Опасный (гет)

В этом саду ему знакомо всё: каждое дерево, куст и камень. Тибальд помнит, как тень от старого кипариса падает на балкон, когда луна скрывается за шпилем собора. Он знает терпкий аромат алых роз, которые посадил ещё его дед. Это его дом, его владения.

Бал окончен. Маски сброшены — в прямом и переносном смысле. Тибальд видел, как мальчишка Монтекки смотрел на Джульетту с щенячьим восторгом и страхом в глазах. Забавно. Он смотрел на неё, как на фреску в церкви — затаив дыхание и боясь приблизиться. А Тибальд, глядя на него, думал: «Ты даже не представляешь, во что ввязался. Какая пропасть лежит между твоими детскими иллюзиями и суровой реальностью, в которой существую я и все мы».

А сейчас он стоит в тени колоннады и с едкой ухмылкой на губах наблюдает, как Ромео перелезает через стену.

Нет, он не убьет его сейчас. Не здесь, не в саду Капулетти, где кровь Монтекки осквернила бы землю его предков. Тибальд мог бы легко свернуть мальчишке шею, и никто бы не узнал. Но он замирает в тени. Не потому, что жалеет его, а потому что на балкон уже вышла она.

Ночная рубашка превращает Джульетту в призрачную деву. Бледный шёлк, распущенные волосы и огромные глаза на белом, подсвеченном луной лице делают её похожей на видение. Она поднимает сияющее лицо к звёздам и ведёт разговор с ночью. Говорит о нём, мальчишке из семьи Монтекки. Её голос дрожит, как натянутая струна лютни, которую коснулись впервые. Джульетта зовёт его по имени и спрашивает:

— Что значит имя? Роза пахнет розой, хоть розой назови её, хоть нет...

Тибальт закрывает глаза и сжимает переносицу. Как банально, Джульетта! Это же так по-детски наивно. Неужели ты правда думаешь, что можно просто забыть своё имя и стать свободной? Ты ведь выросла в доме, где каждый предмет напоминает о крови, пролитой за честь семьи. Глупая, глупая девчонка!

Но он всё равно стоит и слушает. Слушает, как она признаётся в любви другому. И чувствует, как что-то тёмное и горячее, словно смола, закипает внутри. Это не ревность — ревность для слабых. Это чувство собственника, у которого пытаются отнять самое дорогое.

Когда Монтекки вылезает из кустов и заговаривает с Джульеттой, Тибальд усмехается. Эти двое, которые видели друг друга лишь однажды, клянутся в вечной любви. Голос Монтекки, восторженный и благоговейный, звучит в ночи серебряным колокольчиком.

Тибальд наблюдает из тени, презрительно кривит губы.

— Ты выглядишь как ангел, мальчик, — едко комментирует он. — Но ангелы не выживают в аду Вероны. А Верона — это ад. И я в нём — дьявол.

Но эти двое так поглощены друг другом, что не слышат ничего вокруг. Они страстно договариваются о новой встрече, и Тибальд слышит, как Джульетта обещает прислать Ромео служанку.

Монтекки наконец уходит, перелезая обратно через стену, а Джульетта ещё долго стоит на балконе, прижимая руку к груди. В свете луны она кажется мадонной из собора Святого Зенона — только живая и невероятно красивая. А затем начинает спускаться вниз по лестнице в сад.

Тибальд выжидает, пока её шаги не стихнут, и выходит из тени. Джульетта вздрагивает и испуганно замирает у последней ступени. В её глазах мелькает страх — тот самый, который он уже привык видеть в глазах других людей.

Тибальд прислоняется плечом к каменному льву у подножья лестницы и медленно складывает руки на груди.

— Не спится, кузина?

— Тибальт… Ты меня напугал.

— Я многих пугаю, — спокойно отвечает он.

Джульетта пытается обойти его, но он перегораживает дорогу, вытягивая руку и упираясь ладонью в перила.

— Я видел, как ты смотришь на Монтекки, — вкрадчиво сообщает он. — На балу. И сейчас — на балконе.

Кровь отливает от её щёк, и Джульетта бледнеет, словно её рубашка.

— Ты… Ты был здесь? Всё это время?

— Я всегда рядом, Джульетта, — с усмешкой произносит он. — Это мой дом. А ты — моя семья.

Тибальд делает шаг, заставляя её пятиться назад, но путь к отступлению преграждают перила лестницы. Тибальд нависает над ней, чувствуя странную, болезненную нежность пополам с желанием схватить её за плечи и хорошенько встряхнуть.

— Послушай меня, — тихо произносит он, стараясь смягчить голос. — Я знаю тебя с самого детства. Я держал тебя за руки, когда ты только училась ходить... — Мягко перечисляет он. — Учил ездить верхом... Рассказывал страшные сказки, а ты пряталась под одеяло и просила ещё. Ты всегда была моей, Джульетта...

Её глаза испуганно расширяются, и Тибальт мысленно ругает себя за неосторожные слова.

— Не в том смысле, как мужчина владеет женщиной, — быстро поправляется он. — А как огонь — факелом. Много лет назад ты что-то зажгла во мне. И это пламя горит до сих пор.

Джульетта молчит, но её губы безмолвно двигаются.

— Я не умею любить, как мальчишки из сонетов, — шепчет Тибальт, склоняясь к её уху. Его голос становится тихим и проникновенным. — Я не напишу тебе стихов и не спою серенаду под балконом. Но я всегда буду рядом, чтобы защитить тебя. От кого угодно. Даже от тебя самой. И когда этот мир рухнет — а он обязательно рухнет… — Тибальт нежно касается её волос. — Джульетта, верь мне. Я буду стоять на руинах и прикрывать тебя. Я никогда тебя не оставлю... Я всегда буду с тобой.

Он молчит, давая ей время осмыслить его слова. Вглядывается в её лицо, пытаясь найти там что-то кроме страха. Ему отчаянно хочется верить, что её дрожь вызвана не только ужасом. Что в этом ужасе есть место чему-то иному — признанию его силы, пониманию их связи.

Но Джульетта лишь сильнее вжимается в перила, и жилка на шее бьётся в панике. Она сглатывает, не в силах вымолвить ни слова.

— Тибальт, — шепчет она, — я не... ты пугаешь меня.

Он усмехается.

— Знаю. Но почему?

— Ты слишком... сильный, — наконец произносит она, тщательно подбирая слова. — Слишком яростный. Несдержанный. Я не знаю, что чувствую к тебе. Иногда кажется, что я тебя ненавижу. Иногда — что ты единственный, кто понимает меня. Но я боюсь тебя, Тибальд.

— А его, значит, нет? — спрашивает Тибальт, прищурившись.

Джульетта нервно сглатывает, и рука инстинктивно тянется к горлу.

— С ним я чувствую... — начинает она, но Тибальт перебивает её.

— Ты чувствуешь себя в безопасности? — спрашивает он с презрением. — Потому что этот Монтекки тебя не пугает? И его любовь греет как тёплый летний дождик?

Джульетта нерешительно кивает.

Тибальд пристально смотрит на неё сверху вниз и понимает, что видит лишь то, что сам себе придумал.

И он отступает. Убирает руку с перил, и его лицо вновь принимает высокомерно-безразличное выражение — маска, которую он носит годами, возвращается на своё место. Но он сказал ей правду, возможно, единственную своей жизни. Он любит её — любит так, как умеет: яростно, страшно и беспощадно. Теперь это знает и она. Просто его любовь, как и он сам, слишком опасна для такой хрупкой розы.

— Иди спать, Джульетта.

Та растерянно моргает и почти бегом поднимается по лестнице. Но у двери своих покоев останавливается и оборачивается.

— Тибальт... ты ведь никому не скажешь? О Ромео?

Ромео. Она назвала его по имени. Имя, которое отныне будет преследовать его в каждом кошмаре.

— Не скажу, — нехотя подтверждает он, дожидаясь, пока Джульетта благодарно улыбнется и исчезнет за дверью.

Тибальд молча стоит посреди сада. Луна по-прежнему разливает холодное серебро, но цветущие розы теперь почему-то пахнут тленом. Дурное предзнаменование... Но Тибальд не верит в знаки. Он верит в сталь.

Он смотрит на балкон, где еще недавно стояла сияющая от счастья Джульетта. И пусть она выбрала Монтекки, но это ничего не меняет. Внутри снова закипает горячая смола.

— Но если Монтекки исчезнет, — бросает в темноту Тибальд, и его губы растягиваются в хищной ухмылке, — исчезнет и выбор.

Потому что останется только он, Тибальд. Не как возлюбленный — она никогда не полюбит его, он знает. Но как единственная стена, за которой можно укрыться. И однажды она поймёт: он был прав. Мир рухнет — а он будет стоять.

Тибальд разворачивается и быстро идет к стене, за которой скрылся Ромео. Одним слитным движением он взбирается на стену и задерживается на гребне, вглядываясь в темноту. Где-то там, в переплетении улочек, мелькает неясная тень.

Пальцы привычно нащупывают под плащом рукоять кинжала.

Тибальд знает Верону как свои пять пальцев: каждый переулок, каждый тупик, каждый мост, где можно встретить врага лицом к лицу. Монтекки не уйдёт далеко. А когда Тибальд узнает его привычки и слабые места, то нанесёт удар. Открыто. При свете дня. Чтобы все видели, что случается с теми, кто осмеливается посягнуть на честь семьи Капулетти.

Тибальд хищно ухмыляется и бесшумно спрыгивает вниз на мостовую.

Охота началась.