Восемнадцать - четырнадцать (гет)

п/а: курсивом указаны реплики на французском.

В это самое время...

Все тот же дом, все те же воспоминания. Авелин стояла перед входной дверью, желая и не желая войти внутрь. Целая палитра из противоречивых чувств и эмоций сковывали голову, тянули и толкали ее из стороны в сторону. Слова Снейпа все еще гремели в ее мыслях, все сильнее и настойчивее требуя во всем разобраться. Она любила Апполин, любила Габриель и без всяких сомнений любила Флёр. Сейчас же она норовила предать эти чувства, заодно нарушив столь хрупкий баланс в этой семье. Эгоистичные мысли выиграли, и она постучалась в дверь.

"Пожалуйста, не открывай, — подумала Ави с болью на сердце, со стороны послышались робкие шажочки вперемешку со звуком трости, — не надо, постой, прошу тебя, не открывай".

Ее мысли не были услышаны. Лязгнула цепочка, отворилась дверь, и на нее посмотрела так горячо любимая ей белоголовая девчушка в пижаме. За окном близилась ночь, и оттого Ави стало вдвойне совестно, ибо то, зачем она пришла, гарантированно лишит сна обитателей этого дома, как и ее саму. Габриель уже была сонной, но, едва узнав в гостье свою любимицу, тут же встрепенулась и ринулась ее обнимать.

— Приве-е-ет, — она уткнулась головой Ави в грудь, — тебя давно не было! Ты чего так поздно?

— Прости-прости, — она мягко погладила Габриель по голове и отстранилась. — Было много дел. Мама дома?

— Эм, нет, — девочка покачала и головой и пропустила свою гостью внутрь, — но она скоро будет. Сказала, что поехала в ателье, она заказала мне платье.

— Зачем? А-а-а, Шармбатон, — она потрепала ту по макушке, едва они прошли в гостиную, — первый курс, как-никак, да? Волнуешься?

— Конечно, — Габриель приставила трость к креслицу и осторожно села. Ави заметила, как ее личико чуть сморщилось, показывая, что ее недуг все еще доставлял ей неудобства. — Мама уже отдала свои волосы, скоро мне сделают волшебную палочку. Я так рада!

Авелин пресно улыбнулась. Пусть та и держалась молодцом, но в глазах Габриель то и дело проскакивала тоска и скорбь. Потеря сестры вкупе с обвинениями той в убийстве заставили Габи повзрослеть куда быстрее, чем ее сверстников. Можно было лишь гадать, когда именно девчушка сломается, но та держалась, и в этом она напоминала Ави Флёр. Напоминала и мучила — та тоже держала все в себе, замыкаясь и тая в сердце то, чего таить было нельзя.

— Так, давай-ка сюда свои ножки, — Ави села на ковер и требовательно похлопала по своим бедрам. — Сейчас тетя Авелин сделает тебе массаж.

— Да ладно, — Габи замахала руками, стараясь не показывать свое смущение, — не надо! С ними все в порядке!

— Ага-ага, говори мне, — девочка все-таки поставила ступни той на колени, — ты совсем недавно начала нормально передвигаться. Не забывай, в Шармбатоне ты в комнате не отсидишься, придется много ходить. И даже не думай браться за метлу, слышишь?

Габриель хихикнула, чувствуя щекотку от прикосновений Авелин. Та осторожно массировала ее икры, разминала ступни, сгинала и разгинала колени. В ногах Габи чувствовалась зарождающаяся сила и прыть, пусть и запоздалая. Не так давно это неуклюжее создание не могло даже встать с кровати без посторонней помощи, а теперь девочка наверстывала упущенное. Ноги, пусть и худые с торчащими коленками, подавали надежды, как и сама Габриель.

— А еще занимайся уроками, — Ави легонько хлопнула ту по лодыжке, — и не обращай внимания на насмешки. Это пройдет.

— Флёр тоже доставали? — Габриель поникла, ее подбородок задрожал. — Смогу ли я быть такой же сильной?

— Разумеется! — а у самой Ави на душе скребли кошки. — Да вы с ней одного поля ягодки! Уверяю тебя, лет через пять от ухажеров не отобьешься! Будешь красоточкой!

— Ну перестань! — засмущавшись, Габи прикрыла лицо ладошкой. — Сдались мне эти мальчишки!

— Не переживай, — сказала Ави скорее себе, — все будет хорошо, вот увидишь.

А сама вспомнила свое пребывание в тайных убежищах. Погрязнув в своем собственном лицемерии, она всеми силами старалась не вовлекать во все это Габриель. Та для нее была милым ангелочком, чистым и прекрасным, и, как назло, за своей спиной Авелин принесла в этот дом ту гниль, что тянулась за ней следом. Не этого она хотела.

"Флёр, сука, это все твоя вина, — она начала с усилием массировать икры девочки, — да как ты вообще посмела... нет, неважно. Это вина Гарри".

— Ави, — она услышала тихий и грустный голос Габриель. Подняв голову, она увидела слезки на глазах девочки, и ее сердце сжалось. — Я... я буду стараться. Правда... чтобы моя сестра гордилась! Она же... она не могла этого сделать!

Ответом послужило крепкое и теплое объятие. Ави вскочила с пола и заключила Габи в свои руки. Ощущая тепло дрожащего хрупкого тела, она погладила ту по спине, невольно нахмурившись от ощущения прорастающих перьев у лопаток. Кровь вейлы сделала Габи химерой, как и Флёр, вот только Флёр была ближе к человеку, ее сестра же с рождения застревала в птичьей форме, благо теперь людская кровь нещадно гасила ее уродство. Поглаживая хныкающую Габриель, Авелин самой вдруг захотелось разрыдаться. Огрубев внутри и снаружи, она не могла выдавить из себя слез, поэтому ей только и оставалось, как трястись по ночам в постели.

— Конечно, не могла, — она отстранилась и утерла пальцем слезы на щеках Габриель. — Она же, блин, Чемпион Шармбатона! Она отыщется, — и, поколебавшись, она наклонилась и прошептала ей на ухо, — я тоже ее ищу.

— Правда?! — глаза Габи тут же ожили, налившись светом. Ави на это кивнула. — Ох, ох-х!

— Так, прекращай ныть, — она потрепала ее по щекам и хмыкнула, — а то твоя мама придет и подумает, что я тут над тобой издеваюсь!

Гнева Апполин она боялась не на шутку, как и Жан, как и ее дочь, поэтому неудивительно, что юная Габриель боязливо покосилась на входную дверь. Впрочем, ее выражение лица тут же сменилось на тревожное, и неспроста. До их ушей донесся звук отпираемой двери, и в дом вошла Апполин. Та даже не успела дойти до гостиной, но Авелин кожей почувствовала присутствие чистокровной вейлы. Ощущение, не передаваемое какими-либо словами, что побуждало мужчин сходить с ума, а женщин невольно напрячься, как это сделала Ави. Вот только напряглась она не только и не столько из-за этого. Когда Апполин дошла до гостиной и обняла подошедшую дочь, она окинула взглядом Авелин, спрашивая без каких-либо слов. Та встала и, подойдя к ней, коротко поклонилась.

— Добрый вечер, мадам, — она с нарастающей тревогой дождалась ее кивка, — простите за столь внезапный визит.

— Раз уж пришла, то ничего не поделаешь, — серое безжизненное лицо Апполин могло поведать гораздо больше, чем что-либо, — и ты меня прости за те слова. Я была с тобой груба.

Бровки Ави дрогнули от таких слов. Что-то поменялось в жизни женщины, раз она так великодушно ее простила. Вейлы никогда не извинялись просто так, это не было в их натуре. Прекрасные и свирепые, эти создания никогда не прощали без веской на то причины.

"Черт, ну почему так не вовремя", — Ави смотрела, как Габи приняла подарок матери и заковыляла по лестнице наверх в свою спальню.

— Останешься на ужин? — Апполин указала на пакет в своей руке. — Жан улетел в командировку, так что могу приготовить и на тебя.

— Ох, нет, — та покачала головой, чувствуя подступающий ком к горлу, — я здесь не за этим.

— Вот как?

Они вдвоем прошли на кухню. Небольшое помещение без каких-либо изысков, очень похожий на магловский интерьер и посуда — типовая кухня типового дома. Пока Апполин надевала фартук и ставила кастрюли на плиту, Ави смотрела ей в спину. В движениях женщины чувствовалась скованность, неловкость, и явно не оттого, что на нее смотрели. Меж тем то безразличие к Ави и неизвестный страх никуда не исчез. Уже то, как Апполин общалась с ней, подталкивало Авелин к тем словам, что были у нее на языке. Прежняя мадам Делакур всегда встречала ее с улыбкой, нахваливала ее наряды, советовала как краситься и какую прическу той носить. Не говоря уж о том, что Авелин никогда не уходила от этого семейства с пустым желудком, когда бы она не навещала их на каникулах. Любовь витала в воздухе, едва Апполин оказывалась в помещении, это было видно, это было слышно. Сейчас же Ави смотрела на свое отражение — вымученное, блеклое, серое. Апполин была для нее второй мамой, той, кто умела колдовать и делала это филигранно, не особо заботясь, магия вейл это или людская. Магия...

— Я все знаю.

Тихие, робкие, дрожащие слова растворились в пространстве кухни, заглушаемые пламенем горящих конфорок. Авелин боялась. Боялась так сильно и так долго, что вытерпеть этого гнетущего напряжения попросту не могла. Да, она была эгоисткой, раз намеренно пришла разрушить их жизнь, и раз она пошла на это, то идти следовало до конца.

— Что именно? — Апполин все также не смотрела на нее, однако Ави отметила, насколько сильно та вцепилась пальцами в ручку сковороды.

"Неужели..."

— То, что вы сделали с Флёр.

На это женщина медленно подняла голову и замерла, не обращая внимания но выкипающую воду. Двое замерли в ожидании. Столь неудобная и жуткая правда легла на плечи что мадам Делакур, что Авелин, сдавливая своей пугающей простотой. Апполин медленно провела ладонью по воздуху, изолируя кухню от остального дома.

— Кто тебе это сказал? — тихий, едкий, жуткий голос донесся до ушей Д'анжело, и та попятилась. — Олимпия?

Слова, что девушка хотела сказать, застряли на полпути. Она во все глаза смотрела на то, как женщина, которая была для нее примером подражания, олицетворением примерной жены и матери, менялась на глазах. Не физически, нет. Апполин всего лишь двумя вопросами преобразилась в глазах Ави, став той, кого она не желала видеть, той, кому она хотела выцарапать глаза.

— Тебе никогда не понять того мерзкого чувства постоянного стыда за то, кем ты являешься, — тихий голос Апполин без всякого труда перекрыл шипение сковород, — быть униженной с рождения. Мы, вейлы, поколениями несем свое жалкое существование, и не тебе судить нас.

— Так это правда, — подытожила Ави свои мысли, чувствуя, как предательство Апполин разрывало ее изнутри. К ее глазам, наконец-то, подступили такие желанные слезы боли и обиды. — Это были вы. Это все вы!

— Даже если и так, — Апполин повысила голос, добавив в него силы и злобы, — даже если это так, то что, черт возьми, это меняет? Все пропало, абсолютно все.

— Я... я не верю, — Ави судорожно замотала головой, чувствуя пульсацию крови в своей голове. Ноги же, напротив, ослабли, из-за чего девушка покачнулась и ухватилась рукой за столешницу. — По... почему? За что?! — и она не выдержала. Тот гнев, что таился в ней на протяжении трех лет, подхватил слова Снейпа и заставил ее закричать. — За что вы так с Флёр?! Она же ваша дочь!!!

Ее эмоции послужили началом тому шторму, едва Апполин переступила порог дома. Женщина резко развернулась на месте, и Ави стало по-настоящему страшно. Вейла в гневе скорчила лицо, куда больше став похожей на птицу, нежели на человека.

— Я просто хотела сдать мальчишку Волдеморту, да и только! — она медленно подошла и окинула Ави взглядом, пока та прижалась спиной к окну. — Одна жизнь в обмен на жизнь тысяч моих сестер! Не кажется тебе, что это выгодная сделка?!

— Вы с ума сошли, — Ави округлила глаза. — Да вы хоть понимаете, что натворили? Выгодная сделка? Жизнь человека для вас просто товар?!

— Да, дорогуша! — та вскричала, шумовка в ее руке оплавилась и упала на пол. — Точно так же, как люди относятся к нам! Ты хоть знаешь, сколько вейл было изнасиловано?! Сколько тайком было продано в сексуальное рабство?! И кому! Министерским ублюдкам! А сколько моих сестер пропало без вести?!

Гнев женщины был столь силен, что огонь плиты охватил кастрюли целиком, покрыв их копотью. Сам воздух дрожал от тех чувств и воспоминаний, что несла в себе Апполин Делакур. Шок от сказанного окончательно преобразил ее в глазах Ави, начисто стерев в сердце ту любовь, что девушка питала к ней. Несколько иное чувство не преминуло занять эту нишу, и оно отразилось на лице Авелин. Она с отвращением уставилась на некогда обожаемую женщину и процедила сквозь зубы:

— Ты, блять, омерзительна, — яд, что сочился из ее уст, мог прожечь дерево, как прожег и ее душу. Стены этого дома сдавили ее, и больше всего на свете она захотела сбежать отсюда с Габриель в обнимку. — Да ты... ты просто хочешь поквитаться с людьми.

— Когда ты видишь отчаяние в глазах своих сестер, это меньшая жертва!

Ави не дала себя надурить. Она знала, кто такие вейлы, и завидовала невежам из Хогвартса три года назад. Она видела, как парни вожделели Флёр, даже не догадываясь об истинной природе ее подруги. Вейлы не понаслышке знали, какова на вкус людская кровь, знали, как хрустят человеческие кости в их руках, как воняет горелая плоть, какие крики могут издавать люди в последние мгновения своей жизни. И сейчас, глядя на Апполин, Ави распирало чувство гнева и горя предательства.

— Кто тебе дал право распоряжаться жизнями других людей?! — она с силой оттолкнула женщину рукой. — Жизнью собственного чада!!!

— Думаешь, я хотела этого?! Я подумать не могла, что Флёр свяжет себя с ним узами, и оттого пришла в бешенство! Волдеморт не оставил бы мальчишку в живых, — прошипела Апполин. — Ты хоть знаешь, что для вейлы значит преждевременно потерять супруга? Это в разы хуже смерти! Это адские муки! Уж поверь, для Флёр смерть была бы более приятной судьбой, нежели... это.

Она опустила голову и с непередаваемым отвращением посмотрела на свою ладонь. Белое кольцо на пальце распалось и обратилось в прядку волос, которая легла на столешницу. Ави недоверчиво приоткрыла рот, переводя взгляд с Апполин на срезанные волосы. В ее голове не мог уложиться факт того, что было перед ее глазами.

— О чем ты? — но Апполин лишь покачала головой и тихо молвила свою сокровенную и страшную тайну.

— Жан не тот, с кем я связала себя узами. Кольцо на его пальце лишь бутафория, — горечь сквозила в глазах женщины, пока она пальцем водила по пряди своих волос. Она улыбнулась краем рта, в то время, как глаза готовились лить слезы. — Был юноша, была любовь, был рак мозга. Мой суженый умер у меня на руках, и с тех самых пор я не ведаю покоя. Узы это не дар, а проклятье.

Ноги Апполин подкосились, не выдержав колоссального стресса, она упала на колени и стиснула голову руками. Скорбь, злость к себе и окружающему миру, постоянное напоминание о предательстве, что она принесла в их дом, все это жгло ее так сильно и так яро, что женщина не выдержала. Она затряслась в тихом плаче.

— Я все загубила, — ее губы дрожали, слезы застилали ее взор, и посему она не могла увидеть, как Авелин едва не задыхалась от ярости, — свою жизнь, свою дочь, свое будущее. Я ведь... я ведь хотела справедливости.

— Справедливости? Ах ты, дрянная сука, — Ави наотмашь влепила ей пощечину с такой силой, что боль мгновенно сковала ее ладонь. — Ты не знала Гарри, не ведала того, чего он хотел! А знаешь, чего?! Чтобы Флёр выиграла Турнир ради вейл! Ради твоих блядских сестер!!! — она схватила Апполин за волосы и задрала ее голову. — Он хотел, чтобы Флёр несла в своих руках это знамя, дала понять, что с вейлами стоит считаться! Не заключая сделок с уёбками вроде Волдеморта, идиотка!

— Да... да, ты права... — когда девушка с омерзением отпустила ее, Апполин кое-как поднялась на ноги и, опираясь на столешницу, доковыляла до кухонной гарнитуры. — Я проклинаю себя с тех самых пор, как стало ясно, что все пропало. Я ведь сказала мальчику, что вину смоет только смерть...

Едва Авелин успела среагировать, понять, к чему вела обезумевшая Апполин, как та схватила кухонный нож и приставила его к своей шее.

— Хоть в этом я оказалась права, — струйка крови побежала по ножу и белой коже, окрашивая ее и платье в алый цвет, — не вини меня за это.

— Даже не думай!!! — Ави вскинула палочку, но было уже поздно.

Сверкнул металл ножа, лезвие рассекло шею и оросило пол горячей липкой кровью. Апполин захрипела и рухнула на пол, ее рука с ножом поднялась, чтобы пронзить живот, и это бы случилось, если бы Ави не отправила нож пинком в полет.

— Ах ты, дрянь, — она упала на колени перед окровавленной женщиной, — тебя вообще волнует кто-либо?! Эпискеи! — рана стала медленно затягиваться, пока Авелин с силой ударила ту по лицу. — Худшей мрази я еще не видела! Неужели для тебя Габи ничего не значит?! НЕ СМЕЙ ПОДЫХАТЬ И ОСТАВЛЯТЬ ЕЕ ОДНУ!!! — она завопила Апполин прямо в лицо, душимая слезами. — ТЫ НЕ ИМЕЕШЬ НА ЭТО ПРАВА!!! НЕ СМЕЙ!!! ОНА ЖЕ ЛЮБИТ ТЕБЯ, ТУПАЯ ТЫ СУКА!!! СЛЫШИШЬ?!

— Мама?

Изолирующее заклинание уже давно сошло на нет, позволив звукам из кухни разнестись по дому вновь. Их крики привели Габриель обратно, одетую в нежное голубое платье. Девочка стояла на лестничном пролете и во все глаза смотрела на свою мать, что лежала в луже собственной крови. Взгляд Габи метнулся к окровавленному ножу у входа на кухню, и та все поняла. Девочка начала задыхаться, она оступилась и упала с лестницы вниз.

— Нет... нет... нет... мама... — Габриель ползла к своей идиотке-матери с отчаянием на лице.

— Не приближайся ко мне! — просипела Апполин и хотела было отвернуться, но Авелин не дала ей этого сделать. Она насильно зафиксировала ее голову так, чтобы женщина воочию наблюдала последствие своей выходки. Девочка закусила губу, терпя резкую боль от падения и постоянную от своего недуга, но даже так Габриель не сдавалась. Она медленно ползла к своей любимой матери, скуля и давясь рыданиями, ее глаза неотрывно смотрели Апполин в лицо, и это делало ей только хуже.

— Посмотри на нее! — она удерживала брыкающуюся Апполин и терпела ревущее чувство беспомощности в своей груди. — ПОСМОТРИ НА НЕЕ!!! ДАЖЕ СЕЙЧАС ОНА ТЯНЕТСЯ К ТЕБЕ!!!

— Прошу, убей меня, — та тихо взвыла, — я не вынесу этого...

— Мама-а-а! — Габриель кое-как доползла до нее и уткнулась лицом в ее живот, плечи девочки затряслись в безудержных рыданиях. — Не надо, прошу тебя... только не ты...

И она потеряла сознание от шока. Стало тихо. На плите давно ничего не кипело, краски схлынули из кухни, оставив черно-белое мрачное изображение зрелища, которое по всем меркам не вписывалось в семейную идиллию. Авелин сидела на полу, прислонившись спиной к шкафчику, с палочкой в обмякшей руке. Апполин же с безучастным видом и новеньким шрамом на шее безучастно смотрела куда-то в стену, она окровавленной рукой гладила по голове свою бессознательную дочь. Уголки губ женщины подрагивали в легкой истерии, ибо осознание того, что произошло буквально пять минут назад, было для нее абсурдом. Абсурдом была и ее жизнь — будучи потомком радикальных вейл, она предала своих сестер и полюбила, потеряла своего суженого, вышла замуж за нелюбимого человека и оттого дала жизнь двум химерам. И будто этого было мало — кинула свою первую дочь на растерзание, вторую же заставила увидеть свое уродство.

— Было бы лучше, — она разлепила сухие губы и прошептала, — если бы меня вообще не существовало. Ты права, хуже родителя не придумаешь.

— Долго ты будешь вести себя как ребенок? — не переставая держать Апполин под прицелом палочки, ответила Ави. — Флёр жива, и ты это знаешь. Еще не все потеряно. Только не для меня.

— Он ведь тоже жив, — Апполин в ужасе сжалась, — он по-любому найдет меня.

— Если только мы его не найдем раньше, — Ави протянула руку и мягко погладила Габриель по щеке, — и ты примешь свое наказание, как подобает. Ты это заслужила.

Пока она рассказывала Апполин их с беглецами план, девушка все всматривалась той в лицо. Ничего, кроме отвращения она не испытывала к этой некогда горячо любимой и прекрасной женщине. Ранее Апполин была для нее примером, ирония ли — она такой и осталась, но не примером для подражания, а как напоминание о том, на что может пойти человек ради собственной гордыни, обиды и ненависти.

"Надеюсь, ты не такой же, Гарри, — Ави отвернулась и закрыла глаза, — пусть моя надежда и столь никчемна".

* * *

Клэр чуть вздрогнула, когда в дверь ее спальни кто-то тихо постучался. Из всего персонала приюта только один человек имел такую привычку, ибо остальные просто звали ее через дверь. Девушка знала этого человека, и радости ей это не прибавило. Гадая, что опять она натворила, Клэр прижала руки к груди и молвила:

— Да, мадам Софи, входите.

В помещение вошла ее настоятельница, на этот раз одетая в дорогу. Она окинула взглядом комнату, остановившись на какой-то миг на пучке высушенных цветов на столе. Клэр любила собирать васильки и ромашки, чтобы потом их высушить и добавлять себе в чай. Софи подошла к Клэр, которая только закончила молиться.

— Вы зачастили с молитвами, мисс Делюн, — она посмотрела на спину девушки и скользнула взглядом по открывшемуся перед ее взором шраму, — хотя, должна признать, это меня радует.

— Помогает успокоиться, — Клэр опустила руки и повернулась к ней лицом. Синие глаза встретились взглядом с карими, — да и потом, это вошло в привычку.

— Как и нарушать правила монастыря, — Софи усмехнулась и сложила руки на груди. — А вас что-то беспокоит? Вы как открытая книга, — добавила она, видя, как ее собеседница ощутимо напряглась.

Клэр и правда было тревожно. Чем больше проходило времени с момента совершенного ею греха, тем тяжелее той становилось на сердце. Масла в огонь подлило и недавнее письмецо от Анри, в котором значился вопрос: "Зачем?". Уж лучше бы он на нее гневался и поливал грязью, ибо это было бы проще пережить. Она опустила голову и смяла руками подол платья.

— Почему Господь к одним мягок, к другим же столь суров? — Клэр поджала губы, не в силах посмотреть настоятельнице в глаза. Она подумала, что такие слова разозлят Софи, но она ошиблась. Женщина перед ней подошла ближе и положила руку на плечо.

— Испытания даются ради очищения души, — она проницательно вгляделась в лицо девушки, — некоторым это удается, некоторым нет.

Исходя из ее слов, за свой тяжкий грех Клэр было уготовано непреодолимое испытание. Она сама согласилась помочь Анри, сама отправилась в Элингтон и дала волю своей ярости. Винить Анри она не смела, по крайней мере, этим она себя тешила. Софи, все так же вглядываясь в ее лицо, нахмурила брови.

— Как дела у твоего милого друга? — спросила она так просто, так незатейливо, что Клэр поначалу вообще не поняла, о чем та говорила. Лишь спустя секунд десять девушка медленно подняла голову и ошалело посмотрела на свою настоятельницу, которая просто стояла и улыбалась ей.

— Ка... какого друга? — Софи на это лишь качнула головой со сдержанным укором.

— Мисс Делюн, повторюсь, у вас на лице все написано, — она отошла и взяла со стола недочитанную книгу. Подняв ее к лицу, она перевела взгляд на изумленную Клэр, — тем более, что вы здесь не одна. Вас видели в лесу в компании с молодым человеком, вот я вас и спросила.

— Ох это, это просто почтальон... — нелепо попыталась соврать Клэр, уже на ходу видя, как лицо Софи дернулась от раздражения.

— Ну разумеется, — она вновь посмотрела на книгу, открыла ее и стала неторопливо перелистывать, — наш почтовый ящик ведь расположен в лесу, не так ли? Да и у почтальонов в последнее время сменилась униформа. Черная такая, длинная, с капюшоном. Весьма любопытно.

Клэр стало жутко. Софи не смотрела на нее, она все также заинтересованно листала учебник по французскому, изредка улыбаясь, однако девушка не дала себя обмануть. Ее настоятельница была очень проницательной, и оттого пугающей. И если та сообщила ей о тех редких встречах с Анри только сейчас, то Софи знала о нем все это время. Едва Клэр успела сделать к ней шаг, как настоятельница резко с силой захлопнула книгу и повернула голову в ее сторону. Слова, что сошли с ее уст, прибили Клэр к полу.

— Тот, с кем ты переписывалась все это время, тот, из-за кого ты отправилась в Элингтон и убила ту женщину, — на лице Софи не дрогнул не один мускул, Клэр же до крови стиснула кулаки, — это Гарри Поттер, моя милая пустышка.

Последняя фраза эхом разнеслась в голове девушки. Едких страх и тревога вынудили ее присесть на стул, ибо слабые ватные ноги едва не подкосились от шока. Клэр беспомощно смотрела на то, как Софи со скучающим видом прохаживалась по комнате, брала ее вещи в руки и клала на место. Настоятельница аккуратно сложила наспех кинутое на кровать платье и, открыв шкаф, положила на полку к другой одежде.

— У тебя в последнее время прибавилось нарядов, — Софи выглянула из-за дверцы шкафа, не без укора посмотрев на шокированную и потрясенную Клэр, — и не только женских.

— Как... как вы...

— Не прикидывайся дурочкой, — Сфои закрыла дверцу шкафа и подошла к окну. Закат нежно осветил ее красивое и усталое лицо, — ты и так уже все поняла. Как и то, кем являешься, — с этими словами она обернулась и мило улыбнулась Клэр, — не так ли, Флёр Делакур?

Клэр округлила глаза и прижала ко рту ладонь. Это было ее секретом, о котором она не говорила никому, даже Анри. Тому, кто этот секрет невольно и выдал. В первый месяц ее мучительного существования она проснулась посреди ночи от очередного кошмара и увидела, как ее спаситель спал к ней лицом. Того тоже терзали кошмары, раз по его лицу текли слезы, а губы судорожно шептали мольбу. Анри тщетно просил не отнимать у него Флёр, молил так отчаянно, что его руки тряслись в конвульсиях. Клэр уже давно догадывалась, что не могло быть простым совпадением то, как он к ней относился. В то время, как она любила Анри, тот не возвращал ей этого чувства, вместо этого он тревожно всматривался в ее лицо. Анри будто тщательно старался найти в ней кого-то, кем она не являлась.

— Откуда вы все это знаете? — дрожащим голосом пролепетала Клэр, не сводя глаз с Софи. — Я ведь никому не говорила об этом! Кто... кто вы?

— То, что ты никому не говорила, не значит, что это никому не известно, — настоятельница присела рядом с ней на корточки и мягко провела своей шершавой ладонью по ее щеке. — Нет, не бойся. В моих планах нет места причинить тебе боль, это правда, напротив. Я тебе помогала, ибо это есть воля Бога, — Софи подняла руку и прикоснулась к белым корням на голове Клэр. — Я ведь его посланник, как никак. Видишь ли, Богу стало любопытно, и он решил приоткрыть завесу тайны перед тем, как все закончится.

Уж лучше бы Софи кричала, подумала обессиленная Клэр, всматриваясь в лицо своей настоятельницы. Было что-то пугающее в ее повадках, и ее доброта вгоняла в ужас куда сильнее, чем самые страшные ругательства и угрозы. Странная сила исходила из Софи, и Клэр ее боялась, боялась по-настоящему.

— Что вы от меня хотите? — ее голос дрожал, как и ее руки. Страх сделал девушку своей собственностью. — Я не понимаю!

— Уж точно не твоей смерти, так что перестань трястись, — Софи поднялась и открыла сумочку, висевшую у нее на плече. — К тому же "ты" уже успела умереть, Флёр Делакур, однако твой ненаглядный Анри со мной не согласился бы. У каждого своя роль в этом мире, как и у тебя, как и у него. Моя же роль подходит к концу.

С этими словами Софи достала из сумочки большую прозрачную флягу, в которой покоилось зелье болотного цвета. Клэр хорошо знало его, ибо оно было ее целью совсем недавно. Она подняла взгляд к Софи.

— Откуда оно у вас?

— Сварила, конечно же, — женщина поставила флягу на стол и умиротворенно выдохнула, — мой Бог возжелал, чтобы ты приняла от меня это, как, впрочем, — она потянулась к рукаву и вытащила из него волшебную палочку, — и это. Она теперь твоя.

На руки Клэр лег внезапный подарок. Палочка была тонкой, витиеватой, женской. Светлое дерево было тщательно отполировано, и как только девушка прикоснулась к ее рукояти с завитушкой, как буря нахлынувших эмоций вцепилась ей в голову. Что-то странное с ней произошло, чуждый ей шепот влился в уши столь внезапно, как и исчез. Клэр непонимающе взмахнула палочкой, и слезы потекли по ее щекам. Софи удовлетворенно кивнула.

— Надо же, узнала, — она погладила девушку по голове, — не тебя, но ту, чье тело ты занимаешь. Это старая палочка Флёр Делакур. Розовое дерево и локон волос вейлы. Не стоит говорить, чего мне стоило ее раздобыть, но теперь она твоя.

— Зачем все это? — Клэр глотала слезы, чувствуя, как палочка пребывала в замешательстве. — Я действительно...

— Затем, моя дорогая, — Софи направилась к выходу и открыла дверь, — что этого хочет твой Анри. Передай ему, чтобы тот "шел в объятья Смерти". Когда придет время, он все поймет.

— Погодите! Куда вы?!

— Умирать, — просто ответила Софи, глядя на недоуменное лицо Клэр. — За приют не переживай, мадам Сюви уже проинформирована. Как я и сказала, моя роль подошла к концу, поэтому прощай, Флёр Делакур, — она улыбнулась ей в последний раз, — и ты, Клэр Делюн.

Если бы у той были силы встать, она бы тут же вскочила и попыталась помешать своей настоятельнице, однако шокирующая правда будто обрубила ей ноги. Все это время Клэр водили за нос, всячески помогали только для того, чтобы под самый конец отправить ее восвояси. Ее время в приюте подошло к концу, как вскоре подойдет к концу и жизнь Софи. Клэр кое-как поднялась и, опираясь руками о стену, подошла к окну. Солнце медленно заходило за горизонт, пшеничное поле окрасилось багрянцем вместе с одинокой фигурой, что шла с прямой спиной навстречу своей кончине. Клэр сквозь слезы увидела, как Софи остановилась, подняла голову к небу, а затем медленно упала и скрылась в пшенице. Прокушенная ампула с ядом сделала свое дело.