Второй шанс для Лили Эванс (гет)

Действие последнего воспоминания, добытого Северусом на этот раз не у почтенного Бэрка, а у Горбина, разворачивалось все в той же хорошо знакомой до мельчайших деталей лавке. За витриной хлестал ливень, и, судя по всему, настроение у мистера Бэрка и его компаньона было таким же хмурым, как осеннее небо, по которому ветер гнал серые тучи.

— А я говорил вам, не стоило брать этого мальчишку на работу! — Горбин в раздражении мерил шагами лавку. — Молодой, магически одаренный, да еще и не обремененный семьей! Конечно же, ему наскучила работа простого приказчика.

— Но я полагал, что Том хотя бы предупредит меня о своем увольнении! — расстроенно произнес Бэрк.

— Да с чего бы это? — Горбин остановился возле прилавка и залпом опрокинул в рот стакан, на дне которого плескалась янтарная жидкость: поскольку из-за дрянной погоды покупателей сегодня не ожидалось, они с компаньоном решили откупорить бутылочку Старого огненного виски Огдена. Пили каждый по своему поводу. Бэрк оплакивал потерю ценного работника, за какой-нибудь год принесшего ему немалые барыши. Горбин праздновал если не победу — радоваться, конечно, было особенно нечему, — то хотя бы подтверждение истинности собственных слов. Этот Том Риддл с первого взгляда не понравился ему. Слишком тихий, а в тихом омуте, как известно, чего только не водится. Слишком красивый. Слишком талантливый, чтобы просто торчать за прилавком и бегать с поручениями к богатеньким клиентам. Еще только когда Том нанялся на работу к Бэрку, Горбин навел о нем справки и выяснил, что парнишка был лучшим учеником Хогвартса, сдавшим сложнейшие экзамены ЖАБА на отлично, старостой школы, получил награду за особые заслуги. Правда, в чем именно заключались эти «особые заслуги», узнать так и не удалось. Однако и без этого Горбину было совершенно ясно — такому перспективному молодому волшебнику прямая дорога в Министерство магии, а не за прилавок. Ничего удивительного, что, проработав чуть меньше года, Том попросту сбежал. Причем без предупреждения, даже не забрав месячный заработок. Просто не явился в понедельник в лавку, и все. Самым правильным, конечно, было бы наведаться к нему домой, однако выяснилось, что Бэрк за столько месяцев так и не удосужился выяснить, где живет его новый сотрудник.

— Нет, я все время собирался это сделать, — оправдывался он перед компаньоном в ответ на вполне резонное замечание о том, что такие элементарные вещи обычно принято выяснять еще до приема на работу, — но как-то не пришлось к слову.

— За целый год?! — справедливо возмутился Горбин.

— Во-первых, не год, а одиннадцать месяцев и две недели, — тяжело вздохнул Бэрк, мысленно подсчитывая, сколько денег мог бы заработать для него Том, если бы не вздумал исчезнуть так внезапно, — а во-вторых, Риддл не отличался разговорчивостью, когда речь шла о нем самом. Пару раз я пытался вызвать его на откровенность, но встретил столь твердый отпор, что решил не лезть к мальчику в душу.

«Если она вообще имелась у него — эта душа!» — подумал Горбин, всегда слегка побаивавшийся их молодого сотрудника. Было у Тома в лице нечто такое, чему Горбин не мог дать определение, но что, несомненно, вызывало в нем страх. Особенно когда Риддла обуревали сильные эмоции и в самой глубине его глаз разгоралось багряное пламя. Горбин наблюдал это странное явление всего пару раз. Сперва он решил, что ему почудилось. Возможно, на лицо Риддла просто упал отсвет ярко пылавших в камине дров. Однако месяц спустя, во время обсуждения сделки с Хепзибой Смит, не желавшей выпускать из своих цепких ручонок медальон Салазара Слизерина, Горбин явственно разглядел, как зрачки Риддла на пару секунд полыхнули багрянцем, а выражение лица внезапно сделалось куда менее человеческим. Чрезвычайно впечатленный увиденным, Горбин потом еще долго размышлял, стоит ли рассказать об этом Бэрку, но решил не пугать компаньона. Да и стоило ли? Том оказался настолько толковым работником, что Бэрк просто высмеял бы Горбина в ответ на его нелепые домыслы. И вот теперь Риддл бесследно исчез, а незадолго до этого умерла старая Хэпзиба Смит. Если бы не эльфийка, признавшаяся в том, что сослепу отравила хозяйку, Горбин, пожалуй, начал бы подозревать Риддла, получившего от Бэрка задание любым путем заставить Хэпзибу расстаться с бесценным артефактом. Однако, если судить по многочисленным статьям в «Ежедневном пророке», улики против бедняжки Похлебы, прослужившей у миссис Смит невесть сколько лет, были неоспоримыми. Эльфийку, продолжавшую оплакивать свою несчастную хозяйку, разместили в следственном изоляторе при Аврорате, где она и умерла несколько месяцев спустя. А учитывая, что Риддл бесследно исчез через несколько дней после убийства, а не до него, вряд ли это было его рук делом. Да и вообще, подозрения против сотрудника «Горбин и Бэрк» немедленно бросили бы тень на хозяина и его компаньона. Так что гораздо безопаснее было думать, что в смерти Хэпзибы Смит действительно виновата подслеповатая эльфийка.

* * *

— Давайте-ка еще по глоточку, и домой! — примирительно сказал Горбин вконец расстроенному Бэрку. Однако не успел он разлить по стаканам огневиски, как в камине полыхнуло зеленое пламя, отчего оба лавочника дружно вздрогнули: никаких приватных встреч у них на сегодня запланировано не было.

Из камина, едва не споткнувшись о решетку, выскочил как ошпаренный незнакомый компаньонам молодой мужчина.

— Негодяи! — закричал он, потрясая волшебной палочкой, из которой во все стороны летели искры. — Я выведу вас на чистую воду! Признавайтесь, где чаша Пенелопы Пуффендуй?!

— О чем вы говорите? — искренне удивился Бэрк.

— О нашей семейной реликвии! Маленькой двуручной золотой чаше с барсуком! — продолжал вопить незнакомец. — Нам стало известно, что вы и ваши приказчики постоянно вели какие-то делишки с теткой моей жены Хепзибой Смит, а теперь, когда ее убила та глупая эльфийка, мы не можем найти самого главного семейного сокровища! Готов поклясться магией, что это вы выторговали ее у дуры Хепзибы! Признавайтесь, или я вас заставлю! — непрошенный гость направил волшебную палочку прямо в лицо Бэрку.

— Постойте, молодой человек! — Карактак примирительно выставил вперед руки. — Я клянусь магией, что не только не покупал у вашей покойной тетушки чашу Пенелопы Пуффендуй, но даже не знал, что она обладает подобной реликвией.

Не успел он произнести эти слова, как сильный, неизвестно откуда взявшийся ветер загасил все светильники, которые спустя пару мгновений зажглись вновь.

— Видите! — добавил Бэрк, осторожно отводя палочку от своего лица. — Магия приняла мою клятву, а значит, я говорю чистую правду. Я в самом деле никогда в глаза не видел чаши Пенелопы Пуффендуй.

— Но тогда где она? — молодой волшебник в полном изнеможении упал в кресло для посетителей. Повинуясь едва заметному кивку Бэрка, Горбин поставил перед ним полный стакан огневиски, в мгновение ока опустевший. — Понимаете, эта реликвия всегда передавалась по наследству от матери к дочери. Покойная тетка моей супруги Хепзиба получила ее от своей матери, а поскольку она умерла бездетной, чаша должна была достаться моей жене — ее старшей племяннице. После похорон мы тщательно обыскали весь дом, проверили все тайники этой старой... — молодой человек осекся, глядя на пустой стакан, в который проворный Горбин тут же плеснул еще огневиски, — нашей почтенной тетушки, а их, уж поверьте мне на слово, у нее было великое множество, но чашу точно фестрал языком слизнул.

«А медальон? Вы нашли его?» — едва не вырвалось у Горбина, однако Бэрк опередил его.

— Я очень сочувствую вашему горю, — придав своему лицу скорбное выражение, сказал он, — не хочу показаться бестактным, но если вам придется расстаться с некоторыми артефактами, у меня есть покупатель, готовый заплатить большие деньги за действительно стоящие вещи. Этот чудак вбил себе в голову, что где-то в частной коллекции хранится медальон Салазара Слизерина, и обещал буквально озолотить того, кто достанет ему эту реликвию.

Глаза молодого человека алчно блеснули. Наверняка он уже прикидывал, сколько сможет выручить за безделушки своей «горячо любимой тетушки».

— Если пожелаете, я предоставлю в ваше распоряжение полный список вещей, доставшихся мне по завещанию, — быстро произнес он, — однако, смею заверить, никакого медальона там точно не было. Впрочем, если вы мне его опишете…

— C удовольствием сделал бы это, если бы видел медальон собственными глазами, — развел руками Бэрк. На лице Горбина отразилось восхищение. Так ловко притворяться он еще не научился. Впрочем, у него еще все было впереди. — А насчет списка безделушек... Приходите ко мне на будущей неделе, я с удовольствием сделаю оценку вашего наследства.

* * *

— Ну и что вы скажете на это, дорогой Карактак? — спросил Горбин, едва незваный, но очень довольный визитом гость отбыл камином.

— Скажу, что раз Аврорат обвиняет во всем эту несчастную эльфийку, пусть так и остается. Можете себе представить, какой шум бы поднялся, если бы там прознали про то, что Риддл неоднократно наведывался к старой дуре Хэпзибе, а потом внезапно исчез, попутно прихватив два бесценных артефакта, принадлежавших убитой? Да авроратские ищейки все тут вверх дном перевернули бы! Тем более что, как вам и самому прекрасно известно, мы торгуем не только невинными семейными реликвиями. Так что предлагаю впредь не упоминать имя Риддла. Будем считать, что он и вовсе у нас не работал.