Восемнадцать - четырнадцать (гет)

На следующий день...

На южном побережье Англии находилось весьма занятное местечко. Занятное потому, что два столь непохожих друг на друга мира жили бок о бок и знали друг о друге. Оттери-Сент-Кетчпоул ютил у себя представителей мира маглов и волшебников уже довольно давно, поэтому его жители не шибко удивлялись периодическим хлопкам аппарации близ деревни. Вот и сейчас, очередной хлопок перенес на крутой холм Стоутсхед-Хилл двоих людей, таких непохожих по внешности и суждениям. Едва они ступили ногами на широкое цветущее поле, их тут же встретил теплый летний ветер. Последствия аппарации каждый раз вынуждали Гермиону переводить дух, но вот ее спутница была сама невозмутимость. Луна терпеливо подождала, пока Гермиона отдышится, после чего показала пальцем в сторону горизонта.

— Мне туда. Видишь? — вдали виднелся дом странноватой формы. — Из-за этого холма Нору не видно, жалко.

Они посмотрели друг другу в глаза. Нелепо встретившиеся, сведенные одним человеком, столь непохожие друг на друга люди шли к одной цели. Гермиона прикрыла лицо, защищаясь от порыва ветра. Небо было ясным, за исключением маленьких облачков, что безвольно плыли по голубой глади. В такую беззаботную погоду так и хотелось прийти сюда с пледом и корзинкой, полной закусок и, может быть, бутылкой вина, но у них не было на это ни времени, ни настроения.

— Иной раз я бы сюда не прибыла, — Гермиона посмотрела на циферблат наручных часов и нахмурилась. — Так, ладно. Ты помнишь, зачем мы здесь? Расспроси своего отца, может, он что-то знает.

— Думаю, я смогу занять его разговорами, — Луна просто улыбнулась ей и поправила наспех схваченные белые волосы. — Ему точно будет интересно.

— Ты про этих... как там...

— Морщерогие кизляки, верно, — Луна пристально всматривалась в ее лицо, после чего молвила, — я знаю, что ты не веришь в них. Многие люди не верят во что-либо, но это неплохо. Мы ведь разные.

— Это уж точно, — она хмыкнула, — тогда счастливо. Не прощаемся.

— Постой, — они посмотрели друг на друга вновь, и Гермиона увидела на ее лице сомнение. — Если... вы не будете против, если я побуду у себя дома какое-то время? Ну, у отца?

Луна теребила ткань мешковатой кофты, в ее глазах читалась тоска. Даже будучи девушкой странной и непонятной, ее тоже посещали мысли "приземленные". Гермиона ощутила укол в сердце, ибо та хорошо ее понимала, и даже больше. Своих родителей она очень любила, и оттого ей было больно осознавать, что перед проникновением в Отдел Тайн ей придется стереть им память. Луна же по ее рассказу потеряла мать прямо на глазах, а с отцом виделась редко. Дети, пусть и такие странные, как она, тянулись к своим родителям. Гермиона немного помешкала, она достала из сумочки фальшивый галлеон с наложенными Протеевыми чарами и протянула его Луне.

— Я знаю, Северус это не одобрит, но, — девушка с сожалением посмотрела на Луну, — мы не солдаты. Куда нам до них. Если решишь остаться, напиши на галлеоне, и я узнаю.

— Спасибо, — Луна засунула монету в карман джинсов и повернулась к ней спиной, стараясь скрыть от той подступившие слезы. — Ты очень хорошая.

"Ни разу, — видя, как плечики девушки задрожали, она развернулась и быстрым шагом направилась от нее прочь, — как всегда, это больно".

Разойдясь в разные стороны, Лавгуд и Грейнджер пошли своими путями. Одна направлялась туда, где началась ее жизнь, другая — где кипела жизнь иная. Гермиона все шла и думала о том, до чего докатилась. Она до сих пор помнила то маленькое письмецо, что принес представитель Хогварста в их дом, помнила обморок мамы и недоумение папы, и ее лицо расплылось в улыбке. Она на ходу вытащила свою волшебную палочку. Виноградная лоза и сердечная жила дракона. Ее боевая подруга, что верой и правдой служила ей все эти годы. Витиеватая, длинная, без ярко выраженной рукояти, упругая — все это она услышала от мастера Олливандера, едва палочка выбрала ее. Тогда ей чудилось, что в жизни настал новый этап, полный неизведанного и прекрасного.

"Ага, как же, — Гермиона хмыкнула, ногтем подцепив трещинку на древесине, — люди все те же. Люди не меняются".

Оба мира — волшебников и маглов — ничем кардинальным не отличались, разве что наличием самой магии у первых. Она же, принадлежав сразу к обоим мирам, испытывала горькое разочарование. Надежды, что по мановению волшебной палочки решатся все проблемы, исчезли еще в поезде, что вез ее в новую школу. Тогда Гермиона по полной прочувствовала, что из себя представляла "другая сторона", и все-таки было место дружбе, верности и чести. Шляпа недаром отправила ее на Гриффиндор, раз ее пылкое сердце и тяга к знаниям не раз спасали ее друзей, вот только...

— Один пропал, ко второму иду шпионить, — она смотрела себе под ноги, шагая по направлению к Норе. — Да уж, дожила, Гермиона Грейнджер. Права была Авелин, я та еще дрянь.

Поднявшись на очередной холм, она увидела цель своего путешествия. Столь несуразное и столь уютное здание, Нора сразу ей полюбилась, когда в первый раз оказалась здесь. Это казалось необычным, ибо Гермиона, эта любительница правил и порядка, нашла в этом доме отдушину от своей патологической тяги. Было видно, как этажи дома достраивались один над другим по мере роста числа жителей. Огненно-рыжие, неунывающие Уизли — еще одна причина, по которой девушке нравился этот дом. И именно поэтому, подходя к нему все ближе, она чувствовала себя не в своей тарелке. Гермиона очень не хотела их беспокоить, хоть прямо хоть косвенно, но она должна была все разузнать и ради них тоже.

— Так, помни, — она хлопнула себя по щекам, собравшись с силами, — ничего лишнего, ибо я могу подставить Артура. Фух, успокойся.

Когда она подошла к дому совсем близко, его входная дверь распахнулась, и наружу вышли двое. Если миссис Уизли можно и даже нужно было представить в этих стенах, то второй человек ну никак не вписывался ни своей внешностью, ни происхождением. Сяо Дзинь Ши с нездоровым лицом шла бок о бок с Молли и внимательно ее слушала.

— Долго это будет продолжаться? — девушка чуть поморщилась от подступающей тошноты.

— Не переживай, золотце, — она мягко погладила невестку по спине, — это абсолютно нормально, уж можешь мне поверить, — на это Сяо хихикнула в кулачок, — вот, так-то лучше. Скоро будет готов обед, я тебе сварила легкий супчик. Ох, Гермиона!

Девушка на миг забыла о своих проблемах, когда миссис Уизли подбежала к ней и крепко обняла. Вот уж кто мог прогнать волнение и тоску на сердце, подумала Гермиона, когда она отстранилась. Сяо подошла к ней, и та протянула было к ней руку для фирменного рукопожатия, но вместо этого ее вновь обняли. Опешив, Гермиона отметила, что если Молли при объятии старалась пересчитать все ребра, то Сяо обнимала очень осторожно и мягко.

— Давно тебя не было, — миссис Уизли скептически окинула ее с ног до головы и укоризненно покачала головой, — ты что-то совсем исхудала. Нормально кушаешь?

— Да, да, — та помахала руками, — не переживайте, просто немного не высыпаюсь.

— Прямо как Рон, — на эти слова Сяо чуть смутилась, — совсем загонял себя, бестолочь.

Когда они прошли внутрь, миссис Уизли тут же взмахнула палочкой, отправляя в руки Гермионы чашку с горячим шоколадом. Когда она ее взяла, то невольно хихикнула — чашка была сделана своими руками, и она догадывалась, чьими. На шероховатой поверхности красовалась надпись, явно выведенная детской рукой: "РОН ВИЗЛИ".

"Ты все такой же..."

— Садись, сейчас что-нибудь придумаю, — едва миссис Уизли взялась за фартук, Гермиона встрепенулась и подскочила на месте.

— Ох, прошу вас, не утруждайте себя, — она виновато посмотрела той в глаза, — по правде, я хотела бы поговорить с мистером Уизли.

Эти слова будто привязали ее к камню и выкинули за борт. Главная причина стиснула ее голову, силясь оторвать ее от шеи. Прямо сейчас Гермиона ходила по канату над пропастью, что могла поглотить не только ее, но и всю эту семью. Именно поэтому она до последнего не хотела сюда приходить, видеть хлопотавшую миссис Уизли, осознавать невольный злой умысел в своем поступке.

— Он прибудет через полчаса, — женщина у плиты оглянулась на нее. — Ты точно не голодна? Вид у тебя не очень.

— Правда, не стоит, — Гермиона покачала головой и отпила от чашки, стараясь не думать о том, как она выглядела со стороны. — Вы не против, если я подожду?

— Ну, если ты так говоришь, — Молли с сомнением глянула на половник в своей руке, — то ладно. Кстати, не могли бы вы позвать Рона? Ей богу, его от метлы не оторвать. Артур тоже молодец, купил ему эту "Молнию"...

Стараясь не подать виду от имени ее мужа, Гермиона кивнула и вместе с Сяо направилась на лужайку позади дома. По рассказам Рона именно там каждый год проводилось настоящее побоище между гномами и семейством Уизли с переменным успехом. По крайней мере, так было до тех пор, пока в их семействе не произошло пополнение. Гермиона украдкой посмотрела на Сяо. Та держала спину прямо, однако по ней было видно, что той нездоровилось. Девушка была бледной, ее руки слегка дрожали, как и губы. Сколько еще раз по ее душу придут следователи с одними и теме же вопросами?

"За одним из них мы еще и охотимся, — она вспомнила слова Скитер. Нелюбимый человек предложил добавить в их стан человека неудобного. — Хотя Сириус и Северус чего стоят. Да и я с Авелин не особо лажу. Черт, ну почему с ними все так сложно?!"

— Как твоя работа? — их молчание прервала Цзинь, заинтересованно покосившись на нее. — Ты ведь на стажировке?

— А... да, — Гермиона вздрогнула под пристальным взглядом, — хотя я собираюсь уходить. Собственно, поэтому я пришла к мистеру Уизли, может, он поможет советом.

— Ясно, — Сяо чуть нахмурилась, — не удивлена. В Министерство люди идут работать неохотно. Рон правильно сделал, что выбрал себе другое занятие. Опять? — когда они вышли на полянку, она подняла голову высоко к небу и улыбнулась. — Вот уж точно, от метлы не оторвать.

Гермиона, последовав ее примеру, воззрилась в небо и тут же чуть не потеряла челюсть. Нет, она знала, насколько Рону нравился квиддич, нравился полет и виражи, как он обожал команду "Пушки Педдл", они с Гарри в этом очень походили друг на друга, однако то, что предстало перед ее глазами, заставило ее в восхищенном удивлении застыть на месте. Рон не просто летал — он парил над землей, будто не обремененный метлой. Таких финтов и виражей Гермиона не видела даже от Гарри, хотя того называли талантливым ловцом. Девушки присели на траву и стали наблюдать, как Рон пролетел низко над землей и резко взмыл ввысь к самым облакам.

— Когда он так научился? — Гермиона с замиранием в сердце смотрела, как ее школьный друг исполнил две мертвые петли подряд. — В Хогвартсе он летал, да, но это...

— Так он выбирался ночью, ты не знала? — Сяо любовно смотрела за выходками своего парня. — Он не только писал мне письма. В одном из них не постеснялся в красках описать, как чуть не налетел в Гремучую иву.

— Ох, — они посмотрели друг на друга и прыснули, — вот уж точно, скрываться он не умеет.

"В отличие от меня, — тень легла на лицо Гермионы, и вовсе не от проплывающих мимо облаков. — И что я творю..."

— Пришло письмо от Оливера Вуда, — Цзинь отвела взгляд и прищурилась от яркого света, — Рона приняли в его команду. Говорит, что будет загонщиком.

Гермионе на эти слова стало лишь больнее. Ее друг двигался к своей мечте и уже сделал первые шаги, а она топталась на месте. Со стороны могло показаться, что Рон совсем позабыл о Гарри, что их дружба все четыре курса была лишь пустым местом, но Гермиона понимала, что для него Гарри не был всей жизнью. Они дружили, пережили множество невзгод, взлетов и падений, но пришло время двигаться дальше. Рон будет нести эту боль, но смысл был в том, что эта боль давала стремление идти вперед. Как и в поезде на обратном пути, Гермиона подумала, что он повзрослел гораздо быстрее и раньше, чем она.

— Рада за него, — она вымученно улыбнулась, глядя на крошечную точку в небе, на что Сяо покачала головой.

— С тобой он не согласится, — она сорвала с полянки цветок и приблизила его к лицу, — он-то хотел быть вратарем, но у Вуда было свое мнение. Сказал, что у Рона скрытый потенциал отбивать бладжеры. Странно, да?

— Что именно?

— Мы думаем, что хороши в чем-то, и даже убеждены в этом, — Цзинь всматривалась в нежно-белые лепестки, будто не замечая никого вокруг, — но в реальности мир сам тебя судит, кто ты и что ты. Ох, вот и он, — девушка встрепенулась, а затем, к удивлению Гермионы, приложила пальцы к губам и пронзительно свистнула.

Едва успев осознать, что вообще произошло, до ушей Гермионы донесся раскатистый рык. Хлыст, все это время таившийся за холмами, взмыл ввысь и полетел прямо навстречу Рону.

— Эм, — Гермиона опасливо покосилась на Цзинь, которая и бровью не повела на то, как дракон стремительно сокращал дистанцию до ее парня, — ты уверена, что это нормально?

— Это полезно, — просто ответила та, указав пальцем. Два летуна начали мчаться наперегонки. — Видишь? Им только в радость.

На это Гермиона лишь, опешив, умолкла. Не ей было судить о безрассудстве, учитывая, с какой целью она прибыла, и все же гнаться за драконом, пусть и таким маленьким, казалось, мягко скажем, авантюрой нездоровой. Но, как было видно, Рону это не доставляло неудобств, он резво и прытко петлял в воздухе, загоняя дракона в пике. Когда он пролетел совсем близко, Гермиона увидела на его лице решимость и азарт.

"Вот уж точно, — она хмыкнула, — истинный гриффиндорец".

— Я даже немного ревную, — Сяо, видимо, тоже рассмотрела его лицо на миг, она насупилась. — Ей богу, мне даже страшно его спрашивать, что для него важнее — я или метла?

— Перестань, — Гермиона легко покачала головой, — пусть он и дурень, но всем вокруг видно, как он тебя любит.

— Кстати об этом, — Цзинь, видимо, долго собиралась с мыслями, и все же решилась. Она превратила цветок с листок бумаги и палочкой написала какой-то адрес, после чего протянула ей. — Понимаю, это неожиданно, да и немного рано, но... вот.

— Что это? — Гермиона непонимающе переводила взгляд с надписи на смущенную Цзинь.

— Билл и Чарли купили нам дом, — та скромно потупилась под ошалевшими взглядом собеседницы. — Коттедж "Ракушка" называется.

— Чт... почему?

Она знала, что семейство Уизли не было обременено таким простым фактом, как достаток. Рон постоянно жаловался на то, что все вещи, с коими он прибыл в Хогвартс, достались ему от братьев. От этого на каждого члена семьи Уизли возлагались определенные надежды на то, что в будущем они смогут выйти в люди достойно. Билл был лучшим учеником Хогвартса за последние двадцать лет и стал банкиром, Чарли неоднократно приводил сборную Гриффиндора по квиддичу к заветному Кубку, по итогу начал разводить драконов. Перси — отдельная история. Лучший ученик, староста факультета, староста школы, сейчас работал в Министерстве и продолжил роман с Пенелопой (хоть и утаивал об этом). Фред и Джордж с их упорством и харизмой работали в "Зонко" и копили на свой собственный магазин. Рон же горел квиддичем и уже стал членом профессиональной команды. Дело осталось лишь за Джинни, и что-то подсказывало Гермионе, что ее неожиданная сила в чарах и трансфигурации рано или поздно приведут ее в Аврорат.

— Ах, — Сяо не выдержала и открыто улыбнулась. Ее точеные формы лица смягчились, в глазах появилось мягкое тепло, — это подарок. Осенью у нас свадьба, так что можешь как-нибудь навестить нас там.

— Это... это чудесно, — Гермиона вскинула голову к небу, глядя на ее друга, который совсем скоро станет мужем. — Боже, я даже не... постой.

Что-то не укладывалось в ее голове. Исходя из слов Рона они только недавно помолвились, а уже свадьба. Пусть Уизли и были расторопными в ряде моментов, но ей не казалось, что Молли дала бы добро на такую поспешную свадьбу. Сердце Гермионы лихорадочно забилось в груди, пока она сама медленно поворачивала голову в сторону Сяо. Весь ее болезненный вид давал жирную подсказку, не понять которую мог разве что дурак. Это вкупе с их скоропостижной свадьбой вынудило ее во все глаза вытаращиться на Цзинь.

— Оно? — на ее нелепый сиплый вопрос Сяо хихикнула и кивнула.

— Да, оно. Я беременна.

Гермиона радостно взвизгнула и бросилась ее обнимать, не в силах выдержать такую новость. Ее друг, Рональд Уизли, этот нескладный длинный мальчуган, которого она встретила в купе "Хогвартс-Экспресса" с грязным носом, скоро станет мужем! И не просто мужем, а отцом!

— Боже, боже, боже! — она отстранилась и смахнула слезинку с глаз. — Это же прекрасно! Ох, как я за вас рада! Но постой, — она вскинула брови, глядя на порозовевшую Цзинь, — как? Прости, я знаю как, но... я имею в виду, когда? Когда вы... — она запнулась, видя, как та с легкой смешинкой в глазах посмотрела на нее.

— Зачали? — от этого слова Гермиона сконфузилась и смущенно кивнула. — Сразу же после прибытия Рона из Хогвартса. Миссис Уизли, разумеется, сразу поняла, что к чему, немного пожурила меня за то, что мы... ну-у-у... рановато, в общем.

— А Рон хоть знает? — они воззрились друг на друга и тотчас захохотали.

Новая жизнь теплилась под сердцем той, что давным-давно отказалась от себя и была силком возвращена в реальность. Глядя на Цзинь, Гермиона вновь невольно восхитилась своим рыжим другом, который беззаботно летал в небе, не догадываясь о том, какой подарок тот преподнес своей любимой.

— Ну что с него взять? — Сяо отсмеялась и перевела дух. — Все в семье это поняли, кроме него.

Это было в его духе, подумала Гермиона. Даже если он и повзрослел, он все же оставался тем самым Роном, которого она знала и которого не хотела забывать. Она не хотела оставлять все это позади, для нее время в Хогвартсе оставалось той связующей нитью, что соединяла их сердца. Рон же скакнул далеко вперед, твердо намереваясь устроить свою жизнь и жизнь своей будущей супруги. Сяо, все это время смотревшая на нее, тяжело вздохнула и посмотрела на небо.

— Он будет хорошим отцом, — Гермиона погладила ее по крепкой спине. Ткань платья чуть загнулась, обнажив на лопатке девушки странное витиеватое клеймо. Оно не просто было вытеснено на коже, клеймо периодически шевелилось, меняя свою форму. Такой символ не встречался у европейских волшебников, он своим видом отдавал культурой страны, из которой Сяо была родом. Цзинь проследила за ее взглядом и рукой поправила платье, скрыв свою метку.

— Мое прошлое, не обращай внимания, — сказала она скорее самой себе. — Интересно, как бы сложилась судьба, если бы я не попала в Хогвартс? Не встретила Рона, не прилетела сюда в свой первый раз? Хотя я уже знаю ответ.

Она помрачнела и уставилась себе под ноги.

— Сяо...

— И все-таки я здесь, в месте, где меня в принципе быть не должно, — ее губы задрожали, ведомые потаенными эмоциями. Гермиона, видя это, старалась хоть как-то ее подбодрить, пусть особо не знала, как. Трагедия Цзинь была слишком тяжелой, чтобы о ней так просто можно было забыть. Трудно представить, как часто Сяо снились кошмары, как часто та с криками вскакивала с кровати, обливаясь холодным потом, слыша у себя в голове грохот камня и звон разбитых окон, рев драконов и предсмертные вопли ее друзей и подруг.

— Не говори ерунды! Рон ведь с тобой рядом, он поддержит тебя во всем!

— Да, знаю, — девушка улыбнулась. — Безрассудства ему не занимать, и я этому рада. Никогда бы не подумала, что смогу кого-либо полюбить, даже не верится.

— Мне тоже, — в голове Гермионы пронеслись так горячо любимые воспоминания школьной поры, правда, она быстро вернулась с небес на землю, ибо ее собеседница удивленно вскинула брови. — Ох, нет, я не про это! В смысле... черт, как же объяснить?

— Расслабься, — Сяо хлопнула ту по плечу, отчего Гермиона чуть не уткнулась носом в колени, — могу понять. Тогда я и не думала о Роне, как о ком-то особенном. Голова была забита другим. Ты ведь пришла к мистеру Уизли не только по поводу работы, так ведь? — ей даже не нужно было смотреть на собеседницу, чтобы понять, как та напряглась от столь неожиданного вопроса. — Он тоже пытается расследовать исчезновение Гарри. Поэтому прошу тебя, прекрати.

Едва слова слетели с ее губ, мимо них пронесся резкий порыв ветра. Обе девушки смотрели друг на друга так, будто очутились вновь в стенах Хогвартса. Сяо отбросила свою женственную мягкость, представ перед растерянной Гермионой хмурой и в напряжении.

— Сяо, я...

— Я знаю, что ты погрязла в прошлом, — глаза Цзинь налились свинцом, — как и я когда-то. Мой тебе совет — отпусти это. Да, Гарри был твоим другом, но на нем свет клином не сошелся. Рон намерен идти дальше, как и я, — с этими словами она нежно погладила свой живот, ставший колыбелью ее чаду. — Это прозвучит цинично, но ты не обязана это делать.

"Я знаю, — подумала Гермиона с болью, видя, с каким умиротворением Цзинь глянула на парящего в небесах Рона, с какой заботой лежала рука на ее животе, — и ради вас я это делаю".

Тут же она выругала себя. Возомнив себя героиней, она наотрез отказывалась понять одну простую истину — кроме нее и ее компании беглецов, мало кому было дело до Гарри Поттера. Тот был талисманом волшебного мира, был, да перестал, сменив ярлык на пропавшего без вести. Вот и все. Один день против дальнейшей жизни остальных людей мало что значил. Рон это понимал, как понимала и Цзинь. У той тоже в жизни случилась трагедия, от которой ее до сих пор трясет, и, тем не менее, прямо сейчас девушка готовилась стать женой и матерью, невзирая на свое прошлое. Она отпустила это, пусть это далось ей так нелегко, но приоритеты уже расставлены, и между зарождающейся жизнью своего чада и жизнью Гарри было ясно как божий день, кого она выберет. Рон, как только тот узнает о беременности Сяо, тоже. Одна лишь Гермиона в отчаянии металась меж двух огней.

— Если... если мы его найдем, — губы Гермионы задрожали, она вцепилась руками в ткань брюк, — я непременно приведу его к вам.

— Это было бы чудесно, — Сяо положила руку ей на колено и их взгляды встретились. — Прошу, хотя бы ради нас с Роном, не впутывай нас во всю эту чертовщину. Мы всего лишь хотим жить в мире, растить нашего ребенка.

— Как раз-таки поэтому я и хочу найти Гарри, — Гермиона положила свою ладонь поверх ладони Сяо и чуть сжала. — Теперь, когда ты мне об этом сообщила, мне еще страшнее. Что, если прямо сейчас за кулисами собирается новое зло? Что, если оно дойдет до нас?

— Тогда мы примем бой... но только тогда, — она посмотрела, как Рон стал медленно кружиться по спирали, опускаясь все ниже и ниже. — Зная его, уверена, он сорвется с места, едва я окажусь в опасности, пусть я и могу за себя постоять.

— Это точно, — Гермиона вспомнила случай с Креббом в больничной палате, — и все же...

— Не все же, — та перебила ее и покачала головой. — Ты подруга Рона, и я это ценю, правда. Вот только, — Сяо с каменным лицом пробуравила свою собеседницу взглядом, — если окажется, что из-за твоих порывов выяснить правду пострадает его семья, я буду первой, кто направит на тебя волшебную палочку. Помни об этом.

Вот и настал конец их милой беседе, подумала Гермиона. Перед ней сидела собранная, жесткая, хмурая Сяо Цзинь Ши, готовая в любой момент вырубить ее с одного удара. Как будущая мать, та была настроена серьезно, и Гермиона это видела. Встав, она отряхнула колени и помогла Цзинь подняться, после чего протянула ей руку.

— Как и подобает, — Гермиона печально улыбнулась ей, — прости, что потревожила.

— Ты умная девушка, — Сяо хмыкнула и протянула свою ладонь. — Надеюсь, твой ум убережет тебя от беды. Быть может, даже от меня.

Когда они пожали друг другу руки, Гермиона поняла, что это было прощанием навсегда. Не "до завтра", не "до скорой встречи". "Прощай". Обиды же она не держала, ибо знала, что Сяо имела полное право не то, что угрожать ей, но избить до полусмерти за то, что та в принципе сунулась со своими намерениями. И все-таки Уизли проделали блестящую работу, сделав ее мягче. В этом Гермиона убедилась, когда она уходила из Норы прочь. В последний раз повернув голову в ее сторону она увидела, как Рон приземлился около Цзинь, как та нежно его обняла, и как они поцеловали друг друга.

"Я не имею права быть здесь, — со слезами на глазах подумала Гермиона, ставя сама себе поражение. — Простите меня".

Шла она обратно долго. Не попрощавшись с миссис Уизли, не дождавшись Артура, она брела от Норы прочь, едва волоча ноги. Девушка ощущала себя птицей в запертой клетке, и недаром Луна говорила ей о том, что ее кругозор был слишком узок. Не вылезая из книжек Гермиона силилась наложить теорию на практику, и всякий раз ей приходилось делать все самой. Понять жизнь по страницам учебника невозможно, ибо в таком случае не было нужды терзать саму себя вопросом о том, что правильно, а что нет. Рон нашел ответ на этот вопрос сам. Сяо тоже. Их ответ не совпадал с ответом Гермионы, и оттого ей было плохо на душе. Она-то считала, что ее друг точно также ринется в бой с палочкой наготове, и отчасти была права, вот только его противником могла стать она. Сяо же не имела привычки раскидываться угрозами направо и налево, посему те слова шли от ее сердца. Едва Гермиона перейдет грань, та действительно свернет ей шею.

Дойдя до того места, где они с Луной появились, она остановилась и достала фальшивый галеон, где ее уже ждало послание. Два слова, что вынудили ее чуть улыбнуться: "Я останусь."

— Неудивительно, — она засунула галеон обратно и достала из сумочки то, что она же буквально полгода назад и в руки бы не взяла. Вот уж точно, подумала она, вспоминая Ави, привычки заразительны.

В ее руках покоилась сигарета. Гермиона долго всматривалась в нее, и к ее горлу подступил ком. Как бы она ни крепилась, задушенные эмоции начали вырываться наружу, и это требовало разрядки. Неторопливо поднеся сигарету ко рту, она губами ощутила ее фильтр, нос уловил запах табака. Зажигалки с собой у нее не было, поэтому Гермиона поднесла к сигарете кончик палочки и неловко прикурила. В ее легкие тут же вгрызся неприятный дым, который вынудил Гермиону закашлять, но она не отступила. Подняв голову к небу она впервые в своей жизни затянулась и на выдохе разрыдалась, почувствовав, каково было Авелин все это время.

* * *

В кабинете директора было тихо, если не принимать во внимание тиканье и лязг странных приспособлений вдоль стен, да скрипа пера. Фоукс, грациозный феникс, мирно спал на жерди, не беспокоя своего хозяина, пока тот писал кому-то письмо. Альбус Дамблдор обмакнул перо в чернила и посмотрел на вещицу, что покоилась на его столе. С виду ничем не примечательная, эта вещь стоила ему немалого времени и сил, и теперь кольцо Мраксов лежало на столешнице так просто и буднично, как и чернильница под рукой директора Хогвартса. Ранее хранивший крестраж, теперь кольцо несло в себе магию куда более удивительную и могущественную. Дамбдлор имел привычку каждый раз перед сном обращаться к Воскрешающему камню с просьбой показать ему Ариану, и каждый раз камень ничем не отвечал. Это грело его душу, давало тому надежду идти до самого конца, терпя выходки как Эфеба, так и свои собственные. Легкая незатейливая песенка слетела с его губ, пока Дамбдлор писал текст письма, и это не осталось незамеченным.

— Я смотрю, у кого-то хорошее настроение, Альбус? — взгляд голубых глаз из-под очков-половинок метнулся к краю стола, где в рамке покоилось Сквозное зеркало. — На тебя это непохоже.

— Уж простите старика, — на его слова Эфеб усмехнулся.

— Сейчас не до веселья, знаешь ли. Уоллис убита.

— Жаль, — однако жалости в голосе Дамблдора не было и в помине. Он знал, что рано или поздно это произойдет. — Гарри?

— Он самый. Мои люди прознали, что Грейнджер направилась в Нору, а Шерил к себе домой. Их видели в Лондоне прежде, чем те аппарировали.

— Хм, — Дамблдор повертел перо в руках и отложил в сторону. Сняв очки-половинки он устало потер веки и откинулся на спинку стула. — Таким темпом они прознают об Отделе Тайн, если уже не прознали.

— Так даже лучше, — Эфеб игриво посмотрел на своего подчиненного, — тем ближе они будут ко мне... и к тебе. Кстати о птичках. Ты ведь не забыл о встрече в Брайтоне? Уверен, тебя она заинтересует.

— Думаете, Ариана продолжит...

— Так ты сам подумай, дорогуша, — Эфеб нахмурился, — даже если она и идет на поправку, даже я не могу гарантировать ее полного выздоровления. Она ведь обскур, и держать в узде такую мощь Ариана не способна. Уже то, что обскур заточил своего хозяина в кристалл, есть событие неслыханное. Вот мой агент и навел кое-какие справки, так что собирайся, он уже в пути.

Дамблдор знал это и был искренне благодарен Эфебу. Разумеется, одного спасения Арианы было недостаточно. Ему предстояло учить ее как колдовать, как быть в социуме, и самое главное — как держать свой дар в узде. В обмен на его многолетние зверства Эфеб на другую чашу весов клал все, лишь бы Ариана в конечном итоге вышла в свет полностью здоровой. Немудрено, что новость об этом информаторе заставило Альбуса чуть ли не выскочить из своих штанов, едва он узнал об этом от Эфеба.

— Вы, как всегда, щедры, — он склонил голову, на что тот раздраженно фыркнул.

— Кончай льстить. Это моя плата за твою полезность. Не будь ты таким, каким я хотел тебя видеть, давно бы откинул копыта. Тц, еще и этот Кокурью...

— Вы про того самого дракона?

Парящая Гора, Бог-дракон, Хозяин, Кокурью — среди историков, зоологов и драконоборцев на протяжении многих сотен лет красной нитью тянулась одна и та же мысль. Каждый дракон был в той или иной степени опасен, это знали все. Некоторые плевались не огнем, но кислотой, некоторые могли в полете развить сумасшедшую скорость, пламя отдельных видов плавило вольфрам и испепеляло незатейливых глупцов, что решили пободаться с огнедышащей рептилией. Как бы то ни было, среди всех драконов был один единственный, что своим видом вызывал трепет и благоговение. У зоологов он внушал тот же ужас, что имя Волдеморта среди остальных волшебников. Самый страшный и древний, могучий Кокурью, угольно-черный, четырехкрылый, с шестью мудрыми алыми глазами, с интеллектом, превосходящим людской, с пламенем, способным превратить одним залпом деревню в пепел. Недаром вокруг его логова была отстроена целая школа, но даже этого было мало, чтобы хоть на чуть-чуть приблизиться к его силе. Кокурью спал на протяжении многих лет, своим сном оберегая миры волшебников и маглов, и теперь он бодрствовал, скрывшись ото всех и выжидая своего часа.

— Да, черт возьми. Уму непостижимо, как Лонг Вэй держал такое чудище у себя под боком. Дракон сжег около восьмидесяти моих лучших драконоборцев! За раз, Альбус! Мне он нужен, срочно!

Дамблдор усомнился в том, что Эфеба вообще это заботило. Тот разбрасывался чужими жизнями направо и налево, не особо питая жалости к своим подчиненным. Даже Лонг Вэй, бывший директор Драконьего Языка, поплатился за свое предательство. Эфеб, будто прочитав его мысли, хохотнул.

— Мне вот интересно, как отреагирует крошка Сяо, когда узнает, что ее дражайший директор и глава клана был моим агентом? О! Точно! — по ту сторону зеркала раздался хлопок в ладони, что не сулил ничего хорошего. — Направлю-ка пару ищеек в рыжее логово. Уверен, это будет забавно!

Когда связь прервалась, Дамблдор встал изо стола и подошел к окну. Перед ним открылся невиданной красоты пейзаж, который он так сильно хотел показать живой и вменяемой Ариане. Это было его целью, его мечтой, его маяком, и ради нее он был готов на все.

— А ты все забавляешься, Эфеб, — он пригладил рукой длинную седую бороду. — Интересно, забавляет ли тебя моя история?

Он уже знал ответ. Этот ответ мелькал перед ним всякий раз, когда его начальник стирал в кровавую пыль неугодных. Тот жил под небом многие сотни лет, и какая-то жалкая душонка в лице Альбуса Дамблдора была для Эфеба лишь бактерией. И тем обиднее было то, что его интересовал тот, кого Дамблдор искренне презирал и хотел убить любой ценой, но не мог. Фоукс, встрепенувшись, подлетел к нему и сел на плечо.

— Что ж, Гарри, скоро мы увидимся вновь.