Наследники Гекаты (гет)

Бойцовый кот Гаг подозревает в кознях Корнея, Поттер близок к разгадке главной задачи их новой миссии, а Рон задает вопросы, но не получает ответов.

Ну и попал я в переплет, ребята! Думал, вернусь домой, разберусь, что тут и как, а потом решу, что делать дальше.

Поэтому я и с корнеевским «господином старшим бронемастером» не пошел. Подготовили они его сами, как смогли, да я еще кое-что присоветовал — должен сам справиться.

И вдруг эти двое на дороге. И кто их готовил — совершенно непонятно. Совсем нулевые ребята. Видно же, что ничего они у нас не знают и не понимают. Даже сомнение закралось. А вдруг это и не земляне вовсе, а еще с какой-нибудь планеты к нам шпионы засланы?

Ну, пока суть да дело я, сами понимаете, очухался, прикинул, что к чему и все четко сообразил.

Не может быть, чтобы у такой планетищи как Земля была всего одна служба, отвечающая за внешнюю тайную экспансию.

Не бывает так.

Вот взять у нас в Алае. Войсковая разведка, служба внутренней безопасности герцогства, служба внешней безопасности герцогства, разведывательное управление генерального штаба и еще территориалы, будь они неладны, под ногами у всех путаются. Чуете, куда клоню? Вот то-то и оно.

Корней, конечно, мужик деловой и могучий, но быть того не может, чтоб их этот… как его… змеиное молоко… а-а, вспомнил — Мировой совет! Так вот. Не может быть, чтобы этот Мировой совет не приставил кого-то Корнея контролировать и дублировать. А вдруг убьют или перекупят? Корнею деньги, небось, нужны немалые, чтобы такой домище содержать. Да и коллекция зверюг в его подвале не из воздуха появилась…

В общем, понял я, что эти двое из другого земного ведомства. И стало мне досадно. Зачем же я так Корнея спалил по глупости. Да и сам спалился.

«Вы от Корнея? От Корнея Яшмаа?»

Язык проклятый. Борется за независимость от мозгов. То-то они на меня, как на идиота посмотрели.

Я бросил украдкой взгляд на землян.

Ничего земляне, держатся бодрячком. Особенно этот лохматый в очках со шрамом на лбу. Характерный шрам, необычный. Пуля или осколок от гранаты такой вряд ли оставят. Форма странная. Скорее всего шваркнули в него из того диковинного оружия, которое я у корнеевского дома взять не мог, а Драмба его и вовсе не увидел из-за запрета для роботов. Вот ему зигзаг этот на лбу и выжгло. Да и очки носить, видимо, ему из-за этого же ранения приходится.

Стильный шрам. В нашей школе такие ценились, если взаправдашние были, конечно. А то татуировочным ножиком можно что угодно изобразить, да только раскусят в момент. И будешь потом этим шрамом на плацу при всем личном составе школы сопло огнемета гасить, чтобы неповадно было фальшивыми подвигами хвастать. В нашей школе с этим строго было, не то что в пиганской, у этих северян-раздолбаев…

Глянул я на второго.

Рыжий, недовольный и смурной какой-то. Не отдыхает. Сидит напряженно, словно ждет, что вот-вот под его задом мина рванет. Новичок, что ли? Этого только не хватало. Хоть стрелять-то должен уметь.

Однако, засмотрелся я, змеиное молоко. Поворот на Гигну проскочили!

— Стой, — ору водителю и по кабине прикладом стучу, — мы приехали, а вам дальше.

И этим двоим.

— Вылезайте, приехали! Дальше на своих двоих. И пошевеливайтесь, бронеходы ждать не будут…

* * *

От той поляны, на которую приземлился этот ихний звездолет средней дальности «Призрак», до самого озера Загутта с санаторием Гигна напрямик всего ничего. Да только там болото непроходимое. Ни человек, ни зверь, ни бронеход не пройдут. И на лодке не проплывешь, болото и есть болото — присосет. А ведь «господин старший бронемастер» именно туда и поперся, да еще и улыбнулся мне снисходительно, когда я его предупреждать о болоте начал. Значит, план у него есть и болото ему не помеха.

Это я еще в машине сообразил. Да только мне с этими парнями другого пути, кроме как в обход нету. А тут выходит верст пять. Пусть три из них мы уже проехали, все равно осталось не меньше двух. А где-то позади нас идет колонна бронеходов. И идет она точно в Гигну, раз там уже бронетанковая часть окопалась. Вот и думай, бойцовый кот, туда ли ты идешь, если смерть и спереди и позади.

Это я уже на бегу соображаю.

Эти двое пыхтят за мной. Шрамолобый еще ничего, а рыжий отстает, змеиное молоко.

— Быстрее! Не успеем осмотреться до темноты — на первом же дозоре пристрелят!

Смотрю, проняло — прибавили хода, тараканья немочь.

Вот впереди на дороге просвет появился. Значит скоро перекресток, а там патруль. Это точно.

— Стой! — говорю.

Сердечко трепыхается и в ребрах колет с непривычки. Разжирел я на корнеевых харчах. Форму потерял.

— Давайте в лес. Вон те кусты подойдут. Затаитесь там и не высовывайтесь, а я поищу проход между дозорами. Как найду, посвищу вам.

Кивают. Поняли, значит. И на том спасибо.

Пробежал я еще немного, а потом пришлось ползком по траве, тине и паутине. В разведке надо все выяснять досконально, иначе украсишь памятную доску школы в разряде погибших по глупости. В общем, наползался я до одури. Но две надежные тропинки в обход дозоров нашел. Вот так-то. Знай бойцовых котов!

Возвращаюсь я назад и слышу, что эти двое вместо того, чтобы помалкивать и наблюдать, о чем-то шепчутся.

Ну что ж, послушаем. И мне интересно, может, что новое узнаю?

«Зачем мы пошли за ним?»

Интонация чуть недовольная и плаксивая. Это рыжий спрашивает.

« Понимаешь, Рон, на указателе цели в зеркале машины времени был точь в точь такой же силуэт кота, как на рукаве у этого парня. Это для нас указание. Я уже в машине рассмотрел этот шеврон на его рукаве. И честно говоря, обрадовался».

Я почесал в голове. Обрадовался этот очкарик шрамолобый. Еще бы понять, чему именно он обрадовался.

« Он приведет нас обратно к машине? — это уже рыжий»

« Не знаю я. Но цель наша как-то связана с этим парнем. Я в этом почти уверен. Не бывает таких совпадений».

Они замолчали. И я совсем дышать перестал. Ну, давай же не тяни. Какое у вас задание?

« А какая у нас цель, Гарри?»

« Дамблдор сказал, что все выяснится в процессе, — нехотя ответил очкарик».

Рыжий в ответ только фыркнул недовольно, да так что у кустов ветки затряслись. Разведчики, змеиное молоко! Был бы здесь дозор бойцовых котов или егерей, нас бы уже давно пристрелили. Повезло, что в дозорах тут рядовой состав охранения бронеходцев стоит, а они все чурки без мозгов, да еще и огнеметом по уху ударенные.

Погрыз я ногти в раздумье. По всему выходит, что старший из этих двоих — очкарик. А второй работает в темную и этим очень недоволен. И цель у них настолько секретная, что знает ее только один. И насчет эмблемы бойцового кота — уже совсем непонятно. Какое отношение моя эмблема имеет к их заданию? Мелькнула, было, сумасшедшая мысль, не подкинул ли им эту дезу сам Корней? Но это получалось уж слишком заумно. К тому же в конечном итоге я их веду туда же, куда пошел и человек Корнея — «господин старший бронемастер». Или Корнею того и надо было? Для подстраховки?

Вот тут-то я и задумался…

* * *

В общем, надумал с ними в откровенку сыграть. Сам я таких приемов не применял еще. Случая не было. Но Клещ, которого к нам из разведшколы перевели, подробно так все об этой методе рассказывал, когда в казарме после отбоя байки травили.

Свистнул я им тихонько, как уговаривались, и заполз в кусты.

Ничего, спрятались мои шпионы неплохо. Ни с одной стороны не просматривается.

— Значит так, — говорю, — кто вы такие — я знаю. И зачем со мной в Гигну идете — тоже знаю.

Смотрю, напряглись оба. Ну, если что, то в рукопашной вы мне не противники. Напрягайтесь, только не перните от напряжения.

— Ну и зачем? — это очкарик интересуется.

Даже лицо сделал заинтересованное, не подкопаешься, змеиное молоко!

А рыжий действительно заинтересован.

— В Гигне, — небрежно так продолжаю, — находится выдающийся алайский ученый, которого ваша разведка хочет выкрасть и переправить на Землю.

Вот теперь уже я напрягся. Жду. По всему очкарик этот должен мне попытаться рот заткнуть каким-нибудь способом. А второй меня слушает, аж закоченел от внимательности.

— Выдающийся ученый? — морщит шрам очкарик и закрывает глаза.

М-да. Что-то пошло не так. С закрытыми глазами не нападают. Эй, очнись! Я же тебя и твою миссию только что спалил перед рыжим. Ну, хотя бы дернись для приличия!

Открыл глаза очкарик. Лицо проясневшее и вроде бы даже воодушевление в глазах появилось. Змеиное молоко! Еще одного меланхолика я излечил.

— Надо идти спасать этого вашего ученого, — кивнул шрамолобый энергично.

Вот так, да? Вот это выдержка! Закрыл глаза, прикинул расклад, принял решение и никаких эксцессов.

Молодец! Мысленно я ему аплодировал.

— А что за ученый? — очнулся рыжий. — В какой области?

Тут уже я закручинился. Что там Данг про него Корнею говорил? Толком не помню, но…

— Какие-то открытия по взаимодействию времени, разума и пространства. Я в этих делах не очень разбираюсь.

— Время, разум и пространство, — покивал головой очкарик задумчиво, — чего-то подобного можно было ожидать…

Тут слышу, с дороги рев моторов приближается.

— Бежим! — вскинулся очкарик.

И рыжий давай ворочаться.

— Лежать! Змеиное молоко! Совсем идиоты? Пусть проедут. Заметят нас — весь лес сожгут и переполоха наделают. Нам их прибытие — не помеха.

Пока шла колонна, я сползал к ближайшему дозору, подождал, пока там произойдет смена и вскоре вернулся в кусты с двумя комплектами обмундирования. Было оно почти новое. Только чуть-чуть дырявое и в крови малость испачканное. Но совсем чуть-чуть. По вечернему времени и незаметно…

* * *

Не знаю, где сейчас ищет этого алайского ученого корнеевский «господин старший бронемастер», но я сразу направился к домикам обслуги санатория.

Даже если раньше и жил этот ученый шпак в санаторных корпусах, то после прибытия бронеходчиков господа «голубые драконы» его оттуда сразу выкинули. Дай бог, если не пристрелили под горячую руку.

Шеврон на своей куртке я закрыл нашлепкой «пердихайлов». Это у нас так ласково называют вояк из подразделений обслуги бронеходов. Это те, кто их моторы чинит, да грязь с гусениц слизывает. Те же «дикобразы» только слегка облагороженные близостью к господам «голубым драконам». С такой нашлепкой меньше риска нарваться на патруль. Правда расцветка комбинезона выдает, но в темноте не всякий разглядит благородные цвета формы «бойцовых котов». Нашлепка заметнее.

Землян оставил ждать в дровнике, а сам пошел в поиск.

Первым делом выяснил у какой-то кухарки, где тут живет местный привратник. Это такая особенная местная шпаковская мразь, которая должна знать всех, кто входит на территорию санатория и кто за нее выходит. И всем им угождать, если они сильнее его, и пакостить, если слабее. Ненавижу эту породу, но польза дела превыше всего. Да и удовольствие в поиске получить дело совсем не лишнее…

Первый же выход на открытое место чуть не закончился провалом.

Перебегаю между корпусами, вдруг на встречу двое. С какими-то барабанами в руках и при автоматах. Меня увидели, притормозили. Это плохо. Молчать не стоит.

— Здорово, братья-храбрецы!

— Давай, иди отсюда. Мы линию связи тянем. Смотри под ноги, дикообраз!

Один убежал со своей катушкой, а второй притормозил и что-то там распутывает.

— Помочь тебе, брат-храбрец?

— Сам справлюсь. Тоже мне «брат-храбрец» нашелся, «пердихайло»!

Ага, работает нашлепка. Это хорошо. Но хамство без ответа оставлять непринято.

Шагаю дальше в нужную сторону, слегка поворачиваю голову и со всей возможной обидой и язвительностью в голосе изрекаю бессмертную фразу фельдмаршала Брагга:

— «Кто ебётся в дождь и грязь? Это доблестная связь!»

И прибавляю шагу. Почти бегу.

— У-у-у! Змеиное молоко! — доносится мне вслед, но я уже далеко…

* * *

Перед тем как издохнуть привратник мне все рассказал.

Обычно Бойцовые коты об шпаков руки не марают, но этого оставлять в живых было нельзя. По его мерзкой морде было видно, что сволочь и доносчик тот еще.

Я короткими перебежками вернулся к дровяному сараю и скомандовал:

— За мной. И ни единого звука!

Барак при кухне был почти безлюден. Что и понятно. Такое пополнение прибыло. Всех накормить и напоить — употеешь.

Довольно тихо удалось пробраться к комнатушкам поваров и посудомоев. Я аккуратно считал двери по левой стороне. Шестая. Пришли.

Дверь противно скрипнула, но человек, согнувшийся за столом над какими-то бумагами, даже не повернул головы.

— Зигга?

Знаком я показал рыжему, чтобы тот закрыл дверь, а очкарику сделал приглашающий жест. Не мастак я разговаривать с учеными, но был готов вмешаться, если тот, например, вздумает заорать.

— Здравствуйте.

На звук незнакомого голоса человек обернулся. Он был уже в годах. Седая голова, худощавое лицо, изборожденное морщинами. Несколько секунд он всматривался в нашу форму, а потом снял очки, потер лоб, плечи его обреченно опустились.

— Слушаю вас, господа, — пальцы рук его немного дрожали, но голос был тверд.

— Мы за вами, профессор, — шагнул вперед очкарик.

— В этом я даже не сомневаюсь, — кивнул старик и протянул вперед руки.

Очкарик с недоумением обернулся ко мне.

— Наручники не потребуются, если вы будете вести себя тихо и выполнять все наши требования, — стандартно ответил я.

— Как прикажете, — опустил руки старик, — что я должен делать?

Я уже мотнул головой в сторону двери, но очкарик вдруг вмешался:

— Соберите все ваши бумаги.

Старик несколько напрягся.

— Мои бумаги? Вы думаете, они вам будут интересны? — еще раз внимательно рассмотрел нас. — Вы из контрразведки? Что за маскарад, господа?

— Задавайте поменьше вопросов — целее будете, — обрезал я его болтовню. — Делайте, что вам говорят!

— У вас с собой грузовик? — несколько язвительно поинтересовался старик, махнув рукой в сторону старого громоздкого шкафа.

Очкарик покусал губу и заявил:

— Это я беру на себя. Рон, помоги.

Пока они вытаскивали из шкафа пыльные папки и тяжелые книги, я взял в оборот этого ученого. Перетряхнул его скудный гардероб и заставил надеть вещи по погоде.

Груда папок все росла, и как они собирались их тащить, было совершенно непонятно.

— Угоним бронеход? — язвительно поинтересовался я.

Очкарик долго копался в своих карманах и вытащил на свет небольшой мешок.

— Ну да, это то, что надо, — я начал злиться.

Пора было уходить. Кто-нибудь мог нагрянуть в любой момент.

Эти два придурка начали пихать папки в мешок. Место в нем могло хватить максимум на две-три штуки. Но папка за папкой исчезали в темном зеве мешка, а сам он на вид оставался все таким же.

Вот это да!

Такого я даже в корнеевском доме не видел. Прям не мешок, а бездонная бочка какая-то. Или это, как ее там… телепортация ихняя?

Старик с загоревшимися глазами смотрел на упаковку своих трудов.

— Кто вы?

— Об этом позже, профессор, — ответил очкарик, затягивая горловину мешка, — мы обязательно вам все расскажем, но сейчас надо уходить.

Золотые слова!

Я бы даже добавил, что надо не уходить, а убегать.

Очкарик вежливо подтолкнул старика к двери.

И тут я услышал на улице шум.

Змеиное молоко! Это была отборная ругань бронеходчиков его высочества герцога Алайского!