Эту конструкцию переносите в современность, интернет, смартфоны, спутники, но кланы и каждый правит своей территорией / заведует своей областью промышленности (как дзайбацу и чоболи, только еше шырше)

Тощий Бетон_вторая итерация
Можно замутить флэшмоб такой - один участник выкладывает названия первых пяти песен из своего плейлиста, а другой должен быстренько написать фик (или оридж) со связным непротиворечивым сюжетом с такими же названиям глав и, желательно, эпиграфами из текстов песен.

Эти клановые надстройки не работают в современности, если только специально не надрачивать. В эпоху феодализма, там да, лидер это тот кто лучше всех сражается, самый бодрый и бойкий, говорливый и смешливый (интровертов не знают, знают что это псих или чмо зашуганное) - и желательно с родословной.И хоть бывает что глава сам дурак и слабак, а его слушают, в силу инерции, это долго не работает.

А всякая современность, она уже пр капитализм. пр силу денег, деньгам плевать на родословную. Сразу кланы посыпятся, ибо каждый из сошек в клане уже с деньгами, значит зачем делиться с тем кто выше?
(Клановость мафии. эт другое.Мафия вне закона, там другие причины и следствия.)

Lady Astrel
Я привыкла к Гарольду, но Генри??? Гарольда можно сократить до Гарри, но в Генри же другая гласная и еще лишняя Н!
(И чо сразу не Генрих тогда)

Завтрак в доме наследника рода Дож начался далеко не лучшим образом. Утренний свет мягко проникал сквозь высокие окна столовой, ложась на отполированный дубовый стол, сервированный фарфором старой венецианской работы. В воздухе стоял тонкий аромат свежего кофе и травяного чая.

Супруга Арчибальда, бывший министр магии Миллисент Багнольд, как обычно, приступила к чтению утренней корреспонденции, не считая нужным откладывать деловые вопросы даже во время трапезы. Она перебирала стопку писем с ленивым интересом, пока одно из них не заставило её замереть.

— Арчибальд… — в голосе звучали тревога и недоумение. — С чего это нам пишет глава рода Блэк?

Младший Дож лишь равнодушно пожал плечами, продолжая наслаждаться великолепным омлетом, приготовленным домовым эльфом. Похоже, почта волновала его куда меньше, чем идеальная прожарка бекона.

Миллисент торопливо вскрыла конверт серебряным ножом и быстро пробежала глазами строки. Её брови стремительно ползли вверх.

— Скажи мне, муж мой… Документы на бывшую собственность Поттеров действительно в порядке? — спросила она уже тише, но куда более серьёзно.

— Что ты имеешь в виду, Милли? — сухо осведомился Арчибальд, приподнимая подбородок.

Она положила письмо на стол, словно боялась обжечься.

— То, что с сегодняшнего дня в Британии начинает работу комиссия МКМ. О чём нас любезно уведомляет Блэк. И намекает… что мы незаконно присвоили собственность его ученика, Генри Поттера. И, более того, незаконно извлекаем прибыль с предприятий его деда. Это соответствует действительности?

Арчибальд резко побледнел, а затем вспыхнул, будто его окатили кипятком.— Дорогая… — процедил он сквозь зубы, переходя на угрожающее шипение, — не смей изображать оскорблённую невинность. Ты прекрасно знаешь, как всё происходило. Ты сама помогала захватывать мастерские!

— Ты идиот?! — вспыхнула бывший министр, вскакивая со стула так резко, что нож звякнул о край тарелки. — Одно дело — захватить, и совсем другое — не оформить! Ты можешь провернуть любые комбинации, но всё должно выглядеть безупречно с юридической стороны!

— И как, по-твоему, я должен это сделать? — сорвался Арчибальд. — Это бизнес артефакторов. Его ещё Хардвин Поттер основал больше двухсот лет назад. Ты хоть примерно понимаешь, какая там стоит защита? Я не нашёл на континенте ни одного мага, способного вскрыть их сейфы. Мы можем лишь контролировать производство слитков — и только.

Он раздражённо провёл рукой по волосам.

— Артефакторы уже ропщут. Им нужны реальные заказы, а не бесконечная рутина. Пока я закрываю глаза на их частные подработки, но официально числюсь только управляющим. В магловском мире, разумеется, всё оформлено на нас.

Миллисент бросила письмо на стол, будто оно было живым и пыталось укусить.

— Блэк прислал ультиматум. Требует всё вернуть. Что будем делать?

Арчибальд поднялся, подошёл к жене и мягко обнял её за плечи. Его голос стал спокойнее, почти ласковым.

— Не волнуйся, Милли. У меня есть отличный специалист, который может решить эту проблему.

— А если не сможет? — в её голосе прозвучал страх, который она редко позволяла себе демонстрировать.

Арчибальд усмехнулся уголком губ.

— Этого специалиста раньше нанимал Альбус, чтобы разобраться с Блэками. Тогда всё прошло гладко. Почему ты думаешь, что сейчас что-то пойдёт иначе?

Неделя после Святочного бала выдалась насыщенной. Уже на следующий день «Ежедневный пророк» опубликовал развёрнутый репортаж о крупнейшем светском событии магической Британии. И, разумеется, журналисты не обошли вниманием невесту янки — так газетчики с пренебрежением называли нового главу рода Блэк.

По необъяснимым причинам у британских ведьм выбор Джейсона вызвал бурю негодования: новая леди рода — китаянка! Для многих это стало скандалом года.

— Совсем эти курицы страх потеряли, — сухо бросила Андромеда, листая за завтраком британскую прессу. Брови её были сердито сдвинуты, но голос оставался выдержанным, как у человека, давно привыкшего к глупостям окружающих.

Джейсон же недовольно поморщился, дочитав статью, где вскользь упоминались постоянные разборки между китайскими кланами в Сохо. Последнее особенно не понравилось. Мистер Чжан, конечно, присмотрит за своей юной внучкой, но вот дальние родственницы вроде сестёр Линь… Там уже могли возникнуть неприятности.

— Сюэ, сегодня же переезжаешь на Гриммо, — произнёс он твёрдо, не оставляя места возражениям. — Тебе нечего делать одной в Сохо. И сестре твоей тоже.

Девушка перевела взгляд с Джейсона на Андромеду, словно ожидая подтверждения от старшей женщины дома.

— Всё верно, — кивнула мисс Блэк и мягко улыбнулась. — Я пошлю домовушку Крисси помочь вам собрать вещи.

К обеду всё было улажено, и сёстры уже собранные стояли на пороге дома 12 на площади Гриммо, дверь открыл Кричер, пропуская внутрь девушек. Сестру мисс Сюэ звали Шуан. Это была невысокая, хрупкая на вид молодая девушка, которой едва можно было дать больше двадцати. Однако, по словам Сюэ, её сестра уже завершила обучение, а значит, внешность была обманчива.

В кабинете Сюэ горячо поблагодарила жениха за предоставленный приют. Комната была наполнена бледным зимним светом, пробивавшимся сквозь высокие окна, — отсветы ложились на строгие шкафы с книгами и подчёркивали тёплые оттенки дерева.

— Я не понимаю, что в этом особенного, — искренне удивился мужчина. — Все приличия соблюдены. В доме достаточно женщин. За что ты меня благодаришь?

— Ты приютил самих Ледяных сестёр…

Что-то в памяти Джейсона болезненно дрогнуло, требуя внимания. Конечно — их имена!

В Европе редко придают значение подобным вещам, а напрасно. Фамилия сестёр — Линь, что значит «лес». Невеста Джейсона носила имя Сюэ — «снег», а её сестра звалась Шуан — «иней». Лес, снег и иней… В этих именах читалась явная отсылка к сути их магии.

«Ледяные сёстры» — Бин Шуан Цзе мэй.

Он помнил давнюю примету: сила тёмных целителей растёт многократно, если они рядом с кровными родственниками. И Джейсон верил в это.

— Сюэ, с этого дня вы обе выходите за пределы дома только вместе, — потребовал он, не повышая голоса, но не оставляя места для споров.

Девушка подняла на него удивлённый взгляд, в котором смешались лёгкое смущение и непроизнесённый вопрос.

— Ты понял? — мягко уточнила она.

Мужчина лишь кивнул, шагнул ближе и притянул её к себе, чтобы поцеловать.

Именно он сообщил, что во главе нелегального агентства убийц стоит женщина-волшебница. Один из последних заказов был на нового главу рода Блэк и на его невесту.

Это уже ни в какие ворота не лезло. Кто-то, пользуясь безнаказанностью, явно перешёл границы дозволенного.

Самым неприятным оказалось иное: Сюэ, едва услышав новость, с явным энтузиазмом заявила, что намерена присоединиться к поимке злокозненной магички. Её глаза вспыхнули ледяным блеском — словно сама суть её натуры восторженно откликнулась на брошенный вызов.

Джейсон, напротив, воспротивился категорически. Сдержанно, но твёрдо он отверг её намерение. «Женщины и дети не должны подвергаться опасности», — произнёс он, и в его голосе звучала непоколебимая убеждённость — это было его глубоким, неискоренимым убеждением.

Мистер Блэк поставил перед собой чёткую задачу: выявить, поймать и обезвредить всех, кто причастен к нелегальному бизнесу. Работа была ему привычна — если бы не одно «но». Теперь ему приходилось параллельно обеспечивать безопасность целой толпы людей. Ответственность давила тяжёлым грузом, но не лишала ясности мысли.

Оборудование было подготовлено заблаговременно, а маскировка продумана до мельчайших деталей. Джейсон приступил к методичной зачистке, перемещаясь от одной точки к другой с холодной, безупречной точностью профессионала.

Китаец успел выдать явки агентства, однако сами киллеры не были знакомы друг с другом — вполне ожидаемая мера предосторожности. «Будь я на месте главаря, поступил бы точно так же», — мысленно отметил Джейсон, оценивая продуманность чужой конспирации.

Джейсон не собирался тратить время на вычурные способы устранения противников. В его арсенале — Glock 17 с глушителем и Barrett M90, которые он ещё в Мексике доработал вместе с Майклом Блэквудом. Работа вышла аккуратной: отдача уменьшена, сборка надёжна.

В обычном мире это оружие находилось под строгим запретом. А у магов его разрешалось использовать лишь мастерам гильдии наёмников, да и то под пристальным контролем. Но безопасность семьи для Блэка стояла превыше любых ограничений. Он заблаговременно позаботился о скрытом канале доставки вооружения в страну, и тот работал безупречно, без единого сбоя.

Охота неожиданно стала доставлять удовольствие.

Трактир «Кабанья голова» испокон веков пользовался в Хогсмиде дурной славой. Облупленный фасад, потрескавшаяся штукатурка, тускло мерцающая вывеска — всё это словно предостерегало случайного прохожего: лучше держаться подальше. И жители деревни действительно предпочитали обходить мрачное здание по дальней стороне улицы, торопливо переходя на другой тротуар, едва завидев тяжёлую, сколоченную из тёмных досок дверь. Даже свет из окон, пробивавшийся сквозь грязные, засиженные мухами стёкла, казался каким-то недобрым — будто мерцание болотных огней, манящих в трясину.

У местных кумушек всегда хватало историй, чтобы подкрепить дурную репутацию трактира. По деревне шептались, будто младший Дамблдор устраивает в «Кабаньей голове» свои тёмные делишки. Да и вообще — связываться с ближайшим родственником мага, взлетевшего так высоко, что до него уже не дотянуться, никто не спешил.

По ночам соседи порой замечали, как к заднему входу трактира бесшумно скользят тёмные фигуры, закутанные в плащи с головы до пят. А в меблированных комнатах то и дело останавливались подозрительные личности — их выразительные, говорящие физиономии сразу наводили на мысли о сомнительных занятиях. Слухи множились, обрастая всё новыми пугающими подробностями, и редкий прохожий решался задержаться возле трактира хотя бы на минуту.

Даже известные дамы лёгкого поведения, подрабатывающие в местном нелегальном борделе для богатеньких студентов Хогвартса, предпочитали держаться подальше от заведения Аберфорта. Их чутьё на опасные места никогда не подводило — в отличие от беспечных новичков, трактир явно не сулил ничего хорошего.

И пусть хогсмидские сплетницы всегда были склонны к преувеличениям, на сей раз их россказни оказались недалеки от истины. «Кабанья голова» давно служила надёжным укрытием для теневой части магического общества.

Сам неофициальный «правитель» магической Британии не гнушался использовать трактир как удобную точку для встреч и обмена информацией. Здесь, за грязными стёклами и обшарпанными стенами, вершились дела, о которых не принято говорить вслух. Альбус, словно паук в центре паутины, чутко прислушивался к каждому шороху, зная: в этом трактире решались судьбы многих влиятельных магов.

По иронии судьбы именно туда ему и предстояло направиться сейчас — по тайному школьному проходу, ведущему прямиком в подвал заведения.

Когда-то Альбус приказал своему недалёкому братцу выкупить трактир и даже выделил на это немалые средства. Вложения себя оправдали сполна: сколько ценных разговоров удалось подслушать, сколько полезных знакомств завести в этих стенах! «Кабанья голова» превратилась в незаметный центр влияния — место, где сплетни превращались в сведения, а случайные встречи оборачивались судьбоносными сделками.

Но сегодняшний поход имел совсем иную цель. Альбус невольно задумался: что же понадобилось от него его упрямой родственнице? В её характере не было привычки звать на помощь без веской причины. Значит, дело серьёзное — настолько, что даже гордость отступила перед необходимостью. Он мысленно перебрал возможные варианты, ответ был для него неприятен.

В тесной комнатке для тайных встреч, спрятанной за неприметной дверцей подвала, Альбуса уже поджидала немолодая дама. Узкое помещение освещала единственная лампа под матовым плафоном, её желтоватый свет резко перечёркивал стены тенями.

Гостья сидела прямо, будто проглотила линейку. Когда-то огненно-рыжие волосы потускнели, но всё ещё сохраняли медный отлив. Длинный, немного крючковатый нос и тонкие, сжатые губы придавали её лицу хищное выражение. Увидев родственника, она презрительно скривила рот.

— Ты не спешил на встречу, Альбус, — произнесла она неожиданно сильным, твёрдым голосом.

— А ты думаешь, я обязан бросать все дела, как только ты меня позовёшь, Гонория? — холодно отозвался Дамблдор.

— Тебе это нужно не меньше, — отрезала дама, не моргнув.

Директор тяжело вздохнул, опускаясь на стул напротив.

— Что на этот раз? Что случилось?

— А ты не знаешь? — вскинулась она. — Новый глава рода Блэк практически уничтожил мой бизнес!

— Не стоило принимать заказ на его устранение, — протянул Альбус с откровенной насмешкой. — Чем ты думала, тётушка?

Гонория побагровела, плечи её напряглись, а грудь вздымалась всё чаще. Она начала раздуваться от возмущения, словно индюк, готовый ринуться в атаку на обидчика. Казалось, ещё мгновение — и она взорвётся потоком гневных слов.

— Полно тебе, тётушка Гонория, — произнёс Альбус мягко, почти ласково, но в этой мягкости таилась угроза. Ледяная нотка в его голосе не оставляла сомнений: за вежливыми словами скрывалась непреклонная воля. — Я настоятельно рекомендую проигнорировать заказ и предоставить Дожей их судьбе. Как, между прочим, сделал и я. Иначе… даже я не смогу гарантировать тебе безопасность.

Он говорил без видимого напряжения, словно обсуждал меню ужина, но в прищуренных глазах сверкал холодный расчёт.

Гонория застыла. Пальцы в кружевных перчатках непроизвольно сжались, будто тонкий узорчатый шёлк мог защитить её от последствий собственной опрометчивости. В груди теснилось глухое раздражение — на себя и Альбуса, весь этот мир, где даже родственные связи не гарантировали поддержки.

Молчание затягивалось. Она пыталась подобрать слова, но каждое казалось неуместным под этим бесстрастным, пронизывающим взглядом. Альбус не торопил её, не подавал знаков — просто ждал: рано или поздно понимание пробьётся сквозь бурю эмоций в разум женщины.

Наконец Гонория глубоко вздохнула, вернув самообладание. Руки в кружевных перчатках слегка дрожали, но голос прозвучал твёрже, чем она ожидала:

— Ты всегда умел напомнить, кто здесь главный.

Альбус откровенно наслаждался её беспомощностью.

«Жалко, что родовая магия диктует правила, — раздражённо отметил он про себя, неспешно взвешивая варианты. — Отравить бы эту старую дуру — и вопросов нет. Но нет, откат мне не нужен, магии лишусь. Пусть живёт. С паршивой овцы хоть шерсти клок».

Сверху доносился гул трактира — смех, перешёптывание, звон бокалов. Здесь же, в тесной комнате с низким потолком, воздух был неподвижен, сине-фиолетовым полумраком, пахнущим старой древесиной и кислым элем. Под сводами потрескивали свечи, отбрасывая рваные тени на стены.

Альбус склонил голову, изучая тётку, как изучал бы странный, но пока ещё живой экспонат — с холодным любопытством учёного, наблюдающего за поведением редкого насекомого.

— Надеюсь, ты не собираешься тягаться профессионализмом с мастером Североамериканской гильдии наёмников? — уточнил он вежливо, но в этой обманчивой мягкости сквозила неприкрытая издёвка.

Гонория вытаращила глаза. В её взгляде мелькнули то ли ужас, то ли уязвлённая гордость. Но слов она не нашла. Грудь её вздымалась неровно, пальцы судорожно комкали кружевную ткань перчаток, а лицо то бледнело, то вновь заливалось краской. Впервые за последние годы Дамблдор-старший видел её такой — раздавленной, осознающей масштаб собственной ошибки. В этот миг она перестала быть грозной матриархом, держащей в кулаке часть криминальных сетей Лютного, и превратилась в растерянную, испуганную немолодую женщину, загнанную в угол собственными амбициями.

— Кстати, тётя… — он говорил медленно, отчётливо, словно наставник не слишком смышлёной ученице, терпеливо разъясняющий простейшие истины. — Тебе бы сменить сферу деятельности. Насколько помню, у тебя имеются приличные сбережнеия? Самое разумное — уехать. На полгода, а лучше — на год. Поверь, раньше вся та пакость, что ты тут развела, точно не успеет рассосаться.

В его глазах не было ни капли сочувствия, лишь холодный расчёт: убрать её из страны, пока не наломала ещё больше дров и не втянула его в ненужную вражду. Племянник позволил себе лёгкую насмешливую улыбку и поставил последнюю точку в разговоре.

— Иначе… боюсь, даже мои связи не помогут.

Гонория открыла рот, будто пытаясь возразить, но слова застряли в горле. Она поняла: спорить бесполезно. Перед ней стоял не племянник, а правитель и глава рода, чьи решения не обсуждаются.

Альбус элегантно и насмешливо поклонился Гонории Дамблдор, развернулся и тихо вышел, прикрыв дверь так, что та едва слышно вздохнула. Его шаги растворились в гулком коридоре «Кабаньей головы».

Гонория медленно выдохнула, будто всё это время боялась дышать. Колени подломились, и она опустилась на стул, положив ладони на стол, чтобы не дрожать. Понимание накрыло её как ледяная волна: она стояла на краю пропасти и только чудом ещё не сорвалась вниз.

Над головой снова грохнул чей-то смех, звякнула кружка, но ей казалось, что мир дал трещину и сдвинулся.

Впереди её ждала ночь — долгая, тревожная, наполненная тягостными раздумьями.

Нужно было действовать быстро. Собрать лишь самое необходимое, стереть следы своего присутствия, раствориться в темноте, пока не стало слишком поздно. Каждый миг промедления мог обернуться катастрофой.

Облупленный фасад, потрескавшаяся штукатурка, тускло мерцающая вывеска — всё это словно предостерегало случайного прохожего: лучше держаться подальше.

Шта?
ладно фасад некрасивый, ладно штукатурка, но мерцающая вывеска?
Она что, неонная или электрическая, в волшебном-то мире? Что за дурная калька? Такое чувство что взяли нуарное кино, и оттуда без адаптации дернули.
А можно еще написать, что персонаж жил в плохом доме - в двукомнатной квартире в хрущевке, с гипер-слышимостью, где тесно, неудобно и все дела - и пофиг чт этих вот панелек в Британии нет.

Когда-то Альбус приказал своему недалёкому братцу выкупить трактир и даже выделил на это немалые средства. Вложения себя оправдали сполна: сколько ценных разговоров удалось подслушать, сколько полезных знакомств завести в этих стенах! «Кабанья голова» превратилась в незаметный центр влияния — место, где сплетни превращались в сведения, а случайные встречи оборачивались судьбоносными сделками.

местном нелегальном борделе для богатеньких студентов