Бешеный Воробей

Видно, мистер Реддл вспомнил один дождливый воскресный день - дети тогда остались одни, ни Слагхорна, ни старост не было. Слизеринцы целой толпой отвели Долорес Амбридж в угольный погреб и привязали к стулу. А потом забыли про неё, поднялись наверх и тихо и смирно слушали проповедь, как вдруг поднялся гром и звон: где-то чем-то колотили по чему-то металлическому. Под конец кто-то пошёл узнать, что случилось, и извлёк на свет божий продрогшую и чумазую, как черт, Долорес и она заявила, что не желает больше играть в мученика, - Рудольф Лестрейндж говорил, если она настоящая ведьма, а не маггла с палочкой, то освободится и не замерзнет, но внизу очень душно, грязно и холодно.

- Сегодня, Гарри, у нас с тобой необычное воспоминание, - сказал профессор Дамблдор, выливая в Омут памяти серебристую субстанцию.
Впервые на памяти Гарри он выглядел настолько озадаченным.
- Почему, сэр?
- До этого мы с тобой просматривали воспоминания взрослых людей, к тому же знавших Тома Реддла довольно поверхностно, - пояснил профессор Дамблдор. – А это детское воспоминание человека, можно сказать, из окружения Тома.
- Вы его уже видели, сэр?
- Да – и, признаться, Гарри, я в растерянности. Мне очень интересно, что скажешь об этом ты. Ты готов?
Едва Гарри коснулся серебристой субстанции, как оказался в совершенно необычном месте. Это определенно была волшебная улица, но не Хогсмид и не Косой переулок: для первого на ней было слишком много красивых каменных домов, для второго она была слишком широкой и чистой. По мощеной мостовой туда-сюда сновали запряженные крылатыми осликами тележки с зельями и прочими волшебными товарами, над головами носились совы; на тротуарах кого только не было – в обе стороны сновали и волшебники, и гоблины, и лепреконы, и какие-то совершенно невообразимые разумные волшебные существа, которых Гарри до этого видел только в учебниках.
- Где мы, сэр? – спросил он, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не крутить головой по сторонам.
- В магической части Эдинбурга, - любезно пояснил профессор Дамблдор. – Тут еще причудливей, чем в Косом переулке, согласен – за обоими валами всегда куда лояльнее относились к магическим существам… а, вот и она.
Гарри огляделся и буквально в нескольких шагах заметил рыжеволосую девочку, не узнать которую он не мог.
- Миссис Лонгботтом?
- Она самая, - тепло кивнул профессор Дамблдор. – Хотя, до этого почтенного имени ей еще далеко.
С этим сложно было поспорить: миссис Лонгботтом – Алисе – на вид было не больше семи лет; в нарядном, но поношенном светлом платьице, с неумело, но старательно заплетенной косичкой, она играла в обруч – при помощи игрушечной волшебной палочки подкидывала его в воздух и заставляла выписывать разные фигуры. Время от времени она косилась на дверь соседней книжной лавки, и Гарри не смог сдержать улыбки: Дадли когда-то, если тетя Петунья оставляла их около магазина, смотрел точно так же.
Внезапно обруч, подброшенный слишком высоко, перелетел через улицу и медленно вкатился в приоткрытую дверь напротив, рядом с лавкой зелий. Гарри моргнул: возможно, ему показалось, но только что там ничего не было.
- Сэр, но там же…
- Да, я тоже это заметил, - тихо согласился профессор Дамблдор. – Смотри внимательно.
Маленькую Алису магазин из ниоткуда, казалось, совсем не смутил; она снова посмотрела на книжную лавку, прикусив нижнюю губу – ей велели не уходить далеко, понял Гарри – а затем, решившись, быстро перебежала через улицу. Гарри и профессор Дамблдор, не сговариваясь, последовали за ней и нагнали уже у входа.
Внутри магазин вызывал не больше доверия, чем лавка Борджина, в которую Гарри занесло перед вторым курсом: какой-то потертый и запыленный, словно здесь давно не было клиентов, но куда больше наводили страху зеркала: большие и маленькие, в резных рамах и без, они были расставлены и развешены повсюду, так что человек очень скоро терялся в бесконечных отражениях. У Гарри закружилась голова, и на несколько мгновений он почувствовал себя под прицелом волшебной палочки; Алиса тоже немного оробела, но смело шагнула в пыльную глубину лавки.
- Эй? – окликнула она. – Есть здесь кто-нибудь?
- Чего изволит маленькая барышня? – вкрадчиво спросили откуда-то сбоку.
Гарри чуть не подпрыгнул: на фоне бесконечных зеркал он не заметил торговца. Тот казался совершенно обычным – средних лет, темноглазый и бритый наголо, в коричневой куртке с синими полосами на рукавах – и все же с ним было что-то не так.
- Простите, сэр, - вежливо сказала Алиса. – Извините за беспокойство, но… я играла на улице в обруч, и он закатился сюда. Вы его не видели?
- Обруч? – переспросил торговец и указал на прилавок. – Не этот ли?
Обруч Алисы действительно лежал там, среди зеркал, и… Гарри мог поклясться, что, как и двери, его там не было секунду назад.
- Ой, точно! – обрадовано воскликнула Алиса. – Извините, я за ним не уследила, мистер…
- О’Дим, милая барышня. Гюнтер о’Дим, к вашим услугам.
Гарри это имя ни о чем не сказало, но профессор Дамблдор нахмурился, хоть и промолчал.
- Мистер о’Дим, - послушно повторила Алиса. – Я не хотела вас потревожить.
- О, пустяки, моя милая барышня, сущие пустяки. Не желаете ли осмотреться в моей скромной лавке?
Гарри с каждой минутой хотелось оставаться здесь все меньше, но Алиса радостно закивала и пошла по лавке, заглядывая чуть ли не в каждое зеркало и то и дело корча смешные рожицы. Торговец следил за ней – и его взгляд Гарри очень, очень не нравился, хоть он и не мог сказать, почему.
- Вы торгуете зеркалами, мистер о’Дим? – спросила наконец Алиса.
- Верно, милая барышня.
Алиса хихикнула.
- А зачем?
- Затем, что людям нужны новые зеркала, когда они разбивают прежнее. Вот если вы разобьете зеркальце, вы же придете и купите новое, верно?
- Не-ет, - помотала головкой Алиса. – Я попрошу кого-нибудь сказать «Репаро». Или склею его волшебным клеем.
- Не все можно починить магией, милая барышня, - возразил торговец. – Но я не могу вам врать. Я действительно торгую не зеркалами, вернее, не только ими.
- А чем? – наморщила лобик Алиса.
- Тем, что не может предложить никто другой, - голос торговца понизился и стал неприятно вкрадчивым. – Желаниями.
Гарри недоуменно посмотрел на него – и тут понял, что с ним было не так.
В глазах о’Дима не было ни единой искорки света – даже бликов от стекла витрины или свечи. Непроницаемо-темные, они напоминали бездонные пересохшие колодцы, из которых смотрело зло. Не мелкое, вроде Малфоя, и даже не такое, как Волдеморт, но чистое, беспримесное, первозданное зло.
Кем бы ни был о’Дим, но совершенно точно не человеком.
- Беги! – Гарри на мгновение забыл, что он в воспоминании. – Беги, глупая!
- Она тебя не слышит, Гарри, - тихо сказал профессор Дамблдор, и печаль в его голосе мешалась с гневом. – А жаль.
- Но сэр, - Гарри задохнулся от ужаса. – Она что… она не видит?
- Нет. Как и всякая чистая душа, впервые соприкоснувшаяся со злом такого уровня. Она не понимает, что он такое.
- Как можно торговать желаниями? – голосок Алисы вернул Гарри к реальности. – Это же не конфеты.
- Для некоторых – все равно что конфеты, милая барышня, - о’Дим наклонился, словно старался разглядеть свою жертву поближе. – И некоторые же имеют привычку ими объедаться. Но вы же не из таких, верно?
Гарри охватило отчаяние. Среди бела дня, посреди населенного города демон готовился убить маленькую девочку, и никто, никто не мог ей помочь… даже они с профессором Дамблдором, ведь они всего лишь бесплотные тени…
- Нет, сэр.
- Вот видите. Значит, вам конфета-другая не повредит?
- Элиза!! – прогремело с порога.
Никогда в жизни Гарри еще не был так рад видеть Тома Реддла. Профессор Дамблдор, кажется, тоже, а вот Алиса немного стушевалась.
- Я только на минутку…
- Какие люди, надо же! – неожиданно развеселился о’Дим. – Том, ты, собственной персоной! Это что же, младшая твоя? А почему старшего не привел?
Том не ответил – молча сгреб Алису за руку и пулей вылетел из магазина.
- Песок почти просыпался, Том! – крикнул ему вдогонку о’Дим. – А стрелки завершают круг! Тик-так, тик-так – или Волдеморт, или ничего!
- За ними, Гарри, - сказал профессор Дамблдор.
Том и Алиса не успели уйти далеко: Гарри с директором нагнали их через два дома. Том был крайне сердит: почти летел по тротуару, недобро сощурившись и сжав губы в нитку; Алиса едва за ним поспевала, сопела, но не плакала – видимо, была приучена бояться его гнева. Один раз она оглянулась было на лавку с зеркалами, но Том довольно грубо тряхнул ее за руку:
- Не смей оборачиваться!
Алиса не расплакалась и тогда – только вжала голову в плечи и почти побежала рядом, стараясь лишний раз не привлекать внимания. Они прошли в молчании несколько перекрестков и оказались на широком бульваре, утопавшем в яркой, но порядком пропыленной зелени; только тогда Том остановился и посмотрел на девочку.
- Я тебе где велел ждать?
Гарри вздрогнул – такой тон от Тома он услышать не ожидал.
Так бы миссис Уизли могла спрашивать близнецов, если бы они ее очень сильно разозлили. Или, скорее, Люциус Малфой – Драко, почти один-в-один.
- У магазина, - подавленно ответила Алиса. – Но я только на минутку, у меня обруч закатился… - ее глаза расширились. – Ой, он же в той лавке остался!
Она метнулась было назад, но Том оказался быстрее и перехватил ее за плечи.
- Даже не думай что-то оттуда брать, даже если сама обронила, - отчеканил он. – Ясно?
- Почему?
- Потому. Ты что, не знаешь, что это за место?
- Нет, - прошептала Алиса. – Ты меня пугаешь.
Ее глаза медленно наполнялись слезами – похоже, держалась столько, сколько могла. Том длинно выдохнул и на минутку возвел глаза к небу.
- Так… хорошо, - куда мягче и спокойнее сказал он. – Давай сядем и поговорим. Только не плачь, вытри глаза… нет, не рукавом, где твой платок?
- Забы-ыла…
- Иисус-Мария-Иосиф, - вздохнул Том, взмахнул палочкой и вытянул белоснежный клочок ткани прямо из воздуха. – Держи. Пойдем, нечего торчать посреди улицы.
Алиса покорно поплелась за ним к ближайшей свободной скамейке, Гарри и профессор Дамблдор – за ними. Том сел сам и помог забраться Алисе; со стороны их можно было принять за отца и дочь или дядю с племянницей. Тем более что Том выглядел… обыкновенно: не тот черный маг с обожженным лицом, который приходил просить места у профессора Дамблдора, и не тот озлобленный и лукавый подросток, которого Гарри видел в воспоминаниях Слагхорна и дневнике – просто молодой, красивый и представительный мужчина.
Для Гарри непривычно было видеть его таким.
- Брат тебе ничего не рассказывал про Зеркальщика?
- Не-ет, - у Алисы загорелись глазенки; как и все маленькие дети, она легко забывала о своих бедах. – Это сказка? Страшная?
- Можно и так сказать, - Том помедлил. – Давным-давно в одной далекой северной стране жил человек. Ему не на что было жаловаться: он был знатен и богат, его младший брат был его лучшим другом, и его любила прекрасная и благородная девушка…
- Он был волшебником? – спросила Алиса.
- Об этом история умалчивает, да и это неважно, - дипломатично ответил Том. – Важно, что однажды он потерял почти все, что имел: его семья разорилась, а родители его возлюбленной отказали в ее руке; чтобы удержаться на плаву, он собрал банду из разного сброда, занялся грабежом и убийствами и потерял еще и свое честное имя.
- Ой!
- Как-то, когда отчаяние почти поглотило его, ему рассказали о человеке, который может ему помочь, - продолжал Том. – О некоем Гюнтере о’Диме по прозвищу Господин Зеркало – бродячем торговце зеркалами, который может выполнить любое желание…
Алиса вздрогнула. Вздрогнул и Гарри.
Вряд ли это было совпадением.
- Ольгерд – так звали того человека – разыскал о’Дима, и тот согласился помочь: вернуть Ольгерду богатство и возлюбленную, которую к тому моменту успели просватать за другого. Взамен же попросил последнее ценное, что оставалось у Ольгерда – его брата и единственного близкого друга.
- И Ольгерд согласился? – шепотом спросила Алиса.
Она слушала, затаив дыхание. Гарри тоже, стараясь не пропустить ни единого слова, и даже профессор Дамблдор, который уже, по-видимому, знал эту историю.
- Да, - тяжело кивнул Том. – Через несколько дней брата Ольгерда убили в кабацкой драке, а вскоре он вернул себе богатство и невесту. Только счастья ему это не принесло.
- Как это?
- О’Дим ему кое-чего не сказал – что при определенных условиях он заберет не только брата Ольгерда, но и его самого, а до того не даст ему умереть, - спокойно ответил Том. – Мало-помалу сердце Ольгерда превратилось в камень, и в нем не осталось ни любви, ни других чувств. Ни золото, ни любимая женщина больше не были ему в радость; он прожигал жизнь в самых извращенных и рискованных удовольствиях, но ничто не могло тронуть его каменное сердце. Развалилось его имение, умерла от тоски некогда любимая жена – а он все жил… пока один человек не выполнил условия о’Дима и не освободил его от страданий. Но это другая история.
Повисла пауза. Алиса молчала и ковыряла пальчиком дырку от сучка в скамейке; Гарри молчал и пытался уложить в голове услышанное.
Где-то в этой истории крылась разгадка, где-то совсем близко…
- Но он существует, - робко сказала Алиса. – Я только что была в его лавке. Значит, это не сказка.
- Нет, - Том взял ее за руку, но совсем не так, как недавно на улице. – И поэтому ты должна мне кое-что пообещать.
- Что угодно, сэр.
- Что бы в твоей жизни ни случилось, как бы горько и плохо тебе ни было – ты никогда, слышишь, никогда больше не войдешь в эту лавку, - твердо сказал Том. – И тем более не попросишь у ее хозяина желание. Обещаешь?
- Да, сэр.
- Прекрасно, - Том слабо улыбнулся, и это была человеческая улыбка, а не оскал Волдеморта; так мистер Уизли мог бы улыбнуться Джинни в ответ на обещание не тренировать финт Вронского в саду. – И больше мы к этому возвращаться не будем. Совсем.
Алиса послушно покивала.
- Всегда знал, что ты умница, - Том поднялся и протянул ей руку. – Идем, я хочу все же забрать те книги.
- Можно спросить?
- Попробуй.
- Что такое «Волдеморт»? И причем тут песок и стрелки?
Том на секунду остановился.
- Глупость, которой мы с твоим отцом страдали в школе, - спокойно сказал он. – Не бери в голову, как и все, что болтало это… существо. Пойдем.
- Нам тоже пора, Гарри, - сказал профессор Дамблдор.
Мгновение спустя Гарри оказался в директорском кабинете; яркий свет заставил его заморгать. За окном совсем стемнело – видимо, они провели в Омуте памяти много времени.
- Теперь ты понимаешь, почему я озадачен? – спросил профессор Дамблдор, взмахом призывая чайный поднос.
- Да, сэр, - медленно ответил Гарри. – Я… я никогда не видел его таким, это был словно другой человек…
- Именно! – воскликнул профессор Дамблдор. – Том Реддл, которого я знал, никогда не назвал бы Волдеморта «школьной глупостью», и уж тем более не возился бы так с чужим ему ребенком. Но – Алиса Лонгботтом помнит его таким, и ее воспоминания – не подделка, как у Горация. Твои мысли?
- Он… - Гарри задумался, глядя, как чайник сам разливает по чашкам заварку. – Он притворялся, как перед учителями? Но зачем – ладно перед учителями или в магазине Борджина, но тут же маленькая девочка…
- В точку, Гарри, - кивнул профессор Дамблдор. – А если допустить, что Том все же не притворялся?
Гарри предположил про себя – и ему вдруг стало невыносимо горько.
Молодой мужчина, гуляющий с малюткой-крестницей по волшебному городу, бросившийся сломя голову вытаскивать ее из лап демона… рассказывающий ей страшную сказку-не-сказку под пыльной липой и заставляющий пообещать быть осторожной… этот человек не мог быть Волдемортом.
- С ним… с ним что-то случилось, сэр? Что-то очень плохое, что превратило его в Волдеморта?
- Возможно, - медленно сказал профессор Дамблдор. – В таком случае, к нашей задаче добавляется еще одна – выяснить, что же произошло с Томом и какую роль в этом сыграл тот самый торговец зеркалами… если его можно так назвать.
- Потому, что он не человек?
- Нет, Гарри. Под именем Гюнтера о’Дима скрывается древний и могущественный демон, кочующий по нашему миру уже не одну сотню лет. Я встречал упоминания о нем в древних рукописях, но мне и в голову не приходило, что и Том мог с ним встречаться.
- Причем не в первый раз! – осенило Гарри. - О’Дим узнал Тома, когда тот зашел в лавку!
- По всей видимости, Гарри, - согласился профессор Дамблдор. – Но для того, чтобы узнать об этом – а заодно на всякий случай проверить, не притворялся ли Том перед маленькой Алисой Лонгботтом – нужно добыть больше воспоминаний об этом периоде его жизни. Это я беру на себя – а пока что передай-ка мне джем.

- Сьер Дункан? - низкий женский голос за спиной заставил Дунка подпрыгнуть. - Как вам прием?
Говорившей оказалась дорнийка - уже не молодая, но все еще хорошая собой, с тонкой талией и пышной смуглой грудью в низком вырезе платья. На Дунка она смотрела заинтересованно, но не как на человека, а как на редкий экспонат комнаты древностей.
- Эм... все хорошо, миледи...
- Леди Фоулер, юноша.
- Леди Фоулер, - послушно повторил Дунк. - Мне... очень все нравится.
- И поэтому вы, виновник торжества, прячетесь в темном углу?
Дунк уставился на сапоги - новехонькие, даже кожа еще не измялась - и почувствовал, как краска заливает даже его уши. Леди Фоулер улыбнулась, тонко и понимающе.
- Позвольте дать вам пару советов, сьер Дункан. Первый - научитесь лгать. Двор состоит из лжецов, и каждый из них лжет лучше вас. И второй - не обманывайтесь. В этом замке много блеска, но часто под ним таятся прах и пепел.
- Разве? - удивился Дунк.
- Конечно. Взять хоть вашего сводного брата, Молодого Принца, и его супругу. Со стороны они прекрасная молодая пара, но на деле сложно найти менее удачный брак, чем у этих двоих.
- Почему... миледи?
- По многим причинам, - леди Фоулер отпила из бокала. - Их поженили по требованиям политики, очень юными, едва достигшими возраста, и не стали откладывать консумацию. Потом принц Бейлор два года не подпускал сына к невестке по настоянию мейстеров, но за это время принц Валарр успел пристраститься к развлечениям, после которых жена стала ему неинтересна. В итоге они столько лет женаты, но между ними ни любви, ни дружбы, ни даже приязни; он развлекается, она молится о том, чтобы Матерь послала ей ребенка, но, кажется, понимает всю бесплодность своих молитв: сложно понести, когда муж предпочитает тебе общество кузена-Айронвуда и смазливых оруженосцев.
- Это нехорошо, - сказал Дунк, потому что надо было что-то сказать. - Ему... ему не надо все время проводить с друзьями, а ей надо пожаловаться принцу Бейлору.
Леди Фоулер его слова необычайно развеселили.
- Ей не жаловаться надо, а наставить принцу рога, да такие, чтобы оленю Баратеонов стало завидно, - отсмеявшись, сказала она. - Любая бы поступила так на ее месте, но увы. Бедняжка Кэти - люторанка, как и ее отец, для них измена супругу немыслима.
- Изменять Валарру? - ахнул Дунк. - Но... он же наследник трона... это же как трону изменять?
- Измена наследнику - измена государству, все верно, - кивнула леди Фоулер. - Но только если это конюх, рыцарь или лорд. А вот будь это кто-то из принцев крови, скажем, один из сыновей принца Мейкара... уверена, принц Бейлор сделал бы вид, что ничего не происходит, чтобы не выносить сор за порог и не ссориться с братом. Да вы взгляните вон туда.
Дунк послушно повернул голову и поморщился: у колонны стоял принц Эйрион в обществе принцессы Каллы. Оба выглядели довольными и веселыми, не в пример себе недавним, и о чем-то оживленно беседовали; время от времени принцесса оправляла кружева на воротнике Эйриона, а тот стряхивал с ее рукава соринку или возвращал на место выбившуюся из сложной прически прядь.
- Премило смотрятся вместе, не правда ли? - промурлыкала леди Фоулер. - Голову дам на отсечение, что принц Эйрион совершенно не против помочь кузине по-братски, но она не попросит, а он не предложит. Однако оставлю вас, сьер Дункан - еще немного, и на вашем лице можно будет яичницу жарить.