Второй шанс для Лили Эванс (гет)

Занятия «кружка по ЗОТИ» в тот день прошли для Северуса весьма странно. С одной стороны, ему было очень приятно, что его инициативу — использовать как средство связи зачарованные галлеоны — все восприняли чуть ли не с восторгом. Поскольку декан Снейпа профессор МакГонагалл не давала свое «добро» на создание кружка, некоторым он казался чуть ли не полулегальным и нарушающим правила школы. А раз так, то их чрезмерные контакты друг с другом в Большом зале могли вызвать подозрение учителей и самого Дамблдора. Северус не сомневался, до директора уже давно дошли слухи об их самовольных занятиях. Он лишь гадал, когда Дамблдор вызовет зачинщика на откровенный разговор. С другой стороны, сегодня Северуса занимало совершенно иное: разговор с Люциусом и сообщенные им страшные подробности вчерашнего вечера не выходили у него из головы. Легкость, с которой Риддл расправился со своим однокурсником и одним из финансистов организации Пожирателей смерти Эйвери и его семьей, ужасала, но вместе с тем Северус не мог не радоваться тому обстоятельству, что Темный Лорд при всем своем несомненном уме и дальновидности совершил столь фатальную ошибку. Эта мысль всецело завладела Снейпом, мешая ему концентрироваться. На занятиях в тот день он был так рассеян, что несколько раз едва не пропустил летевшие прямо в него заклятия и не пострадал лишь благодаря внимательности Лили, постоянно страховавшей его Щитовыми чарами.

— Может, объяснишь мне, что с тобой происходит? Ты сегодня сам не свой, — поинтересовалась Лили, когда они уже спускались к обеду. — Что такого ты вычитал в том журнале, который принесла сова сегодня утром?

— Там была одна статья о том, может ли зелье нейтрализовать действие темной магии, если человек попал не под прямое, а под косвенное ее воздействие.

— Прости, я не совсем поняла…

— Ну вот, например, я применяю к кому-то очень страшную, древнюю, темную магию. А некто, допустим, просто находится поблизости. В этом случае он, разумеется, не погибнет, поскольку магия направлена не на него, однако может серьезно пострадать от ауры моего волшебства…

Снейп замер. В голове, точно под диктовку, стали появляться формулы, требовавшие, чтобы их немедленно записали.

— Лилс, я тебя люблю! — просиял он и, чмокнув ошарашенную девушку в щеку, помчался через три ступени на восьмой этаж. В Выручай-комнату.

* * *

Обед, как и ужин, пришлось пропустить. Отмахиваясь от недовольного урчания в животе, Северус как заведенный строчил на пергаменте, исписав уже без малого три свитка. А ведь это были еще не вполне оформившиеся идеи, можно сказать, всего лишь наброски. Северус понятия не имел, что получится, когда из этого хаотичного нагромождения мыслей вычленится одна: точная и окончательная формула. В любом случае даже сейчас становилось ясно, что снадобье по сложности превысит все когда-либо им изготовленное. Снейп мысленно похвалил себя за то, что наступил на горло собственной гордости и принял от Малфоя мешочек с галлеонами — стоимость ингредиентов для будущего уникального снадобья наверняка намного превысит сумму его карманных денег. Наконец в двенадцатом часу ночи измученный, уставший, но крайне довольный собой Северус аккуратно скатал пергамент в трубку, скопировал с помощью магии, сунул один свиток в сумку с учебниками, а другой за пазуху — оставлять драгоценные записи в Выручай-комнате он побоялся — и направился в Гриффиндорскую башню. Конечно, ему предстояло еще очень много работы, но начало было положено.

Лишь добравшись до портрета Полной дамы, Снейп запоздало вспомнил, что не окружил себя чарами Отвлечения внимания. Впрочем, ему чрезвычайно повезло. Оба гриффиндорских старосты обнаружились в гостиной. Один корпел над эссе для профессора Бинса, другая сидела с книгой, время от времени поглядывая то на часы над камином, то на внушительную гору сэндвичей, принесенных ею из Большого зала.

— Слава Богу! — воскликнула Лили, когда Северус вылез из проема, который весьма неохотно открыла ему Полная дама, к этому времени уже оглашавшая своим храпом прилегающий к башне коридор. — Я думала, ты останешься ночевать в Выручай-комнате.

— Признаться, это и в самом деле чуть было не произошло, — устало улыбнулся Северус. — Даже не знаю, чего я хочу больше: спать или есть, — сказал он, присаживаясь на подлокотник кресла рядом с ней.

— Поскольку я точно знаю, чего хочу, пожалуй, оставлю вас вдвоем! — тактичный Люпин убрал перо и чернильницу и отправился в комнату мальчиков.

— Сначала — есть, потом — спать! — Лили решительно призвала тарелку с сэндвичами и водрузила ее на колени Северуса. — Вот. Копченая лососина, немного зелени и горчица. Как ты любишь.

— Ты — чудо! — Северус наклонился и, прежде чем приступил к еде, поцеловал ее в макушку. — Что бы я без тебя делал?

— Мы с тобой оба видели, что ты делал без меня, — грустно и серьезно отозвалась Лили, — и я не хочу, чтобы это повторилось.

— Полностью с тобой согласен, — Северус сел поудобнее и принялся есть. — Это самые вкусные сэндвичи, которые я когда либо ел, — сообщил он, когда тарелка опустела.

— Просто ты очень проголодался, — мягко сказала Лили, погладив его по руке.

— Ты знаешь, как я тебя люблю? — Северус отлевитировал пустую тарелку на стол и повернулся к Лили.

— Знаю! — покраснела она, достала платок и осторожно вытерла ему губы, испачканные горчичным соусом.

Северус отдал бы все на свете, чтобы сидеть и целоваться до самого утра, но, как выяснилось, из них двоих именно Лили была более прагматичной особой.

— Тебе надо отдохнуть, Сев, — сказала она, спустив Снейпа с небес на землю, — ты сегодня весь день крутился как белка в колесе. Я же вижу, какой у тебя уставший вид, а до подъема и так осталось меньше шести часов.

— Тогда завтра я приглашаю тебя на свидание на Астрономическую башню! — выпалил Северус, пытаясь прикрыть мантией недвусмысленную выпуклость на брюках. — Признаться, я не нацеловался.

— Приглашение принято, — кокетливо улыбнулась Лили. — Я, кстати, тоже.

* * *

Несмотря на наказ Лили как следует выспаться, Северус еще несколько часов пролежал без сна, прокручивая в голове разговор с Малфоем. Вообще вся эта необходимость уметь моментально переключаться с романтических посиделок в гостиной на жуткую действительность, в которой уже полным ходом шла война, весьма утомляла Северуса. Но иного выбора у него не имелось. События уже начали раскручиваться, причем гораздо быстрее, чем он планировал, а значит, следовало хотя бы примерно представить, какой следующий шаг сделает Риддл, которого Северус твердо решил не называть Темным Лордом. Это звучало уж слишком по-пожирательски. Называя своего бывшего Повелителя по фамилии Северус тем самым словно уравнивал их силы. Не всемогущий и бессмертный Темный Лорд, а Том Риддл, полукровка, такой же, как и сам Снейп, бесспорно талантливый волшебник, однако прежде всего — человек. А людям, как наглядно наблюдал Северус всего каких-то двенадцать часов назад, свойственно ошибаться.

А ошибки Риддла были таковы, что за последние сутки чаша весов, похоже, склонилась не в его пользу. Умудрившись одним махом уничтожить одного из четырех финансистов своей организации — Эйвери — и отвратить от себя сына Абраксаса Малфоя, Том остался практически на голодном пайке. Разумеется, у него имелся доступ к сейфу Лестрейнджей. Северус отлично понимал, что Белла постарается сделать все возможное и невозможное, чтобы обеспечить своего обожаемого Повелителя деньгами, а ее муж-подкаблучник не посмеет ей перечить. Однако на одних Лестрейнджах далеко не уедешь. Риддлу требовались связи в магическом обществе, а ими его как раз и обеспечивали сбежавший Мальсибер, убитый Эйвери и колеблющийся Малфой.

Как же Северусу сейчас не хватало Септимуса! Им было что обсудить. Он закрыл глаза, и в его ушах раздался спокойный, чуть ироничный голос прадеда.

— Итак, давай подведем итог всему, что поведал тебе бедняга Люциус.

— Если вкратце, — мысленно отозвался Снейп, — наш с Регулусом фокус с хрустальным шаром так напугал Мальсибера и Эйвери, что они решились на побег из страны.

— И это, само-собой, совсем не понравилось нашему Лорду-выскочке, — хмыкнул Септимус.

— Разумеется. К сожалению, скрыться успел один лишь Мальсибер. Эйвери же, очевидно, полагаясь на свою давнюю дружбу с Риддлом, остался, чтобы привести дела в порядок.

— Глупец! — горько усмехнулся Септимус.

— И еще какой! — подтвердил Северус. — Риддл попытался уговорить его, а когда ничего не вышло, натравил на Эйвери-младшего свою свору, заставив Люциуса, как самого неблагонадежного, пытать своего бывшего соученика. В итоге Маркус погиб на глазах у родителей, а затем Риддл выгнал Пожирателей вон. Люциус не мог связно рассказать мне, что случилось потом. Однако по некоторым признакам я могу сделать вывод, что Риддл лично расправился с Эйвери-старшим и его женой, а затем провел ритуал, превративший медальон Салазара Слизерина в крестраж.

— И что же это за признаки? — теперь в голосе Септимуса звучало крайнее волнение.

— Начнем с того, что, пока Люциус был в состоянии показывать мне свои воспоминания, я сам видел медальон на шее Риддла.

— Это ничего не значит. Медальон уже мог быть крестражем.

— Мог. Однако Люциус сказал, что, когда Риддл остался наедине со своими жертвами, всех находившихся вне дома Пожирателей буквально окутала аура очень темной магии. Люциус описал ее как нечто практически осязаемое, просачивающееся в поры. Кроме того, по словам Люциуса, внешность Риддла изменилась после случившегося в доме: черты лица словно смазались, а глаза приобрели красноватый оттенок. Вернувшись в Малфой-мэнор, Люциус имел неосторожность заняться любовью со своей женой. Наутро у Нарциссы случился выкидыш. Семейный целитель, обследовавший ее, предположил, что она подверглась воздействию крайне темной магии. Из всего этого я заключаю, что Люциус стал свидетелем того, как Риддл создал последний, пятый, крестраж — медальон.

— Боюсь, иной вывод сделать невозможно! — удрученно произнес Септимус. — Твой рассказ поистине ужасен.

— У всего этого есть и положительные стороны, — с торжеством произнес Северус. — Риддл лишился финансовой поддержки Мальсибера и Эйвери, а Малфой вот-вот переметнется в наш лагерь. Вот только бы мне удалось создать зелье, способное избавить Люциуса от последствий темномагического ритуала! У меня уже имеются кое-какие соображения, но, думаю, мне понадобится ваш совет.

— Все что угодно, дорогой правнук! Все что угодно!

* * *

Следующим утром уставший и невыспавшийся Северус хмуро ковырял омлет в своей тарелке, когда Сириус пихнул его локтем в бок.

— Не знаешь, что такого могло приключиться с моим братцем? Он со вчерашнего дня сам не свой.

— Нет, — покачал головой Снейп, прекрасно зная причину плохого настроения Регулуса и коря себя за то, что вчера не выкроил время, чтобы поговорить с ним.

После завтрака Северус специально подгадал, когда Регулус направится к выходу из Большого зала и, поравнявшись с ним в дверях, тихо произнес:

— Вечером. На нашем месте.

— Хорошо! — кивнул Регулус.

* * *

После практически бессонной ночи день, как обычно, тянулся точно резина. Северус старался изо всех сил не заснуть на уроках — снятые за невнимательность баллы были совершенно ни к чему уверенно лидирующему в школьном первенстве Гриффиндору.

— Ты опять в Выручай-комнату? — поинтересовалась Лили, наблюдая, как Северус быстро поглощал ужин.

— Да, — кивнул он, придвинув к себе блюдо с пюре, — Регулус попросил позаниматься с ним индивидуально.

— А мне показалось, что он сделал значительные успехи, — в голосе Лили послышались нотки ревности. В последнее время из-за ее обязанностей старосты, горы домашних заданий и постоянных отлучек Северуса в Выручай-комнату свободных друг для друга вечеров у них почти не оставалось.

— Прости, Лилс, — Северус погладил ее по руке и виновато вздохнул, — я уже обещал Регу, что позанимаюсь с ним часик.

— Иди, конечно, — улыбнулась Лили, и у Северуса отлегло от сердца, — ты же стараешься не для себя, а для нас всех.

* * *

— Спасибо, что согласился встретиться со мной!

Регулус опустился в кресло напротив Северуса. Сегодня Выручай-комната представляла собой весьма небольшое помещение, вмещающее столик и два кресла.

— Каждый раз поражаюсь, как она угадывает, что именно будет здесь происходить? — добавил он, оглядев спартанскую обстановку комнаты.

«Однажды Дамблдор нашел тут целый склад ночных горшков», — чуть не вырвалось у Северуса.

— Я пришел сказать, что, хотя и сожалею о смерти Маркуса, не считаю нас виновными в том, что произошло, — неожиданно твердо произнес Регулус. — Я непрерывно думал об этом со вчерашнего дня и понял, что мы с тобой лишь помогли Эйвери принять правильное решение. Это решение не должно было повлечь за собой то, что случилось с ними. Наоборот. Мы подарили Маркусу шанс не вляпаться в это… дерьмо, — Регулус покраснел. Очевидно, в семье Блэков было не принято ругаться. — Мальсиберы воспользовались этим шансом и теперь находятся в относительной безопасности. Ты удивлен моим словам? — он внимательно посмотрел на Северуса.

— Признаться, да. И удивлен, и обрадован одновременно. Я боялся, что нашему партнерству пришел конец.

— Почему? — искренне поразился Регулус. — Потому что Риддл совершил еще одно преступление, убив всю семью моего сокурсника? Это только укрепило меня в решении бороться с ним. Кстати, надеюсь, что мои родители тоже сделают для себя кое-какие выводы и перестанут поддерживать Риддла.

— Представляешь, я даже не подумал об этом, — честно сознался Северус. — Это будет просто отлично!

— Да я бы так не сказал, — протянул Регулус. — На данном этапе мне нужно, чтобы все оставалось как есть.

— Почему? — напрягся Северус. Лицо Регулуса выражало непреклонную решимость, странную для четырнадцатилетнего подростка.

— С Риддлом явно что-то не так, — пояснил Блэк. — Каждый раз, когда он бывал у нас дома или меня брали на прием, где он присутствовал, я исподволь приглядывался к нему. И… я не знаю, как тебе объяснить… Ну вот, скажем, моя кузина Белла. Она ведь тоже свихнулась на чистоте крови и превосходстве магов над магглами, но я никогда не видел, чтобы у нее краснели глаза или резко менялись черты лица. А Риддл, он словно находится под каким-то очень темным проклятием. И я собираюсь понять, что именно с ним такое. Надеюсь, ты со мной?

— Да, разумеется, я с тобой! — ответил Северус. Возражать и отговаривать Регулуса, который, судя по его виду, уже принял решение, было бессмысленно.