november_november

Два писателя сидят, неспешно выпивают. Вдруг один говорит:
— Представляешь, мне сегодня приснилось, что я умер.
— Ох, прекрати.

— Серьезно, приснилось. Сон же дело такое, его бояться не надо. И вот я умер и подхожу к воротам Рая. А меня привратник не пускает. Говорит, что писателям в Рай нельзя, они при жизни создавали свои миры, брали на себя роль Творца. А это грех.

— Ну, логика в этом есть.
— Я тоже так подумал. Поэтому не стал спорить и пошел вдоль забора. И вдруг вижу, там, за райской оградой, кого бы ты думал?

— Кого?
— Тебя! Я возвращаюсь к привратнику и говорю, мол, как же так? Он писатель и я писатель. Но ему в Рай, получается, можно, а мне нельзя. Где справедливость? И знаешь, что мне сказал апостол?

— Что?
— Перестаньте, говорит. Ну какой он нах%й писатель.

Как-то поехали мы в Словению, а оттуда решили на денёк сгонять в Венецию. Всё бы ничего, но в первые же три часа нас обокрали. Из сумки вытащили всё: кредитки, наличные и паспорта. Паспорта с ВИЗАМИ, и самое страшное - английской визой, по которой я через три дня должна была улетать в Лондон, чтобы спеть спектакль "Коронацию Поппеи" Монтеверди. Одну из главных ролей. Страхующую певицу экономные англичане не удосужились раздобыть.

У меня случился нервный срыв. Мы тут же позвонили в консульство (ближайшее было в Милане) – но лето, лето! Консул в отпуске.

Приплелись мы в интернациональную полицию на Piazza San Marco. Но это же интернациональная полиция в Италии! Там не говорили по-английски... А я в ту пору не говорила по-итальянски. Что делать? Мой кипящий от жары и адреналина мозг выдаёт оригинальное решение: попробовать объясниться с карабинерами фразами из опер (благо я всегда дословно переводила тексты партий).

Начала я со смеси "Коронации Поппеи" и глюковского Орфея:

– Son disprezzata e sconsolata! Io manco, io moro... (Я всеми отринута и безутешна! Я теряю сознание, я умираю.)

Полицаи и рады были бы разоржаться мне в лицо, но, видя мою зарёванную физию и общее истерическое состояние, усадили на стул и дали воды.

Дальше надо было как-то обрисовать суть проблемы. Я решила продолжить идти по "Орфею и Эвридике" – тем более, что в моем представлении, слова "Эвридика" и "паспорт" были вполне взаимозаменяемыми.

– Che faro senza mio passaporte? Dove andro senza mio passaporte? (Что я буду делать без паспорта? Куда я пойду без паспорта?)

Это подействовало. Полицейские заактивничали. Стали показывать мне фото различных воров и щипачей, пока я не увидела даму в хиджабе, которая врезалась в меня со всей дури на мосту.

– Ecco la donna maledetta! Vorrei smembrarla! (Вот эта проклятая женщина! Я хочу расчленить её!)

Оправившись от шока, полицейские дали нам справку, по которой нас должны были бесплатно довезти до места нашего выезда (Триеста), дали с собой воды и сухой паёк и пообещали держать нас в курсе. Всю дорогу до вокзала я молилась духу сеньора Монтеверди, чья опера рисковала остаться без примы.

Уже у вокзала – звонок. Взволнованный полицейский просил вернуться в участок. Когда мы дотащились, все полицейские выстроились у входа со счастливыми рожами, потрясая нашими паспортами. Оказывается, воровка выбросила их вместе с кредитками в мужском туалете на San Marco, где они и были найдены мальчиком из Бангладеша, принёсшим их в полицию.

Умирая от внезапно свалившегося на нас счастья, я вскричала:

– Signore cavalliero! Vi benedico per la vostra bonta e gentilezza! (Синьор рыцарь, благословляю вас за вашу доброту и ласку!)

Офигевший полицейский сказал мне на прощание:

–- Signora, la sua lingua e molto elegante! (Сеньора, у вас очень элегантный итальянский!)

Здравствуйте, вы на моем канале, меня по-прежнему зовут Степан...

Если вы пересушите керамзит, у вас отвалятся корешки... В смысле, не у вас, а у растений...

Купили бутылку хорошего коньяка, пару шоколадок и пошли ко мне пить чай.

В этих ваших интернетах не разберёшь, кто прикалывается, кто реально дебил, а кто чат GPT.

Абсолютно не моргая глазами, понимание необходимости печального исхода захватило меня полностью.

В лес мы вошли вчетвером, определили примерную зону поисков и много часов блуждали кругами. В вечерних сумерках столкнулись со стаей волков, что скалили клыки; но нападать не стали.

Не заметив, как из темного окна спальни на него смотрели огромные красные глаза с продолговатыми козьими зрачками.

Паника и приближение чего-то ужасного обхватили меня полностью. Попытавшись подняться, это не удалось. Ноги меня совершенно не слушались. В глазах еле уловилось какое-то движение.

Я завопил от ужаса

что-то внутри заставило меня кричать

крик сам вырвался наружу

Парень спешно открыл дверь "Dark Store" и бодро вошел внутрь. Его тут же встретил улыбчивый юноша и, пожав руку, передал пакет с собранным заказом.

Курьер не говоря не слова, шустро открыл сумку и положив его, быстро застегнул.

-- Макс, а какой адрес? -- вопросил худой, и слегка сутулый шатен.

-- Тоха, ты не поверишь, -- загадочно улыбнулся такой же тощий как и друг блондин. И, выдержав короткую театральную паузу, на тон тише добавил. -- Прикинь, чертов пятак. Сто двадцать восьмая квартира...

От этих слов курьер резко изменился в лице. Сколько он себя помнил, про двенадцатиэтажку на улице Комсомольской ходили дурные слухи.

-- Да ты рофлишь! -- не поверил студент товароведу.

-- Да не, братан, серьезно! Я сам не поверил, когда увидел адрес! -- убеждал товарища Максим.

...Рот водителя словно свисал вниз, зияя чернотой. Казалось, словно он спускался вниз, чернел и увеличивался.

Саше становилось немного страшно.