Острие лезвия, ветер и любовь (гет)

Год 2953 Третьей эпохи

Ещё десять лет осталось ей до круглой даты. Всего лишь десять лет и Сули уже будет пол тысячелетия. Событие важное, никто и не спорит, но другое, ещё более важное, происходило прямо сейчас — ровно за десять лет до её пятисотлетия.

Эльфийский город огласил долгий звонкий и пронзительно громкий крик. Крик не ужаса, не страха и не отчаяния. Нет. То был крик новой жизни. Так поведал миру о своём рождении маленький мальчик-оборотень.

— Голосом он пошёл явно не в мать, — усмехнулся седобородый волшебник. Гэндальф поправил сползшую на глаза шляпу и посмотрел на Элронда. Владыка Раздола, напрочь забыв про окончившийся с час назад Белый Совет, прежде нервно мерил комнату шагами, но теперь, услышав огласивший долину детский вопль, замер. — Что ж, поздравляю с рождением внука.

— Благодарю, — растерянно пробормотал эльф.

— Чего же ты стоишь? — воскликнул маг и Элронд удивленно, будто и не понимая прозвучавших слов, уставился на него. — Иди же к дочери! А я пока тут посижу. Может, позже, тоже подойду, — и вытащил кисет с табаком. — Старый Тоби, лучше табака и не сыщешь, — но слова его некому было слушать.

В покои Сули Элронду едва удалось протолкнуться. Кроме присланных воспитаннице целителей здесь были Элладан и Элрохир, что сидели по одну сторону на кровати девушки, и Арвен — эльфийка неуверенно топталась в дверях. На руках у молодой мамы лежал крохотный свёрток. Рыжий пушок торчал на лысой голове, а глаза были крепко зажмурены. Малыш кричал, рассказывая всем о своём появлении на этом свете.

Удивительно, как такой кроха смог весь город поднять на уши, — подумал Элронд и подошёл к кровати с противоположной от сыновей стороны.

— Сули, — окликнул он воспитанницу. Та вздрогнула и подняла голову, будто только узнав владыку, улыбнулась.

— Папа, — прошептала она. — Это мой Кайи. Смотри, — и с той же лучезарной улыбкой поглядела на малыша. Тот был закутан в эльфийское одеяльце, личико только да и было видно. Такое крохотное, красное и не по-детски серьезное. Мальчик приоткрыл глазки и посмотрел на эльфа. Серо-голубые. Такие большие и светлые.

— Привет, Кайи, — улыбнулся мальчику Элрохир, и малыш теперь сосредоточенно глядел на него. — Я твой дядя, — улыбнулся эльф с какой-то доселе неизвестной ему гордостью. — Вот подрастешь, и я научу тебя, как обращаться с мечом.

— А я как сидеть на коне, — подхватил его брат-близнец. — Будешь лучшим ривенделльский всадником. Помчишься быстрее ветра.

— Хочешь подержать его? — вдруг спросила Сули, и Элронд не сразу осознал, что задала этот вопрос она именно ему, а поняв несмело — растерянно — кивнул и протянул руки к мальчику. Тот громко засопел и вскрикнул, покинув материнские руки, но не заплакал.

— Здравствуй, Кайи, — прошептал эльф. Он чуть покачал малыша, а на ум, как назло, не пришло ни одной песни, чтобы спеть. А так хотелось.

Элронд лихорадочно перебирал в голове слова, пытаясь уцепиться хоть за одно, вспомнить хоть строчку, хоть одну единственную строчку любой песни. Или просто мелодию. Но все они будто разбежались и попрятались по самым дальним уголкам памяти старого эльфа. Он нервно сглотнул, и вдруг зазвучала песня. То пела Арвен, шаг за шагом подступая к кровати названной сестры. Она пела, но владыка молчал: всё не мог вспомнить слова. Такая знакомая и некогда любимая песня вдруг напрочь вылетела из головы под внимательным взглядом этого малыша. Запел Элладан. Элрохир. Элронд молчал.

Голоса лились и сплетались в медленном текучем танце, то обгоняя друг друга, то замедляясь, чтобы позволить остальным нагнать себя. Владыка не проронил ни слова. Он медленно и бережно укачивал на руках своего внука.

* * *

Фродо не умолкая рассказывал свои, казалось, бесконечные истории о путешествии четырёх хоббитов от Шира к Ривенделлу. Он сидел, легко и лениво вытянув ноги. Девушка громко засмеялась, когда Бэггинс поведал о песне про корову и Луну, и хлопнула в ладоши.

Оборотень, подражая хоббиту, расслабленно вытянула ноги, облокотившись спиной о дерево, и внимательно слушала, иногда сонно прикрывая глаза. Сейчас Бэггинс рассказывал, как был напуган и засыпал Гэндальфа глупыми вопросами, получив Кольцо.

— Помню, я постоянно повторял: почему же оно досталось мне? Что же мне теперь делать? А Гэндальфу приходилось меня успокаивать, — хоббит грустно улыбнулся. — Я знал, что у меня есть Шир и мне есть куда отступать, но боялся ступать неведомыми тропами. Как говаривал старина Бильбо: стоит только ступить за порог, и, если дашь волю ногам, неизвестно куда тебя занесёт. Но кроме страха было и другое — желание скорее бежать куда-то. Навстречу приключениям.

А ещё, кроме всего прочего, Фродо пожаловался на вынужденную продажу Бэг-Энда. Как Сули поняла это был фамильный дом Бэггинсов.

— И кому?! — воскликнул хоббит, распалившись. Он поднялся на ноги и нервно расхаживал теперь перед Сули и Сэмом. — Саквилль-Бэггинсам! -и раздосадовано покачал головой, а девушка, не до конца понимала о ком он и почему так расстроился, но тоже сочувственно покачала головой. — Так что когда вернусь, — продолжил Фродо, — жить мне уже не в родной норке, а в Бэкланде. Если уж вернусь, — печально покачал он головой.

От этих мыслей Бэггинс совсем загрустил: повесил голову и тяжело вздохнул.

— А я вот, — подхватила Сули, намереваясь отвлечь погрустневшего Хранителя, — когда всё закончится, отправлюсь в новое путешествие! — подскочила на ноги, подобно хоббиту. — Раздобуду себе коня, да такого, какого прежде не видали, — махнула левой рукой. — Возьму себе эльфийский меч, взамен потерянных, — а теперь правой, — вскочу коню на спину да пущу его галопом, — и подбежала к невольно улыбнувшемуся Фродо. — Объеду всё Средиземье, даже те его закоулки, куда ходу мне нет. Увижу весь мир: заберусь в Могильники, искупаюсь в Великом море — пусть хоть сам Ульмо меня вытаскивает! Заберусь в Мордор и даже в Лихолесье!

Сэм хмыкнул.

— А я домой вернусь. Чего же этих путешествиях хорошего? Идёшь всю ночь, неведомо куда, а потом спишь на твердой земле, да под кустом. Нет уж, увольте, — и прибавил: — Я уж лучше дома, там всегда найдется работенка по мне.

— Уж как знаешь, друг мой, — улыбнулась Сули. — Как по мне так мир стоит увидеть всё и своими глазами, а дела домашние, они всегда будут.

* * *

Завтра на рассвете Братство должно будет оставить Лориэн и продолжить свой путь, достаточно они отдохнули в тени эльфийского леса, настало время решать каким путем им двинуться дальше. Поначалу выбор был лишь один — идти вдоль реки, но куда отправиться дальше? Свернуть ли на запад и направиться к Минас Тириту, где должно будет свершиться пророчество, или уйти на восток — прямиком в Мордор к Роковой горе, а дальше только до победного конца.

— Есть и хорошая новость для нас, — объявил Арагорн, — эльфы даруют нам лодки, а значит, идти пешком вдоль реки не придётся.

— Не плохая новость, — ответила на это Сули, пожав плечами.

Сидели они не в шатре, а возле. Уже смеркалось, но солнце ещё освещало последними лучами стволы деревьев, а озорные лучики бегали по листьям. Оборотень расположилась на земле, как и все остальные. Рядом был Боромир, но девушка так и не решилась привычно положить голову ему на плечо, потому просто сидела, внимательно смотря на Арагорна, и не отводя от него взгляда.

Дунэдайн продолжал рассказывать о дальнейших планах Братства, но, сколько бы он не говорил, вопрос оставался лишь один: куда идти после Рэроса?

— Нам понадобиться от силы неделя, чтобы добраться до него, — говорил человек. — Без лодок путь бы этот занял раза в два больше времени.

— Но теперь у нас в два раза меньше времени, на то, чтобы решить, куда отправимся дальше, — подхватил эльф.

— Не для всех, — Боромир неожиданно взял слово, и Сули вздрогнула, так громко прозвучал для неё голос человека. После того поцелуя оба упорно делали вид, что ничего не было, хотя и понимали, что всё изменилось безвозвратно. — Говоря о лодках — новость бесспорно прекрасная. Я ловко с ними управляюсь, не раз приходилось переплывать Андуин. Но если говорить о Рэросе, то для себя я уже решил, — кивнул, — и отправлюсь за запад, домой. Туда я держал путь от самого Ривенделла, значит туда мне и дорога, — громче прибавил, повернув голову, почти незаметно, в сторону Сули. — А если кто-то захочет идти со мной, я буду только рад.

Оборотень глянула на человека, робко улыбнулась, но ничего не сказала.

— Говорил я, но никто меня не слушал, — проворчал Гимли. — Разваливается наше Братство, а принесли бы клятвы (как я и говорил!) такого бы не случилось.

Арагорн же отнесся к словам Боромира спокойно.

— Пусть мне и жаль расставаться, но я не буду удерживать тебя, Боромир. Ты волен сделать свой выбор и идти туда, куда захочешь, спорить я не стану, — сказал он тогда, — но может и статься, что мы все вместе отправимся в Минас Тирит.

Боромир кивнул.

— Не скрою, что это станет радостной вестью для меня. В Гондоре все мы сможем отдохнуть после долгого пути и набраться сил перед последним боем. Мой отец с радостью примет вас всех, — выделил он последнее слово, — в своём чертоге.

Арагорн сдержанно улыбнулся, про себя рассудив, что если сам Тёмный Властелин прознает о том, что Хранитель Кольца навестил Минас Тирит, то вся мощь Мордора ударит в стены Белой крепости. Тогда уж не до отдыха им точно будет.

— Чтобы мы не выбрали, какой дорогой не пошли, — говорил дунэдайн. — После Рэроса оба пути опасны и непредсказуемы, — Сули поджала губы, отвернувшись. -Любой из них горазд на опасности, но у нас есть ещё время принять окончательное решение.

На том разговор был закрыт. Боромир, по привычке подняв руку, чтобы взлохматить волосы Сули, отдернул себя и коротко хлопнул подругу по плечу. Та скомкано улыбнулась и проводила взглядом человека, скрывшегося за пологом шатра. Остальные направились следом. Мерри и Пин забежали внутрь вторыми, окликнув зачем-то Боромира, следом прошли Гимли, Фродо и Сэм, оставив на улице человека, эльфа и оборотня.

Арагорн опечалено вздохнул, поднял взгляд в небо, проследив за последними лучами сегодняшнего солнца.

— Был бы с нами Гэндальф. Он бы наверняка знал ответ, — поднялся и ушёл.

Сули поднялась на ноги, но не для того чтобы идти в шатер и готовиться ко сну. Ей захотелось пройтись. Она повернулась к ещё сидящему на земле Леголасу.

— Составишь мне компанию?

Вдвоём с принцем они обошли широкий старый ясень, у корней которого и располагался их шатер, прошли по тропе, то и дело встречая эльфов в светлых одеждах — Сули мельком глянула на царевича, подмечая, что тот облачился в похожее одеяние и теперь ничем не отличается от лориэнцев — следом прошли под навесным мостом, переброшенным от одного ясеня к другому. Пересекли тропу и свернули к близко растущим друг к другу молодым деревьям. За ними — повернули правее к другой тропе, а там пошли дальше неширокой дорогой прямо к стрельбищу. Они не собирались приходить сюда, просто ноги сами принесли, по привычке. Всю дорогу Леголас и Сули проделали молча. Им было попусту не о чём говорить, да и не хотелось — каждый думал о своём.

— Постреляем? — спросил эльф, подхватив лук. — В последний-то раз.

— Да, — охотно кивнула Сули, — пожалуй, было бы не плохо.

Девушка неуверенно встала напротив мишеней — теперь она стояла дальше, нежели в прошлые разы — широко поставив ноги и взяв первую, с белым оперением, стрелу левой рукой. Та быстро легла на тетиву, будто сама хотела этого, и оборотень подняла лук на уровень глаз. Казалось бы, вот она — мишень, да только попасть в неё девушка прежде и не мечтала. Но только прежде! Стрела сорвалась с тетивы, пролетела положенное расстояние и легко вонзилась в правый нижний край мишени.

— Видел? — радостно спросила темноволосая, а Леголас улыбнулся её светлой улыбке. — Я уже даже отсюда попадаю. Всё же ты своего добился — утёр нос Халдиру, — она засмеялась.

В руке девушки возникла следующая стрела, и оборотень почти привычным движением натянула тетиву, да только палец вдруг свело, и стрела пролетела совсем недалеко, упав в траву. Темноволосая опустила лук.

— Может, лучше ты постреляешь? — обратилась она к Леголасу, обернувшись через плечо. Обычно у них так и бывало: лихолесец стреляет, оборотень наблюдает, за тем редким исключением, когда царевичу вдруг взбредало в голову обучать Хранительницу стрельбе. Сегодня был как раз такой случай. — А я посмотрю. У тебя это хорошо выходит.

Эльф едва заметно смутился, польщённый похвалой, но принимать лук не стал. Вместо этого он встал почти вплотную к Сули, позади неё и обхватил правой рукой руку девушки. Солнце из последних сил выглядывало из-за горизонта, грозясь вот-вот передать мир в цепкие руки ночи.

— Вот так, — щекотно произнес Леголас над самым ухом оборотня, подняв лук на нужную высоту. Сули удерживала оружие в своей руке, но руку её теперь держал лихолесец. — Бери стрелу.

Девушка так и сделала; оперение на той было немного темнее, чем на остальных, но ни оборотень, ни эльф не обратили на это внимание. Леголас обхватил левую руку девушки. Длинная по-эльфийски изящная ладонь легла поверх её, и маленькая ладошка темноволосой затерялась. Оборотень (эльф) приладила стрелу к тетиве и направила её чуть выше, чем обычно. Сули (Леголас) натянула лук, и тот упруго дернулся в руке, пустив стрелу в полёт. Та вонзилась в середину мишени, войдя по самое древко.

Девушка радостно засмеялась. Она впервые попала в самую серёдку и, желая повторить этот триумф, поспешила выхватить из колчана другую стрелу. Вновь, направляемая Леголасом, оборотень попала в центр.

— О, Эру! — воскликнула оборотень. — Дай-ка я сама теперь, — и столкнула чужие руки со своих. Отдавшись азарту Сули не обратила внимание, что Леголас так и остался стоять на месте, почти вплотную, за её спиной.

Девушка приладила стрелу, глубоко вздохнула, подняла лук и со всем силы натянула его, почти не целясь, лишь повторяя всё в точности, как минуту назад делал Леголас. Тетива звякнула, подобно струне, а стрела вонзилась почти рядом с серединкой мишени.

— Видел! — воскликнула она. Последний солнечный лучик скрылся за краем мира.

Сули потянулась за следующей стрелой и замерла. Левая рука эльфийского царевича лежала на её талии — уверенно, но и легко одновременно.

— Леголас, — протянула девушка.

Тяжелое дыхание колыхнуло её волосы; сердце громко билось в прижимающейся к спине груди. Оборотень слышала этот глухой и тяжелый стук, и здесь не нужен был даже волчий слух.

— Сули, — повторил лихолесец за Хранительницей, и его свободная рука обхватила ладонь, сжимавшую лук, поднялась выше, к запястью, погладив нежную, открытую взору кожу большим пальцем.

Девушка поддалась вперёд, намереваясь вырваться из объятий Леголаса. Ей даже почти это удалось — принц, не споря, убрал правую руку с запястья темноволосой, но лишь для того, чтобы переложить её на плечо оборотня и пробежаться вниз, к лопатке, по метке соулмейта.

Сули почти простонала, падая обратно в руки эльфа, выгибаясь в спине, от, ставшего таким приятным прикосновения. Тело будто охватило пламя, но оно не ранило, не сжигало, как прежде, а лишь согревало своим теплом и успокаивало. Какие ещё ей были нужны подтверждения? Будто очнувшись от этой мысли, оборотень оттолкнула от себя эльфа и, тяжело дыша, повернулась к нему лицом, выронив давно позабытый лук.

В темноте было не видно, как пылает её лицо, но страх ярко горел в широко распахнутых глазах.

— Леголас, — прошептала девушка, тряхнула головой, сбивая наваждение, и повторила тверже: — Леголас. Нам не стоит. Не стоит продолжать, уже поздно для стрельбы. Я плохо вижу в темноте, так что, — она дергано развела руками, — быть может, постреляем лучше завтра на рассвете? По-моему не плохая мысль. Аккурат успеем к отплытию, — Хранительница нервно хихикнула и убежала, почти сразу скрывшись за деревьями.

Эльф недолго смотрел ей вслед, поднял брошенный лук и выстрелил, первой же стрелой расщепив стрелу Сули пополам. Он знал, что оборотни превосходно видят в темноте.

* * *

Воспитанница Элронда куда-то бежала, куда-то сворачивала, забывая считать повороты. Ей нужно сейчас повернуть или идти дальше? Темноволосая обхватила голову руками. Какой ужас. Её соулмейт — морготов эльф! Это невозможно. Метки достаются только оборотням, а Леголас не оборотень. Совершенно точно не он.

— Да чтоб вас всех! — Сули со всей силы пнула ясень и взвыла от боли, хватаясь за пульсирующую болью ногу. — Позор семьи уж точно. Мало того что эльф, так ещё и сын этого…! Какого…м? — девушка не успела закончить мысль как её грубо прервали, зажав рот рукой и прижав к дереву. Она незамедлительно пнула поймавшего её мужчину под колено, а тот лишь прикусил губу от боли, но не отпрянул. Этот вообще был непробиваемый и Сули знала это не понаслышке.

— Йорун, — проворчал оборотень, согнув и разогнув поврежденную ногу, — прекрати.

— Сам ты Йорун, — фыркнула девушка, когда рука с её лица исчезла. — Меня зовут Сули.

— Вождь нарек тебя Йорун, — стоял на своем мужчина.

— Не вождь, а Ралис, — возразила Хранительница. — Но вернемся к главному: какого черта, Эклесс?

Сули была прижата спиной к дереву а перед ней, удерживая её за плечи, стоял мужчина двух метров ростом. Черные глаза, смуглая кожа и обритая наголо голова. Громила, что всегда таскался за Хелтаем. Оборотень, настолько старый, что лично видел Моргота, когда тот ещё не растерял своего величия.

— Твой отец прислал за тобой.

— Как ты сюда вообще пробрался?! — воскликнула девушка.

Мужчина хмыкнул, выгнув поседевшую бровь. Ему и не такое по плечу. В свои лучшие годы оборотень смог незаметно для всех покинуть Ангбанд и тайными тропами увести часть своего народа из-под власти Врага Мира.

— Неужто Хелтай соскучился по дочке? Сына ему мало под боком, так он и меня за собой таскать собирается, — Сули была возмущенна. — Я больше не в стае.

— Вождь велел доставить тебя любыми средствами.

— А я не пойду, — упрямилась девушка, топнув ножкой, и хотела даже показать собрату язык, как когда-то в юности, когда Хелтай посылал своего воина за дочерью в Ривенделл, если вдруг Сули там надолго задерживалась. — Я останусь в Лориэне. У меня тут дело.

Эклесс покачал головой, усмехаясь.

— Это не твоя война. Ты для такого ещё слишком мелкая.

— Там есть и мельче!

Темноволосая ударила мужчину в солнечное сплетение и проскочила под рукой.

— Не пойду!

Это были её последние слова, прежде чем девушка стала волчицей. Бежала хищница быстро — что было сил — но неизменно слышала позади топот огромных волчьих лап. Эклесс был большим в человеческом обличии. В облике волка он был поистине огромен.

Нагнал он Сули, почти сразу и, не замедлив, ударил по задним лапам. Белая охотница упала, проехавшись боком по земле, и тихонько заскулила, а гигантская чёрная лапа легла на шею, не позволяя и с места сдвинуться. Волчица могла лишь рычать и биться лапами — всё это имело малое значение для старого оборотня. Эклесс перехватил её за шкирку клыками и потащил как маленького волчонка, благо роста ему для этого хватало. А Сули просто смирилась с происходящим — спорить теперь смысла уже нет, ведь этот будет тащить хоть через всё Средиземье.

Об упертости Эклесса впору легенды слагать. Наверное, потому он и умудрился прожить так долго.