Восемнадцать - четырнадцать (гет)

Воздух застыл, эхо услужливо отступило на задний фон. Все мелкие детали смазались и перестали быть важными и нужными. Человек, что крался в тени, лгал и прятался, наконец-то достиг своей цели. Эта цель, медленно теряя кровь и последние силы, смотрела на то, как Гарри Поттер неспеша скинул с себя грязный и рваный плащ. Мутные зеленые глаза в то же время неотрывно смотрели на главного врага, жадно ловя каждое движение. Роли поменялись. Раньше мальчик боялся и лепетал в присутствии величайшего волшебника всех времен, теперь же в его голове не было ничего, кроме презрения и глумления.

— Что такое, Альбус? Призрака увидел? — Гарри размял шею и стал медленно прохаживаться вокруг беспомощного Снейпа. Дамблдор поступил также, и теперь они двое вкрадчиво и осторожно описывали круги вокруг импровизированной арены. — В Хогвартсе их было полно, не так ли? Мог бы привыкнуть.

— К ним — да, но не к тебе, — Дамблдор старался держаться спокойно и непринужденно, как и всегда, но длительная схватка, а также кровоточащая рана изрядно истощили его. — Только посмотри, во что ты превратился...

Зрелище, представшее перед ним, оказалось незавидным. Гарри сошел с ума, тут и к гадалке ходить не надо. Костлявый, заросший, с искусанными губами, со впалыми щеками и осунувшимся лицом, тому явно было необходимо лечение, как физическое, так и ментальное. Глаза его потеряли всякий свет, стали мертвыми, пустыми, вокруг них будто кто-то брызнул чернилами — настолько запущенными и болезненными стали они. Лицо пронизывала сетка из черных капилляров, не говоря уже о следах от не до конца заживших ссадин и ожогов. Одетый в черную футболку и широкие серые штаны, заправленные в берцы, Гарри на своей коже скрывал магией послания самому себе, дабы не забыть, ради чего он оказался здесь. Альбус мельком окинул его взглядом и остановился на некогда здоровой руке. Некогда, потому что на самом деле она все это время плавала в колбе в Отделе Тайн, там, где хранилось тело Волдеморта. Вместо нее, играя мутными бликами, покоилась когтистая лапа из текучего серебра — невольный подарок Тома Реддла. Гарри проследил за взглядом старика, он поднял свое уродство повыше, сжал и разжал ее.

— На что только не пойдешь ради достижения своих целей, — он перевел взгляд с руки на Дамблдора и чуть улыбнулся, — хотя тебе ли не знать.

— А сам-то? — Альбус неотрывно глядел на своего бывшего подопечного, попутно подметив, что рана на животе постепенно стала затягиваться, и оттого воспрял духом. Для него Гарри оставался загадкой, которую ему предстоит разгадать, и на это ему понадобятся силы. — Натравил Флёр на Розарию, убил Уоллис, очернил себя до точки невозврата. Ты просто отвратителен.

— Не думаю, что тебе можно читать мне нотации, — внезапная ненависть в голосе Гарри ожесточило черты его лица, сделав их грубыми и уродливыми, — впрочем, неважно. Что я, что ты, мы оба опустились на самое дно, вот только я это признаю и не лицемерю, в отличие от тебя.

Как и тогда в Брайтоне, слова Гарри о схожести с ним зацепили старика. Сама мысль об их одинаковом положении заставляла его кровь кипеть, и то, что Эфебу нужен этот уродец живым, доводило Дамблдора до белого каления. Он, Альбус Дамблдор, величайший волшебник всех времен, оказался скован обязательством перед сестрой и позволил Эфебу вертеть им как вздумается. С другой стороны, Гарри Поттеру позволялось многое, куда больше, чем ему, и этот факт не давал Альбусу покоя. Ненависть к себе и к нему забурлила в его жилах, и он процедил:

— Чего ты добиваешься?

— Похоже, что тебя одолела деменция, — Гарри хмыкнул, — я же сказал тебе, чего я хочу.

— А-а-а, да, точно. Флёр и я, не так ли? — Дамблдор тихо засмеялся и тут же сморщился от боли в брюшной полости. — Ты стал таким самоуверенным, неужто смерть Тома тебя ослепила?

— Не Волдеморт двигал мной все это время. Видишь ли, жертва матери дала мне подсказку, — тот медленно поднял руку и пальцем указал на свой шрам в виде молнии. — Ты раз за разом твердил, что любовь моей мамы обернулась щитом и спасла меня от смерти. Высшая самозабвенная жертва. Любовь... да, любовь. Как ты думаешь, хотел ли я этого?

Они все кружили в медленном и опасном танце, стараясь во время разговора найти нужный момент, чтобы начать поединок, вот только оба пока что не спешили с этим. Эти двое старались прочесть друг друга еще до дуэли. И лучшим способом сделать это — разговорить своего оппонента. Альбус это понимал, как понимал и Гарри. Последний вопрос скрасился изрядной долей обиды. Гарри ненароком открыл свою душу самому ненавистному человеку из всех, кого он знал. Одиночество и годы скитания все-таки сделали свое дело, показав Дамблдору, кем был тот все это время — больным ребенком. Ребенком, которого стоило проучить, что старик и задумал.

— Допустим, ты меня одолеешь, — он откашлялся и почувствовал привкус крови на своих губах. — И? Думаешь, это утешит твое черное сердце? Ты станешь еще более пустым и ненужным. Иллюзия рассеется, и ты поймешь, что твоя жизнь бессмысленна. Да и потом, твоя "любовь" к этой девушке тоже иллюзия, нерадивое дитя.

Глумление мигом стерлось с лица Гарри. Альбус знал самое уязвимое место этого паршивого юнца, в то время как тот так и не понял этого. Казалось бы, все лежит на поверхности, это так очевидно и так глупо, но больной рассудок Гарри наотрез отказывался принимать это как данность. Дамблдор засмеялся, терпя боль и слабость. Это стоило того. Глупый наивный мальчишка заблудился в трех соснах и повелся на свои собственные тщетные идеи, и сейчас тот с неприкрытым страхом и злобой смотрел на Альбуса.

— Ты не любил ее, ты ей пользовался. Признайся, тебе ведь было комфортно в ее объятьях? Это тешило твое самолюбие, притупляло комплекс неполноценности, и из-за этого ты напрочь отказывался понять ее и ее мотивы. Ты помогал ей ради себя. Любить — значит жить ради другого, а ты все это время цеплялся за нее, ища спасения.

Его слова достигли цели, ибо Гарри, прежде спокойный, теперь едва не полыхал от ярости, что было только на руку Дамблдору. Он видел, с какой ненавистью тот буравил его взглядом, как сильно он сжал свои кулаки. Альбус знал, что фундаментальным правилом любой дуэли было держать свои эмоции под контролем. Страх притупить, но не убрать окончательно, ненависть погасить до размеров точки, уверенность выработать во время боя. Шаг вправо, шаг влево — дуэль проиграна, и кому, как не Дамблдору знать об этом. В той самой легендарной схватке с Грин-де-Вальдом ему пришлось сделать выбор между любовью к нему и к своей сестре, и этот выбор увенчал его победителем. Даже Волдеморт, творя свои темнейшие дела, сохранял голову холодной, а руку твердой. Тот знал, на что идет, и не колебался. Гарри же полностью погряз в своей желчи, в ненависти, что не могла найти выхода, а так же в своих юношеских заблуждениях. Подтверждением этому послужили его тихие дрожащие слова.

— По твоей прихоти я лишился матери, которая научила бы меня любить. Мой отец погиб, так и не дав урока быть достойным мужчиной. Крестный гнил в тюрьме, Эли, девушка, которую я любил в детстве, пострадала от тебя же. Затем ты отнял у меня Флёр. Раз за разом из моей жизни вырывали то, ради чего стоило стараться, стоило терпеть тяготы и невзгоды, и все это делал ты. Конченый недоумок, твое лицемерие не поддается описанию. Знаешь, на что это похоже? Это как поймать мышь в мышеловку и винить в этом саму мышь.

— Да, Гарри, ты прав. Все это сделал я. И что теперь? — Альбус с издевкой усмехнулся, видя, как Гарри пожирал себя изнутри. — Хотел бы я предложить тебе пойти поплакаться в чью-нибудь жилетку, вот только мы оба понимаем, что не к кому. Видишь ли, жизнь несправедлива. Так было всегда, и мы оба не исключение. К чему титулы, сотни заклинаний и статус, если в конечном итоге нас всех ждет один и тот же исход — забвение. Нас всех забудут рано или поздно, и мне плевать на тебя, Гарри, хотя ты это уже заметил. Что же, впрочем, ты пришел сюда не для разговора.

— Верно подмечено, — Гарри оправился от ядовитых слов Дамблдора, пусть это и далось ему нелегко. Его собственное эго отложило размышления в долгий ящик, ибо все его естество буквально горело от желания убить старика. — Я обещал застать тебя врасплох, и посмотри, как все обернулось. Ты вымотан, ослаблен своими годами и раной в брюшной полости. Уже то, что ты не смог ее залечить, говорит о многом. Тоже мне, величайший, хех.

Как Даблдор "читал" Гарри, так и тот не оставался в долгу. Было бы глупым соваться в потасовку с ним с самого начала, и он это знал. Он знал, что для начала такого могучего волшебника нужно прежде всего извести, позволить другим это сделать. За годы пряток и лжи Гарри приловчился к этому, и потому терпеливо ждал на самых верхних ступенях амфитеатра. Он видел весь поединок Дамблдора и проникших в Отдел Тайн, видел Фоукса, парящего высоко-высоко, чувствовал жар пламени Апполин, и больше всего на свете тот желал сбить ее Убивающим проклятьем, но знал, что на это у него еще будет время. Старик — вот тот, с кого ему стоит начать, и Гарри не прогадал.

— Наивный мальчишка, — Альбус выпрямился и свысока окинул того взором, — глупый, невежественный и никчемный. Ты не более, чем плесень под моими ногами, как и те, кто проник в Отдел Тайн. Уж не забыл ли ты, кто я?

— Ага, не забыл, — он усмехнулся, — только прошу, не заставляй меня перечислять все твои награды, а то язык сломаешь. Не удивлюсь, если часть из них ты попросту украл. Как бы то ни было, позволь мне задать вопрос напоследок.

— Какой же?

— То, что ты сделал с Эли, — Гарри медленно достал тисовую палочку, так же как и Дамблдор Бузинную, и их взгляды встретились, — правда ли было так необходимо?

— Нет, вовсе нет, — Альбус покачал головой и открыто улыбнулся, — я сделал это, потому что ненавижу тебя всем сердцем.

Оба одновременно остановились и занесли ногу для очередного шага. Лицевые мышцы уже давно позабыли подобное чувство, отчего оказались немного скованными, и все же Гарри понял, что его стремления все же не напрасны. Он широко улыбнулся Дамблдору, будто увидел лучшего друга. Он вспомнил письмо от МакГонагалл, где говорилось, что тот зачислен в Хогвартс, вспомнил первую встречу с Роном и Гермионой, пир в Большом зале после распределения, славные деньки со своими друзьями и Турнир Трех Волшебников. Событие, давшее возможность встретить ее. Вихрь воспоминаний о школе пронесся у него перед глазами и канул в небытие лжи.

— Ясно.

И их дуэль началась, резко и стремительно. Эти двое были полными противоположностями и похожими как никогда. Молодой и старый, одержимый и мудрый, они кружили в смертельном танце без права на ошибку. Гарри атаковал быстро и резко, он постоянно крутился, припадал к земле, стараясь всячески подловить Альбуса обманным заклинанием. Попутно он неотрывно следил за его состоянием — старик все еще не успел отойти от раны, и это было его главным козырем. Дамблдор, напротив, колдовал размашисто, мощно, стараясь охватить как можно больше места, загоняя Гарри в ловушку. Со стороны могло казаться, что они были равны, но парализованный Северус беспомощно наблюдал, как парень бился о неприступную крепость, как мотылек об окно, силясь добраться до горящей лампы. Пусть Альбус и устал, пусть он и был ранен, но разница в силе не уравнялась. Пока что.

Два Убивающих проклятья столкнулись на полпути, и оба волшебника разорвали связь. Снова два зеленых луча. Снова разрыв. Снова два луча, и опять разрыв. Гарри видел, насколько легко Альбус продавливал свое заклинание во время столкновения, и знал, что тот блефует. Он нужен ему живым, поэтому незамедлительно отмахнулся от идеи старика умертвить его здесь и сейчас. Нет, Дамблдор хотел чего-то другого. Как только луч Убивающего проклятья Альбуса доходил до кончика волшебной палочки Гарри, как тот насильно разрывал связь, насылая новое. Так было до тех пор, пока Дамблдор по злорадствующему взгляду своего оппонента не понял, что к чему. Витиевато взмахнув палочкой, он вслед за Убивающим проклятьем наслал на Гарри Слепящее. Для Гарри это стало неожиданностью, ибо, приняв зеленый луч своим, Слепящие чары прилетели ему в голову. Он закричал и, разорвав связь, схватился рукой за лицо. Боль от заклинания должна была быть чудовищной, подумал Альбус, он взмахнул палочкой и наслал на Гарри мощнейшее Парализующее заклинание, такое же, каким он угостил Снейпа. Вот только...

— ХА!

Его оппонент мановением палочки отклонил заклинание в сторону и закрыл глаза. Оказалось, что тот заранее подготовился к такому исходу, даже не так. Он всегда был готов. Гарри выпрямился и с ехидцей указал серебряным когтем на свое лицо.

— Постарайся получше, Дамблдор! — он взмахнул палочкой и отправил парализованного Снейпа подальше от места схватки.

— Чары Эхолокации? — тот внимательно осмотрел безумного парня и удовлетворенно кивнул. — Понятно. Что ж, было бы немного скучно заканчивать наш поединок прямо сейчас, верно?

— А то!

Стараясь уберечь себя от открытой раны, Дамблдор обезопасил себя и ограничил одновременно. Его левая рука неотрывно покоилась на животе, постоянно подлечивая себя, так что безпалочковую магию он отложил на потом, также как и боевую аппарацию. Гарри все-таки выполнил обещанное, тем не менее, такое нахальство старик простить ему не мог. Он рушил колонны и со стремительной скоростью отправлял куски мрамора прямиком в Гарри, стараясь задавить его. Тот в свою очередь перебегал и уворачивался, некоторые куски камня он уменьшал, некоторые дробил в воздухе. Вместе с этим Альбус внезапно понял, что с каждым шагом Гарри становился чуточку ближе, и это его спасло. Тот хотел сблизиться по своим причинам, но какими бы причины ни были, Дамблдор не мог позволить себе дать Гарри такую возможность, посему стал отдаляться. Их чары встречались на полпути, отскакивали в разные стороны, дробили камень, и все же кое-что не давало Альбусу покоя. Нет, все чары Гарри не вызывали у него проблем, проблема была в самом Гарри. Дамблдор, как и в случае с проникшими в Отдел Тайн, пытался прочесть его, понять, в чем тот силен и слаб, и ему это не удавалось. Тактика боя юнца постоянно менялась, прежде слабая черта внезапно становилась козырем. Гарри был аморфен и податлив, как кусок мыла в руках, он водил за нос старика. Складывалось ощущение, что прямо сейчас личность, державшая тисовую палочку Тома Реддла, каждую минуту передавала эстафету другой. Менялась и сила чар. Дамблдор с тревогой отметил, что в начале их дуэли чары Гарри были слабыми и блеклыми, однако постепенно их мощь стала потихоньку набирать обороты. Посему Альбус сделал вывод — нахальный юноша прощупывал его сильные и слабые стороны, как и он.

— Не зазнавайся, засранец! — он вспомнил своего старого друга, что пал около Арки Смерти, и эта горечь воплотилась в огромного огненного феникса — иллюзию его Фоукса. Дамблдор палочкой рассек воздух, и пылающая птица ринулась в сторону оппонента. Воздух накалился, стало трудно дышать, пусть и ненадолго.

Гарри поднес палочку к губам и выдохнул поток ледяного ветра вперемешку со льдом и снегом. Две стихии столкнулись на полпути, как и чары их обоих до этого, и результатом стал непроглядный плотный туман, что постелился по всему месту схватки. Эхо от столкновения быстро стихло, и это Альбусу сразу не понравилось. У него уже был опыт со внезапным сокрытием местности — сперва Северус в его кабинете, что использовал Перуанский порошок мгновенной тьмы, затем Авелин со своим дымом. Оба хотели скрыть либо себя, либо других, поэтому Дамблдор тут же мановением палочки расчистил поле зрения от тумана. Гарри поблизости не было.

— Решил поиграть в прятки? — ответа на его вопрос не последовало. — Тупорылый щенок, не думай, что сможешь перехитрить меня!

Их дуэль на время прервалась, и Альбусу это не нравилось. В его планы не входило задерживаться здесь, ибо Эфеб дал ясные указания касаемо вторженцев. Ариана уже была здорова и в сознании, и Эфеб решил дать ему последнее задание — избавиться от наглых крыс, что вздумали сунуться в Отдел Тайн. Сделав это, Дамблдор освободится от оков своего начальника и получит свою сестру. Его радость, его Ариана и так настрадалась на всю жизнь вперед, посему Альбус твердо решил заняться ее обучением и воспитанием. Для него тысячи судеб не значили ровным счетом ничего, это касалось и судьбы Гарри. Ему было абсолютно плевать на то, что Эфеб приготовил для Гарри, его волновала его жизнь, как и жизнь сестры. Он вслушался в тишину с палочкой наготове. Мелкий паршивец где-то прятался, сновал между колоннами, выжидая нужного момента. Обдумывая все это, Альбус усомнился в том, правильный ли выбор сделала Распределяющая Шляпа. Судя по тому, как Гарри себя вел, в Гриффиндор ему путь заказан. Недаром ведь Шляпа изначально хотела отправить его в Слизерин.

— Признаю твое упорство, Гарри, — громко сказал Альбус, — ты всегда этим славился. Знаешь, что мне вспомнилось? Твоя дерзкая попытка перевестись в Шармбатон! Говорю сразу — я бы ни за что не отпустил тебя! Сама мысль о том, что ты познаешь счастье, ввергло меня в ступор, — он озирался по сторонам, готовясь атаковать вновь. — И так понятно, чего ты хотел! Жениться на этой химере и зажить тихой жизнью, верно? Заиметь кучу детишек и осесть где-нибудь в сельской местности подальше от людских глаз? Как наивно и отвратительно. Отвратительно!

Ответом послужило Взрывное заклинание. Гарри резко выскочил позади Дамблдора, на его лице не было ни тени колебания, лишь нездоровый боевой азарт.

— Бомбарда!

Дабы доказать нахальному мальчишке, насколько тот никчемен, Альбус принял эти чары своими Щитовыми. Отдачи практически не было, и это насторожило старика. Не может быть, чтобы Гарри так просто позволил ему блокировать Бомбарду, однако тот позволил. Мгновение спустя два луча — зеленый Гарри и красный Дамблдора — столкнулись на полпути, осветив помещение золотистым светом.

— Как же ты слаб! — заклинание Альбуса постепенно брало верх, однако Гарри и бровью не повел. — Что ты, что твои никчемные родители! Вы все не более, чем гумус!

— ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! — Гарри внезапно расхохотался, выпучив глаза от возбуждения, с его потрескавшихся губ закапала слюна. — Ну же, ну же! Покажи, на что ты способен! Позволь запомнить этот момент! НАГА-А-А-А-А-АЙНА!

Старик никак не хотел принимать во внимание их схожесть, однако истошный крик Гарри в очередной раз поставил под сомнение его идеалы. У него был Фоукс, у того же — нечто, что метнулось из полумрака в его сторону с разинутой пастью. Огромная змея попыталась вцепиться Дамблдору в глотку, но тот, крутанувшись, ушел от Нагайны, следом за этим отклонив очередное Взрывное заклинание Гарри в ближайшую колонну. Куски мрамора полетели в сторону Альбуса, попутно превращаясь в шипы — тот явно подсмотрел это во время схватки у Арки Смерти. Тем временем Нагайна решила продолжить гнуть свою линию, она сосредоточилась и метнулась в сторону Дамблдора, и впервые за столь долгое время тот позволил эмоциям взять верх. Никакой жалости и сострадания в нем не было и в помине — тот мановением палочки обезглавил змею, шипы же превратил в порхающих бабочек. Нагайна рухнула на землю, подведя итог своей бренной жизни.

— Как же ты меня достал! — рой бабочек стремительно пронесся прямиком к Гарри, скрыв от него одну особенную.

Тот этого не понял и взмахом палочки испепелил всех их, всех, кроме одной. Последняя же обернулась порталом, из которого стал бить под большим давлением фонтан воды. Поток мигом сшиб Гарри с ног и понес прочь, вот только тот мигом понял, для чего нужна была вода. Одновременно два заклинания взбудоражили воздух:

— Глациус!

— Инсендио!

Дамблдор хотел заморозить поток воды, Гарри же возжелал воспрепятствовать этому. Итогом вновь послужил плотный пар, однако в этот раз Альбус церемониться не стал. Он быстро рассеял туман и направил палочку на образовавшееся озеро.

— Аква Инаниматус.

Вся вода оказалась собрана в плотный шар и преобразована в могучего исполинского голема. Цель нашлась сразу же — промокший до нитки Гарри с восхищением посмотрел на это чудище, готовясь к контратаке. Пусть тот и ненавидел старикана, все же не отметить его мастерство было бы глупостью. Голем с трудом переставлял ноги, каждый его топот дрожью проходился по мрамору, его пасть раскрылась, и он заревел. Тут же огромные водяные ручищи стали колотить по тем местам, где мгновение назад был Гарри — тот постоянно уворачивался и отскакивал в сторону, параллельно отражая заклинания Альбуса. Его положение оказалось незавидным, ибо Дамблдор стал его откровенно теснить, посему он решился разыграть свой козырь. Взмахнув палочкой, он крикнул:

— Партум Флагелум!

Его собственное творение, что когда-то рассорило его с Роном и Гермионой, а также спасло в Запретном Лесу и лабиринте — из кончика палочки со вспышкой выскочила огненная плеть и рассекла голема наискось. Альбус же понял, что Гарри пытался пробить голема насквозь и этой плетью достать его, поэтому перехватил ее на подлете, из-за чего та застряла внутри водяного туловища.

— Ты просто отвратителен! — прокричал старик сквозь рокот бушующей воды. Ответом послужил все тот же хохот.

— Знаю!

Огненная плеть раскалилась добела внутри голема и попросту взорвалась, уничтожив того начисто. И вновь облако пара взмыло в воздух, вот только обоим было на него наплевать. Гарри воспользовался замешательством Дамбдлора и резко пошел на сближение. В его планах не было держать старика на расстоянии, ибо тот мог вновь теснить его обширными чарами. Альбус же позволить такого не мог, он указал палочкой на облако пара и резким движением опустил его наземь, попутно превратив в лед. Мраморная поверхность покрылась тонким слоем льда, и это выбило Гарри из равновесия. Он на полном ходу нелепо поскользнулся и рухнул на спину. От удара у него выбило весь дух, но расслабляться было рано, так как Дамблдор собрал куски льда в большой шип и обрушил его сверху вниз.

— Асцендио! — Гарри ткнул палочкой в пол и взмыл в воздух, пропуская мимо себя шип. Прямо в полете он извернулся и прицелился Дамблдору прямо в лицо. — Конфундус!

Демон, а не человек. Такая мысль промелькнула в голове у Альбуса, когда он отклонил эти чары и метнул Сбивающие чары вслед. Того совсем не волновало свое состояние, и подтверждением этому стало то, что Гарри с охотой принял заклинание Дамблдора, отчего юнца с головокружительной силой отшвырнуло прямо в полете к колонне. Гарри же мигом сгруппировался, он выставил серебряную руку и, схватившись ей за колонну, по инерции прокрутился вокруг нее. Раздался звук крошащегося камня, и прямо за ним последовал крик:

— Авада Кедавра!

Дамблдор приготовился встретить зеленый луч Оглушающим заклинанием, но Гарри, приземлившись на ноги, тут же вскочил и крест накрест рассек воздух палочкой. Альбус запоздало понял, что его провели — выкрикивая Непростительное заклинание, тот не сделал нужного движения палочкой, тем самым подловив его. Теперь же в его сторону со страшным свистом летел огненный крест.

— Слабак! — Дамблдор на подлете перехватил огненный крест, размашисто рассек палочкой воздух над головой и отправил струю огня обратно. — Сопляк! Ты так пафосно грозился убить меня, и что?! Это все?!

Струя огня просвистела мимо увернувшегося Гарри, и тот с восторженным оскалом наслал Убивающее проклятье, на этот раз не блефуя. И вновь два луча столкнулись на полпути, теперь же к ним примешивались и молнии, коими Альбус сквозь связь угощал оппонента. Сквозь золотое зарево и вспышки молний эти двое смотрели друг другу в глаза.

— Я же сказал тебе, — на лбу Гарри вздулись жилы от напряжения, — постарайся получше! ДАМБЛДО-О-О-ОР!

С хриплым ревом тот резко вскинул руку и отвел связь заклинаний к колонне. Раздался взрыв, что раскрошил мрамор по полю боя, и Дамблдор увидел, как Гарри, сгорбившись, вовсю несся прямиком на него. Все тот же безумный взгляд, вся та же улыбка зверя.

— Ах ты!..

Альбус прокрутил палочку в руке и, припав к земле, воткнул ее кончик в щербину мраморного пола. Пол озарила яркая вспышка, и буквально секунду спустя маленький купол под ногами Дамблдора разросся до огромных размеров. Едва Гарри добежал до него, как его тут же отшвырнуло в сторону. Тот мигом вскочил и хотел было ринуться вновь, однако его отвлекло состояние серебряной руки. Не зря он держал ее впереди, ибо теперь серебро оказалось рассечено многочисленными порезами. Гарри резко поднял голову и с жадностью всмотрелся в Альбуса. Тот припал на колено, он одной рукой все еще держался за раненый живот, вторая же стискивала воткнутую в пол палочку. Дамблдор дышал тяжело и с хрипом, очередное сражение далось ему куда сложнее, чем он думал, и все же в его голубых глазах была все та же решимость. Эта решимость лишь сильнее раззадорила Гарри. Он неспеша подошел к краю купола, подобрал кусок мрамора и кинул его в сторону старика. Камень, едва очутившись внутри, стал незамедлительно покрываться мелкими царапинами, после чего отлетел в сторону.

— Пытаешься выиграть время? — Гарри неотрывно смотрел на Дамблдора. — Э-э-эй, и это все? Ты разочаровываешь меня! Остолбеней! — алый луч вылетел из тисовой палочки и, оказавшись внутри купола, тут же рассеялся. — Хм? Значит, и магию? Чудно. Славно!

И он вошел внутрь. Вся его кожа стала покрываться ссадинами и порезами, самого Гарри сносило назад, будто он шел против сильного ветра. Дамблдор, не веря своим глазам, лицезрел неслыханное. Насколько чудовищной должна была быть воля, раз Гарри шаг за шагом переставлял ноги, подставляясь под новые раны. Один из порезов рассек ему глаз, закрыв его окончательно, еще один распорол край рта аж до уха, обнажив стиснутую челюсть. Даже безумец рядом с Гарри мог сойти на вменяемого. Весь в крови и порезах с головы до ног, тот все шел и шел, и на его искореженном страшном лица была все та же улыбка, подкрепленная рассеченной щекой. Когда между ними оказалась дистанция вытянутой руки, Гарри вскинул палочку, но Дамблдор его опередил. Резко вытащив палочку из пола, он навел ее на него и выкрикнул:

— Депульсо!

Купол мигом рассеялся, тогда как Гарри отшвырнуло прочь, его протащило по полу и с силой впечатало в одну из колонн. Палочка из тиса выскользнула из его обмякшей ладони, и он, прислонившись спиной к мрамору, склонил голову. Альбус кое-как поднялся на ноги и теперь медленно приближался к обессиленному окровавленному юноше, наведя на него палочку.

— Ты... ух... совсем с ума сошел. Ради чего, Гарри? Ради мести?! Ах, если бы ты принял свою роль в этом мире...

Сам Дамблдор уже еле волочил ноги, и все же дуэль стоило довести до конца. Он знал, что Эфеб в курсе этой потасовки, от него вообще ничего не могло скрыться, а раз так, дело осталось за малым — конвоировать Гарри прямиком к нему. Пока Альбус шел навстречу побежденному противнику, тот тихо засмеялся и серебряным когтем подцепил рваную рану у себя на лице.

— Знал же, что не одолею... знал с самого начала... черт.

— Понял, наконец? — Дамблдор подошел к нему вплотную и носком ботинка отпихнул палочку из тиса подальше. — Твои попытки тщетны.

— Слыхал, Северус? — Гарри медленно повернул голову в сторону парализованного Снейпа и устало выдохнул. — Вот он, наш герой. Величайший и мудрейший Альбус Дамблдор, истязатель малолеток и вершитель судеб. Ладно уж, дерзай.

Тот поднял голову и уцелевшим глазом всмотрелся старику в лицо. Безумие сошло на нет, как и боевой азарт, как и готовность биться дальше. Прямо перед Альбусом находился уставший и загнанный в угол ребенок, принявший свою судьбу. Вот только ставить точку старик все еще не решался и, судя по тому, как Гарри непонимающе вскинул брови, его это озаботило.

— Дай угадаю, убить меня ты не можешь, ведь я "сосуд", — он закашлялся и прислонился головой к колонне, — что бы это не значило. Хотел бы я продержаться дольше, наверняка ты ожидал иного... чего-то большего. Но, эй, я ведь не настолько силен, мы оба это понимаем.

— Я удивлен, что ты так быстро сдался.

— Стать еще более пустым и ненужным, — Гарри закрыл глаз и выдохнул, — страшно даже представить такое чувство...

— Насчет остальных не переживай, — Альбус кивнул на бессознательного Сириуса и Северуса, чей взгляд был неотрывно прикован к Гарри, — никто о них не вспомнит, как и о тебе, впрочем. Могу лишь сказать, что ваша выходка уже подписала вам смертный приговор. Но не волнуйся, палачом я буду аккуратным.

— ...но я постараюсь.

— Что?

— Ариана.

Тихое, ломкое, страшное слово слетело с искромсанных губ и легким эхом растворилось в воздухе города тысячи колонн. Чаша весов, чуть дрогнув, все же склонилась на сторону Гарри. Тот знал. Знал с самого начала. Альбус выпучил глаза, палочка задрожала в его руке, ибо его худший кошмар воплотился наяву. Та встреча в Брайтоне и ее итог был вовсе не случайным. Гарри оставил ему послание.

— Ты... что ты...

— Годрикова Впадина, — он медленно открыл глаз и исподлобья всмотрелся в серое лицо старика, — уверен, тебе знакомо это место. А вот мне нет... до недавнего времени. В попытке найти себя я пришел в то место, где все началось. Там, где не стало родителей, там где я жил... где жил и ты. И, о чудо! Я повстречал человека, которого никогда не видел, но чье имя знал еще с первого курса.

— Ба... тильда? — Дамблдор уже не смог сдержать страха в своем голосе. — Что ты с ней сделал?!

— Империус и пара вопросов, — Гарри отвел взгляд в сторону, — она жива, о ней не волнуйся. Лучше побойся того, что я сделаю с твоей сестрой.

Ярость и гнев вскипели в жилах Дамблдора. Все то мерзкое, что он хранил в своем сердце, теперь вырвалось наружу, исказило черты его лица, сделало голос сухим и скрипучим. Он с силой пнул Гарри в лицо и впечатал подошвой ботинка его голову к колонне. Под его ногой оказался очередной зазнавшийся таракан, лишь по воле случая узнавший его секрет.

— Да неужели? Ты?! Вот уж не думаю! — Альбус больше всего на свете хотел убить его прямо сейчас, он хотел увидеть, как последние крохи жизни выходят из этого тела, как агония проступит на этом лице, но Гарри не давал ему насладиться этим. Он лишь улыбался.

— Сперва я тебя обездвижу, — его губы тихо зашептали, сам же Гарри ничуть не смутился тому, что его лицо ботинком впечатали в колонну, — затем поступлю так, как хотел поступить Хвост с моей Флёр. Хочешь знать, что именно?

— Заткнись, заткнись, заткнись...

— Я ее порву, — из груди Гарри с хрипом стал доноситься смех, — отымею прямо у тебя на глазах, а затем стану отрезать ее пальцы один за одним. Ты увидишь все, ты услышишь все, и ничего не сможешь с этим поделать. И даже если я умру, я найду ее в следующей жизни...

— Я убью тебя...

— И в следующей, и в следующей...

— Закрой свой рот! — Альбус взревел и отнял ногу, чтобы как следует ударить Гарри вновь.

— Помнится, я говорил, что застану тебя врасплох, — тот лишь смеялся все громче, подстегиваемый истерией, — неужели ты думал о потасовке у Арки?

Прежде, чем Дамблдор успел понять, что его провели, Гарри мгновенно прервал смех, его лицо стало таким, каким и было до схватки — ни тени безумия, ни грамма боли. Он резко вскинул ногу и пнул старика прямиком в коленную чашечку. Раздался хруст хрящей, Альбус тут же взвыл от боли. Следом за первым пинком последовал второй — туда, где совсем недавно Северус угодил лезвием своего заклятья. Дамблдор почувствовал, как рана открылась вновь, он вскинул руку с палочкой, и та заботливо оказалась зажатой когтистой серебряной лапой. Гарри вскочил на ноги. Резко стиснув свою руку, он буквально перемешал в кисти Альбуса кости и сухожилия, он выхватил палочку из бузины и отшвырнул прочь. Ослепший от боли, Дамблдор попытался наотмашь ударить того по лицу, но Гарри увернулся.

— Знаешь, ты сам себе вырыл могилу, — он неторопливо обошел сгорбленного старика и посмотрел на то, как тот пытался устоять на одной ноге, ибо вторая была вывернута под неестественным углом, — когда познакомил меня с Сяо. Кажется, припоминаю... ах, да, она говорила, что волшебники слишком сильно законсервировали себя во времени и в собственном заблуждении.

Он подошел и схватил обессиленного Дамблдора за волосы.

— Знаешь, в чем заключается заблуждение? — Гарри мило улыбнулся старику. — В том, что все в этом мире можно решить магией. Позволь доказать тебе обратное.

С этими словами он резко впечатал лицо Альбуса об свое колено. Хрящ носа повело в сторону, на мраморный пол брызнула кровь. Северус с ужасом наблюдал за тем, что последовало дальше. Как бы он не ненавидел старика, все же существовало такое понятие, как мораль. Снейп это знал, Гарри же нет, ибо тот выбивал из старика всю дурь в простом и всеми понятном побоище. Удары приходились по корпусу, лицу, ногам, печени, пару раз Гарри прописывал апперкот прямо Дамблдору под челюсть, тут же хватал его за бороду, дабы тот не свалился на землю, и вновь продолжал избиение. Несколько зубов уже валялись на полу, выбитых серебряной лапой. Альбус уже почти никак не реагировал, все его сознание боролось с болевым шоком от сломанных ребер и скул. Гарри же не хотел так просто его отпускать, пару раз он видел, как Дамблдор ловил обморок, но пощечинами тот возвращал его обратно. Когда же Гарри выдохся, то увидел, как старик упал на колени и задрал голову кверху, еле дыша ртом.

— По... пощады... про... шу...

— Что, уже? — Гарри захохотал и тут же согнулся в три погибели. Раны, оставленные стариком и временно притупленные всплеском адреналина, дали о себе знать. Он закашлялся, его взор помутнел. — Нет, так просто ты не отделаешься. Я ведь обещал, помнишь? Ты перед своей смертью познаешь все муки ада.

Внезапно воздух помещения содрогнулся от смеха, но уже не от его. Кто-то незримый вовсю веселился, судя по тому, как много радости звучало в этом смехе. Он был высоким, звонким, чистым и почти что по-детски невинным. Вслед за ним раздались хлопки в ладони.

— Ох, мальчик мой, ты меня позабавил, — из колонн повсюду раздался игривый мужской голос со смешинкой, — так что я позволю тебе явиться ко мне. Знаю, у тебя много вопросов, и я дам тебе ответы. Прикоснись рукой к любой колонне. Альбуса тоже возьми, у меня для него есть подарок.

— Нет... он же...

— Хм? — Гарри покосился на полуобморочного старика и отметил, как его лицо скрасилось странным и неведомым ужасом. Когда речь шла об Ариане, Альбус боялся, но чтоб так сильно...

Голос мог принадлежать опасному незнакомцу. Это, скорее всего, могла быть ловушка. Вполне возможно, что Гарри больше не выберется отсюда. Да, да и да. И все же он осклабился, чувствуя, как первая цель близится к завершению. Он подобрал с пола палочки, не обращая внимания на Сириуса и Северуса, Гарри повернул голову к паникующему Дамблдору.

— Хех, — схватив его за волосы, тот потащил его к колонне, — что ж, день прямо-таки насыщен на события. Сколько дел, сколько дел...

Его сознание держалось на волоске, открытые раны зудели и ныли, и все же Гарри чувствовал себя по-настоящему живым. Волоча ноги по полу, он оставлял за собой кровавые следы, его взгляд пульсировал в такт сердцебиению. Он осознанно не стал применять Слова крестража, ибо хотел самолично одолеть Альбуса, доказать себе и ему, что с ним стоит считаться. Вдобавок ко всему, Гарри интуитивно понимал, что очередное применение какого-либо Слова сделает его уязвимым и слабым. Ему и так оставалось жить две-три недели, и разбрасываться Словами в его планы ныне не входило. Он повернул голову к старику и тихо молвил:

— Поверить не могу, как в тебе может сочетаться мудрость и глупость. Неужели ты действительно поверил в мои кривляния? В то, что я изнасилую твою сестру? После того, что Хвост хотел сделать с Флёр? Даже у меня есть границы того, чего делать не стоит. Хотя... если бы кто-нибудь сказал мне то, что я сказал тебе, я бы тоже сошел с ума.

— Ты... не понимаешь, — Дамблдор чувствовал, как его скальп норовит сорваться с черепа, — не... не иди к нему...

— Ох, спасибо за совет, — тот подошел к колонне, — теперь мне вдвойне любопытно, к чему это приведет.

* * *

Гарри не успел даже прикоснуться к колонне, как та зарябила, приглашая в гости, чем он и воспользовался. Войдя внутрь колонны, он кожей ощутил дуновение ветра, исходившего из столпа голубого света посреди огромного зала. По его периметру тоже шли колонны, но поменьше и куда изящнее. Прямо перед пропастью, откуда бил столп из энергии, стоял чайный стол и два стула, на самом столе кто-то уже приготовил доску с шахматами и расставил фигуры. Гарри перевел взгляд на незнакомца, что вальяжно сидел за столом, закинув ногу на ногу и нетерпеливо постукивал пальцем по столешнице. Этот мужчина был молод, подтянут, его вид казался болезненным и в то же время здоровым. Странный контраст подчеркивали пепельные волосы и светящиеся лиловые глаза, что взирали на вошедшего из-под прямоугольных очков. Одет мужчина был во все серое под стать ему — пальто, брюки, жилетка, рубашка — разве что туфли отличались своей чернотой.

— Что и следовало ожидать, Гарри, ты превзошел мои ожидания. Ох, давно я не был так взбудоражен, — мужчина вскочил на ноги и, похлопав в ладони, вприпрыжку подошел к нему. — Прошу простить за неучтивость. Можешь звать меня Эфебом, я тут местный босс. Так, погоди, дай-ка я тебя подлатаю.

Эфеб вальяжно поклонился, после чего вскинул руку и коснулся ей лица Гарри. Раны стали затягиваться, провал в щеке зарос здоровой кожей, глаз с неприятным хрустом вырос в пустой глазнице. Лицо приобрело относительно здоровый вид, исчезли черные капилляры и следы от ожогов. Исчезли и остальные порезы на теле, не осталось даже шрамов. Эфеб удовлетворенно кивнул и с насмешкой посмотрел на избитого Дамблдора.

— Так-то лучше, не хватало еще, чтобы ты свалился от кровопотери. Эм, слушай, я понимаю, ты на дух его не переносишь, — Эфеб заискивающе посмотрел Гарри в лицо, — но тебе знакома концепция этики?

Тот его не слушал, вместо этого пнул перед собой Альбуса и многозначительно кивнул, показывая на него. Его мало заботило то, как Эфеб своей магией сотворил невероятное. Физические раны — последнее, о чем Гарри думал в последнее время, все его мысли крутились вокруг избитого Дамблдора и этого серого незнакомца.

— А-а-а, наш славный старичок? — Эфеб внимательно осмотрел Альбуса и укоризненно цокнул языком. — Ты, видимо, уже догадался, Альбус был моей верной пешкой. Полезной, безотказной, беспощадной. Думаю, он заслужил награду, верно?

Ответом послужило длительное молчание. Их взгляды встретились, и Гарри внезапно ощутил острое чувство дежа вю. Он однозначно не видел Эфеба раньше, и все же ему казалось, что их встреча была отнюдь не первой в его жизни. Странными были и его глаза, они по цвету неотличимы от того самого лилового луча, из-за которого судьба Гарри скатилась по наклонной. Эфеб вскинул брови и указал на себя пальцем.

— Ну-ну, не надо буравить меня взглядом. И да, ты здесь уже был, пусть и не в сознании, но об этом позже. Эй, — тот лениво обернулся, — выходи.

Гарри запоздало понял, что в этом помещении находился еще один человек. Ранее беспомощная и заточенная в колбе, ныне девочка лет десяти робко выглянула из-за колонны. Едва взглянув на нее, Гарри тут же понял, что это и есть Ариана. Родственная кровь все же делала свое дело, она очень походила на Альбуса — тот же овал лица, те же голубые глаза, форма губ и носа. Девочка казалась напуганной, но ровно до того момента, пока ее взгляд не сместился с Эфеба на своего старшего брата.

— Ал... АЛЬБУС! — она со всех ног ринулась к нему, видя, как ее брат был весь в крови. — Господи, что с тобой?!

— Нет... не надо...

Тщетная мольба Дамблдора прошла мимо ушей Эфеба, тот мановением пальца поднял ее высоко в воздух и перевернул вверх тормашками. Альбус умоляюще вцепился Эфебу в брючину и пал ниц, до их ушей донеслись его тихие стенания.

— Видишь, Гарри? Как ты и говорил, вы с ним так похожи. Оба отказались от себя ради тщетной попытки спасти свою семью, свое счастье, — он посмотрел на то, как Ариана, крича, брыкалась в воздухе. — Признаться, я даже стал сентиментальным.

— Ты... обещал... — Альбус задрожал всем телом, он вскинул голову и посмотрел своему начальнику в глаза, — я ведь... делал все... о чем ты просил...

— И я ценю это. Не делай из меня негодяя, дорогуша, — Эфеб недовольно нахмурился, он отодвинулся от Дамблдора, как от прокаженного, — по твоей просьбе я вернул Ариану. Видишь? Она жива и здорова.

Он указал пальцем на девочку, что тщетно пыталась добраться до своего брата. Кричать она уже не могла, лишь только хрипела, с ее глаз на пол капали слезы. Бедный ребенок, не успев прийти в себя и понять окружающий мир, она с ужасом смотрела на Альбуса, на то, каким старым и израненным тот стал. Не узнать его она попросту не могла, для нее брат был центром мира что тогда, что сейчас. Гарри безучастно переводил взгляд со старика на нее и обратно, видел, как Ариана вскинула руки в его сторону, и его губы растянулись в ухмылке.

— Брат! Альбус! Альбу-у-у-ус! Пусти меня! Пусти меня к нему!

— Какая ностальгия, да? — от Эфеба не укрылась смена настроения Гарри, он понимающе закивал головой. — Сейчас наш дражайший старичок находится в твоей шкуре. Ах, кладбище! Сколько судеб оно загубило, а сколько изменило!

— Прошу, Эфеб... прошу тебя...

— Эй, — Гарри опустил голову и уничижительно посмотрел на Альбуса, — не смей игнорировать меня, подонок. Это правда? Ты искалечил меня и всех вокруг ради своей сестры?

Дамблдор судорожно дернул головой и глянул в глаза Гарри. Ни жалости, ни сострадания, ни гнева, ничего. Тот словно заглянул в мутную зеленую воду болота, в которой не было ничего, за что можно было зацепиться, ища спасения. Прямо сейчас Гарри смотрел на свое отражение три года назад. Возможно, именно в таком отчаянии тот находился, когда валялся на земле с отсеченной рукой, когда видел, как его любимая исчезла по воле Петтигрю, когда Волдеморт восстал из мертвых. Дамблдор трясся как лист на ветру, теряя последние силы, он разлепил губы и тихо прошептал:

— Д-да... я... я... моя сестра... Гарри...

— Ты ведь любишь ее, не так ли? — тот перевел взгляд на трепыхающуюся в воздухе девочку. — Любишь настолько сильно, что решил переступить через чужие судьбы. Как знакомо. Это даже раздражает.

— Ты прав, ты прав! — Эфеб захлопал в ладони. — Как здорово все обернулось, вот только для полного сходства чего-то не хватает. Помнится, милейшая Флёр попала под лиловый луч, — Эфеб тут же стер со своего лица глумливую улыбку, он с холодом в глазах посмотрел на Ариану. — Ты слишком доставучая.

Он медленно поднял руку и направил на нее указательный палец.

— Бам.

Мгновение спустя Ариана разделила участь Флёр. Лиловый луч, что вырвался из пальца Эфеба, ударил по Ариане и отшвырнул ее прочь. Та не успела даже прочувствовать всю боль от стирания личности, ибо приложилась головой об пол и бессильно обмякла. Ее волосы стали медленно белеть и терять краски, и вслед за этим помещение разорвал истошный вопль. Альбус Дамблдор, видя, как его драгоценная сестра канула в небытие, чувствуя, как Эфеб так незатейливо предал его, надрывал глотку в горестном крике. Его мир рухнул.

— ТЫ ОБЕЩАЛ МНЕ! ТЫ ЖЕ ОБЕЩАЛ МНЕ!

— А-а-а, ты об этом? — Эфеб лишь пожал плечами, будто услышал очевидную глупость. — Я солгал. Ариана тринадцатая. Ну же, Гарри, дело теперь за тобой.

Тот и так это понял. Кем был Эфеб, откуда тот знал заклинание, из-за которого он мучался все это время, почему Дамблдор работал на него — это все казалось абсолютно неважным. Он посмотрел сверху вниз на отчаявшегося Альбуса, на старика, который познакомил его с миром магии, и улыбнулся.

— Спасибо тебе, — Гарри все это время держал в руке две волшебные палочки, тисовую и Бузинную. Не зная всей мощи Дара Смерти, он отшвырнул ее прочь, оставив в руке прощальный подарок Тома Реддла. — Пусть я и сказал тебе, что был бы рад не знать о мире магии, но я немного слукавил. Я не убью тебя.

Он направил палочку из тиса прямиком Дамблдору на лоб.

— Ты сам отправишь себя в могилу. Круцио.

Гарри произнес это тихо, почти буднично. Все Непростительные заклинания помимо слов нуждались в определенном желании. Империус требовал от колдующего намерения сломать волю жертвы, Убивающее казалось до нелепости простым, нужно было возжелать смерти оппонента. И только Круциатус оказался на фоне остальных двух самым сложным. Истинное, чистое, садистское намерение причинить нестерпимую боль, такую, от которой люди сходили с ума. Ненависть Гарри, наконец-то, смогла вырваться наружу, она пронеслась по его руке, дошла до палочки, чтобы затем обрушиться на Альбуса Дамблдора. Тот, взмыв в воздух, мгновенно порвал голосовые связки, и ему лишь оставалось сипеть и извиваться, чувствуя, как тысячи игл пронзали его кожу, как сама кожа слезала с его мышц, как его с головой окунали в кипящее масло. Гарри держал палочку над головой, как люди держат зонтик во время проливного дождя, он с отсутствующим выражением лица смотрел снизу вверх на то, как Дамблдор корчился и страдал так, как страдал он когда-то. Раз за разом в его сознании вспыхивали картины из прошлого. Ужас Запретного Леса, первая встреча с Волдемортом, что был на затылке у Квиррелла. Страх за окоченевшую Гермиону, битва с василиском и яд, который едва его не убил. Гарри вспомнил дементора в купе Хогвартс-Экспресса, крики мамы в своем подсознании, орду дементоров и Петтигрю. И самое главное — Турнир Трех Волшебников. Едва эти воспоминания проносились в его голове, как они отражались на Дамблдоре. Тот корчился все сильнее и яростнее, сил не хватало на мольбы и крики, и как только Гарри в своей голове увидел кошмар, что терзал его каждую ночь, как тело старика конвульсивно дернулось и обмякло. Он опустил палочку, и Альбус рухнул на пол.

— Вот и все, — Эфеб подошел к трупу и носком ботинка повернул лицо Дамблдора, — остановка сердца. Мда, печально. Ох!

Следом раздался свист, мелькнула вспышка зеленого света, и Убивающее проклятье ударило Эфеба в затылок. Тот чуть дернулся и с недоумевающим лицом повернул голову в сторону Гарри.

— Это было грубо, знаешь ли. Я же тебя подлатал, не забыл?

— Ты его начальник.

— Верно подмечено.

— Он выполнял твои поручения.

— Ага.

— Стало быть, из-за тебя я стал таким.

— Бинго!

Гарри мигом рассвирепел, он рассек воздух палочкой и стал насылать самые мощные чары, на которые был способен. Эфеб же со скучающим видом мановением руки отбивал их в стороны, попутно с укором глядя Гарри в глаза.

— Понимаю, понимаю, — он с сочувствием покачал головой, отражая все новые и новые заклятья, — дабы не сойти с ума, ты решил найти себе новую цель для мести, на этот раз правильную. Вот только не мог бы ты для начала выслушать меня? Я же обещал тебе дать ответы на все вопросы, а ты тут устраиваешь дебош.

Гарри взмахнул палочкой.

— Партум Флагелум!

— Оп!

Когда огненная плеть оказалась в дюйме от головы Эфеба, тот с сумасшедшей скоростью вскинул руку и перехватил плеть. Раздался запах горелой плоти, но на лице Эфеба не дернулся ни один мускул, и это притом, что его рука обуглилась до костей. Он насмешливо перевел взгляд с плети на недоумевающего Гарри.

— Не злоупотребляй моим радушием, бога ради, — он отпустил плеть и восстановил свою руку, — а то я обижусь. Плакать не буду, но оторвать тебе голову — раз плюнуть. Идем, мне предстоит многое тебе поведать и показать.

Эфеб приглашающим жестом указал на столик у столпа света. Гарри перевел взгляд на этот феномен и увидел, как внутри столпа внезапно стали проявляться странные гуманоидные очертания. Эти очертания постоянно сменяли друг друга, порой полностью исчезая и появляясь вновь. Эфеб с любовью посмотрел на свое детище.

— Джумипер, солнышко мое, веди себя хорошо, ладно? А то ты пугаешь нашего гостя.

— Что это за чертовщина? — Гарри направил палочку на столп света. — И кто ты такой?

— Да сядь ты уже! — терпение Эфеба стало подходить к концу. — Сказал ведь, что дам тебе ответы! Ей богу, нынешняя молодежь слишком импульсивная!

Воздух вокруг этого человека зарябил и насытился магией, и Гарри понял, что перед ним находилось нечто, что казалось неподвластным его пониманию. Он неторопливо подошел к столику и сел за свободный стул. Палочку при этом он не выпустил из руки, предпочитая держать Эфеба под прицелом, на что тот с раздражением возвел глаза к потолку.

— Слушай, я понимаю твою паранойю, но ты мог бы уже заметить, что я не живой. Всякие твои Авады и прочие безделицы на меня не действуют. Лупил когда-нибудь палкой лужу? Да, это весело, но смысла в этом ноль.

Гарри нехотя положил палочку на столешницу и сложил руки на груди. Эфеб на это с облегчением выдохнул.

— И на том спасибо. Спрашивай давай. Эй, не смотри на меня так, — он с укором вскинул бровь, видя, как тот опешил, — ты убил старика, нарушил кучу законов, и теперь ты здесь. Гарри Поттер заслуживает знать правду.

Гарри молча перевел взгляд с него на беснующуюся Джумипер. Да, это правда, он многого не знал, однако теперь оказался в растерянности. Нечасто ему приходилось испытывать подобное — прямо сейчас его буквально принуждали к вопросам, сами же они роем бились внутри его черепной коробки. Гарри посмотрел Эфебу в глаза и решил начать эстафету.

— Кто ты?

— Гомункул, выращенный Салазаром Слизерином. Во мне его кровь.

— Каковы твои мотивы?

— Уничтожить этот мир, чтобы на его основе создать новый.

— С какой целью?

— Вновь увидеть свою любимую.

— И кто она?

— Пенни.

— Кто?

— Пенни Пуффендуй. Хотя вы зовете ее полным именем.

— Это что, шутка?

— Нет, вовсе нет. Ты ведь видел ее тело в Отделе Тайн. Моя работа. Как и сам Отдел Тайн.

— Ты хочешь сказать, что тебе...

— Первого сентября будет тысяча и один год, ага.

— Погоди. Салазар... Пенелопа... Причем тут Основатели?

— Притом, что ты, Гарри, как и все волшебники до тебя, находились в замке, который отстроили мне подобные.

— Тебе подобные?

— Гомункулы. Я был не один. У Салазара оказались свои идеи касаемо обслуживания Хогвартса.

— Так, подожди. Постой.

— Как скажешь. Вижу, ты в недоумении.

— То есть, ты хочешь вернуться во времени, чтобы увидеться с Пенелопой Пуффендуй?

— Не совсем так. Видишь ли, я пытался повлиять на время, и это вылилось в создание маховиков. Вот только они не способны добраться столь далеко в прошлое. Сам же я воскрешать мертвых не могу. Никто не может.

— Ты бредишь.

— Гарри, я неубиваем и бессмертен. Уверен в этом?

— Ладно, ладно... а это что за...

— Поаккуратнее со словами. Джумипер очень ранима. Она Бог.

— Как... Бог?

— Ну так. Она есть сосредоточение всех людских мыслей и идей, как хороших, так и плохих. Собственно говоря, она и привнесет мой план в исполнение.

— Так, хорошо, ладно. А что с Основателями?

— Убиты.

— Но я ведь думал, что они...

— Умерли от старости? Это ложь, сотворенная мной.

— Тогда что с ними случилось на самом деле?

— Я их убил.

— Ты?! Но почему?

— Так сложилось.

— Так сложилось?

— Да.

— Когда ты уничтожишь мир?

— Через две недели.

— В Хогвартсе?

— Естественно.

— ...

— ...

— Ясно.

Гарри схватился за столешницу и опрокинул ее навзничь, он вскочил с палочкой наготове и проревел:

— И ты хочешь, чтобы я поверил в этот бред?!

Эфеб театрально рухнул на пол и нарочито громко застонал. Его явно забавляло это зрелище, он стал кататься по полу и причитать, попутно поглядывая на недоумевающего Гарри.

— Ой, о-о-ой, больно мне, больно! — он прикусил нижнюю губу и захныкал. — Я же тебе всю правду сказа-а-ал!

— Прекращай паясничать! — тот аж попятился, насколько нелепой выглядела картина. Эфеб тут же смолк, он встал на ноги и непринужденно отряхнулся.

— Прошу простить. Надо было как-то развеять скуку, — он зевнул и подмигнул Гарри. — Но представление вышло отменным. Как бы то ни было, я сказал тебе всю правду. Кстати говоря, любой другой бы тут же пал от моей руки за такую информацию.

— Это... — тот тряхнул головой и прижал серебряную руку к лицу, силясь собраться с мыслями. — Ты хоть понимаешь, насколько безумно это звучит?

— По крайней мере, я тебя заинтересовал. Знаешь, Гарри, как именно создавалась школа? Конечно же, не знаешь, и я завидую твоему невежеству. Ты и Альбус зашли слишком далеко ради своего счастья, и я тоже. Я любил Пенни, и эта любовь обернулась катастрофой.

Эфеб посмотрел на столп света, и выражение его лица сменилось с глумливого на печальное. Было в этом что-то личное, что-то такое, из-за чего Гарри испытал некое подобие стыда. Он понял, что Эфеб в данный момент не лгал и не лукавил, и все же сомнение не покинуло его. Гарри посмотрел на столп следом. Джумипер. Джумипер...

— Постой.

— Хм?

— Ты сказал — Джумипер? — Гарри нахмурился. — Я кое-что припоминаю.

— Да, знаю. Когда она родилась, то связалась с тобой три года назад через книгу. Помнится, ты искал информацию касаемо драконов.

— Но почему?

— Ревновала, — Эфеб пожал плечами, — ты тогда попал в сети чар Флёр Делакур, и ей это не понравилось. Что за наивное дитя...

Гарри подошел к столпу поближе. Субстанция это почувствовала и протянула к нему извивающуюся ручку, желая дотронуться до него, однако Гарри счел это опасным и неразумным. Подтверждением этому стали слова Эфеба.

— Не стоит этого делать. По крайней мере, не сейчас.

— Не сейчас? — Гарри обернулся к нему. — О чем ты?

— Слушай, ты с трудом поверил мне, и вряд ли ты примешь всю правду касаемо себя, Арианы и Шерил из моих уст. Будет лучше, если ты сам все увидишь своими глазами. Джумипер, дорогая, покажи ему время Основателей. Так будет проще для нас обоих.

Едва он сказал это, как субстанция исчезла из столпа, заменив себя зияющим порталом. Гарри недоверчиво покосился на Эфеба, тот же сложил руки на груди и нетерпеливо указал ладонью на своеобразное приглашение.

— Не бойся, это безопасно. Ты ведь пользовался Омутом Памяти? Если нет, то тут принцип тот же. Ты увидишь все, а как сделаешь это, мы с тобой поговорим по душам. Иди давай.

Три года скитаний, проникновение в Отдел Тайн и убийство старика. Теперь Гарри предложили отправиться в далекое прошлое и самолично увидеть то, что осталось нерассказанным. Увидеть причину своего существования. Он протянул руку и шагнул вглубь портала навстречу Основателям... и правде, что за ними таилась.