Кастелян (джен)

В гостиной было оживлённо, но мирно. Гриффиндорцы всех возрастов разбились на небольшие компании по интересам. Группа первокурсниц рассматривала несколько модных журналов, принесённых Лавандой Браун. Старшие парни культурно поправлялись сливочным пивом. Дин Томас и Симус Финниган сидели у огня, что-то поджаривая на протянутых прутиках. Оливер Вуд с неполной командой оккупировали отдельный столик и сообща вычерчивали какую-то схему на большом листе пергамента. Грэйнджер обосновалась за письменным столом в компании книг со свитками и скрипела пером. Невилл Лонгботтом нашёл кресло в дальнем углу и изучал толстый гербологический справочник. Уизли отсутствовали в полном составе.

Пожалуй, несколько кресел недалеко от Лонгботтома выглядят наиболее подходящими. Читать про заклинания надоело, посмотрим, что предлагает скромная факультетская библиотека.

А библиотека предлагала три полки литературы по квиддичу. Правила квиддича, история квиддича, тактика игры разных времён и народов, финты и уловки, биографии знаменитых игроков… Квиддич меня не интересовал. Совсем. Я осознаю, что квиддич в магической Британии — фактический и всеобщий монополист народной популярности, удерживающий далеко в аутсайдерах своего второго номера — плюй-камни. Ну и что? Где-то популярен бейсбол, сумо или кёрлинг. Хочешь спорта — займись плаваньем, бегом, ездой на велосипеде, фехтованием на мечах, да в футбол погоняй, наконец. Хочешь смотреть на спорт под пивко — это твой выбор, приятель. Ко мне не лезь.

Вот разве что… Я взял «Уход за мётлами». Уроки «Полётов» начнутся через неделю, и хорошо бы изучить теорию: что такое метла, как выглядит её неухоженность и чем это грозит. Пойдёт как лёгкое чтиво на вечер.

Так… история. Магам нужно было на чём-то летать, но так, чтобы маглы не догадались. И мётлы идеально подошли. Прилетел к коллеге, бросил метлу к граблям и мотыгам — и ты обычный добропорядочный подданный.

Я с сомнением перечитал обложку. Это что, сказочка для малышей? Чем не подошли зачарованные табуретки или мешки с соломой? Они были бы намного приятнее для задницы. Но всё это ерунда. Главный контрдовод против подобной легенды — стремена.

На картинках эффектно изображают прижавшегося к древку, летящего стрелой ловца в развевающейся мантии. Тормозящая движение мантия рисуется не просто так: она художественно закрывает от зрителя ноги.

Представьте, что вы оседлали перекладину турника. Это — ваша метла. Ноги не на земле — они беспомощно болтаются в двух метрах над землей. Очень некомфортно в промежности? Не это главное. Ваша проблема — боковое равновесие. Говоря языком физики, воображаемый отвес, опущенный из центра тяжести вашего тела, должен пересекать тонкое древко метлы. Иначе вы навернётесь вбок и повиснете на перекладине. Вам придётся сидеть ОЧЕНЬ ровно, активно помогая вцепившимися в древко побелевшими кистями рук.

Привыкли? Нащупали осторожное, шаткое равновесие? А теперь я поставлю наш турник в кузов яростно маневрирующего автомобиля.

Согласитесь, куда проще, если ваши ноги упираются в землю, в то время как вы сидите на невысоком ограждении паркового газона. Даже руки можно ненадолго оторвать от древка. Вот для этого и сделаны стремена. В отличие от лошадиных, стремена на метле — жёсткие и открытые. Это просто две металлические скобы, служащие упорами для ног. Их можно отогнуть к хвосту, если требуется слиться с древком для скорости, или повернуть к земле, превращая в опору для классической позы наездника или для парковки метлы в горизонтальном положении.

Итак, стремена должны были появиться уже на самых первых мётлах. Метла — не широкий лошадиный круп, без стремян на палке не удержишься. Вообще.

И вот представьте, прилетели вы к коллеге на шабаш. А тут патруль инквизиции. А у всех ваших мётел — стремена. Ну совсем беспалевно.

И, кстати, ещё забавный момент. Все летают со стременами. Но почему-то их стесняются. На картинах и колдофото закрывают полами мантии. На витринах магазинов — снимают стремена с мётел. Чудаки.

Если уж зачаровывать что-то сегодня для полётов, то… Если хочется ветра в лицо — подойдёт магловский мотоцикл. Маглы всё давно придумали для удобной езды верхом. Если же нужен комфорт и маскировка, подойдёт удобное кресло и иллюзия мотодельтаплана или планера вокруг.

Идём дальше. Мётлы бывают: для путешествий, семейные, спортивные, грузовые, детские, …

— Поттер. Почему у тебя на уроке Трансфигурации появились иглы? Откуда ты их взял? Ты жульничал?

Я вздохнул. Похоже, где-то рядом дописали эссе.

— Грэйнджер. Давай проясним один момент, — я спокойно встретил её прокурорский взгляд. — Если тебе нужна помощь в учёбе или освоении каких-то навыков, я не против. Если у меня будут время, силы, нужные знания и возможность ими поделиться без ущерба для себя — помогу.

Грэйнджер хотела что-то возразить, однако я продолжил.

— Однако. Если ты надеешься чего-то добиться, эпатируя меня нелепыми обвинениями — до свидания, встретимся в суде.

Помедлив, я подытожил:

— Начнём ещё раз. Добрый вечер, Грэйнджер. Тебе что-то нужно?

С её лица ушло выражение делового бульдозера. Вот! Так она выглядит гораздо лучше. Ей бы ещё спать сегодня уйти пораньше — к утру станет похожа на человека.

— Я… У меня не получается это превращение. Пробую весь день. Самое лучшее, что выходит — заострить кончик спички. Как тогда, на уроке. Почему у вас с той девочкой получилось?

— Дафна Гринграсс — чистокровная волшебница. Она получила прекрасное домашнее образование, — сказал я, не вдаваясь в подробности. — Знает и умеет намного больше тебя или меня. Например, когда я сказал ей на уроке, что игла не из настоящего металла — она повела себя так, будто я похвастался свежеизобретённым велосипедом.

— Но это несправедливо! И почему у тебя получилось? Ты тоже получил домашнее образование?

— Гермиона, не гони коней. Поверь, твой результат — намного выше среднего. Нас только четверо, у кого вообще хоть что-то получилось. Мы ещё несколько занятий — почитай, ещё несколько недель — будем мучить бедные спички, пока не получится у всех. Это нормально. Таков порог вхождения, и он предусмотрен учебным планом.

— Ты не сказал, почему упражнение получилось у тебя. Да ещё и первым из всех.

— А я и не знаю. Я, в общем, тоже не без родословной, но всё же… Я просто внимательно зафиксировал, что нам показала МакГонагалл. Очень внимательно. И потом повторил.

— Но я тоже делала всё точно так, как показала профессор!

— Если исходить из того, что я увидел на уроке, ты многое делала не так.

— Неправда! Вот смотри… — Грэйнджер достала палочку.

— Так, стоп. Что ты собралась делать?

— Покажу, что я всё делаю правильно.

Руки дрожат, лицо бледноватое, тёмные круги под горящими глазами.

— Убери. Грэйнджер, отложи палочку, пожалуйста, и я продолжу.

Надувшаяся девчонка убрала палочку в карман и с вызовом уставилась на меня.

— Ты истощена. Ты колдовала всю первую пару, потом ещё весь день бестолково тренировалась. Так нельзя.

— Почему бестолково? И почему нельзя? Я же вижу, что старшекурсники колдуют допоздна. У них сейчас вечерние факультативы. Да ты сам колдуешь! — возмутилась она, видя, как я осторожным «Акцио» приманиваю пустой кубок из шкафа с общей посудой.

— Грэйнджер! Ты занимаешься магией первый день в своей жизни! Какие ещё старшеклассники? — Достав запасной флакон с водой из фонтана, я нацедил в кубок граммов десять и протянул Грэйнджер. — Пей.

— Но я чувствую, что могу колдовать ещё! Что это?

— Когда ты почувствуешь, что колдовать вообще не можешь, будет поздно. Это стимулятор восстановления магических сил. Если маг иссушен ниже определённого порога, силы восстанавливаются медленно. У тебя подрагивают пальцы и должна быть сухость во рту. Пей и сегодня больше не колдуй. Совсем.

Гермиона с сомнением взяла кубок.

— Гарольд прав, — вмешался прислушивавшийся к нашему разговору Лонгботтом. — Заработавший полное истощение маг может навсегда превратиться в сквиба. Или сильно ослабеть. В лучшем случае ему придётся долго восстанавливаться под присмотром целителя.

Гермиона, более не колеблясь, опрокинула кубок в рот.

— На вкус как вода. Почему так мало?

— Возьми с полки пирожок, — я протянул так и не съеденную в теплицах булку. Грэйнджер сейчас должна здорово хотеть есть. — Химически это и есть минерализованная вода. Мало, потому что стимулятор. Много тебе нельзя.

— Это потому что я девочка? — возмутилась напористая заучка.

Невилл покачал головой, но ничего не сказал.

— Меня сегодня одна девочка едва не закатала в асфальт, — буркнул я, очищая кубок плетением. — Гермиона, смирись с тем, что у тебя занижены некоторые стартовые данные. Ты маглорождённая, ты не росла рядом с семейным источником, ты почти на год опоздала с активной тренировкой ядра. Это во многом можно наверстать, но не в первый же твой день в магической школе!

— Что значит «опоздала на год»?

— Думаешь, быть старше всех на курсе — это преимущество?

— Невежливо говорить девочке о её… Подожди, а ты, значит, на год младше всех остальных?

— Зато ты у нас зерцало деликатности. Каши я мало ел, потому и шкет. И закроем эту тему.

— А почему ты… Ладно. Когда мы будем отрабатывать превращение?

— Когда у меня будет время, а у тебя — силы.

— То есть завтра.

— Не факт. Всё зависит от того, насколько сильно нас вымотает Флитвик на чарах.

— Профессор Флитвик, — поправила педантичная Грэйнджер. — Завтра только чары, так что…

Нас прервала открывшаяся дверь, через которую в гостиную вошла примечательная компания. Во-первых, это была четвёрка Уизли в полном составе — раздосадованный Рон, нагловато ухмылявшиеся Фред с Джорджем и слегка подавленный Перси. Во-вторых, мрачный Снейп и угрюмый Филч. Ага, на часах — половина десятого.

— … уверен, что лучшее снотворное на ночь — это натруженная спина и гудящие ноги. Поэтому, помимо баллов, по три отработки каждому, начиная с завтрашнего вечера, — Снейп, видимо, завершал какую-то выволочку. — Мистер Филч, проследите, чтобы эти трое гиперактивно одарённых были обеспечены нескучной работой, причём обязательно в разных местах замка.

— Конечно, профессор Снейп.

Зельевар обвёл гостиную тяжёлым взглядом, увидел меня в компании с книгой и двумя приличными гриффиндорцами, разочарованно скривился и вышел.

Филч посмотрел на близнецов.

— Ваши наряды на завтра, джентльмены. Мистер Уизли, уборка в загонах с учебными животными. Мистер Уизли, вскопка огородного участка на зиму. Сами разберётесь, кому что. Оденьтесь соответственно.

— И вам, мистер Уизли, — он перевёл взгляд на младшего. — Ассенизация туалета на втором этаже. К завтрашнему вечеру там как раз всё успокоится.

— Успо… — Рон выпучил глаза.

— Сегодня вечером кто-то очень нехороший взорвал навозную бомбу в одном из унитазов. — Филч посмотрел на близнецов. — Мы уже с ног сбились: кто бы это мог быть?

Рон с ненавистью посмотрел на братьев. А Филч-то совсем не прост, оказывается. Воспитывает не хуже Спраут, правда, в своём стиле.

Слегка обеспокоившись, близнецы попытались переиграть:

— Мистер Филч, давайте кого-то из нас в туалет, а Рона…

— Нет-нет, мистер Уизли, — Филч обеспокоенно поднял руку. — Вы начнёте сыпать удаляющими заклятиями, а там ценный викторианский фаянс. А вашему младшему брату в это время гиппогриф откусит голову. Неужели вам его не жалко?

Я потёр лоб рукой, чтобы скрыть наползающую улыбку. Зачёт завхозу по троллингу. Одно плохо: рыжим мудакам действительно никого не жалко. Судя по никуда не девшимся шаловливым огонькам в глазах, они не о Роне беспокоились, а о предстоящих неприятностях вроде выговора от матери.

— Перси, приводите их ко мне после ужина. Спокойной ночи.

Филч ушёл. Близнецы присоединились к какой-то компании. Рон направился ко мне. Когда же закончится этот день…

— Вот ты, Поттер, опять где-то пропадал, а мы с Фредом и Джорджем пытались пролезть в запретный коридор на третьем этаже.

— Какой же я эгоист. Цинично отбывал отработку, в то время как вы зарабатывали себе ещё по три.

— Ты не понимаешь! Там точно что-то очень ценное.

— Сундук галеонов, не меньше. Дамблдор врать не станет. Я бы тоже убил любого, кто к нему сунется.

— Вот! Целый сундук…

— И обязательно сообщил бы всем в Большом зале, где он стоит. Гриффиндорцам — дважды.

— Неужели тебе совсем не интересно?

— Надраивать ценный викторианский фаянс? Не очень. — Тут меня пронзила одна догадка, почему он так спокоен относительно завтрашней отработки. — Рон, ты понимаешь, что значит «ассенизация»?

— Да это просто сегодня немного не повезло, — мой вопрос он проигнорировал. — Мы почти открыли дверь. Если бы Фред…

Он вообще меня не слышит. Ладно, это его жизнь. Пора заканчивать разговор.

— Уизли, я же всё тебе сегодня сказал. Мне не интересно. Мы с тобой — разные люди. В библиотеку сходить не хочешь?

Рона перекорёжило. Он вскочил.

— Мудило ты, Поттер! А я ещё думал, что ты…

Досадливо сплюнув, рыжий ушёл к Дину с Симусом — наверное, на запах еды. Зря он плюётся. Плевок — не кровь, но отданный добровольно… Малефиков на вас нет.

— Как можно быть таким безответственным? Гриффиндор потерял сегодня столько баллов из-за них! — Грэйнджер вскочила, собираясь догнать Рона и высказать ему всё, что думает.

— Гермиона, не трать на это силы. Сосредоточься на собственных знаниях.

— Нет уж!

Удержать девчонку не удалось. Я вздохнул, глядя на её самоотверженную порчу аппетита трём отдыхающим парням. Ладно, пусть сама набивает свои шишки.

— Гарольд. Я хотел попросить, — раздался голос Лонгботтома. — Если будешь тренировать Гермиону, возьмите меня с собой.

— Невилл, я всего лишь пацан, которому месяц назад пришло письмо в магловский дом. Чему я могу тебя научить, если у тебя есть бабушка и родовая библиотека?

Невилл помедлил.

— Дафна Гринграсс… Не знаю, что там у вас произошло в конце урока, но смотрела она уважительно.

Я недоверчиво посмотрел на Невилла. Если так выглядит уважение, мне и вправду стоит поискать площадку в Гоби. Или у Королевы Мод.

— Загадочная коммуникация чистокровных, — произнёс я отстранённо. Невилл смутился. — А у меня до сих пор сопли в носу похрустывают. Хорошо. Помогу, чем смогу.

— Спасибо. Если у тебя будут вопросы по Травологии, то… хотя это мало кому интересно.

— Знаешь, на самом деле будут. Но не по здешнему климату. Или вот, нужны консультации по выращиванию винограда.

— У тебя есть виноградник? — оживился Невилл. — Где?

— Ну… — настала моя очередь замяться. — Мой знакомый получил в наследство несколько рядов, а что с ними делать, не знает.

— Какой сорт? Сколько лет? Какой регион? Или хоть климат там какой? Зимы мягкие? — Невилл на глазах преображался. Место неуверенного, тщательно отмеряющего слова тихони занимал опытный профессионал, оседлавший любимого конька.

— Э… — определённо, наши роли поменялись. Пришла моя очередь заикаться и лепетать. — Сорт — не знаю. Есть белый, очень вкусный — вот он, кстати, — я достал гроздь столового винограда. — И есть тёмный. То есть, я подозреваю, несколько тёмных сортов. Ну и по мелочи кое-что.

— Как подрезаете? Сколько, когда? Как сформирована крона? — вместо того, чтобы попробовать на вкус, Невилл отщипнул и разрезал одну ягоду, начав что-то в ней рассматривать. — Зимы какие?

— Зим нет, есть короткие сезоны дождей. Это экватор. Но климат — похож на средиземноморский. Как на юге Италии.

— Да где же это чудо? Поди, два урожая в год… Хотя ладно. Летнюю подрезку делаете?

— Нет, вообще не делаем.

— То есть только осенью… в смысле, после сбора урожая. — Невилл что-то рассматривал на черенке. — А чем вы…

— Ты не понял. Мы вообще ничего не подрезаем.

— В смысле? — Невилл аж отложил гроздь, у которой что-то соскребал с черенка ногтем. — У вас там просто дикий виноград, что ли?

— Ну… нет. Никаких зарослей. У каждого куста — столбик, и струны натянуты.

— Уже неплохо. И что вы делаете, чтобы всё и дальше росло нормально?

— Ничего. В смысле, оно растёт, а мы ему не мешаем. Поливаем в жаркие недели.

— Гарольд, но это невозможно. Ты лично это видел? Или вы совсем недавно получили в наследство ухоженный виноградник и ещё не успели его безнадёжно запороть? Нет, постой. — Он взял столовый виноград. — Вот конкретно эта гроздь — как она выросла?

— Ну, конкретно этот сорт растёт не на винограднике. Он увивает беседки и образует живые коридоры над дорожками. Очень густо и по жаре приятно. И вот такие грозди просто свисают вниз. Будь они неладны.

— Почему неладны? Хотя неважно. «Густо» — это фигура речи? Просто аккуратные кусты вдоль дорожек, недавно посаженные?

— Посажены, наверное, давно. Двадцать лет назад они уже увивали дорожки так же, как и сейчас, — я перевёл три прошедших года на саргассово время. — И «густо» — это густо. Условные стены, потолок — всё увито листьями, там приятная тень и полумрак под ними.

— Так не бывает, — он посмотрел на меня с подозрением. — Ты меня разыгрываешь?

— Да зачем мне тебе врать по такому поводу, Невилл?

Лонгботтом задумчиво посмотрел на гроздь.

— Ладно, слушай минимальный ликбез. Культурные сорта винограда не могут существовать без регулярной подрезки. Вообще. Причина — очень быстрое разрастание побегов. В этом году — три, в следующем — десять, еще через год — тридцать и так далее. Побеги забирают на себя все питательные вещества, листьям не хватает света. Ягоды становятся мелкими и кислыми, весь сахар идёт в ботву. Очень быстро культурный виноград превращается в дикий, а далее зачастую чахнет и умирает.

— Ваши беседки, Гарольд, вполне могут быть увиты густой дикой лозой, — подытожил Невилл. — Но вот такие, крупные и сладкие ягоды там никогда не вырастут.

— Убедительно. И как часто нужно проходиться по лозе ножом?

— Секатором. Или «Секо». Если куст уже сформирован, подрезку делают не менее раза в год, осенью или весной в зависимости от того, какая зима. Это если урожай — один раз в год. И это минимум. Обычно подрезают ещё и летом — чтобы, исходя из положения завязавшихся гроздей и молодых побегов, специально направить больше питательных веществ в ягоды. А если ягод на кусте получается слишком много — удалить часть из них.

— Подожди. Кто-то специально удаляет часть завязавшихся гроздей, чтобы оставшимся досталось больше сахара?

— Я скажу больше. Для приготовления элитных вин лозу, бывает, специально заражают болезнями, которые прореживают число ягод в пределах одной грозди. Упрощённо говоря, весь куст целое лето работает для очень небольшого количества виноградин. Это позволяет не просто накачать их сахаром, но и насытить уникальным букетом, который потом перейдёт в вино. Вкус, аромат… те следовые примеси, которые и делают вино отличным от сладкого спирта — вот они при таком подходе сгущаются так, как никогда не происходит при самой правильной подрезке и удачной погоде. Но ягод получается совсем мало, да и больная лоза рискует погибнуть, поэтому такое вино стоит дорого и выпускается в небольших объёмах.

Я задумчиво выложил на стол «Календарь вертоградаря» и некоторое время молчал.

— Получается, следовать советам из книг мне нельзя. Или можно, но с большой оглядкой, предварительно проверяя на отдельных кустах. Ведь если на моих кустах всё растёт без подрезки, то не испортит ли секатор работающую схему?

Невилл задумался.

— Нужно смотреть на живые растения. Без понимания, что вообще происходит и почему всё работает само собой, принимать решение глупо.

Для себя же я понял ещё одну вещь. Глупо задумываться о виноделии, если ты сам его не пьёшь. Вино может быть или «дорогим», или «кислым, как моча» — это всё, что я знал до сегодняшнего вечера от дяди Вернона. О том, что за абстрактный «букет» может вестись настолько драматическая борьба, я даже не догадывался. Ну и чего я собрался квасить в чанах, если не понимаю, что требуется взрослым ценителям благородного напитка?

Тем временем Невилл отщипнул и бросил в рот пару ягод. Прожевал, прикрыв глаза.

— Какой приятный вкус. Гарольд, ну вот почему в вашем винограднике всё так получается? И ягоды крупные, и много их, и тот самый аромат, о котором я говорил… Погоди, они что, магически активные?

— Да, совсем немного, — я глянул на ягоды вторым зрением. Они слегка светились глубоким светло-синим цветом. — Восстанавливают магию, но очень мало. Ничего особенного.

— Ничего особенного? — Невилл задумчиво посмотрел на меня. — Гарольд, тот стимулятор, что ты дал Грэйнджер… Ты… вы им случайно лозу не поливаете?

— Нет. У меня… у нас его немного, на полив точно не хватит.

— Ага. А воду на полив вы откуда берёте?

— Из… скважины.

До меня внезапно дошло, что я не представляю, откуда вода поступает в скважину. Что там, на очень большой глубине?

— Так. Ты говорил о средиземноморском климате. Означает ли это, что рядом море?

— Океан, скорее всего. Я на большом острове.

— Еще и на острове. А вода из скважины — солоноватая?

— Нет. Пресная, очень вкусная. Не без минерализации, но не солоноватая.

— Странно. Рядом с морем обычно иначе.

— Скважина очень глубокая.

Невилл с сомнением покачал головой. Я же вспомнил, что избыток воды из фонтана по спиральному желобу стекает куда-то глубоко, под уровень колонного зала. Получается, часть этой воды и вправду может возвращаться на орошение?

Нет, не сходится. Поливом именно виноградников занимаются в основном дожди, а не я. К моему стыду. Когда я впервые появился в Замке, лоза на склоне пребывала в виде чахлых полузасохших кустов. Получается, она зазеленела и начала плодоносить сама собой? Я совсем за этим не следил. Обратил внимание на тот район «огорода», лишь когда появились свисающие виноградные гроздья. Но и потом у меня не сразу дошли до них руки — были дела поважнее.

— Ну, допустим, — очнулся от раздумий Невилл. — Гарольд… Не хотел говорить при Грэйнджер. По поводу твоего «стимулятора». Зелья, восстанавливающие магический резерв, известны, но варятся из недешёвых ингредиентов. А вот так, в виде обычной воды, которой не хватает разве что для полива… В общем, я бы следил за тем, кому и в каком количестве его показывать.

Я побарабанил пальцами по столу.

— Да я особо не афиширую. Но в чём может быть проблема? Ажиотажа оно не вызовет: его и пить-то можно не больше нескольких глотков в сутки. Упомянутые тобой зелья — из недешёвых компонентов? Но не из запредельно дорогих же, верно? Стабильно поставляемые зелья вместо непонятной воды в непонятных объемах? Зачем менять одно на другое?

— Ты не понимаешь? Простая нейтральная субстанция с готовым свойством вместо сложной смеси активированных реагентов.

Я начал о чём-то догадываться. Невилл продолжил объяснение.

— Я не зельевар, Гарольд. Но наша семья занимается поставками растительных ингредиентов, так что я обязан быть в теме. Восстанавливающее зелье готовится из реагентов, ни один из которых изначально не обладает восстанавливающими возможностями. Свойство «Восстановление резерва» получает лишь правильно собранная смесь, активированная магией зельевара. Но в этом и её слабость. Завершённое зелье не может служить основой для другого зелья.

— И вот, — медленно перехватил я мысль, — у нас появляется исходный… даже не ингредиент, имеющий свои ограничения и несовместимости, а полностью нейтральная основа.

Как же много я не знаю. Почему я не озадачился вопросом, отчего это мне не встречаются рецепты зелий, в состав которых входят другие зелья? Ведь для обычной химической промышленности у маглов это естественно?

— Вода входит в состав большинства зелий, — продолжал Невилл. — Она настолько нейтральна, что ты скорее встретишь ограничение на материал стенок котла, чем откуда брать воду. И вот у кого-то появляется aqua vulgaris, в которую уже внедрено готовое свойство. Какие удивительные зелья можно приготовить на её основе?

Всё ещё хуже, подумал я. Моя вода насыщена первичным аспектом, а не производным свойством. Ярко-синий цвет, знать бы в точности, что он означает. Ощущения… как от воды. Утоляющей сильную полуденную жажду.

— Кстати, — встрепенулся Невилл. — А куда ты деваешь урожай?

— Закапываю. Или даю самому осыпаться на землю.

На Лонгботтома было больно смотреть.

— А куда ещё? Они же рожают… родят, как кролики.

Лонгботтом со стоном обхватил голову руками. Это я ещё не сказал ему, что урожай подрастает раз в месяц реального времени.

— Невилл, но что мне ещё с ним делать? Весь столовый виноград съесть невозможно, винные сорта — только на сок да отвары, но их я ведь тоже не вёдрами потребляю. Вино делать…

— Отвары? Из винограда? — удивлённо перебил Невилл.

— Да. Есть там один сорт. Короче, вот пример, — я достал флакон. — Лечит простуду. Подобрал состав, постепенно улучшая эффект и вкус. Это именно отвар — там только растительные компоненты.

Невилл открыл пробку и медленно втянул воздух.

— Какой интересный сорт. Действительно, виноград, но не могу опознать. Горечь, пряность, терпкость… Эвкалипт забивает детали… Есть тимьян, анис, душица… И что-то ещё…

— Зелёный шафран. Это для вкуса, а то без него получается не очень.

— Зелёный?

— Ну, условное название. Это покупная специя, она в снегах растёт.

— Хотел бы я покопаться на том рынке… Это можно попробовать?

— Забирай, у меня есть ещё.

Невилл вылил флакон в кубок и продегустировал. Удовлетворённо покивал головой.

— Вот то, о чём я говорил. Травы знакомые, но сами по себе они не лечат простуду, лишь облегчают симптомы. И виноград. Без него ведь ничего не работает?

— Верно. Собственно, в состав сначала только виноград и входил. Остальное дополняет и усиливает действие.

— Видишь? Магически активный ингредиент с готовым свойством в основе — и мы имеем растительную замену бодроперцовому зелью, но без его побочных эффектов. И сварил его дилетант в зельеварении, действующий наугад. — Невилл вдруг смутился. — Извини. Я просто хотел сказать — а если дать такой материал профессионалу?

— Ничего, оценка объективная. Я не горю желанием осваивать зельеварение. Особенно с использованием принятых у наших мастеров ингредиентов. — Я припомнил рецепты с какой-то «слизью флоббер-червей» или «гноем бубонтюбера».

— Эх, Гарольд, да если бы зельевары могли обходиться лишь травками да корешками! Хотя я вот тоже только растения люблю, — Невилл вздохнул и допил отвар до конца. — Кстати, что это за горький сорт такой?

— Я, эээ… попрошу прислать мне гроздья всех сортов. Винограда ещё дать?

— Спасибо, на ночь не надо. Мне бабушка сладкое запрещает есть.

Очень продуктивная беседа, однако пора было идти на боковую. Отбой наступил полчаса назад. Освещение работало в приглушенном режиме. Народу в гостиной почти не осталось. Кроме нас, у камина общалась лишь пивная компания, да девушка-староста что-то писала за столом. Надо, наконец, узнать её имя.

Тут я вспомнил кое-что важное.

— Слушай, Невилл, — сказал я негромко. — Мне отвечать не надо, просто прими к сведению. Если у тебя имеется что-то для защиты наследника… В общем, есть у меня подозрение, что в школе имеются любители покопаться в детских мозгах.

Невилл удивлённо посмотрел на меня.

— Легилименция же запрещена! Или ты другое имеешь в виду?

— Не уверен, что понимаю этот термин, — не стал я открывать своей осведомлённости. — Я имею в виду чтение мыслей. Не знаю, может, они оправдывают это заботой об учениках или пресечением шалостей. В общем… когда Снейп на меня смотрит, у меня мурашки под черепом бегают. Это было несколько раз.

Невилл поёжился.

— Снейп жуткий. У тебя вот мурашки, а меня из рук всё валится, когда он на меня в Большом зале смотрит. Что я буду делать на его уроках?

— Согласен, Снейп до того мрачен, что иногда аж переигрывает. Но я тут подумал: если есть Снейп, могут и еще найтись… специалисты.

В последний момент я решил не упоминать Дамблдора и Квиррелла. От них было только по одной целенаправленной атаке. А вот Снейпа тут должна подозревать каждая наблюдательная собака — уж больно регулярно и привычно он шарит по чужим мозгам. Как его ещё не прибили сгоряча до сих пор?

Невилл задумчиво кивнул.

— Я тебя услышал. Приму меры. И, кстати, прямо сейчас.

Невилл достал палочку. Я не успел его остановить.

— Я, Невилл Фрэнк Лонгботтом, клянусь не разглашать никому то, что было сказано этим вечером, начиная со слов «Если будешь тренировать Гермиону, возьмите меня с собой» и до сего момента. Я сказал.

Палочку ненадолго окутало сияние.

— Ты что, всегда теперь будешь клятвы приносить? — обречённо спросил я. У меня просто в голове не укладывается — вот так спокойно накладывать на себя бессрочное обещание по обыденному поводу.

— Не беспокойся, у меня… есть другие способы. Ты сам-то…?

— Поищу что-нибудь. А, вот ещё: ничего не бери у близнецов Уизли. Ходят тут разные слухи про их конфеты и сладости. И бесхозное поднимать не спеши.

— Про бесхозные вещи — это стандартные правила выживания, Гарольд. И, кстати…

— Так, вы двое почему еще не в спальнях? — нас обнаружила закончившая работу староста.

— Да, мисс, — я поднялся. — Могу я поинтересоваться вашим именем?

— Не тянись, не у слизней. Айрис Шервуд. Живо в кровать!

Нас отконвоировали до входа на мужскую половину и уверенным толчком придали нужное направление. Коротко прощаясь с Невиллом у его спальни, я сказал:

— Завтра, возможно, попробуем потренироваться. В расписании много свободного времени.

Как же я ошибался.