Острие лезвия, ветер и любовь (гет)

Рассвет наступил слишком рано; Сули уже не спала. Она стояла на балконе и смотрела на город. Почти весь. Как на ладони. Первые солнечные лучи разливались по улочкам, заглядывали в окна, рассказывая жителям города, что настал новый день. Если бы оборотень только могла, она остановила бы время на этой самой секунде, чтобы запомнить каждый лучик, каждую улицу и каждое окно.

Сули вдруг стало страшно, а предчувствие горчило на языке.

— Надеюсь, я всё же не в последний раз смотрю на тебя, Ривенделл, — прошептала она, отступила назад, но двери, ведущие на балкон, закрывать не стала.

У кровати лежала распухшая от одежды (на случай если придется в спешке обернуться волчицей) сумка, которую девушка собрала вчера поздним вечером. Сули легко подхватила её и направилась к двери, ведь солнце поднялось уже высоко, чтобы оборотень и дальше могла оставаться в комнате — не хотелось заставлять ждать остальных.

Девушка непроизвольно вздрогнула, когда дверь в покои за ней неслышно закрылась. Будто отрезала Сули от чего-то родного. Стены тёмного и пустого коридора окружили её, неумолимо давили со всех сторон. Что же это? Помнится раньше здесь было не так безрадостно.

Оборотень, будто стыдясь, брела, низко опустив голову. Волосы упали на лицо, и стало ещё темнее.

— Сули?

Девочка и не заметила, как чуть не врезалась в эльфийку. Она брела по коридору, склонив голову и с каждым шагом всё сильнее пиная подол платья.

— Мама, — темноволосая подняла взгляд и легонько улыбнулась, наспех заправляя растрепанные волосы, закрывавшие прежде лицо, за уши.

— Что-то случилось? — участливо поинтересовалась Келебриан, взяв воспитанницу за руку. — У тебя очень расстроенный вид.

— Нет, — Сули хмыкнула и быстро выпалила, отвернувшись от эльфийки. — А можно я не поеду в Лориэн? — голос её чуть дрогнул.

Келебриан едва заметно нахмурилась и две тонкие, но по-эльфийски изящные линии пролегли между бровями.

— Тебе ведь всегда нравились наши поездки? — аккуратно начала владычица Раздола.

Девочка молчала, переминаясь с ноги на ногу и перебирая серую ткань юбки, но стоило эльфийке только коснуться ладонью её длинных мягких волос, Сули тут же порывисто обняла Келебриан и та негромко вздохнула от неожиданности.

— Не хочу больше уезжать, — проговорила девочка неразборчиво, ощущая под щекой приятную на ощупь ткань платья. — В прошлый раз мы вернулись домой почти на месяц позже, чем хотели, вдруг в этот вообще не вернёмся?

Келебриан улыбнулась, медленно гладя воспитанницу по волосам. В прошлую их поездку в Лотлориэн в обратный путь пришлось тронуться куда позднее, нежели планировалось, а всё из-за отряда орков. Галадриэль убедила дочь остаться в городе до тех пор, пока лориэнские эльфы не решат эту проблему.

— Сули, — позвала Келебриан воспитанницу, — Ривенделл — твой дом и ты всегда сможешь вернуться сюда, когда того пожелаешь, — темноволосая подняла голову и взглянула в чистые голубые глаза эльфийки. — Никакие орки не помешают тебе это сделать.

Оборотень поправила волосы и взяла сумку в другую руку. Пусть этот коридор и располагался на западной стороне, но солнечные лучи добирались и сюда.

— Если захочу, то вернусь, — повторила она давно произнесенные слова матери. — Кто ж меня остановит? — и вдруг воскликнула: — Ой! Что же это я.

Развернулась, взмахнув короткими волосами, и побежала обратно. В своих покоях девушка забыла мечи — подарок старого друга. Вздохнула, сетуя на свою забывчивость, закрепила их на поясе (зря она, что ли, с Боромиром столько тренировалась?) и в последний раз окинула комнату взглядом. Всё те же рисунки, те же книги, куча одежды на кресле и неизменная кукла в зелёном платье.

Сули села на кровать и взяла игрушку в руки. Кукла улыбалась, и девушка не смогла не улыбнуться в ответ, провела рукой по мягким волосам-ниткам, зарываясь в них пальцами, пробежалась указательным пальцем по толстому шву — оборотень сама, неумело, сшила её заново.

Она оставила куклу лежать на кровати, переборов желание засунуть ту на дно сумки (так чтобы никто не нашёл), а игрушка лишь безвольно раскинула руки.

Легкий, сонный ветерок дернул тёмно-зелёный плащ воспитанницы Элронда, когда та появилась на веранде. На улице оказалось прохладней, чем девушка ожидала. Пусть холод ей и неведом, оборотень поежилась и посильнее укуталась в плащ. Пара птиц, прилетевших проводить хранителей, сидели на ветке и встревожено переговаривались, то и дело взлетая, чтобы снова усесться на прежнее место.

На веранде первыми Сули встретили Фродо и Сэм. Второй, завидев девушку, замер, не отводя настороженного взгляда; вчера оборотень решилась рассказать всем Хранителям — тем, кто не знал — о своём втором лице. Гимли раскатисто засмеялся, увидев волчицу, и хлопнул ладонью о ладонь.

— А отец-то всё голову ломал. Вот посмеётся он, когда я ему расскажу!

Хоббиты отнеслись настороженней к этой новости. Хватило им старых баек о замёрзшем Берендуине и о белых волках, пришедших по льду в Шир. Так что к Сули в обличье снежно-белой хищницы они отнеслись с опаской, даже Мерри и Пин.

Проходя мимо навьюченного пони, воспитанница эльфов не удержалась и провела рукой по его гладкой гриве. Животное радостно тряхнуло головой в ответ и цокнуло копытом о мощённую камнем площадь. Билл тоже видел белую охотницу — Сули решила, что стоит сделать это до похода, чтобы пони не испугался, если вдруг придется обернуться при нём — но храбрый Билл не испугался, будто и так знал обо всём.

— Привет, мой милый, — поздоровалась девушка, разглаживая пальцами и без того идеально вычесанную гриву. По словам Арагорна пони был уже стар и повидал всякое в руках у прежнего хозяина. Сули слабо верила в это, уж слишком молодо и резво выглядел Билл.

Мерри и Пин сидели и о чём-то перешептывались. К ним подсел Фродо, а Сэм, уже забыв об оборотне, рылся в своей сумке и, качая головой, повторял:

— Веревка. Ну как я мог забыть? Кто ж без веревки-то...? — дальше девушка не вслушивалась.

Она прошла мимо Леголаса и Гимли (гном весело поприветствовал её, эльф лишь сдержанно кивнул) и направилась прямиком к Боромиру, что стоял у колонны — выходя на веранду, Сули не сразу заметила друга. На поясе у него висел полуторный нуменорский меч, за спиной легкий округлый щит. В руке человек крепко сжимал рог.

Недоставало только Арагорна и Гэндальфа.

Наверное, Арагорн с Арвен, рассудила Сули. Так и было, ведь вскоре человек вышел на веранду вместе с эльфийкой. Где же запропастился волшебник, девушка и думать боялась.

— Не слишком радостное утро, — произнес вдруг гондорец, смотря куда-то в сторону.

— От чего же? — оборотень нахмурилась, сложила руки на груди и, так же как Боромир, облокотилась спиной о стену дома.

— Не знаю. Не доброе предчувствие у меня, — признался человек, лениво шаркнул ногой по земле и тоже сложил руки на груди. — Я тут вспомнил кое-что. Перед моим отъездом, Фарамир сказал, что на восточном берегу Андуина видели невозможных размеров волка — да такого, что в холке с меня ростом или того больше. Я тогда не поверил, думал, примерещилось солдату, а он и рад посудачить. Но теперь, хм, — он почесал бороду и повернулся к подруге, — это ведь кто-то из ваших?

— Возможно, — Сули дернула плечом, — хотя некоторые оборотни остались в услужении Врага. Быть может такого и видел ваш солдат, — она отстранилась от стены, лишь для того чтобы вновь опереться на неё плечом, но уже повернувшись лицом к человеку. Небольшой ветерок трепал его рыжие волосы и девушке вдруг до боли захотелось пригладить их, заправить за ухо, чтобы они не мешали мужчине.- А как он выглядел-то?

Боромир повернул голову и теперь смотрел куда-то за спину оборотня.

— Вроде как шерсть у него серая, даже почти белая, была, а глаза, — он махнул рукой, — ну это уж часовому точно привиделось. Говорил он, что глаза красные словно огонь.

— А уши? — прищурилась. — Оба уха у него были?

— Нет, только одно, — его серые глаза встретились с такими же серыми глазами Сули. Человек заинтересованно нахмурился с легкой улыбкой на губах. — Всё-таки ваш?

— И да, и нет, — девушка развела руками. — Это Ралис. Он был в стае раньше, но его уже давно изгнали, — виновато опустив голову, сказала оборотень, — Хотя это очень странно увидеть его так далеко на юге. Он был изгнан с земель стаи и теперь живёт у самого берега моря, за Синими горами, — и тихо прибавила, — наверное, просто похожий на него волк. Надеюсь…

— За что его изгнали? Он сделал что-то…?

— Нет! — воскликнула Сули. — Что ты. Нет, конечно. Ралис хороший, но так сложилось, что ему пришлось уйти. С Хелтаем у него всегда были отношения не очень дружеские, так что, — она сжала губы в тонкую полоску и отвернулась. — Теперь Ралису путь закрыт на земли стаи. А иначе, — она вздохнула и почти неслышно прибавила, порывисто обняв саму себя за плечи: — иначе его убьют.

Гондорец снова хмыкнул, задумавшись. Тут на веранду вышел Гэндальф в сопровождении Элронда.

Эльфийскую обитель огласил рог Гондора. Звук его был так громок, что на мгновение даже заглушил рокот водопада.

— Не могу я начинать поход крадучись как вор, — оправдался мужчина, а Сули вдруг улыбнулась впервые за день искренней и светлой улыбкой.

* * *

Ей нравились земли стаи — бескрайние поля, горы, что верхушками подпирают небо — такие знакомые и изведанные. Много лет она бегала здесь волчицей, следуя за своей стаей, от одной мысли о встрече с которой теперь по коже бежали мурашки.

Решая, какой путь будет безопасней, Сули — боязливо — предложила пересечь хребет Мглистых гор и идти вдоль реки с его восточной стороны. Гэндальфу эта идея не понравилась — мол, слишком очевидный выбор, там их и будут поджидать слуги Врага. Идти же с западной стороны девушка откровенно боялась, но уже по своим причинам.

Не к месту вдруг вспомнился взгляд золотых волчьих глаз Хелтая, что будто бы смотрели в самую душу, читая страшные тайны её владельца. Оборотень и с детьми оставался вождём — собранным и строгим — их он наказывал за провинности в разы суровей, чем остальных волков. Помнится Тейран как-то раз, за то, что по его вине стая осталась голодной, перестал считаться воином и стал щенком (так называют лишь молодых оборотней, которые ещё ни разу не обращались в волка — такие обычно живут вместе с ринд в людских городах и к стае отношения почти не имеют). То время далось брату Сули тяжело, и ценой больших усилий ему пришлось восстанавливать веру вождя в себя — веру отца в сына. Оборотень вновь стал воином.

Сули Хелтай обычно наказывал своим молчанием.

Каждый день волчица/девушка брела позади Братства, но на этот раз, вместо Арагорна — как это было вчера — перед ней шёл Гимли.

— И что же значит это всё земли твоей стаи? — спросил гном, стараясь развлечься беседой.

Воспитанница Элронда и Келебриан поправила ремень на поясе и не сразу ответила.

— Да, — прозвучало вымучено. — Почти все земли к западу от Мглистых гор — охотничьи угодья оборотней средиземской стаи, — ладонь, неосознанно, оплела рукоять левого меча. — Хотя иногда они забираются дальше на юг, в Рохан.

— Выходит, что у нас есть все шансы встретить твою семью, — то ли радостно, а то ли не очень произнес гном. Надеюсь, не встретим, чуть не обронила девушка. — А большая стая-то?

— Четырнадцать оборотней, не считая меня, — глубоко вздохнула. — Вождём в стае Хелтай, отец мой. Есть двое воинов — это защитники и охотники стаи. Среди них мой брат Тейран, а ещё Эклесс. Говорят он самый старый из живущих сейчас оборотней. Но силы ему не занимать. Ещё есть сигнальщик — кто-то вроде разведчика. Эту роль выполняет Дейкил, она пара моего брата.

— Как это пара? — не понял сразу гном. — Жена?

— У нас нет ни жен, ни мужей. Оборотни создают пару, — пояснила девушка. — Иногда она одна на всю жизнь, а иногда и нет, — и мельком глянула на широкую спину гондорца, боясь, что это кто-нибудь заметит, но шла Сули позади и никто на неё не смотрел. — Ой! — негромко воскликнула темноволосая. — Обманула я тебя, друг. Воинов не два, а три. Кайи третий воин! Он самый молодой в стае оборотень.

— Тоже, небось, кто-то из твоей родни? — усмехнулся шутливо Гимли. Воспитанница Элронда не замедлила с ответом, а в голосе её заиграли весёлые нотки.

— Само собой, — произнесла она, почувствовав, как сердце забилось от волнения чуть сильнее, — Кайи мой родственник. Причем очень близкий. Он мой сын.

Гном бросил на подругу взгляд и что-то сказал, но девушка не заметила этого, как и всего другого. Её внимание привлек удивленный гондорец. Мужчина обернулся через плечо, сбавив шаг, но он был удивлён не сколько ребёнку Сули — взрослому сыну — а тому, что темноволосая не рассказала о нём ему! Оборотень и сама не знала, почему так получилось. Она не раз рассказывала Боромиру о своей семье, да и о Кайи упоминала, вот только ни разу не сказала, что тот приходится ей сыном.

— Вот уж новость, — отозвался Гимли. — Выходит, не так уж ты и юна как кажешься.

— Мне уже больше пяти веков, — кивнула Сули, пусть этого и никто не увидел, — а сыну моему уже с полсотни. Но отец Кайи и того старше — он родился ещё в середине Второй эпохи, — девушка решила умолчать о том, что тот ещё и Хелтая — её отца — старше.

— А ты что ж только в Ривенделле бываешь? — спросил девушку Мерри. Он шёл ближе к середине отряда с остальными хоббитами, но и ему прекрасно был слышен весь разговор. — Или это только в Шире об оборотнях не знают ничего?

Сули усмехнулась.

— До недавнего времени обо мне, как об оборотне знали только эльфы из Ривенделла и Лориэна, ну и, само собой, некоторые из гостей, — она кивнула на Гэндальфа и Арагорна. — Всё это было большим секретом, которых посвященные в него хранили от посторонних.

— Потому я и не рассказал тебе об оборотнях, Леголас, — признался Арагорн. — Так уж сложилось, что меня связали клятвой, и я не мог утолить твоё любопытство.

— Что же, теперь мне это понятно, — отозвался эльф. Они с Сули переглянулись и тут же отвернулись друг от друга. — Я рад, что узнал правду.

* * *

Сули нравились хоббиты. Они оказались забавными и весёлыми (по большей части Мерри и Пин), но в то же время ещё находчивыми и храбрыми. В пути даже натянутые отношения оборотня с Сэмом чуть сгладились и темноволосая странно сильно этому радовалась.

Как-то она даже помогала хоббиту с готовкой — случилось это через пару дней после начала похода. Двое разговорились за разведением огня. Сэм рассказал, что попал сюда совершенно случайно, но признался, что и до этого — разве что, совсем чуть-чуть — думал о путешествии.

— А уж как сильно я мечтал встретить эльфов, — протянул он. — Да из-за этой мечты я сюда и угодил. Я ведь садовник. Стриг куст под окном, да тут и слышу, как Гэндальф, что-то об эльфах стал говорить начал, ну я возьми да и подслушай, — хоббит с опаской глянул на волшебника. — А Гэндальф-то заметил, — и покачал головой. — Я так обрадовался, когда он сказал, что я пойду с мистером Фродо. Думал приключения, эльфы, а оно вот — готовка, — возмутился Сэм, взмахнув рукой. — Таким я и дома заняться мог.

Сули улыбнулась, прикрыв улыбку раскрытой ладонью.

— Но эльфов ты всё же встретил, так что поход удался, — она подняла взгляд и увидела Леголаса; лихолесец стоял на камне и задумчиво смотрел куда-то вдаль. В руке его был лук эльфийской работы, а за спиной полный колчан стрел. Ни дать ни взять картинка из книги. Белег Куталион. Сули усмехнулась сама себе, но Сэм не услышал этого, дочищая картофелину. Рядом с ними остановился кто-то, и девушка заинтересованно подняла голову кверху.

— Он будто иллюстратору позирует, — усмехнулся Боромир, смотря на принца.

— Садись, — оборотень хлопнула ладонью по камню, на котором сидела и гондорец без споров уселся рядом. Сейчас при нём не было ни привычного щита, ни меча, но рог всё равно висел на поясе.

В Ривенделле девушка ни разу не видела мужчину в его полном боевом облачении, но теперь этот его образ стал казаться чем-то неотъемлемым — обязательным. Для Сули было странно увидеть Боромира без меча или щита (а уж с рогом он за последние дни и вовсе ни разу не расстался).

Оба — оборотень и человек — получили свои порции, состоящие из поджаренной сосиски, несколько картофелин и ломтя хлеба. Сули отломила немного от ломтя, а остальное отдала Пину, который в миг умял свою порцию и теперь грустно смотрел на остальных.

— Спасибо, — улыбнулся хоббит и вновь принялся за еду, поделившись перед этим картошкой с Мерри, на тарелке которого тоже осталось всего ничего.

Девушка с улыбкой наблюдала за хоббитами. С теплотой в сердце она вдруг поняла, как сильно ей хочется пригладить растрепанные кучерявые волосы Пина, точно так же как когда-то она это делала с волосами Кайи. Сын в такие моменты немного смущенно и неловко отстранялся или же возмущенно восклицал «мам!», стараясь показать своё напускное недовольство. Тук, заметив взгляд Сули кивнул ей с набитым ртом, но и слова не сказал — уж слишком занят завтраком. Девушка есть не сильно хотелось, ведь, как и всякий оборотень, она могла обходиться без еды долгое время. Боромир позвал девушку, легонько стукнув коленом по её ноге.

— Бери, — протянул тарелку темноволосой, но та покачала головой, — не упрямься. Оборотень или нет, но силы тебе понадобятся, а дичи, сама сказала, на всю округу нет.

Сули смущенно поджала губы и взяла с тарелки ещё горячую картофелину. Гондорец был прав — охотиться здесь нечего и пытаться. Вчера, например, волчице встретились только два тощих зайца. Одного она кое-как поймала, другой убежал. За день до этого было и того хуже — нашёлся один единственный сонный ёж, уколовший хищницу в нос острыми иголками.

Девушка вздохнула. На всю округу вся дичь будто повывелась.

* * *

Обычно Братство передвигалось под покровом ночи, а днём останавливалось перевести дух. Ночевали, вернее сказать дневали, под ветвями падуба или прятались в каком-нибудь овраге, но всегда оставался кто-то дежурить, чтоб никто из слуг Врага не подкрался незамеченным.

В этот раз Сули не сомкнула глаз.

Она лежала под кустистыми ветвями и смотрела на небо; день был в самом разгаре, несколько пушистых облаков проплывали прямо над ними. Рядом спал Боромир. Так повелось у них с самого первого привала — человек и оборотень всегда держались вместе. Не потому что боялись чего-то, а просто так хотелось. Им было спокойней что ли, когда один был рядом с другим. Дружба, завязавшаяся в Ривенделле, день ото дня становилась всё крепче.

Девушка глянула на гондорца. Спящий воин мирно лежал на спине, а голова его была чуть наклонена в сторону. На подбородке и щеках виднелась заметно отросшая рыжеватая щетина, одна рука лежала на груди, а вторая, даже во сне, сжимала рог. Боромир не желал с ним расставаться. В уголках глаз виднелся всё тот же веер неглубоких смешливых морщинок, которые Сули смогла углядеть в их самую первую встречу.

Наверняка Боромир видел сон. Мирный и тихий сон, который дарил ему покой. Девушка поджала губы; её сны такими не были.

Аккуратно, чтобы не разбудить гондорца, она выбралась из-под падуба и поднялась на ноги, попутно разминая спину. Как же та затекла от долгого неподвижного лежания. С губ сорвался приглушённый довольный стон, когда девушка, будто струна, вытянулась и чуть прогнулась назад.

— Ох! — весь воздух будто выгнали из легких и Сули пришлось глубоко вздохнуть. Приободрившись, она огляделась по сторонам.

Солнце уже клонилось к закату — час или два и весь мир вновь погрузится во тьму, а значит придёт пора продолжить путь. Скорей бы уж его пройти — успела подумать оборотень. Чем дольше они пробудут здесь, тем больше шанс, встретиться со стаей. Такая встреча добра им не сулит (хотя бы одному из членов Братства).

— Мой принц, — шепотом поздоровалась девушка, усаживаясь на прогретый солнцем камень. Леголас оказался по правую руку от неё и приветственно кивнул.

— Сулмендис.

Девушка кивнула в сторону откуда пришла.

— Иди поспи, а я подежурю. Мне всё равно не спится.

— Не думаю, что теперь есть смысл засыпать. Солнце почти село, — ответил эльф и отвёл взгляд в сторону. Он смотрел на горы. Высокие и недосягаемые, они тянулись всюду, куда хватало взгляда. У Сули вдруг созрел вопрос.

— Ты видишь где заканчивается горный хребет? — задала она его без промедлений. Леголас хмыкнул.

— Мой взор видит не так далеко, — лихолесец повернулся к девушке, и та пожала плечами.

— Просто я слышала, что эльфы видят куда дальше, чем люди или гномы. Да даже мы, оборотни, не сравнимся с вами в этом, — и тише прибавила: — но зато мы лучше слышим.

Принц улыбнулся, переведя взгляд на свои руки.

— И всё же я слышу достаточно хорошо, чтобы разобрать твои слова, — сказал и посмотрел на Сули.

Какие же у него все-таки красивые глаза, — подметила девушка, - такие голубые-голубые.

— Что ж, значит, толк с тебя всё же будет.

После случившегося в Ривенделле они так и не поговорили, да и не хотелось Сули начинать этот разговор. Что в нём толку? Леголас вряд ли простит её, а даже если и так, то напряженность в их отношениях никуда не денется. К тому же оборотень не была уверенна, что принц в будущем так же, пусть и не нарочно (словом или делом) не заставит её совершить тот же поступок что и в эльфийском городе. Тогда уж точно Арагорн разуверится в ней, и кто знает к чему это приведёт. Пусть уж лучше всё останется как есть.

— Пойду разбужу остальных, — эльф поднялся на ноги, но Сули остановила его.

— Я сама, — получилось чуть громче, чем стоило, — а ты иди пока набери хворост для костра.

Леголас кивнул, приладил к поясу свой кинжал, от вида которого оборотень неприятно поежилась, и ушёл. Сухие ветки для костра здесь было найти не сложно — кругом виднелись небольшие рощицы, к одной из таких принц и направился, оставляя за спиной лагерь Братства. Он ни разу не обернулся, а Сули и не смотрела ему в след.

Проснулся Мерри, что спал ближе всех к говорящим эльфу и оборотню. Поднявшись на ноги, хоббит так же потянулся, покачал головой из стороны в сторону — в последнее время шея начала побаливать — и направился прямиком к девушке, прихватив своё одеяло.

— Доброго утра, — хмыкнул он, — или скорее вечера. Эх, никак не привыкну.

— Не жалеешь, что ввязался во всё это? — спросила Сули у друга, усевшегося на место эльфа. Мерри пожал плечами и протяжно зевнул, да так, что и оборотень невольно зевнула следом.

— Я не мог поступить иначе, — начал Брендибак, немного помолчав. — Ни я, ни Пип. Мы с Фродо и Сэмом провели много дней в пути вместе, многое пережили, и там, в Ривенделле, оставлять их одних на пути в Мордор было как-то, — он задумался, почесав кучерявую голову, — не правильно что ли. Мы начали этот путь вместе и вместе должны его закончить. Да и какими я и Пип были бы друзьями, оставь мы Фродо одного в таком деле?

Сули задумчиво хмыкнула.

— А ты жалеешь? — спросил Мерри следом. Девушка поджала губы.

— Не знаю. Хотя, скажу честно, я сомневалась, — она мельком посмотрела на хоббита. Тот внимательно слушал, сидя на камне, накрытый одеялом — вечера нынче стали холоднее. — Думаю, если бы всё это вновь повторилось, Совет, то есть, я бы не стала так поспешно вызываться добровольцем. Обдумала бы всё трижды, а потом ещё столько же.

— Так почему же не осталась в Ривенделле?

— Я дала обещание. Его теперь нужно выполнить, — она провела рукой по волосам, из-за ветра те всё время выбивались и лезли в глаза, но были слишком коротки, чтобы их можно было собрать во что-то кроме низкого хвоста; тот постоянно растрёпывался от ветра. — Так что теперь идти мне до самого Мордора. Хотя выбранная дорога мне совсем не нравится.