Восемнадцать - четырнадцать (гет)

Дверь кабинета директора с пушечным грохотом распахнулась, впуская внутрь глав Дурмстранга и Шармбатона. Сказать, что они были разгневаны — ничего не сказать, что было неудивительно, ведь буквально десять минут назад произошло неслыханное событие. Следом за ним зашел директор Хогвартса.

— Дамблёдорр, как это понимать? — грохотала мадам Максим, направляясь к столу директора. — Мы наме'геваться играть честно, и что же это выходит? От Хогвартса два Чемпион?! Неслыханно!

— Пожалуйста, будьте благоразумны, — он устало потер пальцами веки и подошел к камину. — Сейчас бессмысленно попусту сотрясать воздух, я уже связался с Краучем по этому вопросу.

— Я на такое не подписывался, — холодно прорычал Каркаров, он сложил руки на груди и начал смотреть на него исподлобья. — Какого черта тут вообще происходит?

— Игорь, бога ради, я и сам не понимаю.

— Ах, ну да конечно, вы не понимаете!

— Неуважение к старшим! — взревел портрет дородного краснощекого волшебника над головой мадам Максим. — В мое время такого бы никогда…

— Фортескью, довольно, — твердым голосом прервал его Дамблдор. Он перевел взгляд на директоров Шармбатона и Дурмстранга. — Я понимаю ваше недовольство, однако я и сам хочу выяснить, что к чему. Барти свяжется с нами с минуты на минуту.

Нарастающее напряжение, казалось, раскалило окружающий воздух докрасна, но обстановку разрядил скрип позади посетителей. Дверь в кабинет директора открылась, и в помещение вошел, прихрамывая, обезображенный до жути человек в потертом пальто.

— Альбус, я не помешал? — каркнул он, внимательно осматривая гостей большим магическим глазом. — Пока добрался сюда по этим ступенькам, чуть душу дьяволу не отдал.

— Благодарю вас, Аластор.

Каркаров, едва завидев вошедшего, будто взбеленился. Он подскочил на месте и, ткнув в него пальцем, проревел:

— А ЭТО что тут делает?!

"Это" подошел к нему вплотную. Несмотря на то, что Грюм был ниже его почти на голову, это не мешало ему с нешуточной угрозой смотреть на Каркарова, буквально втаптывая того в пол. Ощущение неприязни и раздражения заискрило между ними. Наконец, изуродованный гость криво ухмыльнулся и проговорил:

— О, кажется, ноют шрамы прошлого, да, Каркуша? — его волшебный глаз бешено начал вращаться. — Так я тебе с радостью помогу вспомнить, как ты...

— Аластор, довольно! — прикрикнул Дамблдор. — Мы собрались здесь не для этого. Ох, Барти!

В камине среди всполохов огня и углей появилось лицо волшебника — с аккуратной стрижкой, усами щеточкой и колючим деловым взглядом. Лицо внимательно обвело взглядом кабинет и воззрилось на Дамблдора, и, открыв рот, заговорило.

— Нет времени на болтовню, Альбус, перейдем сразу к делу. Ты сказал, что это что-то важное. Отбор состоялся?

— Да, состоялся, и...

— Мадам Максим, пожалуйста, имейте терпение, — Дамблдор поднял руку. Он посмотрел Краучу в огненные глаза-угли и тихо молвил. — Только что Кубок огня выкинул имена Чемпионов. Четверых Чемпионов, Барти. Двое от Хогвартса.

— Что ж, тогда тут и объяснять нечего, — Крауч фыркнул огненным языком пламени. — Кем бы ни был четвертый Чемпион, отныне он так же участвует.

— Но ведь ему четырнадцать, он еще юн...

— Самому молодому победителю Турнира было двенадцать лет, пусть он и лишился к концу состязаний ног, — Барти нахмурился. — Решение Кубка окончательное, обжаловать его не получится. Контракт Чемпиона и Кубка сильнее, чем Непреложный Обет, ты ведь сам это прекрасно понимаешь.

— Даже если четвертый студент это Гарри Поттер?

Крауч ошеломленно уставился на Дамблдора, но тут же взял себя в руки и твердо произнес:

— Даже если он. Мы проведем по этому поводу расследование, но на большее не рассчитывайте, мы все сейчас заняты Китаем. А сейчас простите, мне пора, — лицо вспыхнуло, и в камине остались полыхать лишь угли.

В кабинете повисло молчание. Все директора, даже портреты — все шокировано смотрели на камин. Каркаров подал голос первым — он скривился и ядовито прошипел:

— Магическое сотрудничество? Дружба народов? — он аж топнул ногой. — Альбус, ты с самого начала жульничал, признай это! Захотел урвать все лавры себе!

— Ты больной тупица, Каркаров, — остудил его Грюм, чем вызвал незамедлительную реакцию.

— Кто из нас тут болен!

— Кубок огня это тебе не безделушка с "Зонко"! Магической силы в нем вполне хватит, чтобы разнести к чертям небольшой городок. Чтобы повлиять на Кубок, нужно чрезвычайно мощное заклятье Конфундус, такое, которое даже Альбус не в силах наколдовать. Не в обиду, конечно, — добавил он, глянув на директора Хагвартса, на что тот судорожно мотнул головой, прислонившись рукой к колонне.

— Аластор прав, при всем нашем желании мы не в силах вмешаться, — Дамблдор выпрямился и посмотрел на присутствующих, — единственное, что я вижу возможным сейчас — пустить все на самотек.

— То есть, petit garson будет Чемпион Хогвартса? — возмущенно сказала Максим, не веря своим ушам. Дамблдор, пригладив бороду, нахмурился.

— Нет... он не будет Чемпионом от нашей школы. Аластор, ты ведь сказал, что сбить с толку Кубок можно только Конфундусом?

— Это лишь предположение, Альбус. Думаю, некто убедил Кубок, что в Турнире участвуют четыре школы, а не три.

— Тогда Гарри будет представлять четвертую школу, — Дамблодр устало упал в кресло и прикрыл ладонью глаза. — Надеюсь, это вас устроит, господа?

Спрашивать такое у них было глупо: мадам Максим была все еще возмущена, а Каркаров и вовсе взбешен, но выбора у них не оставалось. Они молча развернулись и вышли из кабинета, громко хлопнув дверью. Было слышно, как громкая мадам Максим недовольно восклицала на французском, и спустя несколько минут стало тихо. Фоукс, птица-феникс, встрепенулась и, вспорхнув, переместилась на спинку кресла директора. Дамблдор, гладя его оперение, задумчиво посмотрел на Грюма.

— Пожалуйста, проследи за Гарри какое-то время одним глазком, — на это экс-мракоборец сдержанно кивнул. — Бедному мальчику и так выпало чересчур много испытаний.

— Понял. А что будете делать вы?

— Завтра наведаюсь в Министерство в Отдел международного сотрудничества, попытаюсь уговорить Барти пересмотреть решение. А сейчас я попрошу оставить меня наедине.

На это Грюм только хохотнул и перевел волшебный глаз в сторону дальнего окна кабинета.

— В следующий раз используйте зелье, дамочка, — прокряхтел он и вразвалочку вышел из кабинета.

Недолго Дамблдор оставался наедине — воздух позади кресла зарябил, послышался шорох.

— Что-то меня выдало, — в следующий момент около окна появилась женщина, державшая мантию-невидимку в руке.

— Аластора не проведешь обычной мантией-невидимкой, — он встал и подошел к стеллажу, доставая палочку из рукава, — с его работой доверять глазам — последнее дело.

— Он довольно жуткий, — Эмбер перевела взгляд на Дамблдора. Тот стоял к ней боком, уперевшись руками о каменный постамент, на котором лежал Омут Памяти. Серебристые блики играли на его испещренном морщинами лице, отражались от очков-половинок. Директор безучастно смотрел куда-то вглубь Омута, не обращая на нее внимания.

— Альбус? — Эмбер окликнула его, но безрезультатно. — Вы позвали меня поговорить о чем-то.

Вместо ответа он поднес волшебную палочку к виску и медленно вытянул тонкую серебряную нить воспоминаний. Она прилипла к кончику палочки, и Дамблдор осторожно опустил ее в Омут. Тотчас по зеркальной глади пошла рябь, которая начала собираться в общую картину.

— Вы абсолютно правы, мисс Уоллис, — Дамблдор поманил ее рукой, — я хотел бы выслушать ваше мнение по поводу этого.

Когда Эмбер подошла к нему, она заглянула в Омут и увидела, как в нем парил обгоревший клочок бумаги с надписью «Гарри Поттер».

— Четыре чемпиона. Это, знаете ли, неслыханно, — тихо сказала она. — Вы все-таки думаете, что это не Кубок виноват?

— Я доверяю Аластору и его опыту, и могу с уверенностью сказать — артефакт сбили с толку.

— Но зачем кому-то делать Гарри Чемпионом? Только не говорите, что он примет участие!

— Вы ведь знаете правила, — Дамблдор отвлекся от Омута и посмотрел на Эмбер серьезным взглядом, — Крауч ведь ясно выразился. Он примет участие.

— Ему четырнадцать, и он болен! Как его врач я категорически против его участия! — она уперла руки в бока.

— Знаю, — он задвинул постамент и закрыл его дверцей. Пройдя к столу, Дамблдор выдернул из хвоста Фоукса перо, отчего феникс недовольно щелкнул клювом. — Кстати, как продвигаются дела с лечением?

— Все плохо. Я начала давать ему Малинту.

Дамблдор прекратил приготовления к отправке, он замер и воззрился на Эмбер настороженно и взволнованно.

— А вы, надеюсь, не сказали ему об истинном назначении этого зелья? — спросил он тихо. Эмбер сердито передернула плечами.

— Что оно выявляет и подавляет в волшебнике Темные силы? Нет, я перефразировала его формулировку. Крестраж и так влияет на его жизнь, Гарри до недавнего времени ходил как оголенный провод! Похоже, мой барьер не помог. И кстати, он однажды посетил Запретную секцию. Незаконно, разумеется. Угадайте, что он там вычитывал?

— Темные заклинания?

— Хуже, их создание, — Эмбер подошла к столу и оперлась на него руками, нависнув над директором. — Создание, Альбус! Магия крестража меняет его, и то, что он так быстро меняется, не дает мне покоя. Боюсь, одним лишь созданием Темных заклятий он не ограничится.

— Когда Петтигрю атаковал его неизвестными чарами, личность Гарри была травмирована, от нее отделилась некая часть — это мы поняли сразу, еще в начале вашего пребывания здесь, — Дамблдор встал и, держа перо феникса в руке, подошел к окну, где ранее стояла Эмбер. За окном царил мрак, подстегиваемый шквальным ветром, близился дождь. — Я полагаю, та пустота, что осталась после, была тут же заполнена сознанием крестража.

Эмбер нервно усмехнулась и мотнула головой.

— Я догадывалась об этом, в его поведении было слишком много чужого. Так значит, все это время я не только "собирала" Гарри, но и кормила крестраж?

— Не совсем. Сейчас его личность целая, как и прежде, но она словно белый паззл с черной частицей. Если бы я только вернулся ранее... Вы правильно сделали, что дали ему Малинту.

— И кстати об этом, — Эмбер подошла к нему ближе, не отводя от его лица глаз, — Гарри, да и мне тоже, стало интересно, куда вы исчезаете?

Она не ожидала, что он раскроет все свои карты, но на ее удивление, Дамблдор приподнял брови и с интересом глянул на нее.

— Если вам так любопытно, то так уж и быть, я покажу вам, — он отошел от окна, и, поманив Эмбер рукой, достал из полки в столе потертый маленький дневник. Посередине дневника зияла огромная дыра, словно его прожгли кислотой.

— Гарри как-то сказал мне, что в Тайной комнате к нему явился молодой Том Реддл, — он повертел его в руке и передал Эмбер. Та брезгливо подцепила его пальцами, кожей ощущая исходящий от вещицы холод. — Тогда меня посетили сомнения, что крестраж это не просто сосуд, оберегающий душу. Каждый крестраж охватывает определенный жизненный этап волшебника, сотворившего его. Этап дневника — обучение в Хогвартсе.

Часы пробили одиннадцать часов, разнося по кабинету мелодичный звон. Фоукс вспорхнул со спинки кресла и приземлившись на насест, нахохлился. Дамблдор, глядя на него, промолвил:

— Обижается всякий раз, когда я беру у него перо для трансгрессии.

— Вы уже тогда знали? О том, что у Волдеморта есть крестражи? — Эмбер настороженно смотрела в изможденное лицо директора.

— О да, мисс Уоллис, уже тогда, и мне многого стоило узнать об этом, — за окном грянул гром, по стеклу окна забарабанил дождь, сотрясая окно все сильнее, сверкнула молния. — Нужно быть готовыми ко всему, и думаю, ваша помощь еще пригодится. Что же, пока я не отправился, не хотите чаю? У меня как раз имеется дивный сорт прямиком из Китая.

Несмотря на заманчивое предложение, Эмбер покачала головой и нахмуренно посмотрела себе под ноги. Ее волновало множество вещей — Турнир, Гарри, то, что находилось в его голове. Она исподлобья посмотрела на директора, который мановением палочки направил созданную водяную сферу в чашку и не спеша заваривал чай. На языке у нее вертелся один вопрос.

— Выручай-комнату ведь используем не только мы? — она уже несколько раз не могла попасть в нее, и, по словам Гарри, тот тоже. Дамблдор вгляделся во всплывающие чаинки в чашке и неторопливо произнес:

— Да, все верно, одна ученица попросила предоставить ей место для тренировок. Думаю, Гарри пора познакомиться с мисс Сяо. Уверен, их знакомство принесет пользу.