Восемнадцать - четырнадцать (гет)

Все пошло не по плану. В этом Северус Снейп убедился лично, едва узнал о провальной попытке Гермионы выцепить хоть какую-то информацию о месте, в которое они все вместе скоро отправятся. Даже не так — едва Гермиона оказалась в их очередном убежище, как по ее выражению лица все сразу стало понятно. Снейп не питал особой надежды касаемо ее вылазки, считая девушку слишком узколобой, однако крохотная надежда в нем все же теплилась. Сейчас же они находились в буквальном смысле в центре внимания — крохотная квартирка в оживленной части Лондона как раз кстати подходила их отчаянию и убегающему времени. За окном проезжали машины и автобусы, совсем неподалеку красовался Биг Бен. Суета прохожих на тротуарах, запах кофе и свежей выпечки вместе с выхлопным газом — жизнь за окном бурлила и процветала, подстегиваемая суетой. Даже дождь, что загостил в город совсем на чуть-чуть, не смутил горожан. Проходящим мимо маглам было невдомек, что прямо у них под носом находились волшебники, как, впрочем, и в случае с Косым переулком.

— Завидую я им, — молвил Сириус, наблюдая за сей картиной из окна, — должно быть приятно пройтись по бульварам не в облике собаки.

— По мне, так быть тебе псиной вечно, Блэк, — процедил Северус, буравя Гермиону взглядом. — Я же дал четкие указания касаемо Норы и Уизли.

— Что-то не припоминаю, чтобы я подписывалась на ваши приказы, — огрызнулась та, сложив руки на груди. — Спешу напомнить, что я все еще числюсь в штате Министерства, так что можно было бы проявить немного сдержанности. Если вы понимаете, о чем я.

Как Снейп разрывался меж двух огней когда-то, так и Гермиона испытывала подобное на своей шкуре. Правильно воспитанная и вынужденная находиться в компании крайне интересных личностей, она раз за разом спрашивала себя, как так вышло, что все люди, что ее окружали, теперь связаны с мерзотным чувством тревоги и лицемерия? Однако обелить саму себя она не имела права, ибо сама подписалась на это.

— Я смотрю, у вас вошло в привычку дерзить, мисс Грейнджер, — Снейп было решил надавить на нее, но та резко это пресекла.

— В очередной раз напоминаю вам, что мы не в Хогвартсе, вы не учитель, а я не ваша ученица, и, черт возьми, слава богу, — едва эти слова слетели с ее губ, как та скривилась. Человек, что отсутствовал в данный момент, уже успел повлиять на нее и ее словарный запас. — Пусть для вас остальные люди лишь разменные монеты, но для меня — нет.

— Как трогательно, — Северус не остался в стороне, он окинул ее презрительным взглядом, не тая за своей душой своего отношения к ней, — только вот спешу напомнить, что мы и так застопорились. Было слишком опрометчиво полагаться на вас...

Однако он осекся, и причина на это была. Все трое с тревогой перевели взгляд на входную дверь, вслушиваясь в то, что происходило за ней. Они ждали сигнала, хоть чего-либо, благо ждать пришлось недолго. По лестничному пролету кто-то поднимался. Кто-то тяжело и грузно переставлял ноги по ступенькам, отборно сквернословя и шипя на французском. Человек, что своим видом и повадками с лихвой олицетворял их общее эмоциональное состояние. В догадках теряться не было нужды, как и браться за волшебные палочки, ибо совсем скоро в комнате окажется человек, волей-неволей втянутый в их безумную авантюру. Когда топот тяжелых ботинок стал слышен совсем уж близко, входная дверь едва не вылетела с петель от мощного и бесцеремонного пинка. Перед троицей предстала промокшая до нитки и донельзя разозленная Авелин Д'анжело. Уж сколько матерных слов успело слететь с ее губ — не счесть, но все выкинули это из головы, едва те увидели, кто вошел вслед за ней, а главное, как. Ави за волосы держала связанную по рукам прекраснейшую белокурую женщину... не будь она вся в синяках и ссадинах.

— Вечер доб'гый, уважаемые! Так, а теперь, — она с силой толкнула связанную женщину вперед и пнула ногой, как и дверь недавно, — п'гедставься. И не смот'ги так на меня, уёбище!

Однако в представлении женщина не нуждалась. Сириус, видевший Флёр в пещере вместе с Гарри, Северус, неоднократно наблюдавший за той же Флёр в коридорах Хогварста, Гермиона, которая предупреждала Гарри об опасной природе вейл, они все поняли, кто был перед ними. Предательница и отвратительная мать — Апполин Делакур собственной персоной.

— Эй, — Снейп ядовито покосился на Авелин, пока та сушила свою одежду, — это что такое? Мы велели тебе привести ее сюда, а не притащить.

— Завались, летучая мышь, — та встрепенулась от приятного горячего воздуха, — если бы ты видел, что эта сука вытворила у себя дома, поступил бы так же.

— Зачем... ты п'гивела меня сюда? — Апполин со страхом глянула на Ави, пока та прикуривала.

— Скажи спасибо, что я не сдала тебя Министерству, хотя, — та выдохнула женщине в лицо клуб дыма, — мы и так туда нап'гавляемся, да?

— Именно так, — Северус подошел вплотную к донельзя напуганной женщине и с нескрываемым омерзением окинул ту взглядом с ног до головы, — и вы нам тоже пригодитесь. Ваше чистосердечное признание придется как раз кстати, но это потом.

— Постойте! — Апполин затряслась. — Погодите! Мне нельзя в Министерство!

Однако с ее стороны было слишком опрометчивым даже заикаться о своих страхах в этих стенах. Запоздало она поняла, что прямо сейчас в этой комнате находились люди, желающие ее, мягко скажем, исчезновения. Сириус и Авелин испепеляли ее взглядами, полными презрения, ярости и жажды крови. По ее вине они оба лишились самого дорогого — крестника и лучшую подругу. Гермиона тихонько сместила руку к кобуре, где покоилась волшебная палочка. Она знала этих двоих, знала их импульсивность, непримиримость и скорбь, и уже то, что они еще не набросились на Апполин, было подвигом.

— Лучше ответь честно, — Сириус, молчавший все это время, с ненавистью сплюнул ей под ноги, — это правда, что ты была в сговоре с Максим? Это правда, что ты использовала свою родную дочь, чтобы Гарри оказался на кладбище?!

— Прошу, не надо, — Гермиона хотела было успокоить его, но тот отпихнул ее руку и подошел к Апполин вслед за Северусом.

— Ну же, я жду ответа. Мы все этого ждем, — он покосился на Снейпа, — так что не увиливай. Знаешь, я тринадцать лет проторчал без вины в Азкабане, и все эти годы лишь одна мысль оберегала меня от безумия, — он стиснул ладони в кулаки, борясь с нестерпимой яростью, — мысль о том, что Гарри жив, что он цел и невредим. Мой крестник со своей невестой канули в небытие из-за тебя, не так ли?! ОТВЕЧАЙ!

— Д-да, — мадам Делакур коротко кивнула и тут же получила кулаком под дых.

— Ну?! Так чего же мы ждем?! — он ринулся на нее, намереваясь ее задушить, но Снейп ловко оттеснил его.

— Нет! Нельзя!

— А ты иди, куда шел!

— Где Лавгуд?! — рявкнул Снейп, он посмотрел на Гермиону, которая отвела взгляд в сторону. Северус уже догадывался, что и Луна оказалась не лучше. — Она должна была уже вернуться! Ну?!

— Она у себя дома, — от этих тихих неловких слов тот побагровел и разразился целой тирадой, добавив ее к и без того плачевному состоянию в убежище.

Злость и гнев, обида и горе, что успели собраться за эти три года, наконец, вышли наружу. От криков Северуса и Сириуса дрожал воздух, Гермиона, вставшая между Блэком и мертвецки бледной Апполин, тщетно взывала к спокойствию, но куда там. Апполин же, рухнув на колени, затряслась от нахлынувшей истерии. Вокруг нее были люди, готовые ее убить без всяких раздумий, однако самым страшным было то, что все они искали человека, которого она предала и который при личной встрече церемониться не будет. Попасть в Азкабан или встретиться лицом к лицу с Гарри — так или иначе, ее настигнет кара. Пока Сириус намеревался разорвать в клочья полуобморочную Апполин, пока Северус был готов удавить Гермиону и сиюминутно ринуться в дом Лавгудов, Авелин молчала. Она все стояла и по своей привычке травила себя никотином. Она знала, что рано или поздно всеобщий нервный срыв все же настанет. Смотря на воцарившийся цирк, она терпеливо докурила свою сигарету, кинула окурок на пол и прижала кончик волшебной палочки к шее.

— Сонорус. ЗАК'ГЫЛИ!!! СВОИ!!! РТЫ!!! — стёкла окон квартирки задрожали от такого мощного акустического удара. Это мигом охладило атмосферу вокруг, все в одночасье ошалело посмотрела на Авелин. — Квиетус. Так-то лучше. Ну? Не надоело вам гавкаться? Забыли, ради чего мы здесь? М? — она обвела людей презрительным взглядом. — Летучая мышь, псина, блядская заучка и шлюха-мать. Какая интересная компания, — она достала из пачки еще одну сигарету, даже не думая прекращать травиться дальше. — Все вы, да и я в том числе, хотим одного — докопаться до истины, а наорать д'гуг на д'гуга вы всегда успеете. Сейчас же угомонились и включили свои головы, истерички!

Странно ли, но это возымело эффект. Кто бы мог подумать, что самая нетерпеливая и вспыльчивая персона в их компании окажется голосом разума, пусть и таким сквернословным. Северус сел на столешницу и обвел присутствующих взглядом.

— Мисс Д'анжело права, хоть мне не хочется этого признавать, — на его слова девушка показала ему средний палец. — Как она и сказала, нам нужно добраться до истины. Так уж сложилось, что все сводится к одному месту и к одному человеку.

— Отдел Тайн и Альбус Дамблдор, — Гермиона села на диван, все еще чувствуя звон в ушах от крика Ави. — В Отделе Тайн находится тело, и мы просто обязаны узнать, чье именно, хотя догадки все же есть.

— Я самолично должен убедиться, что это не Гарри, — подал голос Сириус, не прекращая буравить Апполин взглядом, — черт с ним, с этим стариком!

— Ты так и не поумнел, — процедил Северус, — Поттер и Лавгуд нужны тому, кто стоит за Дамблдором и Уоллис. Ну а вы, — он также посмотрел на старшую Делакур, и та вздрогнула, — после кражи тела явитесь с повинной. Я догадывался, что вы одурачили следователей, раз Сыворотка Правды на вас не подействовала, но вы расскажете следствию всё. И я имею в виду вообще всё.

Теперь все присутствующие обратили свой взор на нее. Жалкая женщина с жалкой гордостью, что сподвигла совершить страшных грех. Мать, бросившая свое дитя и зятя ради своих корыстных целей, что та силилась прикрыть "справедливостью".

— Олимпия зак'гоет нам рты, — прошептала она сбивчиво, — во Ф'ганции у нее влияние такое же, как здесь у Дамблёдорра.

— Эй, — женщина осеклась от грубого оклика Ави, — твоего мнения никто не сп'гашивал, так что можешь не распыляться. Тебе уже было сказано — мы к'гадем тело, опознаем его, ты даешь п'гавдивые показания, после чего мы все вместе д'гужно отп'гавляемся в Азкабан.

— Спешу обрадовать, мои котятки, — в дверях раздался вкрадчивый голос, — до этого, может, и не дойдет.

Снейп медленно повернул голову на звук голоса и выпучил глаза. Их планы и раньше шли наперекосяк, однако стоявшая в дверях Рита Скитер окончательно выбила его из колеи. Ту, впрочем, мало интересовала его реакция, она палочкой сушила свою одежду, видать, попала где-то под дождь, как и Ави. Ее появление воочию не сулило ничего хорошего, ибо с самого начала их безумной авантюры их группа с ней условилась — сама Рита сидит в Министерстве и не высовывает носа. Обещание было нарушено, но не сказать, что Скитер это как-то печалило, напротив, она заискивающе оглядела разношерстную группу и удовлетворенно кивнула.

— Наяву вы куда симпатичнее, — она невольно хмыкнула, ловя на себе недоуменные взгляды, — эй, это ведь наша первая встреча, могли бы для приличия изобразить радость!

— Какое, к черту, приличие? — прошипел Северус, находясь на волоске от второго нервного срыва. — Рита, что, черт возьми, ты тут делаешь? И где Диггори?!

— Парнишка на свидании с одной очаровательной девушкой, — она кокетливо поправила очки, отчего Сириус возвел глаза к потолку, — ну а я принесла вам кое-что поинтереснее. Вот.

С этими словами, она открыла свою сумочку и вытащила из нее закупоренную ампулу. Внутри нее переливалась странная серебристая субстанция — ни то жидкость, ни то газ. Снейп, едва глянув на неожиданный подарок Скитер, тут же поменялся в лице. Он рывком подскочил к ней, выхватил ампулу и стал настороженно всматриваться.

— Как тебе это удалось? — на столь очевидный вопрос та только пожала плечами.

— Также, как и выкрала заметки об Отделе Тайн. Нарушила закон, — она повернула голову к озадаченной Гермионе и подмигнула, — как и вы, кстати. Тащить сюда Диггори слишком опасно. Я наблюдала за ним все это время, он стал под подозрением у Грюма.

— Вот! Вот! — Ави подошла к Рите и ткнула в нее пальцем, отчего она немного опешила. — А я о чем говорила! Этот урод нас тут же бы выдал! Дай пять, — вскользь бросила она Скитер. Та аж проморгалась. — Ну?

Одна настырная личность встретилась с другой настырной личностью, и их союзом стал шлепок ладоней. Гермиона в ужасе вжалась в стену. Ох, если бы обстоятельства сложились по-другому, и эти две дамочки встретились вновь! Сколько хаоса они могли бы привнести в этот мир, и хвала небесам, их стремления были направлены не на это.

— И как это нам поможет? — Сириус с интересом всматривался в ампулу в руке Снейпа, и тот в очередной раз нашел подтверждение людской тупости.

— Блэк, на твоем месте я бы вообще не раскрывал рта, — он повертел ампулу и аккуратно откупорил крышку, — своими речами ты понижаешь общий умственный капитал в этой комнате, так что иди вычеши блох.

Снейп знал, что данные воспоминания были их главной надеждой, тем, чего они так долго ждали. В Омуте Памяти нет нужды — человек и был этим самым Омутом. Подцепив палочкой серебряную субстанцию, Северус наклонил голову набок и медленно, очень аккуратно влил воспоминания Седрика себе в висок. Все присутствующие в комнате смотрели на это, затаив дыхание, они видели, как Снейп закрыл глаза и нахмурился. Прямо сейчас в его голове слоями накладывались изображения нужного им места, а также маршрута к нему. Воспоминаний было много — три года в тех стенах дали Седрику немало, поэтому Снейп замер и стал всматриваться во вспыхнувшие в его сознании картины. Мелькали стены из черной плитки, снующие люди, бумажные самолетики, всполохи зеленого пламени из каминов, снова люди, и, наконец, спуск в нужное место. Глубоко под землей находился коридор, в конце которого была такая простая дверь с такой простой ручкой, что ее можно было спутать с уборной. Дверь, которую совсем скоро откроют, и вовсе не невыразимцы. Северус открыл глаза.

— Маршрут до Отдела даже проще, чем я думал, — тихо сказал он себе под нос, — ночью пробраться не получится, коридор будет под охраной Сигнальных чар. Придется идти туда завтра и без Скитер.

Они с Гермионой переглянулись, и та сразу поняла, к чему все шло. Из всей их компании только она могла заявиться в Министерство без маскировки. Быть может, именно поэтому МакГонагалл так яростно проталкивала свою ученицу стажироваться, надеясь, что она сможет выцепить хоть что-то, связанное с Гарри. Стало быть, ответственность за успех их операции ложилась целиком на ее плечи. Гермиона вскользь глянула в угол комнаты, туда, где хранился предмет, навеянный прочтением учебника Ньюта Саламандера "Фантастические твари и где они обитают". Незаурядная личность с не менее интересным способом транспортировки волшебных созданий — теперь же его идея реализовалась в потертый коричневый саквояж. Наложенные на него чары Незримого расширения дадут возможность вместить в себя всю их команду, по крайней мере, на это была сделана ставка.

— Погоди! — Сириус поднял ладонь, силясь переварить информацию. — Это как-то слишком спонтанно. Мы не готовы!

— Три года готовились, — обрубил Снейп, — и привело ли это хоть к чему-то? Нет, нам дан шанс, и мы его используем. К тому же, завтра Грюма и Диггори в Министерстве не будет, они отправятся в Элингтон. Грейнджер! — он бросил взгляд в ее сторону. — Свяжешься с Лавгуд, она пойдет с нами. Как и вы.

Апполин уже поняла, к чему шел их разговор, и зачем в принципе она была здесь. Им всем нужны ее показания, а так же ее "кровь".

— Мы не знаем, получится ли у нас провернуть это дело, — Снейп окинул ее взглядом. — Кровь вейлы станет для нас запасным планом, если все пойдет наперекосяк. Думаю, не стоит говорить, что вас ждет, если откажетесь идти с нами.

Женщина испуганно кивнула, прожигаемая взглядом Авелин. Та ничего не забыла, и забывать не намерена. Она подошла к Апполин и мягко положила той руку на плечо.

— Хоть я терпеть не могу эту летучую мышь, — она кивком указала на Снейпа, — но сейчас я с ним согласна. Ты будешь у меня под п'гисмот'гом, и если мне покажется, п'госто покажется, — пальцы девушки до боли впились той в ключицу, — что ты юлишь, я изобью тебя до полусмерти. Хотелось бы насмерть, но мне жаль Габ'гиель.

— Я-я же сказала, — Апполин не смела смотреть Ави в глаза, — я отп'гавила ее к отцу...

— Зак'гой. Свой. Рот, — она сжала плечо женщины с такой силой, что та вскрикнула от боли. — Конченая м'газь без п'гава на материнство. Знаешь, будет даже лучше, если ты вст'гетишь 'Арри. Догадываешься, почему? — Апполин все же решилась и подняла голову, их взгляды встретились. — Потому что где он, там и Флёр. Думаю, вам будет, что обсудить.

И Делакур затряслась в неуёмном ужасе. Разумеется, те двое просто не могли не быть вместе. Два человека, которых она сломала, два человека, у которых уже была уготована участь на ее голову. Они припомнят ей все — ее ложь в день приезда родителей, ее выходки в лабиринте, слова, брошенные в порыве экстаза, раны, что Апполин успела нанести. Жалеть ее никто не будет, ибо в комнате не было никого, кто встал бы на ее сторону. Авелин убрала руку с ее плеча и направилась на выход.

— Кто куда, а мне нужно выспаться, — она обернулась, заметив, как все молча собирали свои вещи, — вам бы тоже не помешало. Говорят, в камерах Азкабана особо не поспишь.

— Знаете, — Рита подмигнула Ави и направилась на выход вслед за ней, — а она мне нравится. Нет, серьезно! Такой нрав, такой характер! Жаль, что в Хогвартсе мы особо не пересекались.

— Больно надо, — та с усмешкой махнула рукой на прощание, — не хватало еще одной п'гидурочной.

— Завтра на улице Уайтхолл, — Снейп с тяжестью на сердце понял, что это могло быть его последним приключением, и от этого его охватило волнение. — Пора сделать наш ход. Поймают нас или нет, это уже неважно. Перед операцией детально обсудим план действий.

Спустя пять минут в помещении остался лишь один человек. Воздух успокоился от череды аппараций, дав Гермионе с саквояжем в руке крохотную возможность усмирить свои нервы. Уже завтра решится их судьба, как и судьба Гарри. Ее интуиция никогда не подводила, и сейчас девушка стояла перед окном, всматриваясь в небо.

— Ты ведь тоже там будешь, — она выдохнула на стекло и стала водить по нему пальцем, — не так ли? Если так, как нам всем вести себя? И как поведешь себя ты? Черт, — она отошла от окна и подхватила свою курточку, — похоже, я слишком себя накручиваю.

Последний человек с хлопком покинул это место, оставив после себя узор в виде молнии на запотевшем от дыхания стекле.

* * *

Эта ночь была тихой и безмятежной. Пока Лондон затапливало нескончаемым ливнем, в этой местности на небе не было ни облачка. Лунный свет ласково заключил в свои объятья бескрайние поля и холмы, реки и озера, болота и ручьи, также как и странный домик на низине. Походивший одновременно и на шахматную ладью, и на стесанный клык, домик из черного кирпича в этот самый миг ютил в себе двух людей. Разговоры на грани безумия и странные выходки отошли на потом, сейчас дом Лавгудов был во владении царства Морфея. Мужчина спал глубоким сном на первом этаже, умиротворенный присутствием своей крови рядом. Дочь, такая же необычная и уставшая, отдыхала наверху в своей спальне. Настенные часы тихо отсчитывали секунды, сокращая дистанцию до рассвета, и именно в этот безмятежный миг их идиллию нарушил незваный посетитель.

Лунные блики играли на стекле окна спальни, на волосах дремлющей Луны Лавгуд, а так же на серебряной руке, которая очень тихо и осторожно взяла кулон, что висел на шее девушки. Бледный камушек в виде сердечка мягко засиял, узнав того, с кем он был связан. Гарри провел пальцами здоровой руки по кулону и бросил взгляд на спящую. Луна дышала тихо, глубоко и размеренно, будучи в фазе глубоко сна. Это было ему только на руку, он аккуратно положил кулон на подушку.

— Так безмятежно спишь, — прошептал он с печалью. Все-таки это была ты на Святочном Балу. Хм?

Окинув взором комнату, Гарри вгляделся в большую картину, что висела на стене у окна. Из всего диковинного вида дома эта вещь выбивалась своей обычностью. Насмотревшись вдоволь на живые портреты в Хогвартсе, парень нашел некое подобие оазиса. Картина была неподвижной, она хранила в себе изображение красивой русоволосой женщины и девочки в ярко-желтом платье. Что-то сразу бросилось Гарри в глаза, какая-то неправильность, странность. Тихо подойдя к картине поближе, он пальцами провел по полотну и остановился на белоснежных волосах девочки.

— Над ней поработали, — он нахмурился, ощущая своей кожей полотно, — кто-то что-то хотел скрыть, но вот что? — достав палочку, он нацелился на картину и прокрутил палочкой в воздухе. — Ревелио.

Тихий шепот заклинания не мог разбудить Луну и ее отца, и все же Гарри напрягся. В его планах не было быть пойманным, как и находиться здесь дольше положенного, поэтому он с нетерпением стал ждать реакции на заклинание. И она была — белые волосы девочки медленно темнели и совсем скоро стали такими же, как и у женщины на картине.

— Мать и дочь, хм? — Гарри тихонько хмыкнул. — Даже завидно.

Как только слова слетели с его губ, он дернулся от неожиданности, ибо оказался не прав с самого начала. Подумав ранее, что картина не была живой, тот попал в просак, ибо она была. Женщина, что застыла с вечной легкой улыбкой на устах, медленно повернула голову и тихо молвила:

— Шерил, моя дорогая дочь, — в ее глазах сквозила печаль, — это послание я оставляю тебе в надежде, что ты когда-нибудь догадаешься. Как бы я хотела побыть с тобой подольше, увидеть, как ты взрослеешь, встаешь на ноги, находишь свой путь в этой жизни. Я свой путь нашла, и он оказался самой страшной ошибкой в моей жизни. Меня предали и убили за попытку защитить тебя, но я не могла поступить иначе. То, что я сделала с тобой, непростительно, и все-таки я молю о прощении. Когда будешь готова узнать правду, просто войди в портрет, любовь моя.

Гарри резко обернулся, дабы убедиться, что хозяйка комнаты не проснулась, но нет — Луна повернулась на бок к нему спиной, глубоко вздохнула и погрузилась в сон еще глубже. Он вновь глянул на портрет, по которому пошла странная рябь, будто приглашая.

— Увы, Лорейн, ваша дочь не догадалась, — он поднял руку и остановился в паре сантиметров от полотна, — но именно за этим я и пришел.

Его пальцы плавно прошли сквозь картину, как и его рука, как и он сам. Воспоминания незнакомой ему женщины не преминули заполнить его разум, поэтому Гарри лишь оставалось закрыть глаза, что он и сделал...

"Солнечный свет заливал маленькую комнатку на втором этаже, грея в своих лучах стены, потолок, убранство комнаты и беременную женщину в легком сером платье. Ее руки нежно гладили большой округлый живот с любимым ребенком внутри. Русоволосая женщина уже давно подготовилась дать этому миру новую жизнь, чего нельзя было сказать о ее муже. Вот уж точно, подумала она со смешком, складывалось ощущение, будто это Ксенофилиусу скоро предстояло перенести родовые муки, а не ей, но так было всегда. Ее любимый всегда воспринимал все слишком близко к сердцу, поэтому неудивительно, какой тот испытывал мандраж в последнее время. Лорейн посмотрела в окно и зажмурилась от солнечного света. Ее жизнь, полная прочитанных книг и экспериментов, совсем скоро перевернет страницу и напишет на ней новый этап в ее жизни. Этап, который внезапно зашевелился в ее животе — не успев родиться, Шерил уже оказалась непоседой.

— Ой, пинается! — воскликнула Лорейн с изумлением и радостью, как, впрочем, каждый раз, когда ее дочке хотелось поерзать.

Тотчас она прикусила язычок. Кому, как не ей знать последующую реакцию, так что незамедлительный топот со стороны винтовой лестницы не заставил себя долго ждать. В комнату кубарем вломился ее муж, Ксенофилиус Лавгуд собственной персоной. Его глаза тут же нашли свою беременную жену, и он встрепенулся.

— Ло, все хорошо?! — он подскочил к ней и, упав на колени, взял ее руки в свои. — Тебе принести воды?! Может, хочешь перекусить?! Боже, ты очень бледная!

— Ксено, я же говорила тебе, все нормально, — Лорейн засмеялась, видя реакцию своего супруга, она мягко взъерошила его пепельно-серые волосы, — не я первая, не я последняя. Шерил просто больно непоседливая.

— Будет живчиком, — он прижался щекой к ее животу, и маленькой Шерил это не понравилось, раз начала пинаться еще пуще, — жду не дождусь, чтобы взять ее на руки!

— Потерпи, немного осталось, — Лорейн гладила своего гиперактивного мужа по голове, уже ощущая себя матерью такого большого ребенка. Она хихикнула, — боюсь, мне придется присматривать еще и за тобой.

Их семейная идиллия были тихой и скромной... если можно было так сказать, учитывая, что Ксенофилиус по каждому капризу Лорейн едва из штанов не выпрыгивал. Винить его она не могла, ибо знала его родителей. Ксено ненавидел свою семью за их надменность и стереотипы, ведь его отец категорически отказался принимать ее в их семью. Ксено же поступил решительно и нахально — разорвал все связи с ними и взял ее фамилию. Теперь, оказавшись свободным от оков родословной, Ксено радовался за себя, свою жену и дочь, что совсем скоро привнесет в их семью настоящее счастье.

— Кстати, Эмбер давно не захаживала, — он встал с пола и сел рядом с Лорейн на кровать. — Что-то случилось?

Как бы он не любил свою жену, подругу ее он не переносил ни в какую. Настырная кареглазая шатенка вечно совала нос не в свои дела, порой доводя его до белого каления. Глядя на Уоллис, Ксено разрывали противоречия. Он хотел прогнать ее взашей всякий раз, когда та навещала их дом, но в то же время Эмбер была единственной близкой подругой Лорейн еще со школы, поэтому ему приходилось терпеть. Его жена призадумалась.

— Понятия не имею, в последнее время она стала обозленной на что-то, — она с сомнением посмотрела не него, — или на кого-то. Давно я не видела ее такой. Старается не подавать виду, но я-то ее знаю.

— А-а-а, ты про это, — Ксенофилиус внезапно ощутил злорадствующий укол в свое сердце, — вы же вечно соперничали, может, кое-какое соревнование она проиграла, — с этими словами он погладил ее живот. Лорейн же на это нахмурилась и уставилась на мужа тяжелым взглядом.

— Эй, не думай о ней, как о плохой женщине, — она несильно шлепнула его по руке. — Просто она еще на нашла достойного мужчину. Я вот нашла.

* * *

Сезоны сменяли друг друга, попеременно одаривая то холодом, то жарой эти края. После прохладной весны наступило очередное душное и солнечное лето. Эти двое сидели на крыльце дома и неторопливо попивали чай, принесенный гостьей. Уж пить ту отвратительную жижу, что порой намешивал Ксенофилиус, гостья пить отказывалась напрочь, и Лорейн это знала.

— Давненько мы так не собирались, — молвила Эмбер, вглядываясь в ясное безоблачное небо, — времена нынче неспокойные, хоть небольшая отдушина, да появилась.

— Говоришь как старая бабка, — усмехнулась Лорейн, за что получила несильный тычок в бок. — Эй, ну не дуйся ты так!

— Я и не дуюсь, — хотя интонация говорила об обратном, пусть и в шутку. Две подружки, близкие еще со времен Хогвартса, встретились вновь и вспоминали былое. Эмбер тихонько улыбнулась, едва картины горячо любимого ей замка пронеслись перед ее глазами.

Будучи пуффендуйкой, она вспомнила свои школьные годы и те выходки, что остались в тех стенах. Как она вместе с Лорейн прокрадывалась на кухню и утаскивала у домашних эльфов еду, как она пристрастилась к выпечке и конфетам, отчего заработала кариес, как Лорейн вечно обходила ее в учебе, отчего Эмбер приходила в недоумение. Та ведь запросто могла очутиться в Когтевране за свой ум и смекалку, но нет, Шляпа отправила Ло к "барсукам", как и ее саму. Странно ли, но безмятежность и простота Пуффендуя помогли ей очистить голову и встать на тот путь, который они вдвоем выбрали... до недавнего времени. Эмбер покосилась на Лорейн, та же, в свою очередь, вскинула голову и вслушалась в то, что творилось в доме. Они обе знали, почему. Непоседливая девчушка пяти лет от роду носилась по дому как неугомонный ураган, топот ее босых ног разносился по стенам, пока маленькая Шерил с хохотком вбегала на второй этаж и обратно вниз. Лорейн обреченно возвела глаза к небу.

— Шери-и-ил! — страдальчески простонала она. — Уж если бегаешь, надень хотя бы тапочки!

— Хорошо-о-о! — послышался озорной крик и, как всегда, слова матери оказались проигнорированы. Лорейн тяжело вздохнула и отпила от чашки. Ноша материнства оказалась той не по зубам.

— Она всегда такая? — поинтересовалась Эмбер, глядя, как ее подруга недовольно поморщилась. Разумеется, вопрос был риторическим. Энергия била ключом из юной Шерил, ее было так много, что иногда ее родители приходили в ступор.

— Гиперактивная, как и всегда, — Лорейн обреченно поникла, — ей богу, характером она пошла в Ксено.

— Главное, чтоб не мозгами, — молвила Эмбер, не в силах сдержать язву, что колола ее язык.

Что Ксено, что Эмбер, они оба на дух не переносили друг друга. Это не было ненавистью или злобой, просто два человека никак не могли ужиться друг с другом, и Лорейн это знала. Она видела, как ее муж реагировал всякий раз, когда узнавал о скором появлении Уоллис в их доме. Как бы она ни старалась, ее попытки были тщетны — муж, будучи рожденным с обостренным чувством интуиции, не желал видеть ее подругу. Благо сейчас в эту самую минуту он отсутствовал, что было на руку Лорейн. Она очень сильно любила своего мужа, так сильно, что неоднократно намекала ему о том, что было бы неплохо даровать Шерил брата или сестру, вот только Эмбер была неотъемлемой частью своей жизни. Скрытная и молчаливая, Ло из всех студентов Хогвартса приняла в свое сердце только ее. Она любила и Эмбер тоже, о чем неоднократно говорила своему супругу.

— Перестань, Эм, — она положила свою ладонь на ее, — я знаю, что вы... эм, не в ладах друг с другом, но он мой супруг.

— Да знаю я, — та поморщилась, — знаю, вот только он ко мне несправедлив! Что я ему сделала, раз он так сильно меня ненавидит?

— Он не ненавидит тебя, — а у самой на душе заскребли кошки.

— Что-то случилось? — оторвавшись от своего, мягко скажем, неудовольствия в адрес Ксенофилиуса, спросила Эмбер. — Я же вижу беспокойство на твоем лице, Ло.

Вот уж точно, подумала та, вглядываясь ей в лицо. Годы, прожитые вместе, оставляли свой отпечаток, и так уж получилось, что проницательности Уоллис можно было только позавидовать.

— Эм, я намереваюсь покинуть Отдел Тайн, — немного помешкав, ответила Лорейн, — покинуть Эфеба... и Мун.

Она ожидала любой реакции со стороны своей подруги. Непонимания, злости, недоумения, быть может, даже гнева, но нет — Эмбер лишь удивленно изогнула дугой бровь. Та будто знала, ну или догадывалась, что с появлением Шерил Лорейн поменяет приоритеты в жизни.

— Ты же понимаешь, что Эфеб не особо-то радушно встретит твой уход? — протянула та с сомнением в голосе.

— Знаю, — она стиснула ткань своего платья, — знаю, но дочь мне важнее. Я не жду того, что он поймет, но все же крохотная надежда теплится в моем сердце. До ее появления я сутками торчала в Отделе Тайн, отчего света белого не видела, как не видела и тебя, но все изменилось. Я ведь...

Она, сгорбившись, обняла руками свои колени.

— Я ведь люблю их, — ее плечи задрожали, — Ксено и Шерил. Они для меня весь мир, Эм. К черту мои исследования, к черту Мун! Я не хочу этого!

— И что стало с той самой Лорейн Лавгуд? — Уоллис мягко погладила свою подругу по плечу. — Карьеристкой, которую боятся сами невыразимцы? Раньше бы ты так не сказала.

— И сама не знаю, но Шерил изменила меня. Я хочу отойти от дел и просто быть женой и матерью.

Едва эти слова слетели с ее губ, как Эмбер поняла, что их пути разошлись. Она всегда шла с Ло рука об руку, всегда смотрела ей в спину и надеялась, что когда-нибудь их соперничество откроет Лавгуд глаза, вот только нужд в этом не было. Лорейн смотрела на жизнь с распахнутыми во всю ширь глазами, вот только взор ее направлен совсем не туда, куда ожидала Эмбер.

— Муж и ребенок, хм, — пробормотала она. — Вот как?

— Ну а ты? — кое-как подавив в себе свои эмоции, спросила ее подруга. — Слышала, что у тебя завязался с кем-то роман.

— Уже нет, — отмахнулась Уоллис как от назойливой мухи, — слишком скучный... слишком обычный.

И тут же осеклась. Ее секрет, который она скрывала ото всех, особенно от своей подруги, невольно показался наружу. Эмбер стиснула зубы и отвела взгляд в сторону. Ее потаенная болезнь, ее клеймо терзало ее всякий раз, когда она гасила в себе неугомонные чувства. Так было всегда, буквально с того дня, как Уоллис начала осознавать себя. Она была садисткой, столь ярой и столь чудовищной, что ей порой снились отвратительные кошмары, где она полностью нагая лежала на груде искалеченных тел. Самый страшный секрет Эмбер боялась говорить даже самой себе — как на шестом курсе, будучи в душевой, она увидела, как мылась Лорейн, и ей захотелось изнасиловать ее. Это побудило ее выскочить из душевой, наспех одеться, добежать до туалета и опорожнить свой желудок. Она была мерзостью... как и Лорейн, подумала Уоллис.

— Эм, прости, не расслышала, — Ло непонимающе уставилась на нее, и та спохватилась.

— Говорю, не до этого мне, — тон ее голоса мог обмануть любого, но не ее подругу, раз непонимание не исчезло со взгляда Лавгуд. — Все же жаль, что уходишь. Ты ведь столько привнесла в Отдел Тайн.

Их дискуссия могла продолжиться и дальше, если бы не гостья, что перелезла через открытое окно и плюхнулась в заросли слив-цепеллин. Русоволосая, чумазая, в кляксах от красок Ксенофилиуса, маленькая бойкая Шерил выскочила из кустов и с радостными воплями метнулась в сторону своей крестной.

— Тетя Эмбе-е-е-р! Привет! — Уоллис выдохнула от резкого объятья девочки, а та даже и не думала успокаиваться, она потерлась лицом об пиджак Эмбер, оставив на нем следы от красок, что перекочевали с лица Шерил.

— Что есть, то есть, — Эмбер невольно улыбнулась, — моя крестница слишком уж бойкая. Возможно, ты права, обычная жизнь это тоже неплохо.

* * *

Четыре года канули в небытие...

— Эфеб, она не может просто так покинуть Мун! Вы же знаете это!

— Избавь меня от своего жужжания, Уоллис, и без тебя знаю. Собственно, сама она мне не нужна, но вот ее дочь...

Как гром среди ясного неба, в жизнь Лорейн Лавгуд влетела едкая кошмарная правда. Ее начальник, ее ментор с откровенной издевкой выплюнул эти слова, оставив ее в безмолвном изумлении замереть у ворот в атриум. Там, в столпе голубого света, зрело нечто, горячо любимое Эфебом, настолько, что тот не преминул казнить одного зазнавшегося агента Мун, попросту распылив бедолагу.

"Ч-что?!"

— Три сосуда у меня под рукой, и отпускать от себя хотя бы один я не намерен, — продолжил Эфеб. — Было бы слишком расточительно, не находишь?

"Моя... дочь?"

Материнская интуиция ее не подвела — у ее босса были планы на Шерил, и Лорейн вмиг рассвирепела. Благодарность за трудоустройство, немыслимый карьерный рост — все это было перечеркнуто чувством опасности за свое чадо... как и последующими словами ее лучшей подруги.

— Да плевала я на нее и ее дочь! — истерично завизжала Эмбер, выплескивая наружу многолетнее недовольство. — Уже сама мысль, что я стала крестной матерью только потому, что вы настояли на этом, не дает мне покоя! Почему я? Я ведь...

— Ненавидишь ее, не так ли? — и Эфеб расхохотался, пока Лорейн рассыпалась изнутри. Ее близкий человек, ее Эмбер, которой она без всякого стеснения рассказывала все свои самые потаенные страхи, переживания, обиды, радости — все это оказалось бессмысленным. — Да, знаю, еще с самого Хогвартса. Я стар, Уоллис, очень стар, так что позволь привнести немного красок в мою скучную жизнь.

"Ах, ты ублюдок! — Лорейн вцепилась в кольцо врат атриума. — Значит, для тебя мы всего лишь пешки?!"

И сразу же дала ответ на свой вопрос. Разумеется, были.

— Так что с ее дочерью? — с издевкой в голосе молвила Эмбер.

— Никуда она не денется, а что насчет Лорейн... избавимся от нее. Она и Лонг Вэй стали задавать слишком много вопросов.

* * *

Женщина металась по дому, размахивая палочкой, накладывая всевозможные защитные и сигнальные чары. Периодически она смотрела на девочку, прикованную цепями к креслу. Та без страха или злости смотрела на нее. В ее глазах было любопытство.

— Это не сработает, черт, они уже рядом...

Это была ее последняя попытка загладить свою вину. Играя с огнем, Лорейн каждый раз забывала, что пламя может обжечь ей руки, однако сейчас она будто сошла с картин сожжения ведьм. Ее грех был в том, что она доверилась не тем людям, открыла свою душу не той, кому следовало и норовила искалечить свою собственную дочь.

— Ло, черт возьми, что ты творишь?! — мужчина с длинными пепельными волосами вбежал в детскую, как раз туда, где и находилась женщина. — Бога ради, хотя бы сейчас объясни мне, что происходит? — он бросил взгляд на девочку, и его лицо исказилось от ярости. — ЧТО ТЫ СДЕЛАЛА С ШЕРИЛ?!

— Прости меня, Ксено, — она резко развернулась и направила на него палочку, — Петрификус Тоталус!

Мужчина замер в той же позе, что и стоял. Женщина опустила палочку и с сожалением посмотрела на него.

— Так нужно, — пролепетала она дрожащими губами. — Да... так нужно.

Заколдовав портрет, она подошла к креслу и встала на колени перед прикованной девочкой. Длинные русые волосы, голубые глаза, миловидное детское личико без тени испуга — ее дочь, ее ненаглядная милая Шерил. Лорейн зашлась в плаче, она мягко провела ладонью по ее щеке, ибо понимала, что времени больше не осталось. Стены задрожали и начали трескаться, с потолка посыпалась побелка. Видя это, женщина засуетилась. Она накинула на шею девочки цепочку с кулоном, украденным из-под носа Эфеба и предательницы Эмбер.

— Когда-нибудь ты поймешь меня, — на ее глазах застыли слезы, пока Лорейн жадно всматривалась своей дочке в лицо. Пусть перед самой смертью, но она должна была запомнить ее в мельчайших деталях прежде, чем они оба исчезнут, — быть может, даже простишь. Я люблю тебя, Шерил, и всегда буду любить.

Она подняла палочку.

— Мам? — бровки Шерил поползли вверх, пока она равнодушно смотрела на отчаявшуюся маму.

— Все-таки я ужасна, — Лорейн в последний раз глянула дочери в глаза, — но даже так, я ни о чем не жалею.

Лиловая вспышка озарила круглую комнатку. Девочка откинулась в кресле и истошно завопила, пока из ее глаз и ушей сочилась кровь. Русые волосы, коими Шерил всегда гордилась, медленно белели, отображая всю суть блеклого сосуда, оболочки, что брыкалась к кресле и визжала что есть сил.

— Тебя зовут Луна Лавгуд, — Лорейн с болью посмотрела на муки своей дочери. — Живи, даже если это некрасиво. Прощай.

Тихое слово почти утонуло в страшном грохоте, что донесся на первом этаже. В последний раз посмотрев дочери в лицо, женщина подбежала к портрету и коснулась его дрожащей ладонью. Когда она уже убирала ладонь, зрелище, представшее перед Гарри Поттером, резко потемнело, и его выдернуло из картины.

* * *

За окном все также царила ночь, луна все также освещала комнату. Единственный, кто сумел поменяться, так это человек, убравший руку от картины. Выражение его лица не мог увидеть никто, но это даже к лучшему.

— Так ты такая же, — Гарри посмотрел на спящую Луну. — Ты, я, Флёр. Просто удивительное совпадение.

Он поднял руку и впервые за столь долгое время поддался идиотской привычке. На сей раз бинты закрывали лишь лицо, дав спутанным волосам свободу. Рука прикоснулась к одной пряди, что была белее снега в Хогвартсе, ныне же сквозила чернотой. Тихая радость прокралась в его сердце, ибо теперь он знал, куда ему нужно было двигаться, и с какой целью.

— Отдел Тайн, значит, — Гарри накинул капюшон и открыл окно. Легкий ночной ветерок всколыхнул тонкие шторки спальни, отчего Луна поежилась, — встретимся там, Дамблдор... и ты, Эфеб. Кем бы ты ни был.