Будни Уолдена МакНейра, Пожирателя смерти и ликвидатора опасных существ. Смеркуты (джен)

Утро первого декабря принесло известие о четырёх нападениях в Ирландии, из которых, правда, трагедией закончилось только одно — и это означало падение ещё одной кажущейся прежде безопасной территории. Теперь осталась одна Шотландия, однако же её условная защищённость была, как боялись все, делом времени.

А ведь именно там стоял Хогвартс.

С детьми. С огромным количеством детей и подростков.

— Да сколько их вообще?! — не сдержался Шеклболт, выслушав ежеутренний отчёт Робардса.

— Один смеркут откладывает от одного до пяти яиц, — сообщил тот.

О да. Теперь он знал о смеркутах много. Практически всё, что вообще было известно.

— Ещё хорошие новости есть? — съязвил Шеклболт. — Сколько они вызревают, или как это называется?

— Довольно долго, — обрадовал его Робардс. — Месяцев пять примерно. Затем ещё пятнадцать недель самка опекает молодняк и обучает его охотиться, но взрослым смеркут может считаться примерно в годовалом возрасте.

— То есть, — сказал Шеклболт, прикинув в уме, — выходит, что задумано это было года полтора-два назад.

— Два как минимум, — согласился с ним Робардс. — Но я полагаю, больше. Смотри. Летом мы выловили двадцать три особи — это при самом большом везении пять кладок.

— Четыре, если мы поймали и родителей, — поправил Шеклболт.

— Пусть четыре, — не стал спорить Робардс. — Одна кладка — от начала и до взросления — это полтора года минимум. Но ввести в страну разом четырёх смеркутов сложно. Куда реальнее мне представляется одна пара — и тогда срок удлиняется до четырёх с половиной лет, потому что половозрелыми и способными к размножению смеркуты становятся годам к двум с половиной — к трём.

— Как раз окончание войны, — констатировал Шеклболт.

— Как раз, — согласился Робардс. — Я не верю в подобные совпадения.

— Надеюсь, это поможет, — мрачно сказал Шеклболт.

— Не слишком, на самом деле, — усмехнулся Робардс — и изложил свои размышления по поводу статистики нынешних нападений. — В целом, картина вырисовывается следующая: некто потерял кого-то в войну — и начал готовить месть. Достаточно сложную месть, и явно опираясь при этом на свои знания и навыки.

— И связи, — добавил Шеклболт.

— Ну давай будем честны, — усмехнулся Робардс. — В первые месяцы после войны в страну можно было ввести не то что смеркута, а стадо взрывопотамов. Особенно через какие-нибудь острова. Тогда контрабанды натащили столько, что мы до сих пор это разгребаем. Мы сейчас опять трясём всех, кого можем — это всё-таки след.

— Меня вот что смущает, — сказал Шеклболт. — Холодно же. А этим тварям словно и наплевать.

— Им есть, куда спрятаться, — заметил Робардс. — В домах тепло — а вот куда они деваются после нападений, вопрос крайне интересный. Но, к сожалению, пока не решённый. Все попытки выследить их заканчиваются или прямыми столкновениями, или исчезновением смеркутов — мы всё-таки не охотники. А настоящих охотников критично мало.

Они оба вдруг замолчали — надолго. Шеклболт встал, вышел из-за своего стола, прошёлся по кабинету до высокого узкого шкафчика, достал оттуда… нет, не виски, а горячий кофейник и чашки и, наполнив их, поставил на стол. Придвинул себе стул и на сей раз сел рядом с Робардсом.

— Ну что ты молчишь, — негромко сказал он. — Говори уже.

— Это ведь было подло, Кингсли, — сказал Робардс. — С МакНейром. Справедливо — но подло.

— Ну было, — неожиданно легко согласился тот. — Ты ведь поэтому и не ушёл в отпуск, — добавил он утвердительно.

— Не ушёл, — не стал спорить Робардс. — Да и какой отдых был бы после такого?

— Ты же понимаешь, что даже арест этого подонка в данном случае не поможет? — спросил Шеклболт. — Мы уже использовали совершенно другой предлог.

— Скажи, — спросил Робардс, беря в руки чашку, — тебе мать в детстве бодроперцовое не варила?

— Варила, — удивился Шеклболт. — Все варят. Хотя аптечное всё равно лучше было, — заулыбался он.

— Но патент при этом всё равно принадлежит Хипвортам, не так ли? — спросил Робардс.

— Разумеется. Скажи прямо, а? — потребовал Шеклболт. — Я тебе что, стажёр?

— Я и говорю, — возразил Робардс. — Важна идея — исполнители это просто исполнители. Идея ловить на оживлённые трупы принадлежала МакНейру, мои ребята просто её воплотили — как и он сам, кстати. По сути, они просто были его руками. Делай он это в одиночку, мы бы потеряли ещё человек десять, если не двадцать — зато букву контракта бы соблюли. Так было бы лучше?

— Убедительно, — на удивление легко согласился Шеклболт — и улыбнулся. А потом заметил: — Было бы проще, если бы он снова поучаствовал в деле.

— Ты бы на его месте согласился? — поинтересовался Робардс.

— А это как попросить, — ответил Шеклболт. — Езжай, поговори.

— Не я, — покачал головой Робардс. — Ты же сам понимаешь. Ты министр — тебе и ехать.

— Ещё предложи извиниться, — тихо фыркнул он. — Хорошо. Поедем. Когда?

— Поспать можно в дороге, — задумчиво проговорил Робардс. — В карете вдвоём удобно.

— Сейчас, что ли? — поморщился Шеклболт и вдруг согласился: — Давай вечером. В дороге, в самом деле, вполне можно спать.

— А что Визенгамот? — удивился Робардс. — Тебе разве не нужна их санкция?

— Целый день ещё, — пожал плечами Шеклболт. — Дадут. Они сейчас на всё согласятся. И это немного пугает… как думаешь, — спросил он, — если меня вдруг сейчас не станет, кто займёт моё место?

— Я об этом думал, — кивнул Робардс. — Тебе бы охрану.

— То-то у нас людей девать некуда, — заметил Шеклболт. — Обойдусь. Но сообщать, что я полечу с тобой, мы не будем.

— А давай-ка я приставлю к тебе Поттера, — предложил вдруг Робардс. — Толку от него пока что немного — только-только стал младшим аврором, сам понимаешь. И ему дело — и мне спокойнее. Умеет он пока не так много — зато везучий.

— Давай, — махнул рукой Шеклболт. — Ему полезно тут покрутиться. На будущее.

Кроме означенных нападений, Робардса в этот день ждало ещё одно убийство — совершенно другого типа, но от этого не менее мерзкое и уж точно куда более кровавое. Почему, размышлял Робардс, выслушивая доклад Долиша, все псевдоритуальные убийства почти всегда дают такое количество крови? Настоящие ритуалы, по счастью, встречались редко, а вот имитаторов хватало — и большинство из них почему-то буквально заливало комнату кровью. Вот и сейчас — внешне всё весьма напоминало ритуал призвания какого-то (честно говоря, Робардс пропустил мимо ушей, какого) демона, но пара деталей однозначно свидетельствовала о том, что это именно имитация, да и подозреваемые уже были. Всегда бы всё решалось так просто…

Он поймал себя на ощущении сильнейшего раздражения. Кому-то, видимо, мало смертей вокруг, думал Робардс, разглядывая колдографии. Нет, конечно, что бы вокруг ни творилось, обычная жизнь всё равно шла, и кто-то просто решил таким образом какую-то личную проблему. Понимал, но сейчас, когда они все почти перестали спать и всё равно не могли остановить тот кошмар, что разворачивался в Британии, подобное вызывало у него желание скормить убийцу одному из смеркутов. Глупость, конечно. Но вообще… может, завести их в Азкабане вместо дементоров? И выпускать погулять по коридорам пожизненно осуждённых. Изредка.

Робардс потёр глаза. Какая же муть в голову порой лезет! Нет, надо как-нибудь выспаться — если он перестанет нормально соображать, никому лучше не станет. А зелья… зелья да, помогали. Но увлечение ими Робардс уже проходил — и помнил, чем всегда такое кончается. Нет, он точно не может позволить себе внезапно выйти из строя. Нужно просто выспаться — сегодня не выйдет, конечно, но вот, например, завтра…

В тюремную карету он вошёл последним — и с некоторым удивлением обнаружил в ней не только Шеклболта, но ещё и Поттера. Но спорить и даже демонстрировать свои чувства не стал — просто сел напротив министра и, едва карета оторвалась от земли, заснул. Даже есть не стал…

— А что ты об этом думаешь? — спросил Поттера Шеклболт, когда они, укрыв Робардса звукозащитными чарами, поужинали и пили крепкий горячий кофе. — О том, куда и зачем мы сейчас направляемся?

— А я должен что-нибудь думать? — спросил Поттер. — Я вас просто сопровождаю и охраняю, разве не так?

— Гарри, — вздохнул Шеклболт, — мне бы не хотелось, чтобы ты всегда говорил со мной исключительно как с министром. От этого бронзовеют — а мне, — он улыбнулся, — не пойдёт. Какой из меня памятник? Скажи, — попросил он, — что бы ты сделал — отпустил его или нет?

— Не знаю, — признался Поттер, подумав. — Но ведь вы обещали.

— Тогда мы не видели альтернативы, — ответил Шеклболт. — И он в самом деле помог. Пусть и временно.

— Тогда отпустил бы, — ответил Поттер.

Шеклболт кивнул и, слегка улыбнувшись, перевёл взгляд в окно, думая, что ему будет очень интересно дожить до того момента, когда Поттер превратится в одного из активных игроков на политической доске Волшебной Британии. Однажды это случится… нескоро, наверное, но это будет.

А пока… Хорошо, когда молодые авроры полны идеалов, среди которых обязательство держать слово занимает важное место. Потом это, вероятно, уйдёт — хотя если поглядеть на Робардса… да и что там — на него самого — это не так непременно, как представляется. Каким интересным может быть мир, в котором власти предержащие держат данные обещания! Хотя бы в большинстве случаев.

За этими размышлениями Шеклболт задремал, а проснулся, когда карета опустилась на азкабанскую крышу. Сняв чары и растолкав Робардса, он вышел следом за Поттером и скривился от влетевшего прямо в лицо мокрого холодного снега.

— Погодка, — пробормотал он, быстро идя к лестнице. — И чего эти твари не мёрзнут…

— Это же не рептилии, — разумно возразил идущий сразу за ним Поттер.

— Я тоже, — буркнул Шеклболт, заходя, наконец, в помещение и высушивая успевшие намокнуть плащ, волосы и лицо.

Он решал, брать ли вниз Поттера, когда Робардс принял это решение за него, спросив:

— Что замер, Поттер? Вниз!

— Думаешь? — едва слышно спросил Шеклболт, глядя на спускающегося Поттера.

— Раз взял, — шепнул в ответ Робардс — и добавил: — Пусть смотрит. Ему полезно. Да и нам, — добавил он еле слышно.