Восемнадцать - четырнадцать (гет)

998 г., Шотландия.

Солнечные блики играли на поверхности великолепного озера, что растянулось между покрытыми лесом холмами. Приятная погода теплой осени ласково грела и ласкала эти пейзажи, гоняла легкий ветерок по воздуху, отчего гладь озера покрывалась мелкими волнами. Недавно прошел дождь, отчего в этой местности дышалось легко и свободно. Вдали от людей и их действий это место сохраняло свою самобытность и чарующую дикую красоту. Не человек, но зверь был здесь хозяином, по крайней мере, до недавнего времени. На одном из холмов, что возвышался над красивейшим пейзажем озера и лесов, стояли три человека, каждый со своей историей, характером и силой, но всех их объединяла одна цель, одно стремление. Хлопки аппараций уже давно растворились в воздухе, как и недовольное ворчание одного из гостей. Эти трое смотрели с холма вниз, туда, где царствовало озеро, в частности, на небольшой полуостровок посреди него. Их будущая история, как и история многих, кто прибудет сюда после.

Двое мужчин и женщина. Одетые в свои излюбленные одежды, они дожидались четвертого человека, и не сказать, что это ожидание не было им в тягость. Могучий высокий мужчина с густой копной каштановых волос и такой же бородой был одет в коричневый с красным кафтан, на поясе которого покоился изящный меч, инкрустированный рубинами. Сапоги из потрепанной кожи нетерпеливо притаптывали землю, тогда как сам мужчина нервно теребил ус и хмуро смотрел то на небо, то на их конечную цель. Весь его вид давал ему схожесть с дикарем, вот только карие глаза с сильным волевым взглядом ставили крест на подобное сходство. Мощь и сила, несгибаемая воля и храбрость, эти качества не раз выручали человека на поле брани, отчего тот заработал себе славу несравненного дуэлянта и ратника, и подтверждением служили многочисленные порезы и шрамы на его сильных руках. Звали этого человека Годрик Гриффиндор.

Рядом с ним стоял другой незваный гость, который был полной противоположностью Годрику. Ирония ли, но эта разница в конечном итоге и привела к их нерушимой дружбе. Мужчина был невысок, очень худ, полностью лыс, с длинной серебряной бородкой и грубым лицом, и все же страха и уважения он внушал не меньше. Его одеянием послужила длинная до земли изумрудная мантия с серебряными узорами в виде змеи. Широкие рукава заботливо укрывали тонкие и, казалось бы, немощные руки, однако вся сила этого человека крылась внутри него. Тот, кто шел далеко впереди остальных волшебников, первооткрыватель на грани безумия, хранитель жадной жажды познания неведомого и, порой, запретного, олицетворение хитрости и амбиций — Салазар Слизерин собственной персоной. Его сильнее всего заинтриговала идея их с Годриком спутницы, которая стояла впереди них и величаво осматривала их будущие владения.

Если Годрик был силен и свиреп, Салазар хитер и ненасытен до тайн, эта женщина была попросту гением. Не было ничего волшебного, с чем она не была бы знакома, ее мудрая голова хранила в себе такие знания, какими не могли похвастать самые обширные библиотеки. Как и Салазар, она плыла по течению знаний, вот только если тот старался заплыть как можно дальше, эта женщина — глубже. Она силилась познать саму суть магии, ее источник и то, чем были заклинания, и от этого тот же Годрик ни за что бы не согласился сразиться с ней в дуэли, даже понарошку. Из-под ее руки вышли многие заклинания, которыми пользовались и будут пользоваться в будущем, сейчас же эта женщина скромно оделась в простое ситцевое платье, стараясь не выделяться среди остальных, и только великолепная диадема из серебра на голове указывала на ее особенность. Звали эту женщину Кандида Когтевран, и именно ее идея свела всех троих вместе. Точнее, четверых.

— Ну и где она? — скрипучий голос Салазара растворился в порыве ветра, и он недовольно нахмурился.

— Не будь таким ворчливым, — пробасил Годрик, — ты же знаешь ее, она вечно опаздывает. Мог бы привыкнуть.

— В любой другой момент я бы закрыл на это глаза, — Салазар неодобрительно покосился на своего лучшего друга, — но не сегодня. Я же ясно дал ей понять!

— Что, волнуешься? — тот понимающе хмыкнул и сложил могучие руки на груди. Меч покачнулся на его поясе. — На тебя это непохоже.

— А ты будто нет!

— Вы опять за старое? — Кандида неторопливо повернулась к ним и пригладила растрепанные от ветра угольно-черные волосы. Ее голос был тих и мелодичен под стать ее красоте. — Ради такого дня могли бы и отложить свои распри на потом.

— Боюсь, это только начало, — пробурчал Салазар с раздражением, — и сотри ты уже с лица эту самодовольную ухмылку! Это был не комплимент.

— Да, да, знаю, — Годрика явно забавляло его подтрунивать, что уж говорить, это было его излюбленным хобби, — кстати говоря, вот и она.

Салазар и Кандида вскинули взгляд к небу, туда, куда указал их товарищ. Поначалу ничего необычного они не увидели, вся та же голубая гладь с облаками, однако буквально через пару мгновений маленькая черная точка нарушила эту картину. Точка медленно приближалась к ним, и вот уже вместо нее оказался какой-то размытый силуэт. Он становился все больше и четче, и троица различила в нем парящего в небе дракона. Дракон все приближался до тех пор, пока не стала различима и его наездница. Самая эксцентричная и неугомонная из всей четверки, только она могла заявиться в эти места настолько фривольно и нахально. До ушей Годрика, Салазара и Кандиды дошел зычный рев, а так же отрывистый крик — наездница указала пальцем в их сторону.

— Она, видимо, издевается над нами, — Годрик тихо присвистнул, — неужели нельзя было аппарировать?

— Тебя только это беспокоит? — с недоумением спросил Салазар и ткнул пальцем на приближающегося дракона. — Откуда она вообще его выцепила?

— Гебридский черный, хм, — Кандида прищурилась и сложи руки в боки, — нечасто увидишь их в этих краях. Обычно они не мигрируют...

— Господи, и ты туда же, — Салазар возвел глаза к небу, тогда как дракон мягко приземлился неподалеку от них, дав возможность наезднице соскочить на землю. — Опаздываешь!

Молодая женщина, что повадками и внешностью кардинально отличалась от Кандиды, на пружинистых ногах подошла к ним и оглядела их с ног до головы. Одетая в плотные кожаные штаны и такую же курточку, с коротко стриженными пшеничными волосами, она скорее напоминала очень красивого мужчину. Слабая в дуэли, с нехваткой терпения за учебниками, Пенелопу Пуффендуй, однако, боялись до дрожи своим умением укрощать таких созданий, к которым даже самый отчаянный волшебник и на пушечный выстрел не подошел бы. Уже то, что ей хватило ума и фантазии вывести мандрагор — мандрагор! — говорило о многом. Ее дерзкие глаза игриво стрельнули взглядом Салазара, и женщина хохотнула:

— Ты случайно в мантии своей не запутался? Я бы вот точно полетела носом в землю!

— Это еще что такое? — Салазар указал на мирно лежащего дракона, отчего тот повернул морду в его сторону. Такой тон гебридскому черному явно не понравился, тот фыркнул клубом черного дыма.

— Дракон, — Пенелопа ответила просто.

— Дракон?

— Ну да.

Оба непонимающе уставились друг на друга. Такое повторялось уже не раз и не два. Как Салазар зарывался в книги, так и Пенелопа в землю и удобрения. Вот уж кто действительно не мог понять друг друга, так это эти двое. Годрика это забавляло не меньше, чем его собственные подколы, и сейчас он видел, как лицо Салазара медленно краснело от злости.

— Не обращай внимания, — Годрик поспешно вмешался, дабы предотвратить гневные тирады своего дотошного друга, — у него сегодня особенное настроение. Как добралась, Пенни?

— Хотела было аппарировать, однако жители одной деревни пожаловались на то, как этот красавец стал утаскивать их овец, — она с укором покосилась на дракона, и тот отвернул от нее свою морду, — пришлось вмешаться.

Кандида аж вздрогнула и с опаской глянула на нее. Тон голоса Пенелопы не поменялся, все такой же легкий и беззаботный, вот только она знала, что из всей четверки у Пенни была просто колоссальная сила воли, не говоря уже о завышенном болевом пороге. Годрик и Пенни были практикантами, она же с Салазаром теоретиками, возможно поэтому они сошлись воедино. Каждый из них хранил в себе те качества, которые были недоступны остальным. Сила, тяга к неизведанному, знания и целеустремленность — все то, что поможет им осуществить задуманное.

Все они посмотрели на холм в низине. В сравнении с открывшимися перед ними видами четыре человека казались попросту незначительной деталью. Даже если эти четверо являлись уникумами, природе не было до них дела.

— Значит, здесь? — Пенни оценивающе вгляделась в пейзаж. — Что ж, думаю, тут есть, где развернуться.

— Это место идеально, — Кандида кивнула, — вдали ото всех, оно станет маяком, светочем мира магии.

— Ох уж эта Кандида, — Годрик хохотнул и схватился руками за пояс, — так и знал, что ты это скажешь. Хватит пялиться, предлагаю спустится и осмотреть местность.

С этими словами он зычно выдохнул и попросту аппарировал к назначенной точке. Следом за ним последовали и Салазар с Кандидой, Пенни же подошла к дракону и сильно хлопнула его по спине.

— Лети-ка, дружок, — она сурово всмотрелась в его глаза, — я вернусь в ту деревню позже. Узнаю, что ты опять чудишь — выпотрошу. Понял?

Дракон понял. Он резко взмахнул крыльями и постарался умчаться от этого человека подальше, соображая скудным умом, где бы еще разжиться провизией. Пенни аппарировала к месту назначения и чуть не сшибла с ног Кандиду.

— Упс, прости!

— Вот поэтому я тебе и говорила практиковаться в аппарации чаще, — та поправила съехавшую диадему и с крайним неудовольствием посмотрела на то, как Пенелопа поднесла ладонь ко рту. — Из всех нас только тебя постоянно выворачивает.

— Ах, простите, пожалуйста, — огрызнулась Пенни, — раз уж не уродилась гением, ты!

— Говорит человек, внушающий ужас драконам, — Годрик захохотал и похлопал ее по плечу, — не сердись ты так, она просто волнуется. Как и все мы, впрочем.

— Шикарный вид, — она кое-как отошла и от последствия аппарации, и от могучей руки Годрика, она глубоко вздохнула и зажмурилась, — и дышится хорошо.

— Ну разумеется, — Салазар скривил губы в усмешке, — мы же специально искали место, чтобы хорошо дышалось. Особенно тебе, навозная леди.

— Опять язвишь? — та не осталась в стороне и злорадно ухмыльнулась. — Забыл про акромантула в своих панталонах?

— Так это была ты?!

Годрик захохотал было вновь, однако вовремя осекся, ибо Кандида, все это время молчавшая, недовольно нахмурила брови. Самая спокойная из их четверки, гнев ее походил на смертоносный смерч, и пусть терпения у нее было очень много, но все же не бесконечно. Именно ее Годрик старался не беспокоить лишний раз, поэтому он с опаской покосился на словесную перепалку Салазара и Пенелопы. С опаской потому, что худая рука Кандиды стала медленно тянуться к пояску, где покоилась ее волшебная палочка. Вишня и сердечная жила дракона — сочетание, дарующее немыслимую пробивную мощь, и волею судеб такой монстр из мира палочек достался именно Кандиде. Годрик громко кашлянул и сказал:

— Нужно все тщательно продумать, раз уж мы здесь, — слова, будто бы сказанные абы как, привели Салазара в чувство. Годрик знал, чем привлечь своего друга, и не прогадал на этот раз.

— Уже, — Слизерин вмиг успокоился и обвел взглядом местность, после чего затараторил. — Главный зал для трапезы, башня для астрономии, сады для травологии и уходу за магическими созданиями, несколько аудиторий для теоретических знаний, часть из них можно обустроить в башнях, часть в подземельях. Плюс ко всему, ученикам нужно где-то жить, одно общее помещение делать опасно, предлагаю разбить его на несколько. Хм, — Салазар окинул взглядом своих друзей и добавил, — на четыре.

— Эй, эй, погоди-ка, — Пенни от такого шквала информации опешила, — я понимаю, дело ответственное, но ты хотя бы нас спросил!

— А я согласен, — поддержал своего друга Годрик. Он и сам хотел предложить подобное, — идея здравая. Я бы еще добавил зал для изучения ратного дела, чтобы ученики всегда были в тонусе.

— Не получится, — возразила Кандида, она покачала головой, — нагрузка слишком большая. Теория, практика, плюс еще и ведение боя — это может оказаться непосильной ношей. Не забывайте, мы не они. Допустим, среди учеников найдутся уникумы, способные освоить все и сразу, но большинству это будет не по зубам. У нас тут не сад по разведению вундеркиндов. Дети, Годрик, обычные дети.

Какими бы не были их идеалы, они зачастую разбивались об простые и незамысловатые факты. Из волшебного общества только они четверо выбивались из толпы, были исключениями из правил. Планку необходимо занизить, и не в оскорбление учеников, но из-за здравого смысла. Это касалось и будущей школьной программы. Совмещение дуэльного и ратного дела Годрика, укрощение драконов Пенелопы, освоение новых форм магии Салазара и гениальность Кандиды попросту не вписывались в кривую сложности обучения. Детям надо давать понемногу, постепенно усложняя материал, но при этом не перебарщивая с этим, иначе под нож пойдет и процесс обучения, и желание учиться дальше. Дав цветку слишком много воды, тот загниет. На кону будущее целых поколений, и Кандида это понимала.

— А что насчет, — призадумавшись, подала голос Пенни, — разделения этой ноши? Дида, ты права, дети не выдержат. Я вот, например, ни за что не возьмусь за меч, но повозиться с драконами...

— И в их дерьме...

— Заткнись, Салазар, — она несильно пихнула его в бок и продолжила. — Так вот, мне по душе магические создания и растения. Уверена, что и у некоторых учеников будет такая же тяга. Некоторые, напротив, предпочтут заточенную железку.

— Или зарыться в книжки, как наша Кандида, — Годрик подмигнул своей подруге.

— Говоришь так, будто это плохо.

— Спроси лучше Елену.

— Моя дочь не имеет к этому никакого отношения, Годрик, — Кандида тут же разозлилась и пробуравила его взглядом, отчего тот стушевался.

— Ладно, ладно, — Пенни успокаивающе замахала руками, — оставим распри на потом. Забыли, зачем мы здесь? Так, с предпочтениями разобрались. Салазар, ты сказал про общежитие, и что поместить всех в один зал нецелесообразно. Почему?

— А ты на нас посмотри, — тот насмешливо окинул взором своих друзей, — то, что мы лишь чудом не поубивали друг друга уже значит, что разным студентам нужно жить порознь.

Это точно. Да, они порой подшучивали друг над другом, но это потому, что знакомы еще с детства, хотя это не мешало тому же Годрику с пеной у рта орать на Салазара в порыве ярости, также как и Кандида не отставала, едва Пенелопа "случайно" скармливала ее свитки какой-нибудь очередной неведомой зверюге. Ссоры происходили регулярно и по самым разным причинам, а все почему? Все они разные, и ценности у них разные, и это только они четверо, чего уж говорить о трех сотнях учеников, которые рано или поздно познают прелести пубертата. Их не просто нужно разделить, это сделать необходимо.

— Объединить их по складу ума? — Кандида сцепила руки в замок. — Соглашусь, что идея неплохая, но я бы еще разделила мальчиков и девочек.

— Именно. Схожие идеи принесут гораздо больше пользы для учебы, — Салазар удовлетворенно кивнул. — Да и потом, это поможет им социализироваться и направить их по жизни дальше. Отучившись, у детей будут начальные связи, что помогут им в будущем. Нам нужна не просто школа, но место, где дети станут взрослыми, сильными и ответственными.

— Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и Слизерин.

Едва слова Пенелопы слетели с ее губ, как остальные с недоумением уставились на нее. Самая фривольная из них, она давно позабыла, когда называла своих друзей по фамилии, равно как и они. Да и потом, свое собственное полное имя она не любила, слишком уж чопорное и возвышенное оно казалось ей на слух, посему обязала своих друзей называть ее Пенни. Просто и незатейливо. Это, собственно, и подтолкнуло ее к идее. Раз уж они заложат фундамент для новой школы и разделят учеников не четыре группы, стало быть нужно создать...

— Ты... ты просто гениальна! — восторженно воскликнул Годрик. — Факультеты!

— Названные в честь нас? — с сомнением в голосе произнесла Кандида. — Не слишком ли это тщеславно? Хотя уже то, что мы собрались построить школу, уже говорит о нашей гордыни.

— Тогда решено, — Салазар уже представил, как ученики будут поступать на факультет с его фамилией, и посему возрадовался. Тяга увековечить свои труды смела напрочь все сомнения. — Дело осталось за малым.

Он нахмурил брови, сложил руки на груди, и его взгляд забегал по земле. Губы безмолвно стали что-то нашептывать, пока Слизерин чуть сгорбился. Все остальные поняли, что это займет некоторое время, и что его лучше не беспокоить, пока он в думах. Его мозг работал не так, как у Кандиды, что привыкла сразу же находить ответ на поставленный вопрос. Это, впрочем, тормозило ее и не давало гибкости ума. Салазар же, напротив, нуждался в концентрации и длительных размышлениях, однако чем дольше он думал, тем безумнее становились его идеи, ирония ли — все они оказывались успешными. Рой мыслей бился у него в голове, но ни одна из них обычному волшебнику она не показалась бы здравой. Его друзья здравыми не были, за что Салазар был им благодарен. Прошла минута, три, пять, десять, пятнадцать, наконец, он поднял голову, и его взор пал на гладь большого озера.

— Должно сработать... — он тихо пробормотал и решительным шагом направился к берегу. Остальные последовали за ним, горя желанием узнать, до чего он додумался.

— О чем ты? — Пенни с легкой опаской посматривала на Салазара. Каждый раз, когда его глаза загорались подобным фанатичным пламенем, того уже невозможно было остановить. Когда они подошли к берегу, он повернулся к ним и сказал:

— Вспомните реакцию людей на наше предложение, — он обвел их взглядом, — ни у кого нет ни времени, ни желания, ни ресурсов на нашу школу. Все заняты распрями и попыткой выжить в этом мире. Раз так, придется полагаться на свои собственные силы.

— Слушай, — Годрик поднял руку, — мы не настолько сильны, чтобы самолично построить школу! Нам нужны люди!

— А мы и не будем, — на его слова тот лишь рассеянно улыбнулся, — за нас это сделают они.

И кивнул на озеро. Пока Годрик и Пенни силились догадаться, к чему тот вел, Кандида их опередила. Она сложила руки на груди и с осуждением уставилась на Салазара. Та поняла, что само озеро его не волнует, как и обитатели. Ему нужен был "материал".

— Это слишком рискованно, — категорично отрезала Кандида, — созидание такого уровня может стоить тебе жизни. Я не хочу это принимать.

В этом и была разница в их мышлении. Кандида совершенствовала свои познания, стараясь не касаться опасного материала. Едва та понимала, что то или иное самодельное заклинание в неправильных руках может привести к катастрофе, она его без раздумий браковала. Салазар же, напротив, всячески корил свою подругу за излишнюю мягкотелость, справедливо считая, что владеть оружием и использовать оружие — не одно и то же. Слизерин осторожно поставил ногу на водную гладь, после чего неспеша стал прохаживаться по поверхности озера, заходя все дальше и дальше. Его стремление и жажда быть первым отодвинули на второй план весь риск его задумки. Он хотел этого, он желал этого, Салазар Слизерин встал на путь, по которому после него пойдут другие. Посмотрев вниз себе под ноги, он тихо молвил:

— Мы так долго к этому шли, мы росли вместе, загорелись этой идеей вместе, и останавливаться я не собираюсь, — он посмотрел на остальных. — Дида, я не виню тебя за то, что ты опасаешься принимать такие риски. Возможно, поменяйся мы местами, я бы сказал тебе то же самое.

— Тогда почему...

— Потому что я не хочу исчезать из этого мира, — он поднял взгляд к небу, — да, это тщеславно, но амбиции — мое вино и хлеб. Ради этого я взвалю на себя эту ношу, а сейчас, думаю, стоит распределить обязанности.

Видя, каким решительным стал их друг, остальные сдались. Салазар был прав — они грели идею о собственной школе слишком долго, более того, каждый из них уже продумал, чем они займутся дальше. Использовать свои сильные стороны — вот их задача, и все это ради будущего детей.

— Я возьму на себя расчистку леса неподалеку, а так же отвечу за садоводство, — Пенни с нетерпением потерла руки. Решительность и легкое безумие Салазара заразили и ее, — я давно хотела свой личный сад. Хотя личным он потом не будет... но все же! Ох, как мне не терпится!

— Боже упаси, только не сажай туда свои мандрагоры, — Кандида все же насторожилась, так как огонь теперь полыхал и в ее глазах, — нам нужны живые дети, живые! Что ж, я займусь трансфигурацией камня и скрепляющего раствора, после подготовлю библиотеку. Говорю сразу, путь неблизкий.

— Ну а я тогда займусь агитацией, — Годрик удовлетворенно хлопнул в ладони, — какой толк в школе, если о ней никто не знает, верно?

— Зато знают о тебе, безрассудный смутьян, — Салазар усмехнулся, но тот воспринял это за комплимент, раз он расплылся в самодовольной улыбке. — Теперь, когда роли распределены, попрошу вас удалиться. Они не смогут повиноваться сразу нескольким хозяевам. Должен быть только один. Я.

Как только воздух стих после хлопков аппараций, он глубоко вздохнул и достал волшебную палочку. Кандида сказала, что у нее займет много времени на создание камня, и он отдавал себе в этом отчет. Их школа не создастся за неделю, как бы он этого не хотел, плюс ко всему Кандида не железная, ей нужен отдых. И все же гордость и отрада за своих друзей распирала его грудь, когда Салазар поднес кончик палочки к ладони и резко рассек ей кожу. Тонкая струйка крови начала стекать вниз, прямо на водную гладь, превратив озеро в место ритуала.

— Дело осталось за мной.

По всем правилам кровь должна была тут же раствориться, но тихие быстрые слова, слетавшие с губ могучего волшебника, не давали ей такого шанса. Кровь загустела, стала похожей на масло, она канула на дно и стала медленно впитываться, расползаясь по тине на дне. Кровь все текла и текла, но Салазар не побелел и не упал от такой потери, нет. Дно озера из серого становилось алым от впитавшегося подарка Слизерина, и когда последняя капля канула вниз, он сжал ладонь и тут же затянул рану на своей ладони. Его властная воля канула на дно вместе с кровью, и теперь медленно лепила верных слуг, что станут опорой и главной рабочей силой. Пока Салазар неторопливо шел по поверхности на берег, параллельно этому по дну озера вброд шли они. Тот видел, как гладь озера забурлила, как стали появляться его верные слуги. Они выходили на берег ровным строем, безмолвные, нагие, полностью лояльные. Смесь тины и его крови — его гомункулы. Салазар дошел до них и тщательно осмотрел. Вода постепенно выходила из их тел, тина спрессовывалась, очертания гомункулов стали все отчетливее походить на людские. Едва последние капли лишней воды сошли с их тех, Салазар обвел их взглядом и громко молвил:

— Вы мои слуги. Мое слово есть закон. Моя кровь — ваша жизнь. Делайте, что велено.

Многочисленные рты раскрылись в один миг.

— Да, повелитель, — сухие голоса без каких-либо эмоций встревожили тишину этих мест.

Начало катастрофы было заложено.