Второй шанс для Лили Эванс (гет)

«Уважаемый мистер Снейп!

Поскольку целитель Боддинг не возражает, чтобы вы вернулись в школу, вам с мисс Эванс предписано прибыть в Хогвартс по каминной сети в воскресенье 18 числа в 10:00. Заместитель директора Школы Чародейства и Волшебства Минерва МакГонагалл».

— Я пропущу полнолуние, — машинально произнес Северус, глядя на лист пергамента, украшенный гербом Хогвартса. — Хорошо, что Элеонора меня подстраховала, иначе это обращение вновь стало бы для Люпина мучительным, а все остальные могли оказаться в опасности.

— Пропущенное полнолуние — это еще полбеды. Куда хуже то, что сразу по прибытию в школу ты, скорее всего, попадешь прямиком в лапы директора, — послышалось с портрета.

— Да. Это весьма вероятно. Тогда придется еще до перемещения поставить ментальный щит, — согласился с прадедом Снейп.

— Думаю, это будет правильным решением. Вряд ли тебя встретят прямой ментальной атакой, но… судя по тому, что я уже знаю о директоре Дамблдоре, с него станется воспользоваться легилименцией в беседе с тобой. Так что ментальный щит, вне всякого сомнения, просто необходим. Вот только что будет с остальными? С теми, кто ходил на дополнительные занятия по ЗОТИ, и особенно с твоими друзьями. Каникулы окончились больше недели назад. За это время Дамблдор мог запросто допросить их и выведать всю нужную ему информацию.

— У него ничего не выйдет, — ядовито усмехнулся Снейп. — Все, кто решился присоединиться к нашему так называемому кружку по ЗОТИ, сперва дают Клятву о неразглашении. Дамблдор может сколько угодно пытаться пролезть им в голову или даже напоить Веритасерумом, что, кстати, является противозаконным, но ничего не узнает.

— И станет подозревать тебя еще сильнее.

— Это его проблемы, а не мои, — с деланным равнодушием пожал плечами Северус. — Во-первых, ему надо было тщательнее подбирать преподавателей по ЗОТИ. Особенно теперь, когда война уже началась. А во-вторых, мы не изучаем ничего противозаконного. Да, я рассказал остальным о Непростительных заклинаниях. Но о них не знают только совсем уж недалекие студенты, так что ничего криминального в этом нет. Конечно, было бы неплохо научить всех противиться Империо или ставить эффективный щит против Круцио, но за это я могу заработать срок в Азкабане. Тем более что мне уже исполнилось шестнадцать лет. Во всем, что касается наших дополнительных занятий по ЗОТИ, Дамблдору попросту не в чем меня обвинить. Единственной реальной проблемой остается эта злосчастная Сектумсемпра. Дамблдор не столь наивен и вряд ли поверит моей сказке о том, что этому заклинанию меня научила Эйлин.

— Однако ничего иного у тебя все равно для него нет. А эта версия, надо признать, самая правдоподобная.

— Учитывая, что именно этой версии, благодаря Эйлин, придерживается и Аврорат, кто я такой, чтобы ее опровергать? Ладно, с проблемой Дамблдора я как-нибудь справлюсь. Меня беспокоит кое-что другое. Гораздо серьезнее. Я собирался рассказать вам об этом перед Рождеством, но…

— У тебя были другие заботы, я отлично понимаю, — кивнул Септимус. — Так о чем речь?

— Несколько месяцев назад Люциус Малфой стал участником карательного рейда… Мерлин, — Северус закрыл лицо руками. — Да вы же вообще ничего не знаете! Ни о том, удалось ли мне уговорить Эйвери и Мальсибера не вступать в ряды Пожирателей, ни о том, что случилось потом…

Снейп только теперь осознал, что не успел поставить прадеда в известность насчет тех драматических событий, которые происходили в течение всей осени, а также проконсультироваться насчет зелья для Малфоя. Он планировал сделать это после возвращения из Косого переулка, но из-за нападения Пожирателей смерти на долгие несколько недель угодил в больницу, а потом попросту… забыл об этом. Забыл! Люциус так надеялся на его помощь, а он прохлаждался, вместо того чтобы совместными с Септимусом усилиями начать работу над коварным зельем. От злости на самого себя Северус тихо застонал.

— Северус, да на тебе лица нет! — всполошился Септимус. — Что такого произошло за эти несколько месяцев?

— Даже не знаю, с чего начать…

Северус почувствовал, как лицо заливает краска стыда.

— До возвращения в Хогвартс осталось всего три дня, а я… Я ничего не успею! — с ужасом прошептал он.

— Ты сейчас же возьмешь себя в руки и расскажешь мне все по порядку, — чуть не прикрикнул на него прадед. Этот несвойственный Септимусу тон слегка привел Снейпа в чувство. Упущенного времени, конечно, не вернуть, но хотя бы оставшиеся дни требовалось провести с максимальной пользой для дела.

— В общем, если вкратце: мы с Регулусом Блэком создали уникальный артефакт, способный проецировать воспоминания. На основе моих личных впечатлений от суда Визенгамота, после которого Дамблдор забрал меня из Азкабана под свое поручительство, я создал поддельные воспоминания. Регулусу удалось подбросить артефакт в приватную гостиную Слизерина, а Кровавый Барон активировал его. В результате Мальсиберы и Эйвери увидели судилище, где их четверых приговорили к поцелую дементора, а сыновей казнили немедленно на глазах у их отцов.

— Мерлин всемогущий! — воскликнул Септимус. — Мне уже заранее страшно за старших Мальсибера и Эйвери.

— Ну... ваши страхи полностью оправданны, — выдавил из себя Северус. — Мальсибер свалился прямо там от сердечного приступа. А когда немного пришел в себя, они с Эйвери сообщили о намерении забрать сыновей из Хогвартса и уехать за границу. Мальсиберы успели это сделать, а вот Эйвери почему-то замешкались.

— Боюсь даже представить, чем для них это обернулось... — прошептал шокированный Септимус.

— Пытками и смертью, — как можно быстрее, точно слова жгли ему язык, произнес Северус. — Для всей семьи.

— Ты хочешь сказать, что Волдеморт собственными руками уничтожил старинный род, входящий в список «Священных двадцати восьми»? Как... как такое возможно? — теперь Септимус выглядел не просто шокированным, а смертельно испуганным.

— Возможно. И да, он это сделал. Люциус видел собственными глазами, как дом и всех, кто в нем находился, поглотило Адское пламя, но до этого Риддл сделал еще кое-что. Он использовал убийство Эйвери для того, чтобы создать еще один крестраж. В воспоминаниях Люциуса я видел на груди Риддла медальон Салазара Слизерина. Тот, что много лет назад достался за бесценок Бэрксу. Тот, что Риддл похитил у убитой им Хепзибы Смит. Люциус рассказал мне, что после смерти Эйвери-младшего Риддл приказал всем своим приспешникам покинуть поместье. Спустя совсем немного времени из дома буквально выплеснулись потоки темной магии. Люциус не мог подобрать слова, чтобы описать это явление, так как до сих пор не сталкивался ни с чем подобным, однако заметил, что, когда Риддл покинул поместье, черты его лица стали еще менее человеческими. У меня нет ни малейшего сомнения, что Люциус и остальные присутствовали при создании крестража. Этому есть и еще одно подтверждение. Вернувшись домой, Люциус… — Северус на мгновение запнулся, — занялся любовью со своей женой — Нарциссой. А наутро у нее случился выкидыш. Люциус не знал, что она беременна, но теперь целители утверждают, что Нарцисса никогда не сможет родить, поскольку, помимо родового проклятия, подверглась воздействию очень темной магии. Я опрометчиво дал Люциусу обещание сварить для них с Нарциссой зелье, нейтрализующее как действие проклятия, с чем я безусловно справился бы (мне приходилось изготовлять подобные снадобья), так и последствия воздействия крестража. Однако я не рассчитал силы, — с горечью признался Северус, — я уже с октября бьюсь над треклятой формулой, но пока не продвинулся дальше нескольких ингредиентов. Я собирался посоветоваться с вами на каникулах, поскольку не сомневался, что вместе мы найдем решение проблемы. Но... я забыл.

— Северус, не кори себя! — Септимус все еще был крайне взволнован, однако достаточно быстро сумел взять себя в руки. — Ты пережил практически смертельное ранение. Уверен, что тебя пичкали огромным количеством зелий. Неудивительно, что они вызвали временные проблемы с памятью. Давай ты прекратишь самобичевание, и мы займемся делом. И прежде всего подведем итоги всего, что ты сейчас рассказал. Поскольку информации много и она крайне важна, будет лучше, если мы отбросим эмоции в сторону и уделим внимание только сухим фактам. Итак… Чему ты улыбаешься? — внезапно спросил он.

— Так... ощущение дежавю, — отозвался Северус. — В тот день, когда Люциус поведал мне эту ужасную историю, я долго не мог заснуть...

— Что вполне объяснимо, — усмехнулся Септимус.

— Лежа без сна, я представлял себе этот наш с вами разговор. Почти дословно. Однако я не предполагал, что придется ждать больше трех месяцев.

— Главное, что, несмотря на все старания Пожирателей смерти, ты жив, здоров и донес до меня эту ценнейшую информацию. Значит, если вкратце, ситуация в стане нашего малоуважаемого Риддла следующая: благодаря твоим усилиям его покинул Мальсибер…

— Вместе со своими обширными связями и увесистым кошельком, — подсказал Северус.

— Именно, — кивнул мистер Принц. — Ведомый чувством мести Риддл убил всю семью Эйвери, тем самым стерев этот старинный род с лица земли. Причем сделал это на глазах у отпрысков других чистокровных родов. С одной стороны, таким образом Риддл ясно дал понять, что уйти живым из его банды не сможет никто, с другой — неосознанно предупредил, что совсем не обязательно подаваться в бега открыто. Насколько я понимаю, ни Мальсиберы, ни Эйвери не делали тайны из своего переезда на континент.

— Совершенно верно, — кивнул Северус, — об этом написали в «Ежедневном пророке».

— Уф... — вздохнул Септимус. — Какая ужасная ошибка! Надеюсь, твой друг Люциус не будет столь же неосторожен?

— По-моему, сейчас он боится собственной тени, — перед мысленным взором Северуса возникло бледное лицо Малфоя, в чьих глазах застыло выражение отчаяния и животного ужаса. — Тем не менее Люциуса можно смело считать нашим союзником. Он принес мне магический Обет, а взамен я обещал помочь ему с зельем, формула которого пока упорно от меня ускользает, — с горечью добавил он.

— С зельем мы разберемся, — спокойно отозвался Септимус. — Не хочу хвастаться, но в свое время я считался одним из самых лучших зельеваров Британии. Да и ты, насколько я помню, тоже. Оставь мне свои наработки, а Малфою сообщи, чтобы не ждал прорыва раньше пасхальных каникул, а возможно и позже. Ты же не обидишься, если я активно подключусь к работе, тем более что заняться мне здесь решительно нечем.

— Обижусь?! — воскликнул Северус. — Да я буду счастлив! Положа руку на сердце, я чувствовал вину перед Люциусом из-за того, что не мог уделять работе над зельем больше времени, но у меня его попросту нет! Как бы смешно это ни звучало, я не могу завалить СОВ. И хотя, как вы понимаете, у меня нет проблем со знанием материала, но домашние задания никто не отменял, а на это тоже уходит немало часов. Пользоваться Чарами копирования я не могу — это скверно выглядит, так что приходится все писать самому. А помимо СОВ есть еще занятия в нашем так называемом «кружке ЗОТИ». И там тоже нельзя халтурить, поскольку от этих знаний зависят жизни тех, кто мне доверился. Поэтому я буду только рад помощи!

— Ну вот и отлично! Этот вопрос мы решили. Итак, продолжим. Значит, у Риддла — ты же не возражаешь, что я буду именовать его именно так? — на сегодняшний момент осталось всего два финансовых источника: Малфои и Лестрейнджи.

— При этом Малфои страшно напуганы тем, что случилось с Эйвери, и их преданность можно поставить под сомнение. Особенно после клятвы, которую дал мне Люциус. И это наводит меня на мысль, что Риддл вскоре попытается избавиться от Абраксаса, чтобы полностью подчинить себе Люциуса. И сделает он это весьма элегантно: Малфой-старший умрет от драконьей оспы. Ну или от яда, имитирующего драконью оспу. А поскольку мы с Элеонорой летом занимались тем, что изготовили опытную партию лекарства от этой болезни, — того самого лекарства, которое потом удивительным образом запатентовал Альбус Дамблдор, — я полагаю, что у нее должен быть рецепт противоядия.

— От тебя трудно что-либо утаить! — усмехнулся Септимус. — Да. Противоядие имеется.

— Я в этом почти не сомневался! Элеонора — потрясающе отважная женщина!

— Что верно, то верно. Теперь у нас осталось самое главное: крестраж. По твоим словам, Риддл носит его на шее.

— Он носил медальон, пока не сделал его очередным якорем для своей души, или вернее — ее жалких останков. Полагаю, что в самое ближайшее время он обратится к Элеоноре за еще одним ужасным заказом. Зелье, насылающее кошмары. В свое время его варил для него я.

— И ты не знаешь, как он использовал это зелье?

— Нет, — помотал головой Северус. — Знаю только, что его побочным действием была нестерпимая жажда.

— Ладно, над этим мы с тобой подумаем позже. Сейчас мне важнее приступить к работе над зельем для Малфоя.

— Мне кажется, или вас что-то беспокоит в связи с этим снадобьем?

— Более чем беспокоит. Если я хоть что-нибудь понимаю в магии, без этого зелья детей не будет не только у четы Малфоев — что, конечно, прискорбно, однако волнует меня постольку поскольку, — но и у тебя.