- Хорошо, я понял, - Сигнус почесал нос, тут же вымазавшись в машинном масле. - Где я учился, там вы преподавали. Сижу и не вякаю.
- А что, так можно было?! - в дверь просунулся Сириус. - Элли, эту мелкую херню можно было заткнуть?
Рвануло почти моментально.
- Затыкаете вы себе охвостье Люпином!
- Слушай, ты, жертва некачественного абортивного зелья...
- Про себя и вслух, да, дядюшка?
- Оба. Заткнулись. Немедленно. Придурки! - не выдержала Алиса.
Брат и племянник неожиданно послушались и замолчали, буравя друг друга глазами. На мгновение Алисе захотелось оставить Сигнуса здесь - видит Мерлин, оба достаточно потрепали ей нервы, эту битву она бы посмотрела, - но потом с сожалением отмела эту идею.
Штаб-квартира им пока была нужна не в руинах.

Джинни до того разошлась, что, едва они вошли в женский туалет на шестом этаже, принялась писать помадой на зеркале неприличный стишок про Амбридж, придуманный недавно близнецами. Гермиона закатила на это глаза и тут же напряглась: в туалет следом зашли Гвен Лестрейндж и Дафна Гринграсс. Правда, обе слизеринки сделали вид, что их не заметили, и Гермиона уже подумывала так же _не_заметить_ слишком броский макияж у одной и штаны вместо форменной юбки у другой, как вдруг...
- Уизли! - рявкнула Гвен.
Джинни стремительно обернулась - ровно вовремя, чтобы поймать летевший в нее небольшой серебристый футляр.
- Если хочешь оставить послание Красотке Долл, возьми лучше эту, - неожиданно мирно посоветовала Гвен. - Держится дольше и смывается хуже.
- Хм... спасибо, - Джинни придирчиво осмотрела трофей. - Слушай, цвет хороший да и марка дорогая... не жаль тебе?
- Так это не моя, а Паркинсон, - Гвен пустила открыла воду и принялась намыливать руки. - Не краситься же ею.
- Ой фу, точно! - Джинни тут же сморщилась и принялась активно малевать по зеркалу. - После того, как Паркинсон красила ею губы, которые понятно где побывали...
- А где побывали губы Паркинсон? - заинтересованно спросила Гермиона.
И Джинни, и Гвен посмотрели на нее как на клиническую идиотку.
- На Драко, - непривычно терпеливо пояснила Гвен. - Губы Паркинсон побывали на моем кузене.
- Причем не сильно ошибусь, если скажу, что на вполне конкретной его части, - поддержала Джинни. - Гермиона, ты как из школы святой Димфны иногда.
- Откуда?
Девчонки переглянулись - на этот раз, как показалось Гермионе, с завистью.
- Мать моя урожденная Блэк, не думала, что скажу это, но вот они - плюсы гр... магглокровности: ты не знаешь про адище святой Димфны и тебе не светит туда попасть, - протянула Гвен.
- Это школа, Гермиона, - вздохнула Джинни. - Только для девочек, причем чистокровных, туда даже полукровок не берут...
- Сейчас берут, - помотала головой Гвен. - Но за такие деньги... сумму даже называть не буду, ты столько золота зараз в жизни не видела, Уизли. Без обид.
- А, - холодно ответила Гермиона. - Понятно. Еще одно место, куда _грязнокровкам_ хода нет?
- Перекрестись двумя руками и помолись, кому ты там молишься, что нет, - оборвала ее Гвен. - Представь, что ты учишься в месте, где под запретом Защита, руны, аримфантика твоя любимая - да вообще все, кроме очень ограниченного курса чар и зелий. Тебе сутки напролет талдычат, что для уважающей себя чистокровной ведьмы главное - это выйти замуж, не дают продохнуть от Хороших Манер, шпыняют за малейшее их нарушение...
- Звучит как шовинистический викторианский бред, - признала Гермиона, оттаивая. - Только зацикленности на Чистоте не хватает.
- И такое там тоже есть, - кивнула Джинни из-за зеркала. - Мне мама рассказывала, а ей - кто-то из подруг, кого туда посылали. И школа сама существует с тех самых времен, лет сто ей, наверное.
- Последняя осталась, - Гвен оперлась спиной о раковину. - Тетя Элла говорила, в их с мамой детстве таких полно было, но закрылись к войне, а эта не тонет, видимо. Меня туда, кстати, родители Драко сплавить хотели - манер поднабраться после Дурмштранга, но тетя Элла поговорила с руководством, и для меня места не найдется... года три точно.
- Не знаю, кому больше повезло, - фыркнула Гермиона.
- Гвен, конечно, - из дальней кабинки вышла хмурая Дафна. - Ее хотели, а нас с Торией мамаша туда каждое лето запихивает. И до Хогвартса четыре года мы там сидели. В Азкабане и то лучше.
- Однозначно, - закивала Джинни. - Гринграсс, вы как с сестрой в окно там не вышли?
- У них крепкая психика, закаленная совместным проживанием с миссис Гринграсс, - Гвен посмотрела на наручные часы. - Половина перемены, я пошла. Ди, прикрой, как договаривались.
- У вас сейчас Амбридж, - напомнила Гермиона. - С нами вместе.
- Начхать. У меня дела поважнее.
- Третий прогул в неделю... - Дафна застонала. - Линн, Снейп тебя убьет!
Ответ Гвен, куда должен отправляться Северус Снейп, сколько раз там повертеться и с кем еще вступить в сексуальную связь, был не коротким, но емким и конкретным. Джинни захихикала.
- Впервые слышу, как Снейпа его же студенты кроют, - радостно сообщила она. - Что сдохло в Запретном лесу?
- Ничего, Уизли. Если ты не слышала, не значит, что этого нет, - буркнула Дафна. - Линн, с тетей Эллой сама разбираться будешь!
Гвен, уже почти убравшаяся прочь, замерла на пороге туалета.
- Ладно, - недовольно бросила она через плечо. - Разберусь. Прикрой. И проследи, чтобы эти две не болтали.

С квиддичного стадиона все расходились усталые, но довольные; вдалеке уже слышались музыка, грохот петард и веселые выкрики.
- Ирландцы даром времени не теряют, - улыбнулся мистер Уизли.
- Надеюсь, не будет как в шестьдесят втором, - чуть закатила глаза миссис Лонгботтом.
- А что было в шестьдесят втором? - жадно спросил Гарри.
- Драка, - ответил Билл. - Шотландия играла с Румынией в одном из отборочных матчей Чемпионата мира, и румыны решили устроить провокацию. Наши об этом узнали, и в итоге получился большой мордобой.
- Большой - не то слово, - мистер Уизли протер очки. - В Эдинбург неделю съезжались болельщики со всей Англии, румыны тоже привезли немаленькую группу поддержки... потребовалось вмешательство аврората, чтобы разогнать это побоище. Ваш дядя Фабиан тоже там был, его ваш дед Пруэтт забирал из участка...
- Бедный дядя, - хором фыркнули близнецы.
- А Аластор чуть не лишился значка, - припомнила миссис Лонгботтом. - Он молодой совсем был, а тогда как раз не его дежурство было, вот он и... поучаствовал.
- Мам, а ты откуда знаешь про эту драку? - спросил Невилл. - Или у нас тоже кто-то в ней участвовал?
Миссис Лонгботтом внезапно помрачнела.
- Твой дядя. Мой старший брат.
Невилл ойкнул и понурился, будто затронул тему, которую категорически нельзя было задевать.
- Да ты что? - чуть приподнял брови мистер Уизли.
- Нет, правда, - миссис Лонгботтом улыбнулась, но ее улыбка показалась Гарри немного вымученной. - Сейчас в это невозможно поверить, но тогда они все вместе - он, Фабиан, Аластор и, кажется, наши кузены с Островов - ездили на тот матч, причем не столько квиддич посмотреть, сколько после подраться. Отец его тогда чуть не убил...
- Почему-то я не удивлен, - серьезно сказал мистер Уизли.
- Не поверишь, Артур - не за драку и не за компанию.
- А за что тогда? - изумился Рон.
Миссис Лонгботтом вдруг рассмеялась - тепло и без горечи:
- За румын тогда два вампира играли, загонщик и вроде бы вратарь, ну и в группе поддержки их немало было, и все об этом знали. Так этот драккла кусок все бабкино серебро на кастеты и дробь для ружья пустил - причем ладно бы трансфигурировал, так нет, с концами переплавил!
- Спасибо, мэм, что рассказали нам...
- ...про отменный способ самоубийства!
- Мама бы точно нас за такое прикончила, - поддакнул Чарли.
- Нет, если бы мы взяли серебро тети Мюриэль, - на полном серьезе ответил Билл, все снова покатились со смеху, и повисшая было при упоминании брата миссис Лонгботтом неловкость исчезла без следа.

- Лонгботтом! Эй, Лонгботтом!
Этого следовало ожидать.
Невилл стиснул зубы, лямку сумки и обернулся - так и есть: лучащися самодовольством Малфой в компании извечных рыб-подлипал (правда, у Крэбба был такой вид, будто ему это порядком осто... чертело) торчал в дверях Большого зала, выпятив грудь так, чтобы всем был виден значок старосты школы.
- Этот сукин сын тебя нарочно провоцирует, - яростно прошептала Джинни.
- Я знаю, - Невилл повысил голос. - Чего надо, Малфой?
- Фу, как невежливо, - Малфой вальяжно приблизился. - Тебе следует проявлять уважение к старосте школы, чтобы не заработать взыскание. И поверь, я не буду так мягок, как профессор Кэрроу.
- Сложно проявлять уважение к тому, кто побывал в штанах Крэбба, - парировал Невилл. - Пусть и... в виде хорька.
Студенты вокруг дружно засмеялись; Малфой порозовел от злости.
- Чтоб ты знал, Лонгботтом, мой отец - снова глава Совета попечителей, и...
- Да ты что? - Невилл припомнил одну сцену из детства и мамины слова тогда. - Это кому же он дал... взятку, чтобы снова получить это место?
Вокруг грохнули от хохота; к удивлению Невилла, посмеивались даже слизеринцы, и даже Крэбб без особого успеха давил ухмылку. Малфой тем временем сравнялся по цвету с одной из кофточек Амбридж.
- Ты, похоже, кое-что не понял Лонгботтом, - прошипел он. - Ты теперь не в самом лучшем положении, и твоя шлюха-мамаша больше не спит с министром, чтобы его поравить. Так что если будешь вести себя непра-а-ахххх...
Прежде чем Невилл успел сбросить сумку и от души врезать белобрысой гниде, откуда-то сбоку к ним метнулось красно-черное пятно; черная половина явно привычно заблокировала Крэбба и Гойла, красная впечатала Малфоя в стену так, что тот и пикнуть не успел.
- Мне показалось, или ты мою тетку шлюхой назвал? - очень, очень мягко спросил Сигнус, чуть сжимая пальцы на горле кузена - так, чтобы через усилие-другое вырвать гортань.
- Твой отец... так ее... называет...
- Это их с отцом дело, даже нас не касаемое, - Сигнус коротко глянул на Невилла и отвернулся. - И тем более тебя и твоей помойной пасти.
- Мой отец... узнает... об этом...
- Молись, чтобы наш не узнал, - холодно ответила Гвен. - Не то ты свой поганый язык сожрешь на обед с тушеной капустой.
- Почему с капустой? - удивился подошедший Нотт.
- А ее дохрена в этом году, не знаем, куда девать, - Сигнус брезгливо разжал пальцы. - Свалил отсюда, падаль - быстро, пока Круциатусом ускорение не придали!
Малфой, бормоча ругательства, убрался восвояси; Сигнус проводил его взглядом, о чем-то мысленно переговорил с сестрой - их манера общаться даже не жестами, а едва уловимой мимикой, начинала действовать на нервы - и двинулся прочь.
- Спасибо не булькает, - бросил он, проходя мимо Невилла.
- Я бы сам справился.
- Два коктейля "Пиздабол" этому столику.
- Высокие семейные отношения? - съехидничал поднявшийся из подземелий Эрни.
- Я козоеба с Бен-Невиса спросить забыл, ага.
- Ты кого козо... трахом обложил?!
- Скажи спасибо, что не Кэмпбеллом, - влезла Гвен.
- Это кто тут Кэмпбеллов помянул? - недобро сощурилась рейвенкловка Мораг Макдугал.
- Мораг, тут только два охамевших кальмара...
Перебранка стремительно набирала обороты; к обеим сторонам подтягивалась поддержка, что примечательно - вне зависимости от факультета, но все, как один - с той стороны Адрианова вала.
- М-м-м, это надолго, - протянула Парвати. - Это как у нас на больших праздниках, когда выпьют лишнего, то тоже начинают вспоминать, у кого предки в колониальных войсках подвизались, а у кого боролись за свободу.
- Та же фигня, - Шеймус, невзирая на шатавшийся зуб, смачно захрупал яблоком. - И всякая коннахтская плесень считает своим долгом ткнуть меня носом в то, что я из Дерри. Да мои дядья для Ирландии побольше их сделали, пока они в своих болотах лепреконов пялили!
- Как же скучно мы, англичане, живем, - пробормотала Джинни.
- И не говори, - поддержал ее Невилл.
Правда, глядя на спор из-за того, кто на какой стороне сражался при Войне...
- Мы-то были за истинного Стюарта, а вы Оранскому продались за каперский патент!
- Ты нас с Макклаггенами-то не ровняй, э!
...он предпочел бы, чтобы так и продолжалось.

В кухне не горел свет. Их с Дилси старый условный знак - "в доме чужие". Учитывая события недельной давности... вариантов, кто именно мог заглянуть в гости, оставалось не так много, и один был хуже другого.
Алиса вынула палочку, тихой тенью скользнула по двору и неслышно вошла с черного хода; кухня встретила ее темной духотой, исходящим паром чайником с травяным чаем на плите и... запахом самосада - таким ядреным, что на глаза слезы навернулись, причем Алиса не была уверена, что из-за резкости запаха. А еще - сидящим на корточках перед очагом человеком; то и дело в темноте вспыхивал слабый огонек, и запах табака становился резче - человек курил. Алиса тихо притворила дверь и присела на табурет у стола, не решаясь подойти ближе и вместе с тем жадно разглядывая знакомые черты в скудном лунном свете, пробивавшимся сквозь занавески.
- Я там чаю согрел. Зябко у тебя.
- Дилси не топит, если не готовит, - осторожно ответила Алиса. - Как вы вошли?
- Ногами, через дверь и калитку.
- Там защитные чары.
- Паль это, а не защитные чары, - человек вновь затянулся. - Я их там подправил немножко... не вздрагивай, нашим лазеек не оставил, наоборот, прикрыл все, что можно. Через полгода надо будет снова подновить. Сама сделай, ну или мужику своему скажи, с кем живешь. Что за человек-то?
- Руфус Скримджер. Вы... может, вы его помните.
- Рыжий такой, валлиец? Помню, да. Ничего вроде, не без тараканов в башке, ну да у кого их нет. Могла и кого похуже выбрать.
И снова молчание.
- Как вы? - на этот раз Алиса заговорила первой.
- Чего мне станется? Скриплю понемногу, в себя прихожу помаленьку.
- А Раба?
- Тоже. Побыстрее разве что, ну так он и помоложе меня на сколько лет.
- А... - имен Алиса не произнесла. Не смогла.
Но собеседник понял ее и так.
- Она кашляла было, и с сердцем что-то, Блэковское наследственное вроде как, вылезло на фоне Азкабана. Сейчас получше уже, рвется форму восстанавливать, хотя в чем душа держится - смотреть страшно, кости одни. Он слепой.
- Совсем?
- На правый глаз - да, с концами. На левый временно.
- Это как?
- Ну, я ж еще когда их привезли и я узнал, за что, пообещал, что рожу ему подрихтую, дай только добраться. Мужик сказал - мужик сделал, если б не оттащили - я бы ему и не так ввалил. А может, и ввалю еще, как оклемается, - Антонин Долохов затушил окурок в очаге и поднялся на ноги. - Пойду я.
- Поздно уже. Я... я в гостевой постелю, может? - на мгновение Алисе показалось, что ей снова одиннадцать, и снова захотелось реветь в пропахшую табаком колючую мантию, потому что старший брат ушел неизвестно куда и пропал, а она одна в огромном замке с парализованным отцом и маленьким братишкой. - Уйдете утром, я никому не скажу.
- Да ладно, еще не хватало тебе проблемы из-за меня заиметь, - Долохов быстро, как пантера, скользнул к черному ходу. - Ты чай-то пей, простынет ведь.