Бешеный Воробей

- Будь твоя воля, мы бы все не вылезали из-под Круциатуса, - процедил Люциус.
- Не совсем, - с ледяной учтивостью возразил Родольфус. - В отношении тебя и прочих... отговорившихся... я предпочитаю другое заклятие, Meretrices patiantur.
- Тогда уж Spurii patiantur, - немного рассеянно поправил его Руквуд. - А то скажешь "meretrices", и будет корежить только представильниц древнейшей профессии, а не тех, кого ты подразумеваешь.
Беллатрикс рядом с мужем страдальчески прикрыла глаза ладонью, и у Темного Лорда аж руки зачесались повторить ее жест.

- Ладно, про Малфоя я понял, - Гарри потер лоб над переносицей. - А про Гвен вы что-нибудь накопали?
Добби внезапно горестно взвыл и бросился биться головой о стену - так, что Гарри и Рону пришлось его перехватывать.
- Добби плохой, плохой! - вопил он. - Гарри Поттер, сэр, был так добр к Добби, а Добби не смог выполнить его задания!
- Как это - не смог? - севшим голосом спросил Гарри. - Ты не смог за ней проследить?
Добби закивал, утирая слезы одной из шапок Гермионы.
- Добби поначалу следил, Гарри Поттер, сэр, но молодая Лестрейндж не делала ничего, о чем Добби мог бы рассказать Гарри Поттеру, сэру, а потом... потом... - он всхлипнул и трубно высморкался в многострадальную шапку. - А потом молодая Лестрейндж велела Добби подойти, и Добби подошел, и молодая Лестрейндж велела передать Гарри Поттеру, сэру, что ежели Гарри Поттер хочет дотянуть до встречи с Темным Лордом, то пусть не сует свой полукровный нос в ее дела-а-а!
У Гарри упало сердце. Гвен как-то поняла, что он велел Добби и Кричеру шпионить за ними с Малфоем. Что, если она сказала о слежке кузену, и Малфой притворялся, чтобы запутать Гарри?
- Ладно, Добби, ты ни в чем не виноват. Ты молодец, - вздохнул он. - Кричер, что у тебя? Только покороче, не надо петь ей дифирамбы, как Малфою.
- Кричер не заметил мисс Гвен ни в чем предосудительном или подозрительном, - уклончиво ответил тот. - Разве что...
- Что? - насторожился Гарри. Рон и Гермиона, занятая утешением Добби, тоже прислушались.
- Раз мисс Гвен получила письмо за завтраком и сразу сожгла, - нараспев начал Кричер. - А потом пошла почти к самому Хогсмиду. Там встретила молодого человека и два часа гуляла с ним по окрестностям, держась за руки. Кричер следил за ними и не допускал большего. Кричер был очень недоволен.
- Чем? - недоуменно спросила Гермиона. - Тем, что она бегает по свиданиям?
Глаза Кричера налились кровью.
- Грязнокровка не понимает, что для молодой чистокровной колдуньи важна репутация, - яростно затараторил он. - Кричер так и сказал - мисс Гвен совсем не думает, что о ней будут говорить, раз позволяет себе два часа быть наедине с мужчиной, неужто мисс Гвен хочет, чтобы ее ославили гулящей? Не нуди, Кричер, сказала мисс Гвен, двадцатый век на дворе, мы помолвлены, и потом - бабушка себе и не такое позволяла, про тетку я вовсе молчу. Кричер сказал - его хозяюшка мстила старому хозяину Поллуксу за то, что не дал ей выйти за хозяина Рэндальфа с самого начала, а мисс Элла мстит мастеру Рудольфу за обиду, вот и спуталась с тем валлийцем, да еще и женатым, да еще и вдовой себя не объявила. А мисс Гвен, сказал Кричер, родителям да брату мстить незачем, помолвка помолвкой, с молодым Розье они пара всем на зависть, а только торопиться и болтовню лишнюю навлекать незачем. Мисс Гвен поворчала, побранилась, но согласилась с Кричером и больше к молодому Розье не бегала.
- Погоди, ты... - Гарри тряхнул головой. - Ты с ней разговаривал? После того, как она тебя раскрыла?
- Конечно, Кричер разговаривал с мисс Гвен и не раз.
От его спокойного тона Гарри вскипел.
- Не ты ли ей про слежку и рассказал?
- Он не мог, Гарри, ты же ему запретил, - напомнила Гермиона.
- Кричер ничего не говорил мисс Гвен, - со злобным торжеством подтвердил Кричер. - Мастер Рудольф много лет возглавляет разведку Темного Лорда, он научил мисс Гвен как видеть слежку. Она сама заметила Кричера и расспросила, а отвечать на вопросы хозяин не запрещал.
Гарри взвыл и откинулся спиной на диван. Рон мрачно почесал нос.
- Ну... мог бы сразу сказать, что ты ни за кем все это время не следил, - сказал он.
- Как это Кричер не следил? - возмутился Кричер. - Кричер следил! Кричер расчесывал мисс Гвен косы, совсем как хозяюшке в прежние времена! Кричер приносил грелки ей в постель по вечерам! Кричер следил, чтобы ее форма и прочие вещи всегда были в порядке! Кричер утешал ее после ссоры с братом!
- Она что, с Малфоем поссорилась? - приободрился Гарри. - Кричер, я приказываю об этом рассказать!
Кричер взглянул на него с откровенной ненавистью, но приказа ослушаться не мог.
- Мисс Гвен поссорилась с братом, мастером Сигнусом, - нехотя сказал он. - Мастер Сигнус навещал сестру в Хогсмиде. Кричер не слышал, о чем еще они разговаривали, но слышал, как ссорились из-за кузена.
- Из-за Малфоя? - уточнил Гарри.
Кричер кивнул.
- Мисс Гвен хотела сказать молодому Малфою о том, что хозяин велел Кричеру и Добби следить за ними. Мастер Сигнус был против. Сказал, что молодой Малфой сам должен понять и разобраться, и напомнил, что мастер Рудольф велел мисс Гвен не вмешиваться. Мисс Гвен вспылила, слово за слово - и они поругались. Кричеру было так страшно, они так в ту минуту были похожи на мастера Рудольфа и мисс Эллу...
- А потом? - нетерпеливо спросил Гарри.
- Мастер Сигнус ушел, а мисс Гвен вернулась в Хогвартс и плакала, когда ее никто не видел, - понуро ответил Кричер. - Мисс Гвен - хорошая девочка, она не ослушается приказа, но она не держит на молодого Малфоя такого сердца, как мастер Сигнус, и ей жаль кузена.
Гарри переглянулся с друзьями - сам того не зная, Кричер сказал куда больше, чем собирался.
Во-первых, Малфой, похоже, действительно выполнял поручение Волдеморта.
Во-вторых, оно давалось ему непросто, раз ему потребовалась помощь кузины.
И в-третьих, судя по тому, что Гвен запретили вмешиваться, а она, впервые на памяти Гарри, жалела Малфоя - вряд ли это поручение должно было закончиться для него хорошо.

От этой мысли Гарри воспрял духом. Даже зловещий скрежет двери, ведущей в логово Снейпа, не причинил вреда маленькому пузырьку надежды, который возник у него в груди. Войдя в класс, он двинулся вместе с Роном и Гермионой к привычному столу в дальнем конце и уселся, не обращая внимания на гневные, раздраженные возгласы, которыми они все еще обменивались.
- Здесь свободно? - раздался у него над ухом мелодичный голос.
Гарри поднял голову: рядом стояла незнакомая слизеринка - высокая, стройная до худобы, с небрежно стянутыми в узел черными кудрями и странными льдисто-зелеными глазами. Гарри видел ее впервые, но почему-то она показалась ему знакомой, будто он встречал ее раньше... или кого-то, очень на нее похожего.
- Так свободно или нет? - повторила она, кивая на соседний стол.
- Свободно, но тут обычно сидит еще Невилл, - ответил за Гарри Рон. - А он в зельях... в общем, не лучший сосед.
- Чудно, - обронила слизеринка и села за стол, вынимая из сумки вещи.
Рон округлил глаза и посмотрел на Гермиону.
- Это кто? - шепотом спросил он.
- Не знаю, - прошептала та. - Я всех с нашего курса знаю, а ее впервые вижу.
Невилл, в отличие от них, свою нежданную соседку видел не впервые; заметив ее, он остановился было, явно раздумывая, не занять ли другую парту, но потом все-таки подошел и сел рядом.
- Привет, ребят. Привет, Гвен.
Та только коротко кивнула в ответ и уткнулась в учебник.
- Мама просила спросить при случае, как ты.
- Привыкаю, - емко ответила Гвен.
- Это хорошо, - неловко ответил Невилл, и оба замолчали.
Пэнси Паркинсон, визгливо болтавшая о чем-то с Булстроуд, покосилась в их сторону, выпучила глаза и подергала Малфоя за рукав; тот тоже обернулся и мерзко заухмылялся.
- Ты чего там расселась? - заорал он через весь класс. - Не видишь, кто рядом?
Гвен подняла глаза от учебника.
- А тебя это ебать не должно, - ровным голосом ответила она.
Рон рядом с Гарри присвистнул, Гермиона приподняла брови, но ничего не сказал, а Невилл страдальчески прикрыл глаза пухлой ладонью. Малфой порозовел от злости.
- Тебя из Дурмштранга за хамство, наверное, выгнали?
- Оттуда, может, и за хамство, отсюда выгонят за труп, - парировала Гвен. - Твой.
Гарри подумал, что сейчас Малфой начнет исходить на гадости, но тот просто закатил глаза и отвернулся. Рон тихонько фыркнул:
- А я-то думал, это у Гермионы на первом курсе были проблемы с тем, чтобы завести друзей.
- А я-то думала, меня за один труп выгонят, а не за два, - как будто в пространство сказала Гвен. Рон вскинулся было, но тут в класс вошел Снейп, и все замолчали.
Как и предполагали Гарри, Рон и Гермиона, для первого урока Снейп выбрал чрезвычайно трудное зелье, требующее кропотливой работы. Ингредиенты необходимо было добавлять в котел в строго определенном порядке и строго определенных количествах. Помешивая состав, надо было совершить строго определенное число движений, сначала по часовой стрелке, потом против; перед добавлением последнего ингредиента температуру огня, на котором варится зелье, необходимо было уменьшить до определенного значения на определенное количество минут.
— От вашего зелья должен сейчас идти легкий серебристый пар, — сказал Снейп, когда до конца урока оставалось десять минут.
Гарри, весь взмокший от пота, в отчаянии оглядел подземелье. От его котла валил густой темно-серый пар; котел Рона испускал зеленоватые искры. Симус лихорадочно тыкал в еле теплящийся огонь под своим котлом кончиком волшебной палочки. Зелье Невилла приобрело консистенцию свежего цементного раствора, и тот был вынужден отскребать его от котла; у Гвен рядом с ним дела обстояли немногим лучше - ее зелье больше всего смахивало на гигантскую черную медузу, на которую Гвен смотрела с тихой ненавистью.
- Нахера я сюда вообще приходила? - мрачно процедила она. - Полтора часа книззлу под хвост ради все того же...
— Поттер, что это, по-вашему, такое?
Снейп остановился прямо над котлом Гарри с жуткой ухмылкой; сидевшие в первых рядах слизеринцы с удовольствием подняли головы - издевки Снейпа над Гарри им очень нравились.
— Умиротворяющий бальзам, — выдавил из себя Гарри.
— Скажите мне, Поттер, — мягко сказал Снейп, — вы читать умеете?
Драко Малфой засмеялся.
— Умею, — ответил Гарри, крепко стиснув волшебную палочку.
— Тогда прочтите, пожалуйста, третий пункт инструкции.
Гарри посмотрел на доску. Сквозь разноцветный пар, наполнявший теперь подземелье, разглядеть написанное было не так-то легко.
— «Добавить толченого лунного камня, помешать три раза против часовой стрелки, варить на слабом огне семь минут, затем добавить две капли сиропа чемерицы».
Его сердце упало. Он не добавил сиропа чемерицы. Просто варил семь минут, а потом перешел к четвертому пункту инструкции.
— Вы сделали все, что написано в третьем пункте, Поттер?
— Нет, — очень тихо ответил Гарри.
— Простите, я не расслышал.
— Нет, — повторил Гарри громче. — Я забыл про чемерицу.
— Я знаю, что вы про нее забыли, Поттер, и это означает, что ваша работа яйца выеденного не стоит. Эванеско!
Приготовленное Гарри зелье исчезло; он, как дурак, стоял над пустым котлом. Гвен за соседним столом неожиданно нахмурилась.
- Он у вас такой мудак все время или только по понедельникам? - еле слышно, но отчетливо спросила она у Невилла.
Снейп обернулся к ним так быстро, что мантией чуть не сбил котел Гарри с горелки.
- Мисс Лестрейндж, вы что-то сказали?
"Лестрейндж?"
И тут Гарри понял, кого напоминала ему Гвен. И откуда с ней знаком Невилл: Миссис Лонгботтом, при всей неприязни к изувечившему ее брату, явно не забывала про его дочь.
- Ничего. Сэр, - спокойно ответила та.
- Значит, мне послышалось, - Снейп смерил ее неприязненным взглядом, который Гвен вернула ему с процентами, и развернулся прочь. - На следующем уроке будьте любезны сесть со своим факультетом. Очевидно, что безмозглость и безрукость Поттера и Лонгботтома распространяются воздушно-капельным путем.
- Хер тебе на воротник, предатель полукровный, - пробормотала Гвен, когда он отошел достаточно далеко, и принялась зашвыривать вещи обратно в сумку.
Невилл, все еще сражавшийся со своим цементозельем, страдальчески вздохнул.
- Лучше пересядь, а то на следующем уроке у тебя будут неприятности.
- Не будет. Я на него просто не приду.
- Может, тогда лучше с Астрономической башни спрыгнешь? Если жить надоело.
- И ты не хочешь зелье сдать? - напомнила Гермиона.
- Не хочу, - Гвен взмахнула палочкой, и черная медуза в котле исчезла. - Хоть так ноль, хоть так. Только посуду пачкать.
И, не дожидаясь звонка, она вылетела из класса.
- Невилл. Это кто? - первой отмерла от подобной наглости Гермиона.
Тот удрученно развел руками.
- Гвен Лестрейндж. Моя двоюродная сестра. С этого года учится с нами.
- Мда, сестричка у тебя само дружелюбие и обаяние, - съязвил Рон. - Ну хоть Малфою крови попортит, он-то ее все время терпеть должен, а не только на зельях.

Разговоры в коридорах были только об одном: о десяти сбежавших Пожирателях смерти — новость распространили те немногие, кто читал газеты. Поползли слухи, что кое-кто из беглых замечен в Хогсмиде, что они прячутся в Визжащей хижине и намерены прорваться в Хогвартс, как когда-то Сириус Блэк.
Ребята, выросшие в семьях волшебников, с детства знали имена этих Пожирателей смерти — их произносили почти с таким же страхом, как имя самого Темного Лорда; преступления их, совершенные в годы волан-де-мортовского террора, стали легендой. А по коридорам Хогвартса ходили юные родственники их жертв, и теперь на них падали вовсе нежеланные отсветы их мрачной славы. Сьюзен Боунс, чьи дядя, тетя и двоюродные братья пали от руки одного из злодеев, с горечью сказала на уроке травологии, что теперь она поняла, каково оказаться на месте Гарри.
— Не знаю, как ты с этим живешь. Это ужас, — выпалила она, подсыпая слишком много драконьего навоза саженцам визгоперки, отчего они недовольно запищали и заерзали.
Но повышенное внимание доставалось не только родственникам жертв - доставалось оно и юным родственникам самих беглецов, с той только разницей, что от последних держались на внушительном расстоянии, причем даже слизеринцы. Гарри сам видел, как Пэнси Паркинсон с компанией обошла по широкой дуге темноволосую старшекурсницу - Гермиона сказала, что ту зовут Эйлин Трэверс, и ее отец был в числе бежавших Пожирателей, - а чуть погодя заметил, как мальчишка курса с третьего швыряет наколдованные снежки в окна профессора Амбридж; стоявший неподалеку Малфой то и дело косился на него, но останавливать и штрафовать не спешил.
- Это Робби Мальсибер, - мрачно пояснил Рон. - Его папаша тоже был в той компании.
- Чего Малфой боится? - недоумевал Гарри. - Их отцы вроде заодно?
- Ну как ты не понимаешь, Гарри? - вздохнула Гермиона. - Малфой-старший и остальные сумели остаться на свободе, в отличие от отца Мальсибера. Вряд ли у того было счастливое детство, да и у детей остальных беглецов тоже, вот Малфой и боится, как бы они не начали... мстить за все хорошее.И перестраховывается.
- Думаешь? - усомнился Гарри.
- Уверена, - мрачно ответила Гермиона. - У той же Лестрейндж наверняка проскрипционный список отсюда и до Хогсмида, и она ждет не дождется, чтобы по нему пойти.
Гарри не вполне понял про список и про то, зачем детям беглецов мстить Малфою, пока однажды под вечер не встретил Гвен Лестрейндж во дворе - она в гордом одиночестве сидела на скамейке под дубом и, чуть хмурясь, строчила что-то в пергаменте, время от времени грея руки над костерком в стеклянной банке.
- Составляешь свой прострипционный список? - попробовал пошутить он.
- Проскрипционный, - рассеянно поправила Гвен. - То есть тех, кто у меня огребет. Нет, мне не нужно - он давно составлен и всегда при мне.
Мимо, возвращаясь с тренировки по квиддичу, прошла слизеринская команда; Малфой, о чем-то болтавший с Монтегю, при виде кузины замолк, спал с лица и шарахнулся прочь, даже не сказав никакой гадости Гарри; остальные, заметив Гвен, последовали его примеру. Та проводила их недобрым прищуром и улыбнулась так, что у Гарри свело живот.
- Гляди, гляди, Поттер, - со злым весельем сказала она. - Мы с ребятами еще ничего не придумали, а этих уже корежит так, что хоть на выставку.
- А вы будете придумывать?
Гвен вскинула голову и проницательно посмотрела на него.
- Ты с магглами вроде живешь?
- Да, - с вызовом согласился Гарри.
- А теперь представь, что ты живешь... хм... ну, скажем с известным нам обоим мистером Петтигрю, - негромко ответила Гвен. - Неважно, сколько - год, пять лет, десять, но ты живешь в его доме и от него зависишь. Он без конца поминает тебе родителей, твердит, что ты закончишь, как они, и всем своим видом показывает, какая ты для него обуза. Его крысенята ржут над тобой, когда тебя чихвостят или наказывают, выделываются новыми вещами, походами туда, куда тебя не отпустят - а ты даже рожу им разбить не можешь, потому что иначе пожалеешь, что на свет родился. Или ты кукуешь в каком-нибудь гребаном приюте или дыре с дедом-пьяницей, считая кнаты, пока Петтигрю засыпает своих крысенят метлами и дорогущими пирожными. Или обчищаешь карманы и режешь глотки просто для того, чтобы к вечеру у тебя был кусок хлеба и матрас, чтобы поспать... а потом приезжаешь в школу к таким вот Петтигрю и крысенятам или попадаешь к ним в дом, потому что о тебе соизволили вспомнить. Представил?
- Я... - Гарри сглотнул; столько горечи с ненавистью пополам он не слышал даже от Сириуса в адрес Блэков. - Все было так плохо?
- Все временами было еще хуже, Поттер, но это уже не твое дело, - отрезала Гвен; она явно сказала больше, чем хотела, и теперь бесилась на себя за непрошеную откровенность. - Так как?
Гарри представил.
- Не понимаю, как ты Малфоя еще не протащила мордой по всем лестницам Хогвартса, - искренне ответил он.
- Команды "фас" не было, вот и не протащила, - Гвен присыпала пергамент песком. - Хотя... наверное, даже, когда будет, не протащу.
- Потому, что он все-таки твой кузен?
- Потому, что на него очередь! - фыркнула Гвен. - Он не мне одной остодракклел по самое не хочу. Так что придется искать кого-то другого, ну или шевелить ногами, чтобы первой успеть, - она снова уткнулась в пергамент. - А пока... пусть трясется. Это даже забавнее.

Это была, пожалуй, одна из самых светлых и чистых комнат на Пайке: пол был чисто выметен и уложен свежим тростником, стол с котлом, несколько стульев и полки с разными склянками - выскоблены, а внутри пахло не гниющими вородослями, а травами. Фрэнк разглядывал начищенные медные весы - настоящие, мейстерские - когда голос позади заставил его подпрыгнуть и чуть было их не своротить:
- Сир Фрэнсис? Что вы здесь делаете?
Леди Аланнис в простом буром платье и головном покрывале грубого льна стояла с корзиной на пороге и крайне недружелюбно рассматривала незваного гостя.
- Миледи, - Фрэнк поклонился ей куда неуклюже, чем мог бы. - Простите, я не хотел потревожить ваш покой, но у моего дяди разболелась голова, мейстера здесь нет, а... а слуги сказали, что у вас есть настойка.
- Вот что, - лицо леди Аланнис разгладилось; поставив корзину, она сняла с полки какую-то скляницу и протянула Фрэнку. - Пожалуйста. Надеюсь, вашему дяде скоро станет лучше.
Фрэнк помедлил прежде чем взять - подбирал нужные слова для извинения - и леди Аланнис поняла его неправильно: на ее губах возникла горькая улыбка.
- Боитесь, что я опою вашего родича нашим железным зельем, как и положено ведьме?
- Что вы! - запротестовал Фрэнк и поспешно сгреб скляницу. - С чего вы вообще взяли... ох, простите, миледи. Я хотел сказать - почему я должен считать вас ведьмой?
- Все здесь так считают, даже если не говорят вслух.
- Но почему? - изумился Фрэнк. - Вы добрая леди и... - он чуть было не покраснел, как девушка. - Я сегодня что-то очень косноязычен. Но я бы действительно хотел понять, миледи.
Леди Аланнис отошла к окну и некоторое время задумчиво смотрела в окно на свинцовое море.
- Это случилось четыре года назад, - негромко начала она. - К моему отцу в его последнем походе прицепилась сыпная хворь. Еще утром он был бодр, как всегда, а к вечеру слег с жаром и гнойными болячками. И больше не поднялся.
Она обернулась к Фрэнку, и в ее глазах блеснули гневные слезы.
- Когда он умер, мой брат был далеко в море, сир Фрэнсис. Ему должны были дать знать, как новому лорду-жнецу, но на Пайк заявили права недостойные родичи моей матери. Мой второй брат еще не вышел из младенческого возраста, я тоже была несмышленой девчонкой, и... некоторые отцовские капитаны решили, что незачем ждать брата, если есть претендент поближе.
Фрэнк понимающе кивнул - придворные были везде одинаковы, что в Королевской Гавани, что в Хайгардене, что на Пайке.
- Нас с братишкой заперли в покоях - не из уважения к нашему роду или для защиты, а чтобы подороже продать претенденту, - продолжала леди Аланнис. - Чтобы успокоиться, я села за пряжу; пряла и повторяла вслух имена главарей предателей. Нитки вышли худыми, только шерсть зря перевела, так что я разрезала их кинжалом и бросила в очаг. А через три дня нас выпустили и стали вести себя со мной так, будто я горшок с диким огнем.
Она помолчала.
- Оказывается, главари предателей погибли за один день. Кто-то свалился с моста между башнями, кому-то проломили голову в кабацкой драке, кого-то хватил удар прямо на девке в борделе Лордпорта... Рабыня подсмотрела, как я пряду и перечисляю имена, и рассказала остальным. Остатки предателей решили, что это я спряла смерть их предводителям, перепугались и пошли на попятную, а до того решили обращаться с нами получше. Родольфусу дали знать о смерти отца. Он еле успел - претендент и его корабли уже были в виду Пайка.
Леди Аланнис опустила голову, разглядывая вышивку на рукавах.
- Позже было еще несколько случаев, когда люди гибли после моих нид... или моих действий... А потом из одного из набегов в замок привезли зеленую септу; она выучила меня знанию трав и лекарств, и все окончательно уверились в том, что я ведьма. Даже брат так думает, я знаю. Он часто говорит, что выдаст меня за лорда из зеленых земель - мол, никто на островах не возьмет в жены колдунью...
- Вы не колдунья, миледи, - твердо сказал Фрэнк. - То, что люди гибли - совпадения. Мой кузен как-то упал с коня на охоте, а накануне я пожелал ему провалиться в пекло - что же, я его околдовал? А тех предателей ваш бог за измену покарал, вот и все. Вашей вины в том нет.
Леди Аланнис вскинула на него благодарный взгляд, и Фрэнк впервые заметил, какие красивые у нее глаза - серо-зеленые, как воды Пайка в ясный полдень.
- А что стало с теми, кто хотел отнять у вашего брата Пайк, миледи? - он поспешно перевел тему, чтобы скрыть свое смущение, но леди Аланнис вдруг словно окаменела.
- То же, что всегда случается с изменниками, мой сир, - тихо и недобро сказала она. - Женщинам, правда, мой брат велел убираться с островов на все четыре стороны вместо того, чтобы отдать их матросам и гребцам - сказал, что лучше купит своим людям потаскух в Лиссе, чем позволит мараться о такую гниль. Мужчин вздернули на реях их кораблей, а претендента оскопили, живьём сняли кожу и четвертовали. Он даже умереть не смог, как мужчина - визжал, как забиваемая свинья, и извивался как червяк.
- Вы это видели? - ужаснулся Фрэнк.
- Родольфус посадил нас рядом на помосте во время казни и велел смотреть. Рабастан был зеленым, как ваш плащ, но не плакал и досмотрел до конца, а я даже не вздрогнула, - леди Аланнис провела рукой по лицу и улыбнулась чуть устало, но учтиво. - Простите, кажется, я опять напугала вас нашими обычаями. Отнесите отвар вашему дяде, если понадобится - я приготовлю еще.

Ее пылкое воображение рисовало ей улицы этого курортного городка, полные пока еще незнакомыми ей офицерами. Она видела себя предметом поклонения многих десятков молодых людей. Перед ее мысленным взором вставал во всем блеске военный лагерь — стройные ряды изящных палаток и между ними веселая толпа красавцев, щеголяющих в красных мундирах. И в довершение всего Лидия представляла себе, как она будет сидеть под одной из этих палаток и флиртовать напропалую одновременно не меньше, чем с шестью офицерами.

— Этот малый считает, что ты совсем съехал с катушек, — сказал Рон, проглядывая письмо. — Так-так…
— А эта женщина советует тебе пройти курс лечения Шоковыми заклятиями в больнице святого Мунго, — разочарованно сказала Гермиона, комкая второе письмо.
— Зато тут вроде бы ничего плохого, — медленно произнес Гарри, читая длинное письмо от колдуньи из Пейсли. — Ого! Она говорит, что верит мне!
— А этот колеблется, — сказал Фред, с энтузиазмом взявшийся распечатывать письма вместе с ними. — Говорит, что ты вроде не похож на сумасшедшего, но лично он не хочет верить, что Сам-Знаешь-Кто возродился, поэтому не знает, как ему теперь быть. Тьфу ты, только пергамент зря перевел! А это...
- А это вообще не Гарри, а Гермионе, - чуть нахмурился Рон.
- Мне? - изумилась Гермиона. - Ну да, "Гермионе Грейнджер, Большой зал, Хогвартс"... странно, от кого бы это?
- Может, Рита? - вполголоса предположил Гарри.
- Нет, почерк не ее, - рассеянно ответила Гермиона, вскрывая письмо. - И вообще скорее мужской...
Она бегло просмотрела письмо и вдруг, распахнув глаза, прижала руку ко рту и длинно всхлипнула.
- Господи... - прошептала она. - Гарри, прости меня, я такая дура, такая дура!
- Кто или что в этой писульке тебя напугало, Гермиона? - Фред заглянул ей через плечо и побледнел. - Черт!
- Да что там такое? - Гарри осторожно забрал письмо из обмякших пальцев подруги, расправил, всмотрелся... и сердце его оборвалось. Аккуратным, угловатым почерком на пергаменте было выведено:
"Немногоуважаемая мисс Грейнджер,
мои убеждения протестуют против того, чтобы вступать в переписку с грязнокровкой, но услуга, оказанная Вами, слишком велика, чтобы правила хорошего тона могли позволить ее игнорировать. Посему вынужден поблагодарить Вас за столь любезно предоставленную информацию - даже Орден Феникса в полном составе не смог бы подать ее более подробно и по адресу.
Отдельно хочу отметить, что Ваша попытка шантажировать мисс Скитер столь же изящна, как тролли в балетных пачках на известном Вам гобелене, и в припадке несвойственного мне человеколюбия дам Вам небольшой совет: впредь осмотрительнее выбирайте как методы, так и объекты шантажа."
Гарри почувствовал, что сердце колотится где-то в районе горла. За желанием рассказать людям правду они с Гермионой как-то упустили тот факт, что информацией могут воспользоваться Пожиратели Смерти - а автор письма, несомненно, был Пожирателем, хотя подписи и не было.
- Гарри, прости... - снова всхлипнула Гермиона.
- Ладно, - оборвал ее Гарри; радостное возбуждение как рукой сняло. - Вряд ли они узнали что-то новое.
- Новое - нет, - рядом с ними уселся мрачный Невилл и понизил голос до шепота. - Но они узнали, о чем известно Ордену, и сейчас начнут зачищать хвосты. Мне мама только что написала.
- Она, наверное, рассердилась? - сквозь слезы спросила Гермиона.
- Ну... вообще-то она в бешенстве, - вздохнул Невилл. - Пишет, что думала, что ты умнее, что такие вещи надо сначала согласовывать с кем-то из Ордена, чтобы лишнего не сболтнуть... ну, и выбирать, кому интервью даешь.
- Ага, мы уже в курсе, - буркнул Гарри. - Рита материалы не только отцу Луны, но и Пожирателям занесла. Посмотри, что написали Гермионе.
- А что не так? - ехидно спросили сзади; Гарри обернулся - у гриффиндорского стола стояла Гвен Лестрейндж с самым ехидным видом. - Ей даже спасибо сказали, ну за такое и магглокровку не грех поблагодарить - сама всю информацию на блюдечке вынесла, просить не пришлось. Отец в восторге, говорит - лет двадцать такого флэш-стрита не срывал.
- Так это твой папаша написал? - прорычал Гарри.
- Почерк его, стиль тоже, - пожала плечами Гвен. - Хватить ныть, Грейнджер: подумаешь, слила врагу важную информацию так, что вся разведка ржала гиппогрифами и огневиски давилась, с кем не бывает.
Гермиона разрыдалась; Гарри, Фред и Рон выхватили палочки и наставили их на Гвен. Та и бровью не повела, но в ее льдисто-зеленых глазах вспыхнул уже знакомый Гарри нехороший огонек.
- Шла бы ты отсюда и не доводила никого, - сердито вмешался Невилл. - Не видишь, Гермионе и так плохо, чего ты к ней прикопалась?
- Ой, подумаешь - посолила чуть рану, - Гвен откинула волосы за спину. - Привет тете Элле, Дикон. Отец, кстати, просил передать, что с молодежью она паршиво работает, если каждая сопливая грязнокровка что хочет, то и городит, взрослых не спросясь.
Рон рванулся к ней так, что Гарри и Фред его еле удержали; Гвен, откровенно по-малфоевски усмехнувшись, развернулась на каблуках и легкой походкой двинулась прочь.
- Чертово племя, - процедил Фред ей вдогонку. - Извини, Невилл, к тебе не относится.
— Что здесь происходит? — раздался позади тонкий, фальшиво-приторный голосок, и Гарри с трудом удержался, чтобы не чертыхнуться.
Только Амбридж для полного счастья им не хватало.

Когда на подоконник ее квартиры в Косом опустилась незнакомая сипуха, Рита не удивилась - мало ли кто какую информацию прислал.
Удивилась она, прочитав письмо - так, что помянула Салазаров необрезанный и ощутила острое желание что-то расколотить, лучше всего голову отправителя. Но вместо этого выдохнула, выкурила три сигареты разом и аппарировала к воротам одного особняка в Уилтшире.
- Полюбуйся! - спустя еще четверть часа она хлопнула письмом перед своим давним визави. - Как тебе такое, а?
Тот взял письмо и пробежал его взглядом, близоруко прищуривая здоровый глаз.
- Заход на шантаж, достаточно наглый и топорный... от подружки молодого Поттера, судя по фамилии. С чего она тебе пишет?
- С того, что я по милости этой дряни несколько недель просидела в банке, - процедила Рита.
- В Гринготтсе?
- В стеклянной! - рявкнула Рита. - Эта мелкая грязнокровная сучка вычислила мою анимагическую форму, заперла меня в банку и угрожала сдать Министерству, если я не прекращу писать про ее дружка! И продолжает угрожать!!
Собеседник приподнял брови и... расхохотался в голос.
- Погоди, погоди, - выдавил он. - Серьезно? Тебя держала взаперти и шантажирует малолетняя грязнокровка? Теряешь хватку, Мэг.
- Очень смешно, Мистер-Вчера-Из-Азкабана, - буркнула Рита.
- Брось. Кафф бы тебя не откупил? Ты же, считай, ему тираж делаешь.
- Мы с Барнеби тогда разошлись во мнениях по кой-какому вопросу, - Рита снова достала из сумочки мундштук и прикурила. - Мог и не откупить, червь ленточный, а мне к тебе в гости не очень-то хотелось.
Собеседник чуть наклонил голову, продолжая посмеиваться - принято, мол.
- Ну и что ты собираешься с этим делать?
- Ты мне скажи, - развела руками Рита. - Девка требует, чтобы я взяла у ее дружка интервью о том, что случилось летом в Хэнглтоне. Я Теодора спрашивала, он говорит - она высокомерная узколобая кретинка, твердо уверенная, что она одна знает, как надо, и иногда берегов не видит. Может и впрямь меня сдать; драккл с Азкабаном, в самом деле, но если моя анимаформа раскроется - ты же понимаешь.
- Как не понимать, - Родольфус Лестрейндж побарабанил по подлокотнику. - Слушай, а сходи. Вытяни из Поттера все, что он знает, там посмотрим, что из этого можно будет Каффу подсунуть.
- Думаешь, что-то он всё-таки углядел? - засомневалась Рита.
- Эйвери говорит, на кладбище было темно, как у Шеклбота в заднице, а мальчишка - потрепан и не вполне адекватен, но мог и что-то увидеть и запомнить, - пожал плечами Родольфус. - Вот ты это и узнай под предлогом интервью. Чем скорее, тем лучше - ты же безработная, материал и деньги тебе нужны позарез. Даже сопливая грязнокровка это понимает и жирно намекает.
- Ну да, этой дурехе невдомёк, что у людей бывают накопления и что половину пасквилей про ее приятеля в "Пророке" пишу по-прежнему я, только под псевдонимами, - Рита раздавила окурок в пепельнице, представляя на его месте девчонку Грейнджер. - Ладно, разыграю перед детишками, развлекусь заодно.
- Мэг? - окликнул ее Родольфус когда она была уже на пороге.
Она обернулась - друг и бывший одноклассник скалился точь-в-точь как в детстве, когда задумывал очередную гадость в адрес старост или особо невыносимых старшекурсников.
- Нарцисса говорит, у них по чуланам скопилась уйма банок из-под варенья. Прислать тебе парочку?
Нечасто и немногие осмеливались слать главу разведки Темного Лорда к дракклам на хер не сворачивая... но Рита Скитер, она же Меган Селвин, принадлежала к числу этих счастливчиков.
И от души воспользовалась своей привилегией прежде чем хлопнуть дверью.

Видно, мистер Реддл вспомнил один дождливый воскресный день - дети тогда остались одни, ни Слагхорна, ни старост не было. Слизеринцы целой толпой отвели Долорес Амбридж в угольный погреб и привязали к стулу. А потом забыли про неё, поднялись наверх и тихо и смирно слушали проповедь, как вдруг поднялся гром и звон: где-то чем-то колотили по чему-то металлическому. Под конец кто-то пошёл узнать, что случилось, и извлёк на свет божий продрогшую и чумазую, как черт, Долорес и она заявила, что не желает больше играть в мученика, - Рудольф Лестрейндж говорил, если она настоящая ведьма, а не маггла с палочкой, то освободится и не замерзнет, но внизу очень душно, грязно и холодно.