Острие лезвия, ветер и любовь (гет)

Настойчивый плач младенца заставил Сули открыть глаза.

Дом ринд оказался не таким уж и маленьким, как показалось девушке на первый взгляд: две небольшие спальные комнаты расположенные по обе стороны от третьей — чуть побольше — в которой Сули и Ралис оказались, войдя внутрь. Девушке досталась та, что располагалась справа от двери, а мужчина остался ночевать в левой; ринд и Тейни, как и всегда, спали в большой комнате. Уже укладываясь спать темноволосая поняла, что ей досталась комната Хелтая — вождь, бывало, навещал ринд, но случалось такое крайне редко — это было небольшое помещение с кроватью и столом в углу и стулом без спинки рядом — больше ничего тут и не было.

Оборотни отошли ко сну довольно поздно — уж слишком долго старые друзья бродили по городу — тем не менее Сули была настроена проснуться с первыми петухами и направится к королю. Ждать она не собиралась, ведь где-то там, напуганные, были ее друзья-хоббиты Мерри и Пин, за которых Боромир отдал свою жизнь.

Девушка второпях, оставшись в одной длинной светлой рубахе, выбежала из комнаты. Тейни сидела в колыбели и плакала, зажмурив глаза. Лицо девочки покраснело, а кулачки были крепко сжаты; воспитанница эльфов подбежала к племяннице.

— Тихо, тихо, — повторяла она, укачивая ребенка. — Что? Зубки режутся, да?

То же было и с Кайи, когда у него начал резаться первый зуб. Слишком рано для человеческого ребенка. Сули стала напевать песню на эльфийском — отец пел её Кайи бессонными ночами, давая воспитаннице время поспать. Помнится мальчик тут же успокаивался и всякий раз (очень быстро) засыпал на руках у владыки Раздола. Была тому причиной какая-то эльфийская магия или же все дело было в опыте взрослого родителя, но та же самая песня в исполнении Сули ничуть не успокоила девочку. Тейни все так же плакала навзрыд и так сильно сжимала кулачки, что те начинали трястись.

— Пожалуйста, не плачь. Что у тебя болит, милая? — спрашивала девушка, беспокойно вышагивая с ребенком на руках по комнате. — Зубки режутся? Так это не беда. У моего сына они так же резались, но мой папа пел ему эту песенку и Кайи успокаивался. Чего же ты плачешь? — взгляд Сули упал на кувшин парного молока стоящий на столе возле печи; вчера они с Ралисом заприметили двух коз в загоне за домом ринд. — Может быть, ты кушать хочешь?

Замешкавшись, Сули налила молоко в кружку и протянула девочке, памятуя то, как кормила сына, когда он был в том же возрасте. Кайи очень быстро отлучился от груди — грудное молоко он пил от силы месяц — сын больше любил каши: молочные или на воде — все равно. Кайи был готов есть каши с утра и до самой ночи, до тех самых пор пока у него не выросли зубки, и он не полюбил мясо. Но даже когда малыш был ещё слишком мал, и у него даже зубов не было, он с легкостью пил из кружки.

Тейни обхватила кружку двумя крохотными ладошками и впилась беззубым ртом в бортик. Тонкая струйка молока потекла по подбородку ребенка и капала на её наряд.

Две широкие, покрытые старыми шрамами, загорелые ладони легли на талию темноволосой.

— Доброе утро, принцесса, — на правое плечо легла рыжая голова. Девушка невольно вздрогнула от болезненного прикосновения к метке. — Ох, прости, — нахмурился оборотень, перекладывая голову на левое плечо, — забыл совсем.

— Ралис, а то, что ты говорил о метках, мол, коснуться их и не принести боли могут только истинные. Быть может, есть исключение? Ну, знаешь, какое-нибудь глупое совпадение.

Ралис усмехнулся, фыркнул и вдруг нахмурился, просияв лицом.

— Пресвятой Зигур, да ты встретила своей соулмейта! — воскликнул он.

— Да тише ты, — шикнула Сули, Тейни на её руках неторопливо пила молоко, прикрыв голубые глазки.

— Я так за тебя рад, — продолжал восклицать оборотень, обнимая девушку. — И кто же он? Неужели ты наведалась в Рангар и встретила там своего истинного? — шутливо спрашивал он. — Если так, то я очень обижусь, что ты ходила без меня в королевство оборотней.

— Ох, забудь, — махнула свободной рукой темноволосая. — Никого я не встретила. Просто пытаюсь понять всё это.

Ралис хмыкнул, над самым её ухом, потом хмыкнул ещё раз и поудобней положил голову на плече подруги.

— Как же это прекрасно, видеть тебя с ребенком на руках. Знаешь, а ведь Кайи уже совсем большой, а мы молоды. Кто нам мешает завести ещё одного? Только на этот раз девочку, чтоб у неё были такие же, как у меня, рыжие волосы, — и вновь этот мечтательный тон. — Будет маленькая Бодиль. Хм. А я ведь прежде никогда и не задумывался, что Бодиль была одновременно и моей лучшей подругой и моей бабушкой.

— Бодиль была твоей ДВОЮРОДНОЙ бабушкой, — указала Сули.

— У нас была бы своя стая, — Ралис начал раскачиваться из стороны в сторону, будто танцуя и вовлекая в этот медленный и ленивый танец темноволосую. — Или отправились бы в Рангар. Жили бы там спокойно и тихо, вместо того чтобы здесь в Средиземье бегать из стороны в сторону, надеясь что удастся поймать дичь покрупнее и прокормить всю стаю. В Рангаре все цивилизованней. Там нет кочевников. Тебе там понравится.

— Думается мне, побывать там было бы неплохо, — Ралис улыбнулся словам подруги, уткнувшись носом в её отмытые волосы. — Да и с Далией познакомится тоже, — рыжий тяжело вздохнул и отстранился. — Хелтай многое рассказывал о своей сестре. Посмотрим, быть может хоть кому-то из моей семьи я придусь по вкусу.

— Ага. Неплохо, — безучастно бросил мужчина, отойдя к печи. Он забросил внутрь пару поленьев, хотя огонь того не требовал, вернулся к Сули и налил себе молока в другую кружку, залпом её осушив.

— Ралис? Я сказала что-то не то?

— Все хорошо, Сули, — мужчина улыбнулся пустой улыбкой и взял девочку на руки. Воспитанница эльфов не сопротивлялась этому. — Всё таки Тейни очень похожа на Далию в этом же возрасте.

— Ты был самым старшим из вашей компании? — Тейни отстранилась от кружки и рыжий поставил ту на стол.

— Да, — Ралис медленно кивнул, смотря в голубые глаза ребенка. — Потом родилась Бодиль, мне тогда лет пять было, но, как видишь, я всё помню прекрасно. На другой год родились Ульв и Далия, а уже потом, когда мы уже стали взрослыми и впервые обернулись волками, родился и Хелтай, — рыжий усмехнулся воспоминанию. — Он постоянно бегал за сестрой, а раз Далия была с нами, то и Хелтай постоянно увязывался. Знала бы ты, каким твой отец был прилипалой в детстве. Это теперь он суровый вождь, а тогда плакал и просил, чтобы Далия взяла его с собой.

Сули скрыла смех под кашлем — даже в отсутствии Хелтая она побаивалась над ним смеяться.

— Теперь, стало быть, мы с этим банным листом одни из нашей компании да и остались на этом свете.

— И Далия.

Ралис хмыкнул, вторя:

— И Далия

В свете пламени, горящего в печи, исполосованная старыми, загрубевшими шрамами кожа Ралиса казалась почти медной. Девушка обнаружила, что мужчина по пояс раздет — на нём были только светлые штаны из некрашеной шерсти. Яркие рыжие волосы, совсем не прикрывавшие оборванное ухо, были привычно растрёпаны, а борода теперь казалась почти чёрной, так же как и глаза, бывшее прежде голубыми, теперь, отражая пламя, приобретали совсем иной цвет. На шее, с левой стороны, будто светился изнутри чёрный полумесяц — его соулметка.

В дом вошла ринд, впуская следом за собой потоки ярких солнечных лучей.

— Ралис! Стало быть уже день в разгаре? — спросила Сули, забыв даже поздороваться со Стииной, принесшей воду в большом деревянном ведре.

— Стало быть. Солнце ведь неспроста так ярко… — и голос его стал совсем тих, — светит.

— Я просила разбудить меня с первыми петухами? — воскликнула девушка. — Если бы Тейни не заплакала, то я бы и сейчас спала?

— Тебе нужно было отоспаться!

— Тейни плакала? — ринд вмиг подскочила к спорящим оборотням и выхватила ребенка из рук рыжего. — Кушать хотела или что случилось?

— Я её покормила, — на секунду отвлеклась девушка и вновь повернулась лицом к другу, сменив тон на более громкий. — С чего бы тебе решать, что мне нужно? Я должна спасти моих друзей! Неужели ты, правда, не понимаешь! Они в смертельной опасности. Урук-хаи — толпа грозных, страшных и чертовски сильных тварей — тащат их к Саруману. У меня нет времени на «отоспаться». Я сейчас же иду к королю.

— Оденься хотя бы, — не смог промолчать мужчина, а Сули в ответ зло дернула подбородком и утробно — совсем по-волчьи — зарычала.

— Король вас сейчас не примет, — заговорила Стиина, прервав начавшуюся было перепалку. Она уже положила Тейни в колыбель и дотащила ведро воды до печи. — К нему пришла презабавная компания. Весь город на ушах после их появления.

— Что ещё за компания?

Сули обошла Ралиса чтобы оказаться лицом к лицу с ринд. Молодая женщина бросила виноватый взгляд на темноволосую и отвернулась.

— Сама я их не видела, но у колодца слышала истории. Поговаривают, с час назад заявились в город. Эльф, гном, человек да старец с ними. Говорили, мол, у эльфа при себе был лук дарованный эльфийской ведьмой, а у человека меч, будто бы тот самый из древних легенд. И прибыли они, что странно, верхом на роханских конях, да ещё и старец на самом Серогриве, неподвластном ни чьей руке.

Ралис в миг нахмурился и взглянул на Сули.

— Не с такой ли глупой компанией ты странствовала?

* * *

У ворот Золотого чертога, расправив плечи и глубоко вдыхая мягкий роханский воздух, стоял конунг. Просветлевшим взглядом он смотрел на свой народ, собравшийся на площади перед ним. Король Теоден стоял высоко и видел весь город будто на ладони: конюшни и лошадей, что нетерпеливо переступали с ноги на ногу, идущих по улицам людей, бегущего изгнанника Гриму. Подле стояли пришлые странники: человек, эльф, гном и волшебник в белом одеянии — были кругом и его верные солдаты.

Леголас стоял чуть позади, печальным взглядом светлых глаз всматриваясь в горизонт. Эльфийское сердце не покидала надежда увидеть знакомый силуэт белой волчицы. Принц ждал, что вот-вот до его слуха донесется вой. Жаль, что всё напрасно и горизонт оставался чист, а вокруг царил лишь шум людского города.

Вдруг, из толпы зевак, с переброшенной через плечо девушкой, вышел рыжеволосый мужчина. В плечах он был широк как воин да и ростом не уступал никому, кого Леголас знал на своём веку. Рыжий без усилий растолкал сбившуюся толпу и прошёл к королю со своей ношей. Несколько стражников предупредительно похватали мечи, не зная чего ожидать от пришельца. Гамлинг воскликнул:

— Стой! Кто таков?

Мужчина промолчал, не остановился, лишь на губах возникла задорная улыбка, а ноша на его плече возмущенно пробурчала что-то.

— Ничего не теряли? — спросил незнакомец, поставив перед Теоденом темноволосую девушку. Та громко вздохнула и хотела было поклониться королю, но вдруг (она и сама не поняла как) оказалась в объятьях Арагорна. Гимли, стоявший рядом, не громко и не то чтобы возмущенно заворчал — скорее так для порядка.

— Гэндальф сказал — ты вернешься, — произнес дунэдайн и отстранился с теплой улыбкой на губах. Поймав в ответ радостный взгляд подруги, он обернулся к королю Рохана. — Владыка, это Сулмендис, воспитанница эльфов Ривенделла. Она наш друг.

— Друг моих друзей и мой друг, — кивнул Теоден. Сули подметила про себя что не так уж он и стар как говорят и болезни в его крепком стане и светлом лице она не увидела. — Приветствую тебя, Сулмендис из Ривенделла.

Девушка поклонилась королю одной головой, приложив ладонь к груди.

— Моего спутника зовут Ралисом, — представила она друга собравшимся, — и из-за него теперь мне приходится просить прощение за наше неподобающее появление.

— Я лишь хотел быстрее пройти через толпу. Не моя вина, что ты вечно отставала и терялась среди людей, — сказал Ралис, сложил руки на груди, а перед этим лениво махнул ладонью. Теоден не сдержал смешок после этих слов.

— Что ж я принимаю твои извинения, — сказал король. — Будьте же гостями в моём доме.

— Благодарю, — Ралис поклонился ровно так же как и Сули до этого. Король ещё раз окинул взглядом новых знакомцев и, развернувшись, отправился в чертог; стражники за ним.

Сули радостно рассмеялась и обняла по очереди друзей: Гимли первым и изо всех сил, да так, что гном от удивления приглушенно крякнул, но не растерялся, и в следующий миг сама оборотень оказалась в стальной хватке; Леголаса едва коснулась и тут же отстранилась отвернувшись. Огляделась.

— Гэндальф? — прошептала она, встретившись взглядом с волшебником в белых одеждах. Истари тепло, пусть и едва заметно, улыбнулся. — Гэндальф! Как же…? Ты жив!

Не в силах сдержать эмоций девушка обняла друга, которого считала мертвым, а волшебник вдруг легко засмеялся, положив ладонь на её левое плечо.

* * *

Гном и два оборотня сидели вместе за столом в Золотом чертоге.

Ралис и Сули расположились по одну сторону стола, Гимли по другую. Гном был в привычном боевом обмундировании, даже секира была рядом — стояла опёртая о стол. Оборотни выглядели не так воинственно: Ралис в своей привычной зачарованной одежде — куртке и штанах из светлой шерсти; Сули в простом тёмном платье, взятом у ринд.

Гимли не уставая возмущался тому, что воспитанница эльфов оставила их — его, Арагорна и Леголаса — и отправилась спасать хоббитов в одиночку.

— Разве так поступают друзья? У! — и прибавил ещё пару строк на кхуздуле. Трубка в его руках пускала тоненькую ниточку дыма к потолку, но гному, казалось, не было дела до тлеющего табака.

Ралис, прежде хранивший молчание, что-то ответил рыжебородому на гномьем, и Гимли несказанно обрадовался, заслышав родную речь. Теперь пришла пора Сули молчать, когда оборотень и гном завели оживленную беседу на незнакомом ей языке.

— Прости за мой выговор, друг гном, я так давно не говорил на кхуздуле, — сказал вдруг рыжий на всеобщем.

— Как ты давно не говорил на кхуздуле? — удивилась Сули. — Ты столько лет живешь рядом с гномами.

— Гномы с Синих гор не очень то спешили говорить с чужаком, если и говорили, то придерживались общего языка.

— Стало быть Синие горы, хм, — проговорил Гимли на всеобщем прежде чем снова вернуться к своему родному языку.

Сули возмущенно цыкнула и стукнула Ралиса по руке.

— Ау! — наигранно скривился мужчина, поглаживая место куда пришёлся удар. — Ладно уж, друг мой, будет говорить на всеобщем, а на кхуздуле лишь когда этой нервной принцессы не будет рядом.

Гимли раскатисто засмеялся.

— И давно ты такой? — гном беззастенчиво обвел рукой рыжего; Сули не стала скрывать от друзей-хранителей, что Ралис, как и она сама, оборотень, но попросила их не говорить об этом роханцам.

— Всю жизнь, — легко развел руками Ралис, вольготно расположившись за столом напротив гнома. Одну руку он закинул на спинку кресла, а ногу уж собирался положить на стол, как Сули вовремя его столкнула. — А если быть более точным, то почти пять тысяч лет, — девушка фыркнула и закатила глаза. — Что такое, принцесса? — он переложил руку на спинку кресла темноволосой и наклонился к самому лицу, зная, как её это бесит. Девушка толкнула друга в грудь, и Ралис рассмеялся, громко и раскатисто, как весенний гром, огласив своим смехом весь чертог. — Я несравненный волк-одиночка!

— А эта штука на твоей шее? — гном указал на полумесяц мундштуком трубки, а Ралис задумчиво поскрёб тот пальцами.

— Моя соулметка, — сказал он с грустной улыбкой и отпил эль из кружки, стоящей на столе перед ним.

— Слышал, слышал, — кивнул Гимли, припоминая рассказы подруги. — И кто же эта счастливица? Знаешь? Что не наша Сули, это я уж понял, у неё другой рисунок и он на плече, а не на шее.

Ралис усмехнулся и вновь поглядел на девушку рядом.

— К сожалению, на этой светлой шейке нет ни единого пятна. Разве что кроме этой вот родинки, — рыжий оборотень ткнул пальцем в названную, а Сули зарычала. — Ладно, не начинай становиться зверем прямо здесь. Подожди до вечера.

— Значит, не встретил ещё свою суженую.

— Встретил, — кивнул рыжий. — Умерла она.

— Соболезную, — кивнул гном, а Ралис вдруг усмехнулся.

— Гимли. Хм. Подходящее имя для какого-нибудь эльфа.

Рыжебородый буквально задохнулся от возмущения.

— Да как…!

В чертог вошли Арагорн и Леголас. Оборотень поднялась, чтобы поприветствовать их, Ралис следом, оставляя восклицающего гнома сидеть за столом.

— Сули, — улыбнулся девушке Арагорн. Леголас кивнул.

— Ралис, — темноволосая обернулась к другу, ставшему рядом с ней, — твое имя я уже назвала во всеуслышание, а теперь осталось представить тебе всех кто это имя услышал. Это мой старый друг Арагорн сын Араторна, странник из дунэдайнов, — представила девушка мужчину. Её рыжий спутник широко (привычно) улыбнулся.

— Не раз слышал о тебе, странник с Севера. Как-то раз мы с тобой даже встречались, — Арагорн потемнел лицом, услышав эти слова, но промолчал.

— О чем это ты? — задала Сули вопрос, поглядывая то на человека, то на оборотня. Оба молчали.

— Лендин однажды, уже когда озверела и была изгнана, забрела на земли стаи и напала на странника, ищущего что-то у Амон Сул. Благо я был рядом, помог.

— И я благодарен тебе за это, — ответил Арагорн. — Без твоей помощь я, быть может, погиб бы там.

Ралис кивнул.

— Я и не знала об этом, — протянула Сули, хмыкнула и быстро глянула на Леголаса.

Поймав взгляд голубых эльфийских глаз, она спешно отвернулась и сглотнула. Что же Ралис сделает, когда узнает, чей он сын? Сули не знала что случится, быть может, потому и отсрочивала до последнего момент знакомства старого друга с царевичем из Лихолесья.

— А это кто у нас? — широко улыбаясь, спросил рыжий оборотень, смотря ни на кого иного как на эльфа перед ним. — Небось, кто-то из лориэнцев. За столько лет я не видел таких светловолосых в Ривенделле.

— Это Леголас, — боязливо девушка произнесла имя принца всем сердцем надеясь, что Ралису оно не знакомо, — из… — Сули замешкалась, — сын… Имя его на эльфийском языке звучит как Лайквалассэ, то есть зеленый лист. Не правда ли милое имя? Ралис?

Улыбка Ралиса исчезла с его лица, как будто и не было никогда, а воспитанница эльфов вздрогнула, почувствовав враждебность и злость, волнами исходящие от собрата. Мужчина сжал кулаки, а темноволосая принялась без умолку говорить — в основном бессвязные глупости, приходившие ей на ум в тот момент:

— Ралис, а вот ты помнишь тот случай в Гондоре, когда, — она обошла оборотня и встала аккурат между ним и Леголасом, миролюбиво положив ладонь на плечо собрата и чуть заметно подтолкнув того к выходу из чертога. — Когда мы с тобой чуть не увели чужого коня. Зачем нам, спрашивается, тогда вообще нужен был конь никак в толк не возьму. Почему нельзя было по старинке обернуться волками и бежать куда глаза глядят? Помнишь? — Сули говорила и говорила, но рыжий оборотень не слушал; Ралису уже не было дела до её слов.

Девушка вцепилась побелевшими от страха пальцами в предплечье друга, шагнувшего навстречу эльфийскому царевичу. Леголасу хватило ума отступить назад.

— Леголас, стало быть, — прозвучал тихий и устрашающий голос. — Не тот ли Леголас отец которого счастливо и беззаботно правит Тихим лесом? Лихолесьем по-вашему.

Суля дышала тяжело и через раз — нервно — и уже в открытую повисла на руке друга, силясь удержать того на месте. Арагорн, почувствовав неладное, предупредительно положил ладонь на эфес меча.

— Ралис, — сладкозвучно позвала девушка, ощущая под ладонью напряженные мышцы. — Может, пойдём? Пройдёмся?

— Мой отец Трандуил король Лихолесья, — сознался царевич и темноволосая чуть не хныча стала звать Ралиса, вновь начала свои бессвязные и бесконечные истории.

— Сын Трандуила, — Ралис и рад бы, но он не услышал и единого слова сорвавшегося с уст Сули. Темноволосая прикусила губу, цепляясь побледневшими пальцами за плечи собрата, в руке которого возник магический кинжал — почти такой же как у Сули, но только чуть длиннее и не эльфийской работы, а нуменорской.

— Ралис! — девушка обхватила лицо друга руками, насильно повернув к себе. — Успокойся!

— Успокоится? — вскипел мужчина, сделав шаг к лихолесцу. Удержать его для Сули не представлялось возможным. — Так же как был спокоен его отец?

— Ралис!

— О чем он? — не понимал произнесенных слов принц, отступая назад. Никто ему не ответил.

Сули упрямо закрывала собой безоружного эльфа, как вдруг рыжий оборотень схватил её за плечи и оттолкнул в сторону, едва ли почувствовав сопротивление.

— Посмотрим, каковы вы коронованные эльфы в бою, если не прячетесь за спинами своих солдат!

Перед Леголасом возник волк, возвышающийся над стоящим царевичем почти на голову. Он распахнул пасть, блеснув клыками, и упал, сваленный с ног белой волчицей. Некогда большая Сули сейчас казалась маленьким волчонком рядом с Ралисом. Тот поднялся на лапы, ощетинившись и зарычав. Волчица ответила тем же и нанесла первый удар — лапой с острыми чёрными когтями по рычащей морде. Волк пошатнулся, но устоял — ещё бы, такая туша. Пришла пора Ралиса наступать.

Волки не обращали внимание на людей вокруг. Стражники похватали оружие: кто мечи, кто луки — Арагорн пытался не допустить, чтобы те вмешались, но перепуганные невиданным зрелищем люди, мало слушали человека. Несколько стрел сорвались с тетивы, вонзившись в пол, рядом со сцепившимися в схватке волками.

— Решила защищать этого выродка? — рычал серый волк, бросившись на Сули. Клыки его клацнули над самым обрубленным ухом, почти оглушая. Волчица успела отскочить.

— Я обязана ему жизнью, — выкрикнула та, уходя от удара. Ещё две стрелы с разных сторон пролетели над ними. Третья попала в Ралиса — куда-то в бок. Волк зарычал. Один из стражников с мечом наперевес оказался рядом, замахиваясь и Сули оттолкнула его в сторону, спрятав когти.

— Спасение тебя не отмоет всю ту кровь, что пролил его отец!

— Её пролил Трандуил. Леголас о нас даже не знал!

— Мне теперь его пожалеть надо? — Сули, отступавшая всё это время, не успела увернуться от очередной атаки озлобленного оборотня. Она всегда догадывалась, что клыки Ралиса остры, но теперь удостоверилась в этом на себе.

Пытаясь отбить свою, попавшую в капкан клыков, лапу, волчица делала только хуже: с каждым ударом, что она наносила Ралису, оборотень лишь крепче впивался клыками и даже вонзающиеся в него (одна попала в Сули) стрелы не останавливали. Это что? Хруст? Волчица с ужасом осознала, что раздавшийся глухой треск издала её кость. Оборотень взвыла, задрав голову к потолку. От боли, пронзившей тело, она не сразу поняла что клыков больше нет, а сама она упала на пол уже будучи человеком. Прижимая сломанную руку к груди, темноволосая громко выла, зажмурившись. Пусть это все будет сном. Обычным кошмаром.

— Сули? Сули, прости, — умолял, вмиг потерявший всю браваду, напуганный Ралис.- Дай посмотреть.

Сули, нагая, лежала на полу, а на коленях рядом с ней стоял рыжий мужчина. Он не замечал торчащих из плеча, ноги и спины стрел. Раны его не заботили.

— Дай мне руку.

И Сули без опаски протянула ему руку. Оборотень потребовал какую-нибудь палку или доску; не важно, что лишь бы прямое. Закрепив поврежденную кость, он перевёл взгляд на стрелу угодившую девушке в живот.

Люди, вооруженные, но не решающиеся нападать, стояли, окружив оборотней плотным кольцом. Где-то за их спинами раздавался голос Арагорна, но что именно он говорил Сули не понимала. От боли в голове зашумело. Так сильно и так нестерпимо. По щекам бежали слёзы — раздробленная острыми клыками кость горела пламенем.

Ладонь — тёплая и жёсткая — легла на правое плечо, принеся с собой покой. Сули облегченно вздохнула.

Ралис знал, что виноват — слишком разошёлся в этот раз. Ярость, что горит в его сердце, подогреваемая жаждой мести за потерянную семью, застилала глаза. Он смотрел на принца, обнявшего Сули за плечи и огонь разгорался сильнее.

Оборотень поднялся на ноги и сделал шаг назад, едва не наткнувшись спиной на выставленный стражником меч. Он не стал нападать снова. Ралис может убить принца прямо сейчас, и никто из этих перепуганных людей ему не помещает. Но он не делает этого. Сули не простит.

Он не может потерять еще одну семью.