Бешеный Воробей

Ее пылкое воображение рисовало ей улицы этого курортного городка, полные пока еще незнакомыми ей офицерами. Она видела себя предметом поклонения многих десятков молодых людей. Перед ее мысленным взором вставал во всем блеске военный лагерь — стройные ряды изящных палаток и между ними веселая толпа красавцев, щеголяющих в красных мундирах. И в довершение всего Лидия представляла себе, как она будет сидеть под одной из этих палаток и флиртовать напропалую одновременно не меньше, чем с шестью офицерами.

— Этот малый считает, что ты совсем съехал с катушек, — сказал Рон, проглядывая письмо. — Так-так…
— А эта женщина советует тебе пройти курс лечения Шоковыми заклятиями в больнице святого Мунго, — разочарованно сказала Гермиона, комкая второе письмо.
— Зато тут вроде бы ничего плохого, — медленно произнес Гарри, читая длинное письмо от колдуньи из Пейсли. — Ого! Она говорит, что верит мне!
— А этот колеблется, — сказал Фред, с энтузиазмом взявшийся распечатывать письма вместе с ними. — Говорит, что ты вроде не похож на сумасшедшего, но лично он не хочет верить, что Сам-Знаешь-Кто возродился, поэтому не знает, как ему теперь быть. Тьфу ты, только пергамент зря перевел! А это...
- А это вообще не Гарри, а Гермионе, - чуть нахмурился Рон.
- Мне? - изумилась Гермиона. - Ну да, "Гермионе Грейнджер, Большой зал, Хогвартс"... странно, от кого бы это?
- Может, Рита? - вполголоса предположил Гарри.
- Нет, почерк не ее, - рассеянно ответила Гермиона, вскрывая письмо. - И вообще скорее мужской...
Она бегло просмотрела письмо и вдруг, распахнув глаза, прижала руку ко рту и длинно всхлипнула.
- Господи... - прошептала она. - Гарри, прости меня, я такая дура, такая дура!
- Кто или что в этой писульке тебя напугало, Гермиона? - Фред заглянул ей через плечо и побледнел. - Черт!
- Да что там такое? - Гарри осторожно забрал письмо из обмякших пальцев подруги, расправил, всмотрелся... и сердце его оборвалось. Аккуратным, угловатым почерком на пергаменте было выведено:
"Немногоуважаемая мисс Грейнджер,
мои убеждения протестуют против того, чтобы вступать в переписку с грязнокровкой, но услуга, оказанная Вами, слишком велика, чтобы правила хорошего тона могли позволить ее игнорировать. Посему вынужден поблагодарить Вас за столь любезно предоставленную информацию - даже Орден Феникса в полном составе не смог бы подать ее более подробно и по адресу.
Отдельно хочу отметить, что Ваша попытка шантажировать мисс Скитер столь же изящна, как тролли в балетных пачках на известном Вам гобелене, и в припадке несвойственного мне человеколюбия дам Вам небольшой совет: впредь осмотрительнее выбирайте как методы, так и объекты шантажа."
Гарри почувствовал, что сердце колотится где-то в районе горла. За желанием рассказать людям правду они с Гермионой как-то упустили тот факт, что информацией могут воспользоваться Пожиратели Смерти - а автор письма, несомненно, был Пожирателем, хотя подписи и не было.
- Гарри, прости... - снова всхлипнула Гермиона.
- Ладно, - оборвал ее Гарри; радостное возбуждение как рукой сняло. - Вряд ли они узнали что-то новое.
- Новое - нет, - рядом с ними уселся мрачный Невилл и понизил голос до шепота. - Но они узнали, о чем известно Ордену, и сейчас начнут зачищать хвосты. Мне мама только что написала.
- Она, наверное, рассердилась? - сквозь слезы спросила Гермиона.
- Ну... вообще-то она в бешенстве, - вздохнул Невилл. - Пишет, что думала, что ты умнее, что такие вещи надо сначала согласовывать с кем-то из Ордена, чтобы лишнего не сболтнуть... ну, и выбирать, кому интервью даешь.
- Ага, мы уже в курсе, - буркнул Гарри. - Рита материалы не только отцу Луны, но и Пожирателям занесла. Посмотри, что написали Гермионе.
- А что не так? - ехидно спросили сзади; Гарри обернулся - у гриффиндорского стола стояла Гвен Лестрейндж с самым ехидным видом. - Ей даже спасибо сказали, ну за такое и магглокровку не грех поблагодарить - сама всю информацию на блюдечке вынесла, просить не пришлось. Отец в восторге, говорит - лет двадцать такого флэш-стрита не срывал.
- Так это твой папаша написал? - прорычал Гарри.
- Почерк его, стиль тоже, - пожала плечами Гвен. - Хватить ныть, Грейнджер: подумаешь, слила врагу важную информацию так, что вся разведка ржала гиппогрифами и огневиски давилась, с кем не бывает.
Гермиона разрыдалась; Гарри, Фред и Рон выхватили палочки и наставили их на Гвен. Та и бровью не повела, но в ее льдисто-зеленых глазах вспыхнул уже знакомый Гарри нехороший огонек.
- Шла бы ты отсюда и не доводила никого, - сердито вмешался Невилл. - Не видишь, Гермионе и так плохо, чего ты к ней прикопалась?
- Ой, подумаешь - посолила чуть рану, - Гвен откинула волосы за спину. - Привет тете Элле, Дикон. Отец, кстати, просил передать, что с молодежью она паршиво работает, если каждая сопливая грязнокровка что хочет, то и городит, взрослых не спросясь.
Рон рванулся к ней так, что Гарри и Фред его еле удержали; Гвен, откровенно по-малфоевски усмехнувшись, развернулась на каблуках и легкой походкой двинулась прочь.
- Чертово племя, - процедил Фред ей вдогонку. - Извини, Невилл, к тебе не относится.
— Что здесь происходит? — раздался позади тонкий, фальшиво-приторный голосок, и Гарри с трудом удержался, чтобы не чертыхнуться.
Только Амбридж для полного счастья им не хватало.

Когда на подоконник ее квартиры в Косом опустилась незнакомая сипуха, Рита не удивилась - мало ли кто какую информацию прислал.
Удивилась она, прочитав письмо - так, что помянула Салазаров необрезанный и ощутила острое желание что-то расколотить, лучше всего голову отправителя. Но вместо этого выдохнула, выкурила три сигареты разом и аппарировала к воротам одного особняка в Уилтшире.
- Полюбуйся! - спустя еще четверть часа она хлопнула письмом перед своим давним визави. - Как тебе такое, а?
Тот взял письмо и пробежал его взглядом, близоруко прищуривая здоровый глаз.
- Заход на шантаж, достаточно наглый и топорный... от подружки молодого Поттера, судя по фамилии. С чего она тебе пишет?
- С того, что я по милости этой дряни несколько недель просидела в банке, - процедила Рита.
- В Гринготтсе?
- В стеклянной! - рявкнула Рита. - Эта мелкая грязнокровная сучка вычислила мою анимагическую форму, заперла меня в банку и угрожала сдать Министерству, если я не прекращу писать про ее дружка! И продолжает угрожать!!
Собеседник приподнял брови и... расхохотался в голос.
- Погоди, погоди, - выдавил он. - Серьезно? Тебя держала взаперти и шантажирует малолетняя грязнокровка? Теряешь хватку, Мэг.
- Очень смешно, Мистер-Вчера-Из-Азкабана, - буркнула Рита.
- Брось. Кафф бы тебя не откупил? Ты же, считай, ему тираж делаешь.
- Мы с Барнеби тогда разошлись во мнениях по кой-какому вопросу, - Рита снова достала из сумочки мундштук и прикурила. - Мог и не откупить, червь ленточный, а мне к тебе в гости не очень-то хотелось.
Собеседник чуть наклонил голову, продолжая посмеиваться - принято, мол.
- Ну и что ты собираешься с этим делать?
- Ты мне скажи, - развела руками Рита. - Девка требует, чтобы я взяла у ее дружка интервью о том, что случилось летом в Хэнглтоне. Я Теодора спрашивала, он говорит - она высокомерная узколобая кретинка, твердо уверенная, что она одна знает, как надо, и иногда берегов не видит. Может и впрямь меня сдать; драккл с Азкабаном, в самом деле, но если моя анимаформа раскроется - ты же понимаешь.
- Как не понимать, - Родольфус Лестрейндж побарабанил по подлокотнику. - Слушай, а сходи. Вытяни из Поттера все, что он знает, там посмотрим, что из этого можно будет Каффу подсунуть.
- Думаешь, что-то он всё-таки углядел? - засомневалась Рита.
- Эйвери говорит, на кладбище было темно, как у Шеклбота в заднице, а мальчишка - потрепан и не вполне адекватен, но мог и что-то увидеть и запомнить, - пожал плечами Родольфус. - Вот ты это и узнай под предлогом интервью. Чем скорее, тем лучше - ты же безработная, материал и деньги тебе нужны позарез. Даже сопливая грязнокровка это понимает и жирно намекает.
- Ну да, этой дурехе невдомёк, что у людей бывают накопления и что половину пасквилей про ее приятеля в "Пророке" пишу по-прежнему я, только под псевдонимами, - Рита раздавила окурок в пепельнице, представляя на его месте девчонку Грейнджер. - Ладно, разыграю перед детишками, развлекусь заодно.
- Мэг? - окликнул ее Родольфус когда она была уже на пороге.
Она обернулась - друг и бывший одноклассник скалился точь-в-точь как в детстве, когда задумывал очередную гадость в адрес старост или особо невыносимых старшекурсников.
- Нарцисса говорит, у них по чуланам скопилась уйма банок из-под варенья. Прислать тебе парочку?
Нечасто и немногие осмеливались слать главу разведки Темного Лорда к дракклам на хер не сворачивая... но Рита Скитер, она же Меган Селвин, принадлежала к числу этих счастливчиков.
И от души воспользовалась своей привилегией прежде чем хлопнуть дверью.

Видно, мистер Реддл вспомнил один дождливый воскресный день - дети тогда остались одни, ни Слагхорна, ни старост не было. Слизеринцы целой толпой отвели Долорес Амбридж в угольный погреб и привязали к стулу. А потом забыли про неё, поднялись наверх и тихо и смирно слушали проповедь, как вдруг поднялся гром и звон: где-то чем-то колотили по чему-то металлическому. Под конец кто-то пошёл узнать, что случилось, и извлёк на свет божий продрогшую и чумазую, как черт, Долорес и она заявила, что не желает больше играть в мученика, - Рудольф Лестрейндж говорил, если она настоящая ведьма, а не маггла с палочкой, то освободится и не замерзнет, но внизу очень душно, грязно и холодно.

- Сегодня, Гарри, у нас с тобой необычное воспоминание, - сказал профессор Дамблдор, выливая в Омут памяти серебристую субстанцию.
Впервые на памяти Гарри он выглядел настолько озадаченным.
- Почему, сэр?
- До этого мы с тобой просматривали воспоминания взрослых людей, к тому же знавших Тома Реддла довольно поверхностно, - пояснил профессор Дамблдор. – А это детское воспоминание человека, можно сказать, из окружения Тома.
- Вы его уже видели, сэр?
- Да – и, признаться, Гарри, я в растерянности. Мне очень интересно, что скажешь об этом ты. Ты готов?
Едва Гарри коснулся серебристой субстанции, как оказался в совершенно необычном месте. Это определенно была волшебная улица, но не Хогсмид и не Косой переулок: для первого на ней было слишком много красивых каменных домов, для второго она была слишком широкой и чистой. По мощеной мостовой туда-сюда сновали запряженные крылатыми осликами тележки с зельями и прочими волшебными товарами, над головами носились совы; на тротуарах кого только не было – в обе стороны сновали и волшебники, и гоблины, и лепреконы, и какие-то совершенно невообразимые разумные волшебные существа, которых Гарри до этого видел только в учебниках.
- Где мы, сэр? – спросил он, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не крутить головой по сторонам.
- В магической части Эдинбурга, - любезно пояснил профессор Дамблдор. – Тут еще причудливей, чем в Косом переулке, согласен – за обоими валами всегда куда лояльнее относились к магическим существам… а, вот и она.
Гарри огляделся и буквально в нескольких шагах заметил рыжеволосую девочку, не узнать которую он не мог.
- Миссис Лонгботтом?
- Она самая, - тепло кивнул профессор Дамблдор. – Хотя, до этого почтенного имени ей еще далеко.
С этим сложно было поспорить: миссис Лонгботтом – Алисе – на вид было не больше семи лет; в нарядном, но поношенном светлом платьице, с неумело, но старательно заплетенной косичкой, она играла в обруч – при помощи игрушечной волшебной палочки подкидывала его в воздух и заставляла выписывать разные фигуры. Время от времени она косилась на дверь соседней книжной лавки, и Гарри не смог сдержать улыбки: Дадли когда-то, если тетя Петунья оставляла их около магазина, смотрел точно так же.
Внезапно обруч, подброшенный слишком высоко, перелетел через улицу и медленно вкатился в приоткрытую дверь напротив, рядом с лавкой зелий. Гарри моргнул: возможно, ему показалось, но только что там ничего не было.
- Сэр, но там же…
- Да, я тоже это заметил, - тихо согласился профессор Дамблдор. – Смотри внимательно.
Маленькую Алису магазин из ниоткуда, казалось, совсем не смутил; она снова посмотрела на книжную лавку, прикусив нижнюю губу – ей велели не уходить далеко, понял Гарри – а затем, решившись, быстро перебежала через улицу. Гарри и профессор Дамблдор, не сговариваясь, последовали за ней и нагнали уже у входа.
Внутри магазин вызывал не больше доверия, чем лавка Борджина, в которую Гарри занесло перед вторым курсом: какой-то потертый и запыленный, словно здесь давно не было клиентов, но куда больше наводили страху зеркала: большие и маленькие, в резных рамах и без, они были расставлены и развешены повсюду, так что человек очень скоро терялся в бесконечных отражениях. У Гарри закружилась голова, и на несколько мгновений он почувствовал себя под прицелом волшебной палочки; Алиса тоже немного оробела, но смело шагнула в пыльную глубину лавки.
- Эй? – окликнула она. – Есть здесь кто-нибудь?
- Чего изволит маленькая барышня? – вкрадчиво спросили откуда-то сбоку.
Гарри чуть не подпрыгнул: на фоне бесконечных зеркал он не заметил торговца. Тот казался совершенно обычным – средних лет, темноглазый и бритый наголо, в коричневой куртке с синими полосами на рукавах – и все же с ним было что-то не так.
- Простите, сэр, - вежливо сказала Алиса. – Извините за беспокойство, но… я играла на улице в обруч, и он закатился сюда. Вы его не видели?
- Обруч? – переспросил торговец и указал на прилавок. – Не этот ли?
Обруч Алисы действительно лежал там, среди зеркал, и… Гарри мог поклясться, что, как и двери, его там не было секунду назад.
- Ой, точно! – обрадовано воскликнула Алиса. – Извините, я за ним не уследила, мистер…
- О’Дим, милая барышня. Гюнтер о’Дим, к вашим услугам.
Гарри это имя ни о чем не сказало, но профессор Дамблдор нахмурился, хоть и промолчал.
- Мистер о’Дим, - послушно повторила Алиса. – Я не хотела вас потревожить.
- О, пустяки, моя милая барышня, сущие пустяки. Не желаете ли осмотреться в моей скромной лавке?
Гарри с каждой минутой хотелось оставаться здесь все меньше, но Алиса радостно закивала и пошла по лавке, заглядывая чуть ли не в каждое зеркало и то и дело корча смешные рожицы. Торговец следил за ней – и его взгляд Гарри очень, очень не нравился, хоть он и не мог сказать, почему.
- Вы торгуете зеркалами, мистер о’Дим? – спросила наконец Алиса.
- Верно, милая барышня.
Алиса хихикнула.
- А зачем?
- Затем, что людям нужны новые зеркала, когда они разбивают прежнее. Вот если вы разобьете зеркальце, вы же придете и купите новое, верно?
- Не-ет, - помотала головкой Алиса. – Я попрошу кого-нибудь сказать «Репаро». Или склею его волшебным клеем.
- Не все можно починить магией, милая барышня, - возразил торговец. – Но я не могу вам врать. Я действительно торгую не зеркалами, вернее, не только ими.
- А чем? – наморщила лобик Алиса.
- Тем, что не может предложить никто другой, - голос торговца понизился и стал неприятно вкрадчивым. – Желаниями.
Гарри недоуменно посмотрел на него – и тут понял, что с ним было не так.
В глазах о’Дима не было ни единой искорки света – даже бликов от стекла витрины или свечи. Непроницаемо-темные, они напоминали бездонные пересохшие колодцы, из которых смотрело зло. Не мелкое, вроде Малфоя, и даже не такое, как Волдеморт, но чистое, беспримесное, первозданное зло.
Кем бы ни был о’Дим, но совершенно точно не человеком.
- Беги! – Гарри на мгновение забыл, что он в воспоминании. – Беги, глупая!
- Она тебя не слышит, Гарри, - тихо сказал профессор Дамблдор, и печаль в его голосе мешалась с гневом. – А жаль.
- Но сэр, - Гарри задохнулся от ужаса. – Она что… она не видит?
- Нет. Как и всякая чистая душа, впервые соприкоснувшаяся со злом такого уровня. Она не понимает, что он такое.
- Как можно торговать желаниями? – голосок Алисы вернул Гарри к реальности. – Это же не конфеты.
- Для некоторых – все равно что конфеты, милая барышня, - о’Дим наклонился, словно старался разглядеть свою жертву поближе. – И некоторые же имеют привычку ими объедаться. Но вы же не из таких, верно?
Гарри охватило отчаяние. Среди бела дня, посреди населенного города демон готовился убить маленькую девочку, и никто, никто не мог ей помочь… даже они с профессором Дамблдором, ведь они всего лишь бесплотные тени…
- Нет, сэр.
- Вот видите. Значит, вам конфета-другая не повредит?
- Элиза!! – прогремело с порога.
Никогда в жизни Гарри еще не был так рад видеть Тома Реддла. Профессор Дамблдор, кажется, тоже, а вот Алиса немного стушевалась.
- Я только на минутку…
- Какие люди, надо же! – неожиданно развеселился о’Дим. – Том, ты, собственной персоной! Это что же, младшая твоя? А почему старшего не привел?
Том не ответил – молча сгреб Алису за руку и пулей вылетел из магазина.
- Песок почти просыпался, Том! – крикнул ему вдогонку о’Дим. – А стрелки завершают круг! Тик-так, тик-так – или Волдеморт, или ничего!
- За ними, Гарри, - сказал профессор Дамблдор.
Том и Алиса не успели уйти далеко: Гарри с директором нагнали их через два дома. Том был крайне сердит: почти летел по тротуару, недобро сощурившись и сжав губы в нитку; Алиса едва за ним поспевала, сопела, но не плакала – видимо, была приучена бояться его гнева. Один раз она оглянулась было на лавку с зеркалами, но Том довольно грубо тряхнул ее за руку:
- Не смей оборачиваться!
Алиса не расплакалась и тогда – только вжала голову в плечи и почти побежала рядом, стараясь лишний раз не привлекать внимания. Они прошли в молчании несколько перекрестков и оказались на широком бульваре, утопавшем в яркой, но порядком пропыленной зелени; только тогда Том остановился и посмотрел на девочку.
- Я тебе где велел ждать?
Гарри вздрогнул – такой тон от Тома он услышать не ожидал.
Так бы миссис Уизли могла спрашивать близнецов, если бы они ее очень сильно разозлили. Или, скорее, Люциус Малфой – Драко, почти один-в-один.
- У магазина, - подавленно ответила Алиса. – Но я только на минутку, у меня обруч закатился… - ее глаза расширились. – Ой, он же в той лавке остался!
Она метнулась было назад, но Том оказался быстрее и перехватил ее за плечи.
- Даже не думай что-то оттуда брать, даже если сама обронила, - отчеканил он. – Ясно?
- Почему?
- Потому. Ты что, не знаешь, что это за место?
- Нет, - прошептала Алиса. – Ты меня пугаешь.
Ее глаза медленно наполнялись слезами – похоже, держалась столько, сколько могла. Том длинно выдохнул и на минутку возвел глаза к небу.
- Так… хорошо, - куда мягче и спокойнее сказал он. – Давай сядем и поговорим. Только не плачь, вытри глаза… нет, не рукавом, где твой платок?
- Забы-ыла…
- Иисус-Мария-Иосиф, - вздохнул Том, взмахнул палочкой и вытянул белоснежный клочок ткани прямо из воздуха. – Держи. Пойдем, нечего торчать посреди улицы.
Алиса покорно поплелась за ним к ближайшей свободной скамейке, Гарри и профессор Дамблдор – за ними. Том сел сам и помог забраться Алисе; со стороны их можно было принять за отца и дочь или дядю с племянницей. Тем более что Том выглядел… обыкновенно: не тот черный маг с обожженным лицом, который приходил просить места у профессора Дамблдора, и не тот озлобленный и лукавый подросток, которого Гарри видел в воспоминаниях Слагхорна и дневнике – просто молодой, красивый и представительный мужчина.
Для Гарри непривычно было видеть его таким.
- Брат тебе ничего не рассказывал про Зеркальщика?
- Не-ет, - у Алисы загорелись глазенки; как и все маленькие дети, она легко забывала о своих бедах. – Это сказка? Страшная?
- Можно и так сказать, - Том помедлил. – Давным-давно в одной далекой северной стране жил человек. Ему не на что было жаловаться: он был знатен и богат, его младший брат был его лучшим другом, и его любила прекрасная и благородная девушка…
- Он был волшебником? – спросила Алиса.
- Об этом история умалчивает, да и это неважно, - дипломатично ответил Том. – Важно, что однажды он потерял почти все, что имел: его семья разорилась, а родители его возлюбленной отказали в ее руке; чтобы удержаться на плаву, он собрал банду из разного сброда, занялся грабежом и убийствами и потерял еще и свое честное имя.
- Ой!
- Как-то, когда отчаяние почти поглотило его, ему рассказали о человеке, который может ему помочь, - продолжал Том. – О некоем Гюнтере о’Диме по прозвищу Господин Зеркало – бродячем торговце зеркалами, который может выполнить любое желание…
Алиса вздрогнула. Вздрогнул и Гарри.
Вряд ли это было совпадением.
- Ольгерд – так звали того человека – разыскал о’Дима, и тот согласился помочь: вернуть Ольгерду богатство и возлюбленную, которую к тому моменту успели просватать за другого. Взамен же попросил последнее ценное, что оставалось у Ольгерда – его брата и единственного близкого друга.
- И Ольгерд согласился? – шепотом спросила Алиса.
Она слушала, затаив дыхание. Гарри тоже, стараясь не пропустить ни единого слова, и даже профессор Дамблдор, который уже, по-видимому, знал эту историю.
- Да, - тяжело кивнул Том. – Через несколько дней брата Ольгерда убили в кабацкой драке, а вскоре он вернул себе богатство и невесту. Только счастья ему это не принесло.
- Как это?
- О’Дим ему кое-чего не сказал – что при определенных условиях он заберет не только брата Ольгерда, но и его самого, а до того не даст ему умереть, - спокойно ответил Том. – Мало-помалу сердце Ольгерда превратилось в камень, и в нем не осталось ни любви, ни других чувств. Ни золото, ни любимая женщина больше не были ему в радость; он прожигал жизнь в самых извращенных и рискованных удовольствиях, но ничто не могло тронуть его каменное сердце. Развалилось его имение, умерла от тоски некогда любимая жена – а он все жил… пока один человек не выполнил условия о’Дима и не освободил его от страданий. Но это другая история.
Повисла пауза. Алиса молчала и ковыряла пальчиком дырку от сучка в скамейке; Гарри молчал и пытался уложить в голове услышанное.
Где-то в этой истории крылась разгадка, где-то совсем близко…
- Но он существует, - робко сказала Алиса. – Я только что была в его лавке. Значит, это не сказка.
- Нет, - Том взял ее за руку, но совсем не так, как недавно на улице. – И поэтому ты должна мне кое-что пообещать.
- Что угодно, сэр.
- Что бы в твоей жизни ни случилось, как бы горько и плохо тебе ни было – ты никогда, слышишь, никогда больше не войдешь в эту лавку, - твердо сказал Том. – И тем более не попросишь у ее хозяина желание. Обещаешь?
- Да, сэр.
- Прекрасно, - Том слабо улыбнулся, и это была человеческая улыбка, а не оскал Волдеморта; так мистер Уизли мог бы улыбнуться Джинни в ответ на обещание не тренировать финт Вронского в саду. – И больше мы к этому возвращаться не будем. Совсем.
Алиса послушно покивала.
- Всегда знал, что ты умница, - Том поднялся и протянул ей руку. – Идем, я хочу все же забрать те книги.
- Можно спросить?
- Попробуй.
- Что такое «Волдеморт»? И причем тут песок и стрелки?
Том на секунду остановился.
- Глупость, которой мы с твоим отцом страдали в школе, - спокойно сказал он. – Не бери в голову, как и все, что болтало это… существо. Пойдем.
- Нам тоже пора, Гарри, - сказал профессор Дамблдор.
Мгновение спустя Гарри оказался в директорском кабинете; яркий свет заставил его заморгать. За окном совсем стемнело – видимо, они провели в Омуте памяти много времени.
- Теперь ты понимаешь, почему я озадачен? – спросил профессор Дамблдор, взмахом призывая чайный поднос.
- Да, сэр, - медленно ответил Гарри. – Я… я никогда не видел его таким, это был словно другой человек…
- Именно! – воскликнул профессор Дамблдор. – Том Реддл, которого я знал, никогда не назвал бы Волдеморта «школьной глупостью», и уж тем более не возился бы так с чужим ему ребенком. Но – Алиса Лонгботтом помнит его таким, и ее воспоминания – не подделка, как у Горация. Твои мысли?
- Он… - Гарри задумался, глядя, как чайник сам разливает по чашкам заварку. – Он притворялся, как перед учителями? Но зачем – ладно перед учителями или в магазине Борджина, но тут же маленькая девочка…
- В точку, Гарри, - кивнул профессор Дамблдор. – А если допустить, что Том все же не притворялся?
Гарри предположил про себя – и ему вдруг стало невыносимо горько.
Молодой мужчина, гуляющий с малюткой-крестницей по волшебному городу, бросившийся сломя голову вытаскивать ее из лап демона… рассказывающий ей страшную сказку-не-сказку под пыльной липой и заставляющий пообещать быть осторожной… этот человек не мог быть Волдемортом.
- С ним… с ним что-то случилось, сэр? Что-то очень плохое, что превратило его в Волдеморта?
- Возможно, - медленно сказал профессор Дамблдор. – В таком случае, к нашей задаче добавляется еще одна – выяснить, что же произошло с Томом и какую роль в этом сыграл тот самый торговец зеркалами… если его можно так назвать.
- Потому, что он не человек?
- Нет, Гарри. Под именем Гюнтера о’Дима скрывается древний и могущественный демон, кочующий по нашему миру уже не одну сотню лет. Я встречал упоминания о нем в древних рукописях, но мне и в голову не приходило, что и Том мог с ним встречаться.
- Причем не в первый раз! – осенило Гарри. - О’Дим узнал Тома, когда тот зашел в лавку!
- По всей видимости, Гарри, - согласился профессор Дамблдор. – Но для того, чтобы узнать об этом – а заодно на всякий случай проверить, не притворялся ли Том перед маленькой Алисой Лонгботтом – нужно добыть больше воспоминаний об этом периоде его жизни. Это я беру на себя – а пока что передай-ка мне джем.