Острие лезвия, ветер и любовь (гет)

— Наша Йорун, нашлась! — донесся до Сули радостный голос человека, спрятанного под волчьим обличием. — Ну и несёт же от тебя.

Одноухий светло-серый хищник громко чихнул — уж больно резкий запах орочьей крови витал в воздухе, окружая незримым шлейфом волчицу — фыркнул и расслабленным шагом обошёл перепачканую подругу. Ту не обрадовала нежданная встреча — она выгнулась в спине, зарычала, демонстрируя клыки и ощетинилась.

— О, Илуватар, — продолжал надсмехаться оборотень, — Да я весь трепещу. Не убивай меня, пожалуйста.

Серый подошёл вплотную к волчице и лизнул ту шершавым языком по носу. Сули не перестала скалиться, но и не отскочила, упрямо продолжая рычать — утробно и угрожающе. Изгнанный из стаи волк повторил всё снова, лизнув охотницу на этот раз по лбу, а после несильно, лишь играючи, укусил её за правое ухо. Фыркнул.

— Погляжу, не я один теперь одноухий отщепенец, — мужчина в шкуре зверя тихо усмехнулся. Белая перестала рычать. Сдавшись, она спрятала клыки и расслабленно ткнулась головой в шею собрата, привычно ластясь к нему. Как в старые добрые времена.

— О чем ты?

— Да о том, что у тебя доброй половины уха недостает.

Волчица лениво лизнула пересохшим языком щёку оборотня, неспешно цапнула того за оборваный кусок уха — всё что осталось после драки с Хелтаем; волк не противился происходящему, напротив, он довольно урчал, подставляя морду незатейливой ласке, и разочарованно проворчал, когда белая охотница отстранилась и обернулась человеком.

Сули торопливо нашла рукой правое ухо. Целое! Левое?

— Видимо ятаган прошелся нет так высоко, как я надеялась, — рассудила девушка, наткнувшись пальцами на обрубленный почти под корень, покрытый запёкшейся кровью хрящ. Вспомнился тот бой с орками и то как пару раз оружие пролетало непозволительно близко от головы волчицы. Неудивительно, что в пылу битвы она ничего не почувствовала.

Серый волк обернулся человеком, и перед Сули предстал всё такой же высокий и рыжеволосый мужчина, каким Ралис был прежде. На нём были штаны из некрашеной шерсти и такая же куртка.

Не изменился ни на день.

Темноволососую всегда поражало то, что над этим оборотнем время будто было и не властно, и в то время как другие их собратья старели — в волосах сами собой возникали проблески седины, а морщины усыпали усталое лицо (даже Хелтая постигла та же участь) — этот рыжий мужчина оставался таким же молодым. Не знай, сколько ему лет, можно решить что он ровесник Сули, если не младше, ведь у самой девушки уже, не так давно, начали появляться первые крохотные морщинки в уголках глаз и на лбу. О паре седых волос, обнаруженных во время последней стрижки, она не вспоминала сейчас. Ралис хмыкнул.

— Пресвятые Валар, да я тебя с такими длинными волосами не видел с того дня, когда мир освещали лишь два древа.

Сули устало усмехнулась.

Неспешным шагом оборотень обошёл девушку, задумчиво ощупывающую своё ополовиненное ухо, и придирчиво (с неизменной улыбкой) разглядывал темноволосую со всех сторон.

— Не перестаёшь меня удивлять. Помнится мне, прежде у тебя не выходило сохранять одежду в целости после обращения, — и действительно — штаны и куртка остались на ней. Значит вышло. — Но разит от тебя всё же слишком. Такое вынести выше моих сил. Побереги мой нюх! Тут недалеко есть речка, пойдём, смоешь с себя запах.

Вдвоём, девушка и мужчина, направились к той самой реке, на деле оказавшейся небольшим ручейком, бежавшим как Сули решила, прямиком к Андуину.

— Как же тебя сюда занесло, принцесса моя ненаглядная? — расспрашивал рыжевололосый. Он шёл шаг в шаг с воспитанницей эльфов, чья одежда была перемазана в чёрной, странного вида, жиже, успевшей уже благополучно засохнуть. Лицо тоже было измазано, а на щеках виднелись неровные дорожки.

Плакала, — понял Ралис. — И совсем недавно.

Мужчина и без этих петляющих полос заметил как грустна и печальна его старая подруга — слишком хорошо он знал темноволосую изгнанницу чтобы не заметить всех этих знаков, однако спрашивать не хотел — пусть сама всё расскажет, коль пожелает поделиться.

— У меня был долгий путь, — кивнула девушка. — Я расскажу тебе обо всём, но сначала ответь ты: почему ты не со стаей? Эклесс сказал, что Хелтай собирает всех оборотней в Изенгарде.

— Прям так и сказал? — мужчина улыбаясь, сложил руки на груди, наблюдая как девушка умывается, зачёрпывая воду ладонями.

— Ну, — Сули пожала плечами, — не то чтобы сказал. Скорее из того что он упомянул я сделала вывод, — и снова умылась.

— Отвечая на твой вопрос, скажу, что я как раз направлялся в Изенгард, но тут почувствовал оборотня рядом. Какая радость, что это оказалась ты, а не какой-нибудь сварливый старый волк.

Оборотень с размаху уселся на землю рядом с умывающейся девушкой, которой до его слов было такое же дело как орлам, до гоблинов в пещерах Мории. Закончив с лицом, Сули стянула сапоги, а после штаны и куртку. В этот раз рубахи не ней не было. Она принялась за стирку.

— Тебе бы целиком помыться, — махнул рукой мужчина. — Волком обернуться да искупаться. Так и ты и одежда отмоетесь.

Темноволосая не слушала. Она остервенело тёрла ткань, вымывая засохшие пятна. Руки тряслись, но боль от того как костяшки пальцев быстро и резко бились друг о друга постепенно отрезвляла. Злые слёзы возникли на глазах и девушка смахнула их рукой.

Изенгард! Проклятый Изенгард и морготов Саруман! Это он отправил тех существ. Из-за него погиб… Боромир. Сули заскрипела зубами сдерживая рвущийся наружу вой отчаяния и боли. Ненависти. На левое плечо упала рука.

— Эй? Сули, — Ралис встревоженно заглянув в лицо подруги, — случилось что? — задал вопрос, не став дожидаться, пока девушка сама решится всё поведать. Мужчина видел, что Сули нужно было выговориться и как можно скорее, а сама она не скоро решится начать рассказ. Она ведь упертая. Причём в самых бестолковых и глупых вещах.

— Потом, — прошептала оборотень, бросив в неглубокий ручей мокрую одежду. Та проплыла немного, держась на воде, а после зацепившись за выпивающий камень, остановилась и пошла на дно. Ралис обнял темноволосую за плечи, прижимая к груди; девушка заплакала, схватившись за его куртку.

— Он мёртв, — едва ли рыжий оборотень услышал эти слова, ведь голос девушки утонул в плаче. Объятья стали крепче, а слёзы побежали по щекам быстрее прежнего.

Девушка из раза в раз, захлёбываясь слезами, повторяла одни и те же слова: предатель, друг, орки, Боромир. Боромир…

Ралис обнимал её и гладил по спине, до тех пор пока слёзы не утихли, а плечи перестали подрагивать. Тишина прерывалась лишь шелестом воды, и шумом ветра бегающего по траве. Ладонь мужчины легла на голову девушки.

— Всё же волосы слишком длинные, — прошептал Ралис и зарылся в них носом. — Опять твои эльфы постарались.

Темноволосая засмеялась, но не весело и звонко, а как-то глухою. Безжизненно и устало.

— Саруман, — вдруг произнесла она, а в голосе не осталось и толики смеха. — Ты был прав на его счёт, — и девушка рассказала другу события произошедшие с ней и её друзьями-хранителями у Амон Хэн. Не забыла упомянуть и об огромных свирепых орках, отмеченных белой дланью Сарумана.

— А я всегда говорил, что он не так хорош, как тебе кажется, — бросил мужчина. Сули вдруг резко отстранилась и вернулась к стирке; Ралис оставил свою руку лежать на её плече.

— Я направляюсь в Рохан. Ты со мной? — спросила девушка.

— Накой тебе люди? — мужчина нахмурился, аристократично дёрнув тёмной бровью.

— Нужно попросить у них помощи. Два моих друга пропали, а трое других сейчас пытаются помочь, но думается им помощь тоже понадобится. Враг слишком силён, — заправила выпавший локон растрёпанных волос за ухо. — Так кто как не конники Рохана?

— А я смотрю ты за последние лета постаралась и расширила свой круг общения. Неужели теперь тебе друзья не только эльфы?

Сули оттолкнула руку Ралиса, ловко сделав вид что обиделась на произнесённые слова, и продолжила заниматься стиркой. В холодной воде засохшая кровь отходила не плохо, но и не то чтобы хорошо — на одежде оставались легко различимые тёмные пятна. Покрасить бы одежду в чёрный.

— Ты поможешь? — спорить и шутить не было сил. Сули чувствовала себя как никогда опустошенной и уставшей.

Рыжеволосый развёл руками настолько широко, насколько позволяло его сидячее положение.

— Я весь в твоем распоряжении. Как достираешь вещи, тут же сорвемся в путь. Хотя нет! Как только достираешь вещи и помоешься сама. Этот запах я больше не вынесу.

* * *

Царевич из Лихолесья! под сенью лесной

Жил ты себе на радость. Но потеряешь покой! —

Возгласы быстрых чаек

И рокот прибрежной волны

Станут тебе отрадней возлюбленной тишины.

Слова звучали в голове снова и снова. Странные слова, переданные старым другом — Гэндальф принес их, как предвестие неизбежного, странного и пугающего. Слова, произнесённые в далёком Лориэне, древней владычицей. Леголас нахмурился проговорив их в голове ещё раз.В последний, — пообещал он себе, загодя зная, что это ложь.

— Мы несказанно рады, друг мой, что ты вернулся, — раздался голос Арагорна, Гэндальф довольно хмыкнул. — Не знаешь ли ты куда делась другая наша подруга. Где же Сули?

Леголас и сам хотел задать этот вопрос, да только вместо того чтобы сказать хоть что-то он положил ладонь на карман куртки. Там лежала большая ценность переданная ему девушкой — старая карта и цветок: уже засохший, но не потерявший своей красы анемон.

— Сули вернётся, — прозвучал голос Гэндальфа, уверенно и твердо, — но в положенный час.

* * *

Вечерело.

— Здравствуй, прекрасный Эдорас, — бойко и громко воскликнул Ралис, уперев руки в боки. Все вокруг озирались на странного вида мужчину и идущую позади понурую девушку.

Сули выглядела не лучшим образом: на голове колтун из сбившихся, едва успевших высохнуть, волос, а одежда мокрая и вся в тёмных, неотстиравшихся, пятнах. Попытки отмыться в реке принесли свои плоды, и тело воспитанницы эльфов отчистилось от въевшейся в кожу грязи и крови, да и едкий запах пропал. С волосами попытался помочь Ралис — в то время пока Сули отмывалась, мужчина пальцами, словно гребнем пытался расплести спутавшиеся мокрые пряди. Вышло, что вышло.

Ралис выглядел на порядок лучше. Коротко стриженные рыжие волосы торчали пусть и беспорядочно, но в то же время выглядели опрятно и даже красиво. Нижнюю часть лица покрывала густая колючая борода (на порядок темнее волос), а уголок губ был приподнят в привычной ухмылке.

Мужчина прохаживался широкими шагами, расправив плечи, а руки заложил за спину. Шёл так быстро, что Сули приходилось чередовать быстрый шаг с бегом, чтобы совсем не отстать. Она брела низко опустив голову и, по привычке, закрывшись от толпы зевак отросшими грязными и мокрыми волосами. Ралис вдруг снова ускорился и Сули пришлось перейти на бег. Ещё чего не хватало, побегать по Эдорасу в таком виде. Она запнулась за яму на дороге и чуть не упала.

Рыжий резко остановился.

— Йорун! — нарочно громко воскликнул он, когда Сули с размаху врезалась в его спину.

Оборотень успел подхватить подругу за руку и, притянув к себе, обхватил одной рукой за плечи. Девушка скривилась — Ралис будто старался привлечь к ним побольше внимания — разозлившись, она, уже вовсе не шутливо, оттолкнула друга от себя и пошла дальше, нахмурившись. С радостью явилась бы сюда в обличье волчицы, на огромного белого волка никто бы не стал смотреть с таким пренебрежением. Хотя Ралис бы всё равно нашёл повод для шутки.

— Так это здесь рос наш сын? — раздалось позади, и широкая тёплая ладонь легла на левое плечо темноволосой.

— Не здесь, — неловко Сули толкнула рыжего под ребра, прибавив, чуть слышно: — Он рос в деревне, лигах в десяти отсюда.

— Туда мы тоже сходим, — мужчина крепче прижал к себе девушку, не заметив её возмущения, и, радостно вскрикнув, оторвал ту от земли, закружив. — Эх, Йорун! Как же я по тебе соскучился.

Вот сейчас Сули была на грани. Обернуться бы волком, да покусать его. Убить не убью, но хоть душу отведу. Мысленно воспитанница эльфов проиграла эту сцену у себя в голове и, успокоившись, вздохнула. Её поставили на место.

Зачем я пошла в этот поход? Сидела бы сейчас в Ривенделле. Ездила бы с Элладаном и Элрохином на север. Не было бы тогда всего этого. Сули вырвалась из крепких объятий мужчины, когда тот начал трепать её по волосам. Я была вольна делать что пожелаю, и я выбрала это?!

— Моя принцесса злится, — подметил Ралис, щелкнув названную по носу. — Как же мне это нравится.

Сули ударила друга по руке ладонью, когда тот вновь захотел подхватить её на руки, и улыбнулась, не желая больше доставлять удовольствие Ралису своим возмущением и недовольством — злить девушку всегда было одним из самых любимых занятий рыжего. А ведь в былые времена ей даже нравились эти постоянные шутки. Сейчас темноволосая сомневалась в наличии у себя в те годы рассудка.

Ралис был прекрасным и заботливым. Любящим. Он стал её первым мужчиной, но Сули слукавила бы, сказав, что так и остался единственным. От этого союза у них родился сын. Милый Кайи.

— Ралис, чтоб тебя, — прорычала Сули, — прекрати. На нас люди смотрят.

В ответ мужчина пожал плечами и махом закинул оборотня себе на плечо. Да что ж такое? Что за привычка? Сули стукнула мужчину по широкой спине, но рыжий — так же как и Эклесс прежде — даже не скривился. Нет, в отличии от старейшего из оборотней стаи, ему было больно, но из принципа Ралис этого не показал.

— И куда мы?

— Мы к ринд, — провозгласил мужчина.

С чего он взял, что ринд сейчас живет именно в Эдорасе, Сули понятия не имела, ведь Ралис — как и она сама — изгнанный, а значит от него эту тайну оборотни будут беречь как и от любого другого чужака.

— С чего такая уверенность что она здесь?

В ответ Ралис лишь фыркнул, а через пару минут остановился у небольшого, но и не маленького дома и дважды громко стукнул в дверь (перед этим он, само собой поставил воспитанницу эльфов на землю). Им открыла светловолосая женщина; Сули узнала её, стоило им только встретиться взглядами. Именно ей и передали Кайи тогда, у Бруинен, много-много лет назад. Она — ринд стаи оборотней Средиземья. Женщина удивленно открыла рот и попыталась захлопнуть перед нежданными гостями дверь, но Ралис успел подставить ногу.

— Хей! — воскликнул он не изменяя привычной улыбке. — Привет Стиина! Неужели не узнала? А я вот привёз тетку. Знакомиться с племянницей будем.

Стиина скривилась и зажмурилась. Дверь не открыла.

— О чем ты?

— О, — протянул оборотень, в ответ на удивление спутницы, — я-то о твоей племяннице. Нашей малышке Тейни. Идём-идём. Открывай Стиина. Я уже пришёл, теперь не выгонишь.

— Тебе сюда нельзя! — не очень уверенно возразила женщина.

Ралис взмахнул руками и хлопнул себя по бёдрам.

— Вот уж неожиданность. В прошлый раз было можно, теперь — нельзя. Это как так? — и громче, привлекая и без того излишнее внимание, воскликнул: — Люди добрые!

— Ох, заткнись! — Стиина распахнула дверь, пропуская двух пришельцев в дом. Ралис шутливо поклонился и широким шагом прошёл внутрь, протолкнув Сули вперёд и оставляя ринд позади. В небольшой комнате обнаружилась маленькая девочка, сидящая в колыбели.

— Это…?

— Да, — резво закивал Ралис, — это дочь Тейрана и моей племянницы Дейкил. А она-то на меня похожа, — мужчина взял девочку с коротким рыжим пушком на голове на руки и покачал. — Привет, милая. К тебе снова пришёл твой дедушка Ралис. Как же ты похожа на маленькую Далию, — с особой грустью прозвучали эти слова. Сули не решалась подойти к ребёнку.

Подумать только — она стала тетей, а её брат отцом. Как же много изменилось за последние годы. На длинном пальце мужчины блеснуло что-то. Кольцо Но Ралис, да и никто из оборотней, не носил украшений. Это попусту было не удобно — кольца да браслеты не разрывались во время перевоплощения с такой же легкостью как одежда (если разрывались вообще). Многие оборотни, пытавшиеся провернуть подобный трюк, ранили сами себя или же оказывались в ситуации когда им нужна была помощь других собратьев, чтобы отделаться от украшения.

Значит кольцо магическое — иного выбора здесь нет.

Все знали, что магические кольца, помимо основных своих качеств ещё и могли принимать форму соответствующую состоянию оборотня, надевшего его.

Где же только Ралис раздобыл такое кольцо?

Девушка подошла к мужчине с ребенком на руках и протянула руки к малышке, но вместо того чтобы взять её, как того ожидал Ралис, она провела пальцем по блестящей глади кольца.

— Ах это, — усмехнулся рыжий. — Подарок нового друга.

Сули не стала ничего спрашивать и взяла маленькую девочку — племянницу — на руки. Такая кроха — пара месяцев от роду — но, выглядит куда старше человеческого ребенка в том же возрасте; дети оборотней растут быстро. Голубые глаза внимательно вглядывались в лицо тети, будто ожидая от той каких-то слов.

— Какое, говоришь, дали ей имя? — спросила Сули, не в силах отвести взгляд от пытливых глаз.

— Тейни, — Ралис стоял за правым плечом темноволосой, положив, по привычке, широкую загорелую ладонь на её талию. — В честь моей матери. Бабушки Дейкил, стало быть. И племянницы Бодиль, а значит твоей…

— Седьмой воды на киселе, — дернула головой девушка. Не успей рыжий увернуться, удара избежать бы не удалось. — Мы уже давно выяснили, что приходимся друг другу роднёй. Прекрати напоминать.

— Ой, да ладно, — ладонь исчезла с талии и мужчина отошёл к небольшому окну в стене. — Мы оборотни, для нас такое в порядке вещей. Всё ещё боишься, что когда твои эльфы узнают о нашем родстве, то у них волосы дыбом встанут?

Сули промолчала, укачивая прикрывшую глазки девочку. Всё же у неё было слишком мало времени с Кайи…

— Кхм, — прозвучало позади. В дверном проёме по прежнему стояла ринд, о которой и Ралис, и сама Сули уже успели забыть.

Женщина смотрела в пол, иногда поглядывая на нежданных гостей.

— Вы надолго?

— О, милая Стиина! — воскликнул мужчина широко и добродушно распахнув руки. — Была бы моя воля, я бы остался здесь навсегда.

— Упаси меня Илуватар, — было ему ответом, однако слова будто и ничуть не обидели оборотня. Он продолжал улыбаться.

— Мы сегодня же покинем вас, — ответила Сули. — Сейчас.

— Как же так? Я думал мы здесь хотя бы заночуем.

— Мне нужно к королю Теодену или ты успел забыть зачем мы прибыли в город?

— Я-то помню, но надеялся…

— К королю вы не попадёте ни сегодня, ни завтра, — нервно облизав сухие губы, перебила Ралиса ринд. — Он никого не принимает. Говорят, болен, а может что другое случилось. Не знаю в общем, могу сказать только то, что даже если вы и пройдёте в Золотой чертог, вас будет ждать внутри одно разочарование. Никто слушать вас не станет, чтобы вы не сказали. А чего доброго Гнилоуст прикажет бросить в темницу. Вот такой и будет у вас счастливый конец — будете жить долго и умрёте в один день в сырой яме.

— Что же делать? — ребенок на руках Сули уснул, но девушка не стала укладывать племянницу в колыбель, вместо этого прижимая ту к груди. Когда-то такой же рыжий пушок был и на голове Кайи, сейчас же волосы сына были похожи на волосы Ралиса — такие же жёсткие и торчат в стороны, сколько не приглаживай. — Моим друзьям нужна помощь, а конники Рохана были для меня единственной надеждой.

Ринд ещё раз, не так громко как в первый, хмыкнула.

— Тогда помочь тебе только Эомер может. Но он уехал по утру со своими ребятами.

— А когда вернётся? — нетерпеливо спросила Сули.

— Этого мне уж не докладывали. Возможно завтра, а может и позднее. Так что, к беде моей, придётся вам обоим тут задержаться.

— Или мы можем броситься в погоню, — воскликнула темноволосая, но не громко, чтобы не разбудить уснувшую на груди Тейни, — нагоним конников в степи да и убедим помочь.

— Прекрасная идея, моя принцесса. Чудесная! А перед тем как мы успеем обернуться людьми, в нас всадят пару дюжин стрел, а может и копий. Кто станет подпускать к себе двух громадных волков? Уж точно не роханцы.

— И что ты предлагаешь?

— Останемся здесь, подождём до завтра, а коли Эомер не вернётся, попытаем счастья с хворым королём. В любом случае, сбежать от стражи Золотого чертога и броситься вдогонку за орками вдвоём мы всегда сможем.

— Эта идея ещё хуже. Ты с ними не сражался. Вдвоём мы не справимся.

Он не справился, куда нам даже пробовать…

— Тогда мы останемся здесь, — Ралис легко согласился со словами подруги, а ринд лишь тяжело вздохнула. — Накрывай на стол, хозяйка!

* * *

Рассказ Сули о путешествии Братства Кольца затянулся до поздней ночи.

Гуляя по улочкам города, после сытного ужина девушка рассказала другу обо всём, что происходило в её жизни с того самого дня как она приехала в Ривенделл поздней осенью. И о звере, что пытался прорваться на волю, и о тьме Мории, и встрече с водным стражем. Рассказала и о нежеланном разговоре с Галадриэлью, и о том как Эклесс бесцеремонно ворвался в Лориэн.

Умолчала лишь об одном эльфе с меткой её соулмейта. Говорить о Леголасе сыне Трандуила, по понятным причинам, пока не стоило.

— Никогда не думала осесть? Скажем здесь, — предложил Ралис, указывая раскрытой ладонью на город вокруг. — Поселились бы в одном из этих домиков. Ты, да я, да Кайи — милая роханская семья.

Сули шла чуть позади и потому Ралис не увидел, как она не сильно хлопнула себя по лицу раскрытой ладонью. С рыжим иногда такое происходила — приступы сентиментальности, и девушка знала об этом не понаслышке. Возраст, видимо, берёт свое. Это нужно просто переждать. Скоро он сам замолчит.

— Разводили бы лошадей, — продолжал рассуждать оборотень, — вспахивали поля. Кланялись бы королю при встрече. Тихая и спокойная жизнь.

Он резко свернул на уходящую вбок извилистую тропинку. Сули последовала за ним, отставая на шаг или два.

— Возможно завели бы домашнюю птицу или скот. Не всё же охотой жить, — у Ралиса был свой «мечтательный тон» как его называла Сули: голос мужчины то и дело срывался на слишком высокий тон, а иногда опускался до почти неразличимого шепота, с едва заметной дрожью. О, мечтатель… Всегда им был. Именно это Сули всегда и нравилось в этом мужчине: даже в самый тёмный час Ралис не терял своей привычки мечтать.

Мечты его всегда были чисты и полны света и радости. Но каждый раз они были несбыточны.

— Тебе бы первому надоело это, — прервала его рассуждения Сули. — И поля, и птицы. Убежал бы, сверкая пятками. Лапами.

— С чего бы? Меня бы с поля было не выгнать, — фыркнул мужчина уперев руки в боки. Он оценивающим взглядом прошёлся по окружающим их домикам, будто выбирал тот самый. — А если бы и надоело. Что ж и это не беда. Освоил бы тогда какое-нибудь ремесло.

Сули прыснула со смеху и взяла Ралиса под локоть.

— Идём уже, ремесленник.