↓
 ↑
Регистрация
Имя

Пароль

 
Войти при помощи
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Кастелян (джен)



Автор:
Фандом:
Рейтинг:
R
Жанр:
Повседневность
Размер:
Макси | 1383 Кб
Статус:
Закончен
Предупреждения:
Мэри Сью, ООС, От первого лица (POV), AU
Серия:
 
Проверено на грамотность
Как работает «Акцио»? Что можно сделать с трансфигурированной иглой? Как летают почтовые совы? Где купить сквозной кошелёк? Зачем мне эта палка?

На одиннадцатый день рождения Гарольда Поттера находит бородатый великан в кротовой шубе, насильно впихивает ему кучу непонятных вещей и отправляет в самый настоящий волшебный замок. И единственное, что непонятно юному магу – чего от него хотят все эти люди и как можно было довести замок до такого скотского состояния?
QRCode
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑

Вокзал Кингс-Кросс

— Ну что ж, парень, вот мы и на месте. Это платформа девять, а вот там — платформа десять. Твой перрон, по идее, должен быть где-то посередине. Но, судя по всему, его еще не успели построить.

Что есть, то есть. Две железнодорожные колеи не оставляли между собой пространства не то что для платформы, но и для безопасного прохода случайно попавшего туда пассажира.

— Не беспокойтесь, дядя Вернон. Я найду свой состав, здесь достаточно указателей. — Дядя подавился заготовленной фразой и недоверчиво посмотрел на моё спокойное лицо. — Когда будете забирать меня в июне, ждите где-то здесь же. Я выйду вот от тех билетных касс.

Я показал на обшарпанный павильон, надпись «Касса не работает» на котором была, похоже, заложена еще в строительный проект.

— Что ж, счастливой учебы, — мрачно напутствовал меня дядя. Не говоря больше ни слова, грузно развернулся и зашагал в сторону парковки.

Я огляделся. Платформы 9 и 10 вокзала Кингс-Кросс принимали пригородные поезда. Высокие бетонные острова не были смежными: в провале между ними проходили два железнодорожных полотна, с моей стороны оканчивавшихся тупиками. Познавательный вид на брутальные тупиковые упоры перекрывал тот самый кассовый павильон, выстроенный поперек путей. Вопреки обманчивому внешнему виду, павильон был возведен капитально, из желтоватого кирпича.

Именно на боковых стенках павильона располагался переход на скрытую платформу. То есть я надеюсь, что за ощущаемыми мною гейтами находится именно нужная мне платформа со странным номером «девять и три четверти», а не депо для магических паровозов или легендарная могила королевы кельтов, находившаяся, судя по городским байкам, как раз где-то на этом вокзале.

Гейтов было два: слева — на вход, справа — на выход. Видимо, маги тоже чтят британское левостороннее движение. Приватность прохода обеспечивали чары отвода глаз и рекламные пилоны, заключавшие пространство перед переходом в уютный закуток. На мой субъективный взгляд, опостылевшая реклама отбрасывала случайный взгляд прохожего намного эффективнее чар. Вот уж где настоящая магия!

К сожалению, моему дальнейшему продвижению препятствовала помеха слева.

Есть люди, комфортнее всего чувствующие себя в эпицентре создаваемого препятствия. Сделав ровно шаг из вагона подземки, они остановятся, чтобы провести ревизию багажа. Ломясь против движения группой больше двух, выстроятся шеренгой максимального охвата. Ну и, разумеется, для тактической паузы выберут самое узкое место в локации.

О компании, перегородившей проход на платформу 9.75, можно было определенно сказать три вещи: они семья; они рыжие; они — волшебники. О последнем можно было догадаться не по волочащемуся во втором зрении грязно-зеленому следу, не по клетке с совой и даже не по характерным чехлам на поясах, а… короче, одевать ребенка в халат и резиновые сапоги могут только маги. Или те, кто их косплеит.

Пухлая женщина, матриарх семейства и основная ударная сила. Серьезный молчаливый парень, видимо, старший сын. Три рыжих брата помоложе. И капризная девчонка моего роста в сапогах не по погоде. Учитывая разницу в питании — на год младше меня.

Умело создавая пробку вшестером, семейство было занято непонятной суетой, то поглядывая на стену, то обозревая проходящую толпу. Может, морально готовились к переходу, а может, ожидали опаздывающую компанию. Оценив три багажные тележки, завершавшие противопрорывную инсталляцию, я решил не форсировать события. Пусть уже решат свои проблемы и освободят дорогу. До поезда больше часа, а я, кстати, сегодня еще не завтракал.

Отыскав лавку почище, я разместился с комфортом и сделал вид, что достаю что-то из внутреннего кармана ветровки. Потянувшись к замковому хранилищу, вытащил гроздь винограда. Виноград я выращиваю сам — или, правильнее сказать, он растёт, а я стараюсь не мешать. На острове есть виноградник с лозами нескольких видов, в том числе и этим сортом — столовым без косточек. Вино мне пока рано, но некоторые полезные в хозяйстве составы понемногу готовлю.

— Я так и думала, что тут будет целая толпа маглов!

Это не голос, а иерихонская труба. Ну конечно, что могут делать столько маглов на вокзале в воскресенье у пригородных поездов?

Я окинул взглядом унылый вид на привокзальную площадь. Старые дома, не одно десятилетие нуждающиеся в ремонте. Крепкая ветхость. Инвесторы и правильные руки могли бы откопать здесь золотое дно — это же центр Лондона. Вот скажем, — я оглянулся на стену основного терминала, — захватить эту площадку сбоку от вокзала, отогнать мутный контингент и накрыть таким же арочным сводом… Или нет, лучше куполом! Ажурной ячеистой конструкцией с прозрачной крышей, без колонн, чтобы получился огромный, просторный, полный света полукруглый зал. По периметру наделать магазинов и дорожных ресторанчиков, да в два этажа, с вокзальными наценками и чашкой эспрессо по пять фунтов. А вот там, — я хулиганисто усмехнулся, — у противоположной стены поместить разрезанную пополам багажную тележку, якобы застрявшую в кирпичной кладке. И наглую надпись «Platform 9 ¾». Пусть именно там, подальше отсюда, собираются и фотографируются туристы. Дерево нужно прятать в лесу.

— Так, какой у нас номер платформы? — громогласно поинтересовалась женщина.

— Девять и три четверти, — пропищала рыжеволосая девчонка.

Что ж вы так вопите-то… Я оглянулся и оценил семейный состав. Ну, возможно, мамаша на вокзале впервые, а старших братьев в предыдущие годы провожал их отец. А может, гейт раньше располагался в другом месте. Будь моя воля, я бы разместил переходы в исторической части вокзала, между платформами 4 и 5. Вот там как раз — и нужная атмосфера, и подходящие колонны имеются, старее и прочнее этого сарая.

Хотя, будь моя воля, я бы вообще не связывался с вокзалом. Вокруг полно старых зданий. Выкупить заброшенный пакгауз и протянуть к нему свертку со скрытой железнодорожной веткой. Зачем нам «толпа маглов»? Престиж? Экскурсия в мир обычных людей? Уверенность, что вокзал не перестроят? А я вот думаю, что перестроят. Бичей в центре столицы долго терпеть не будут. А с покупкой лучше бы поторопиться, недвижимость здесь пока еще недорогая.

— Мам, а можно я тоже поеду?

— Ты еще слишком мала, Джинни, так что успокойся. Перси, который час, мы не опоздаем на Хогвартс-экспресс?

Теплый сентябрьский день и резиновые сапоги. Я бы тоже захотел уехать, оставив «кони» застрявшими в каменной кладке. Впрочем, я буду последним, кто пожелает сыронизировать по поводу детской одежды. Сам пару лет назад ходил в обносках. Одежда — это в любом случае не вина ребенка. В отличие от грязи на носу одного из рыжих пацанов.

— Так и знала, что тут будет толпа маглов.

Повторяетесь, мэм. Я забросил последнюю ягоду в рот и выкинул опустевший гребень в урну. Пора бы уже рыжему семейству определяться: или в проход, или от прохода. Странно, что до сих пор не появились другие отъезжающие в Хогвартс пассажиры, но это ненадолго.

— Какой у нас номер платформы?

Я уже внимательнее посмотрел на семейство. Два рыжих близнеца лет тринадцати-четырнадцати, зорко высматривающие кого-то в людском потоке. Их младший брат одного со мной возраста, с черным пятном на носу и в сбившемся на бок свитере, откровенно страдает от скуки и необходимости стоять на месте. Серьезный парень лет пятнадцати, аккуратно одетый и постриженный, взирает на мир отстраненно и держится особняком. Младшая девочка, с веснушками и жидкими косичками, даёт забывчивой мамаше справку о номере платформы.

Они что, подают знаки кому-то, кто не знает их в лицо? Так чего проще: подними табличку «В Хогвартс» и спокойно жди. Вопросы прохожих? А у нас тут обычная детская экскурсия выходного дня, какие вопросы? Да, сбор у этой платформы, вот ответственный взрослый. Мало ли в Британии деревень со странными именами? Самобытный фарфоровый промысел, старый завод-музей. Копилки в виде поросят выпускал, отсюда и название. Прячьте дерево в лесу и озирайтесь поменьше.

— Мам, а можно я тоже поеду?

Меня посетила внезапная догадка. А не фанаты ли это имени меня, долбаного героя долбаных детских сказок? Я быстро отвёл глаза. Настроение испортилось. Да нет, это паранойя. Глазастые близнецы сегодня меня уже наверняка видели и проигнорировали.

В памяти всплыл мой первый визит в Косой переулок. Голодный, невыспавшийся, ничего не видящий в очках, которые на меня нацепили… Что там бубнил тот волосатый мужик, тащивший меня от одного фанклуба к другому?

Я бросил взгляд в незаметно добытое из хранилища зеркальце. Загорелое лицо, очков нет, шрам на лбу от давно зажившей царапины почти не виден. Вообще, к нелепой славе придется или привыкать, или давить фанатское движение на корню. Но вот конкретно сейчас интуиция нашептывала, что этих рыжих стоит обойти неузнанным. Да какая интуиция? Шестеро… ну, пусть пятеро лицедеев играют непонятный дрянной спектакль — им заняться больше нечем перед посадкой на поезд?

— А, дабл-Уизли. Вы что-то рано в этом году. Неужели освоили «Темпус»? Доброе утро, миссис Уизли. Привет, Перси.

О, вот и первые пассажиры. Два крепких парня постарше близнецов. Возможно, эту пробку, наконец, вытолкнут в ту или иную сторону.

— А, Дэвис и Осборн…

— … Полуфинал и грязная игра.

— Мы вам летом кое-что приготовили, охотнички, …

— … Про ваш трюк с подкруткой можете забыть.

— Вы же готовы к большому сюрпризу, правда?

Близнецы произносили общую речь попеременно, отчего возникал забавный эффект бегающего по сцене звука.

— Большая клизма с Костеростом для вас давно готова, клоуны, — парировал то ли Дэвис, то ли Осборн. — Вы этот завал разгребать собираетесь, или нам идти менять билеты на послезавтра?

— Вы бы себе лучше…

— … подштопали подгузников из маминых…

— Извините, мы случайно услышали ваш разговор. — У прохода появились новые лица: интеллигентная семейная пара вместе с девочкой лет двенадцати. Густые каштановые волосы и удивленный взгляд, рассматривавший компанию волшебников. — И видим, что у вас тут совы. Вы же все едете… в смысле, вам тоже нужно на ту платформу с дробным номером?

Отлично, диалог завязан, внимание отвлечено. Пара минут у них уйдет на расшаркивание, еще столько же — на бестолковый тетрис из шести тележек и одиннадцати тушек. Багажная тележка у девчонки, кстати, загружена под завязку: два брутальных чемодана и какая-то высокая бочка, укутанная в пупырчатый полиэтилен. Как удачно, что я без багажа. Самое время просочиться между каплями дождя.

Я непринужденно двинулся в сторону перехода. Один из близнецов мазнул по мне взглядом, но вернулся к вялому переругиванию с конкурентами по какой-то спортивной игре. Миссис Уизли неохотно знакомилась с семейством Грэйнджер. Младший Уизли, открыв рот, пялился на шедшую по маршруту уборочную машину. Рыжая Джинни дергала маму за рукав.

Удерживая скучающе-уверенное лицо, я спокойно обошел миссис Уизли с другой стороны. Перси смотрел на меня задумчивым взглядом, но ничего не предпринимал. Я перепрыгнул последнюю тележку и под крики близнецов «Куда прёшь, щегол?» нырнул в переход.

Ну здравствуй, платформа с дробным номером.

Глава опубликована: 08.07.2022

Кабанчик Дадли

Впервые в Замок Саргас я попал в восемь лет. И поспособствовал этому довольно неприятный случай. Я разбил любимую тётину вазу и распорол осколком руку. То, что столкнул меня с лестницы кабанчик Дадли, а я банально спасал от перелома собственную шею — факт бездоказательный и семейным судом не рассматривается. Дяде Вернону лучше не возражать, будет только хуже.

Родителей у меня нет, я живу у дяди c тётей. Что случилось с мамой и папой — для меня загадка, и тётя Петуния очень злится, когда я ее об этом спрашиваю. К дяде я вообще ни с какими расспросами не пристаю.

Дадли — единственный сын мистера и миссис Дурслей. Мой ровесник. «Кабанчик» — довольно точное определение его комплекции и веса. Рацион питания у нас с ним разный, это увы. Поскольку ребенок, как я уже сказал, у Дурслей один, из своих родителей он может вить веревки, и на удивление умело это делает. Так-то мальчик туповат, но конкретно в этом вопросе — своего не упускает. Требования и угрозы, притворный плач и тяжелые истерики — обычный коммуникационный протокол с родителями. Жор постоянно и за пятерых — обычное обращение со всем съестным в зоне видимости. Загонная охота за доходягой в моем лице — обычное поведение со мной. На улице мне чаще всего удается убежать или спрятаться, но в доме — куда я с подводной лодки денусь? С вазой именно так и получилось.

Дядя Вернон — бизнесмен и совладелец фирмы по производству дрелей, шуруповертов и прочих шлифмашин. Тётя Петуния — образцовая домохозяйка, помешанная на чистоте и розах. У нас есть двухэтажный дом в пригороде Лондона. В этом доме мне выделено отдельное помещение для проживания. Чулан под лестницей.

Вопреки рисуемой воображением картине, мой чулан достаточно просторен. Туда помещается детская кровать, узкая тумбочка, книжная полка и несколько крючков-вешалок для одежды. Жалюзийная дверь обеспечивает приемлемую вентиляцию, маломощная лампочка — дежурное освещение, пауки — вынужденную компанию для обсуждения прочитанного в школьной библиотеке.

Имеется даже запирающий шпингалет — к сожалению, снаружи, и от его использования Дурсли быстро отказались. Работу выводящего при малолетнем приживале они не оценили, а снабдить «камеру» детским горшком… Я уже говорил, что Петуния помешана на чистоте? Никаких намеков на грязь или вонь в доме не допускалось. Ежедневная ванна — непреложный закон, к выполнению которого принуждали даже Дадли, несмотря на грандиозные истерические концерты. Я донашивал старую одежду Кабанчика, висевшую на мне безразмерным мешком, однако эта одежда всегда была выстиранной и чистой.

Пора бы уже представиться самому. Худой шкет, пособие по анатомии. До пяти лет я думал, что меня зовут «Эй ты, урод», но потом нас в первый и последний раз посетила строгая тётка из какой-то «опеки». Будучи заинструктирован до легкого отупения, я выучил, что меня зовут Гарольд Джеймс Поттер, и у меня есть дом, семья и трое де… то есть меня хорошо кормят, тепло одевают и заботливо воспитывают. По этому поводу Петуния даже приобрела комплект одежды почти моего размера — самые дешевые штаны и майку в секонд-хенде, благо требовался лишь домашний казуальный наряд для малолетнего сорванца. И еще меня досыта накормили обедом, пока чиновница неторопливо заполняла бумаги на кухне. Дадли на этот час был посажен на короткий поводок и почти не кусался. Он отыгрался позже… но ту одежду мне оставили.

Ростом я не вышел и замыкаю строй на физкультуре. Бегаю быстро, но недолго. Лицо — ожидаемо худое, в наличии темные непослушные волосы и ярко-зеленые глаза. Так их, по крайней мере, называли взрослые, я же до попадания в Замок на подобные мелочи внимания не обращал.

Сейчас радужки просто серые, а в сумерках начинают отливать синевой.

Был еще шрам. Выдающаяся деталь, твердая первая позиция в графе «Особые приметы»: росчерк в виде молнии, настоящая мечта электрика прямо посередине лба. Шрам, зараза, долго не желал заживать, регулярно кровил и почему-то давил на мозги, словно небольшая подстанция за стенкой. Говорю же, мечта электрика. Впрочем, оценил я этот дискомфорт лишь тогда, когда Замок избавил меня от него. Словно обувь на полтора размера меньше, которую вы носите всю жизнь не снимая — а потом вас от нее избавляют. Теперь на лбу лишь едва заметный рубец с тенденцией к полному исчезновению.

Да что шрам — Замок исправил мне зрение! Ходить в очках с переломанной дужкой и молиться, чтобы следующая выходка Дадли не раскрошила линзы прямо в лицо — тот еще экстремальный вид борьбы со скукой. Чужие страдания для Поросенка — отсутствующая философская категория, поэтому удары он никогда не сдерживает. Эта игрушка сломалась, несите другую.

Так, собственно, и произошло в тот день. Время было вечернее, аккурат после ужина. Я шел по коридору второго этажа со злополучной вазой в руках. Не то чтобы это действительно была любимая тётина ваза — эпитет «уродливая» к такому сосуду подошел бы комплементарнее — но она была подарком тетушки Мардж, а потому находилась на особом контроле и у Дурслей, и у самой Мардж. В вазе находился букет чайных роз из личного цветника тети Петуньи, и моей задачей было поменять на ночь воду и подрезать стебли у цветов. Это входило в мои ежедневные обязанности, наряду с готовкой завтрака, мытьем посуды, мойкой дядиной машины, прополкой цветника и сортировкой мусора. Уборку тетя никому не доверяла и делала сама.

Приближающийся кабаний топот за спиной я услышал уже у лестницы, а потому просто прижался к стене, пропуская торопящийся к своей судьбе мясной снаряд. К сожалению, намерения Дадлика я распознал неверно. Прицельный толчок сильно превосходящей массой в спину — и я кубарем лечу со второго этажа навстречу жесткому содержимому прихожей. Я успел выставить руки, защищая голову, но очень неудачно напоролся ладонью на осколок разбившейся вазы. Рана была нешуточная, но привлекать внимание в этом доме — себе дороже. Запас бинтов в чулане имеется, перевязку я худо-бедно освоил сам. Звон в голове вот только пусть немного спадет. И надо бы найти очки, выбравшие иную траекторию полета.

К сожалению, грохот падения и торжествующий хохот малолетнего придурка не оставили мне шансов на мирное завершение трудового дня. Явившаяся на шум Петуния мгновенно выцепила главное: разбитую вазу и мараемый кровью линолеум. Полился дежурный ор про наркоманов-родителей и неблагодарного урода-разрушителя. Обычный день у Дурслей. Разве только нарастающий звон в ушах напрягал.

На мою беду, именно сегодня вскрылось еще одно обстоятельство: Дадли не переносит вида крови. Увидев тонкую тягучую струйку алого цвета, стекающую с моих изгвазданных пальцев, брутальный мачо опасно позеленел и… ослабел коленями. Услышав в паузе на вдохе звук падения мешка с картошкой, Петуния не на шутку перепугалась и бросилась к сыну.

Именно в этот момент на огонек заглянул дядя Вернон — выяснить, кто же мешает ему досмотреть первый в сезоне плей-офф Aviva Premiership. Картина, представшая перед ним, была намного хуже ожидаемой: кровь, битое стекло, бледный Дадли с посиневшими губами, хлопочущая над ним Петуния и — о, ну куда же без него! — этот *ненормальный*, вытаращивший глаза в их направлении. От пришедшей внезапно мысли Дурсль похолодел: похоже, этот *урод* решил не довольствоваться поджиганием занавесок и что-то *сделал* с его сыном.

Как говорится в популярных книжках, на моем внутреннем радаре внезапно погасла отметка, означающая человека. Меня подняли, как курёнка, и приложили головой о косяк. Звон в голове стал оглушающим, я поплыл. Вернон бросил меня на пол и дважды ударил ногой. Правый бок взорвался болью, что-то хрустнуло. Я почти ничего не видел, обзор застилал какой-то фиолетовый туман. Только бы не застонать, или может стать еще хуже.

Однако дальнейшее избиение остановил резкий окрик Петуньи. Она что-то быстро говорила о проблемах с полицией, призывала не связываться и не добивать отродье. Меня опять подняли и зашвырнули в чулан. При приземлении я неудачно попал на угол кровати сломанным ребром и всё-таки не удержался от вскрика. Но Вернону было уже не до этого. Грохнула дверь чулана. Я сполз на пол.

Жаль, что так получилось. Дядя Вернон просто испугался за сына и потерял над собой контроль. Так-то он меня не бьет, за исключением случаев, когда происходят *странные* вещи. Главная повседневная опасность для меня — Дадли. Вот как сейчас — я ведь вообще ничего не сделал.

Ребра горели огнем и простреливали на каждом вдохе. Ладонь саднила и истекала кровью. Со зрением было что-то не то: фиолетовая хмарь начала собираться в жгуты и вязать затейливые узелки. Звон накатывал волнами, распирал голову и натягивался стальной струной.

Мама… Мне вдруг пронзительно захотелось оказаться за сотню световых лет от ближайшего человека. Я готов работать и питаться впроголодь, я уже давно привык к этому. Но пусть хотя бы не будет боли и страха, пусть я проживу несколько вечеров, не прячась, не бегая, не оглядываясь и не выжидая, что меня столкнут, сломают, попадут кирпичом или обварят долбаные малолетние садисты. Пусть я буду… дома. Под защитой. В покое. Один.

Мощный удар сотряс чулан под лестницей. Всё еще взбешенный Вернон душевно впечатал ботинком в стену снаружи. Полудюймовая фанера прогнулась, но выдержала. К несчастью, я лежал, неудачно прислонив голову именно к этой стенке изнутри. Стальная струна лопнула. Фиолетовая сеть вспыхнула сложным фрактальным кружевом, гася сознание.

Где-то на севере Британии на радаре погасла еще одна отметка, означавшая человека. Сквозь жалюзийные щели коротко блеснул глубоким индиго бесшумный высверк. Чулан под лестницей опустел.

Глава опубликована: 08.07.2022

Платформа 9.75

Старинный паровоз тёмно-бордового цвета — первое, что я увидел на платформе 9.75. Три спаренных оси, блистающие медью трубы и золотая надпись посередине: «Hogwarts Castle». Труба источала темный дым, непривычно пахло угольной серой. Именно поэтому кровлю над платформой не доводят до места стоянки паровоза. Столь любимые режиссерами белоснежные клубы пара из-под колес отсутствовали: холодный старт у этих машинок занимает несколько часов, и лишнего пара для стравливания пока не было.

На перроне было довольно много людей, как-то появившихся здесь в обход рыжей пробки. Видимо, есть иной способ попасть в скрытую часть вокзала, и именно его в основном и используют маги. Нужно будет обязательно разузнать. А пока что необходимо обеспечить себе возможность проникать к поездам более привычным для меня путём.

Я отошел в сторону, глубоко вздохнул и расфокусировал взгляд, запоминая *присущие черты* окружающего меня места.

Свёртка, метров по двести в стороны и неопределенно далеко вдоль путей. Качественный задник, создающий красивую иллюзию нахождения вокзала посреди старого дубового леса. Неиспользованные площади покрыты зеленеющей травой и нехарактерным для Лондона чистым речным песком.

Две платформы, при каждой по два полотна. После вылета с вокзала пути объединяются в единственную одноколейку, уходящую на север. Вторая платформа выглядит заброшенной, а рельсы при ней покрыты многолетней ржавчиной. Асфальт под ногами старый, но без трещин.

Силовой каркас исходит ровной магической палитрой, не имея поврежденных или перенапряженных участков. Основательная, добротная работа. Мне есть чему поучиться у этих мастеров.

Что ж, место отправки Хогвартс-экспресса я зафиксировал и теперь всегда смогу сюда перенестись. Пора на посадку.

Из перехода я появился у головы состава. Скорее всего, обратный переход с платформы на вокзал находится в противоположном конце платформы, у головы прибывающего поезда. Логичнее было бы сделать оба перехода в середине платформы, но логику британских магов пора признать отличной от «магловской» и начать вдумчиво изучать. Быть может, магам важнее обратить внимание входящего на этот красивый паровоз? Вот, кстати, наглядное тому подтверждение: кованая арка полыхнула магией, и на паровоз обалдело уставилась давешняя девчонка с каштановыми кудрями и до предела загруженной тележкой. Ну, передаю эстафету.

Так. Первый вагон у нас — багажный. Второй, судя по табличке — для самых слабых и немощных, сиречь администрации и старост. До третьего еле дотягивают чемоданы доходяги-старшекурсники, немедленно ввязываясь в битву за места… Короче, идём в конец состава, там давление популяции должно быть поменьше.

Перрон был заполнен отъезжающими и провожающими. Детский гомон, родительские напутствия, оклики знакомых, уханье сов. Одежда самых разных эпох и миров: мантии и джинсы, свитера и сюртуки, кружевные сорочки и рубашки в крупную клетку, викторианские платья и деловые костюмы, остроконечные шляпы и дамские чепцы, цилиндры и кепки. Чемоданы, сундуки и клетки везли на тележках, несли в руках, подавали в купе и выстраивали в небольшие кучи. Под ногами бегали кошки.

— Бабушка, я снова потерял жабу.

Не ищи её, парень. Если жаба настойчиво прыгает под ноги этого вавилона, с нею что-то не так. Или с условиями её проживания у тебя.

— Ну покажи, Ли. Не будь жадиной! — несколько детей обступило кудрявого чернокожего пацана, державшего в руках коробку с крупным тарантулом.

Кстати, вот вопрос. Зачем столько детей везут сов с собой? Это же магические почтовые птицы, они легко доберутся до Хогвартса самостоятельно. И сделают это с куда большим удовольствием, нежели мариноваться целый день в клетке, терпя тесноту, тряску и удары. Опять я чего-то не знаю.

В том, что я еще много чего не знаю, пришлось убедиться довольно быстро. В середине платформы, вместо мысленно спроектированных мною выходов в обычный мир, стояло странное сооружение. Красиво оформленный каменный павильон без передней стены, внутри которого выложено несколько… печей. Или нет, каминов. Большие такие камины, с широкими, уходящими вверх дымоходами. Что за сюр? Граждане встречающие сюда холодными зимами погреться заходят? Хотя вот эти темно-зеленые линии в трубах…

Линии замерцали и стали четче. Каминный портал сверкнул малахитовой вспышкой, и на платформу ступил взрослый маг. Надменное аристократичное лицо, прямые белые волосы до плеч, дорогая мантия и черная трость в руке. Не задерживаясь, джентльмен сделал шаг в сторону, и в двух последовавших вспышках к нему присоединились мальчик, знакомый мне по магазину одежды — Драко Малфой, и стройная красивая женщина с невозмутимым взглядом. Наверное, это были лорд и леди Малфой.

Драко, похоже, немного мутило после перехода. Отец легким жестом очистил сына от пепла и повернулся к уже спешащим к ним знакомым: одетым в мантии мужчине и мальчику, с поправкой на разницу в возрасте — одинаково крупным и плотным. Раздались приветственные возгласы.

Я продолжил движение.

Картина немного прояснилась. На платформе есть портал, зачем-то замаскированный под камин. Волшебники попадают к поезду по этой… каминной линии, и таковых большинство. Те же, кто живет в обычном мире, пользуются непопулярным входом у пригородных поездов. Вопрос: что делало на «полном маглов» вокзале магическое семейство Уизли? Ладно, прочь паранойя, я хотел спросить другое: почему выход в виде камина? Сажа, пепел, горящие дрова и дым. Чем хуже система портальных… ну не знаю, дверей?

А ведь я уже видел такие отопительные сооружения. В каждом третьем магазинчике в Косом переулке был камин вот с такими зелеными линиями в дымоходе. И в «Дырявом котле». И в кафе Фортескью. Очевидно, для перемещения использовалась иная магия, нежели привычное мне кружево Пустоты, поэтому я не распознал транспортную функцию этих деталей интерьера. Логично предположить, что в большинстве магических жилищ стоят такие вот камины, объединенные в общую сеть… Нет, всё равно не сходится. Как быть с основным предназначением печей? Как их топить? Или перемещаемые лица как-то ограждаются от дыма и огня? Но зачем такие сложности?

А еще… Я напряг память. Да, точно: такой камин присутствовал в доме старухи Фигг. Непропорционально большой для габаритов ее гостиной, никогда не топившийся и вот с такими же зелеными линиями. Стало быть, старуха связана с магическим миром. И вхожа в дом Дурслей. И…

Я даже остановился от неожиданности, пытаясь осмыслить полученную информацию. Я так долго искал «собратьев по несчастью» — тех, вокруг которых столь же *ненормально* горят занавески и летают подручные предметы. Вдруг кто-то знает, почему мы такие и что с этим делать? И что же: в соседнем доме жила старая ведьма, которая всё видела, всё понимала, но… Почему?

Может, я тороплюсь с выводами? Может, камин достался ей от предыдущего владельца, а сама старуха — обычный человек с кучей кошек и…

Паровоз дал короткий пронзительный гудок. Меня толкнули, обругали, вернули в действительность. Отложив переосмысление жизненного пути на более спокойное время, я поднял голову и посмотрел на поезд.

Оказалось, я успел подойти к предпоследнему вагону. Каждое купе в нём имело отдельный выход на улицу, и большинство мест пока пустовало. Первый гудок, десять минут до отправления. Будем надеяться, что за оставшееся время число учеников не удвоится.

Зайдя в пустое купе прямо с перрона, я прикрыл дверь в коридор, достал книгу и устроился у окна поудобнее.

Глава опубликована: 08.07.2022

Trainmaster

— Здесь свободно? В других вообще сесть негде!

Моего ответа не требовалось. Младший Уизли безошибочно отыскал моё купе и сейчас шумно затаскивал тяжелый чемодан.

Рыжее семейство появилось на платформе минуты за три до отправления. Сильно запыхавшиеся, они остановились прямо напротив моего окна — ну как же мне везет-то сегодня! — после чего миссис Уизли приступила к раздаче последних материнских напутствий, одновременно вытирая пятно на носу у младшего сына. Старший парень, Перси, быстро попрощался и потопал в начало состава. Мелкая приготовилась расплакаться.

Прозвучал последний гудок. Маман и трое пацанов заполошно ломанулись к моему купе, однако все внешние купейные двери уже были централизованно заблокированы машинистами и откроются только по прибытии в пункт назначения. Так что копуши были вынуждены нестись к дверям в конце вагона и затаскивать багаж на последних секундах.

В вагоне всё ещё оставались свободные купе, так что я надеялся, что меня пронесет. Не пронесло.

На стол шлёпнулся бумажный сверток, обильно вымазанный жиром и благоухающий копченостями. Рядом приземлилась крыса — толстая, старая, с подозрительными проплешинами и облезлым хвостом. Проигнорировав пакет, крыса потянулась ко мне, но получила легкий шлепок книгой по усам.

Замечательно. У меня, вообще-то, были обеденные планы на этот стол. Быть может, оставить рыжего здесь и найти еще одно подходящее купе самому?

Сейчас, однако, выход был перекрыт: пацан безуспешно сражался с громоздким чемоданом, пытаясь забросить его на багажную полку. Чемодан туда не помещался, и это было к лучшему, потому что падать ему придется на меня.

— Слышь, доходяга, а помочь тебе тяжело, что ли? — решил задействовать коммуникативные навыки рыжий.

— Знаешь, тяжело, — оценив массу груза, ответил я. — Тебе бы лучше братьев своих позвать.

Рыжий скривился, швырнул чемодан ко мне на лавку и, прошипев что-то вроде «долбаный Поттер», плюхнулся напротив, закинув ногу рядом с неподатливым багажом.

Имел в виду он, конечно, не сидящего рядом «доходягу», но мое желание сменить купе обрело осязаемую уверенность. И дело было не только в его подошвах, еще пять минут назад топтавших пролетарский асфальт пригородной платформы.

Отвлекшись от обдумывания планов, я был вынужден дать ощутимого пинка крысе, не желающей понимать деликатные намёки. Заметивший это рыжий набрал было воздуха, чтобы высказать что-то громкое и злое, но тут дверь отъехала и на пороге нарисовались Уизли-близнецы.

— Хей, Рон! Чо как, устроился? — Рон оперативно убрал ногу с лавки. — Соседи нормальные? Там Джордан везет огромного…

Говоря это, близнец покосился на меня, на свободное место у окна, на полку для багажа… после чего прервался и посмотрел на Рона уже совсем другим взглядом.

— Ты чего здесь делаешь, придурок? Тебе где сказали…

— Где сказали, там и сел, — огрызнулся Рон.

Второй близнец взглянул на номер купе снаружи и кивнул первому. Они озадаченно окинули помещение взглядом, посмотрели на меня еще раз, после чего второй близнец спросил:

— Парень, ты не видел тут Гарри Поттера? — и, сопоставив мое озадаченное лицо и магловский наряд, уточнил: — Ну, первокурсник такой, с приметным шрамом-зигзагом между глаз.

— А, так он едет в этом купе, — изобразив просветление после последней фразы, ответил я.

Близнецы переглянулись, посмотрели на пустое место, после чего первый уточнил:

— Ты уверен, что именно в этом купе?

— Да. Парень со шрамом. Не представлялся. Но его вещи здесь, по крайней мере.

Да, клоуны, ни слова лжи. Парень со шрамом, почти зажившим. Не представлялся. Мои вещи пока еще здесь. Моя книга, одежда и обувь. Остальное в Замке.

Близнецы, конечно же, поняли по-своему. Бросили взгляд на рундук под лавкой, потом посмотрели вдоль коридора в сторону туалета. Еще раз задумчиво переглянулись, что-то решая.

— Вот что, малец. Найди-ка себе другое купе. Тут в вагоне, я видел, еще есть свободные. Мы тут… компанию ожидаем, договаривались встретиться еще летом.

Его объяснение не выдерживало никакой критики, но происходящее полностью совпадало с моими планами. Однако нельзя соглашаться просто так. Я изобразил на лице сомнение.

— За вещи не беспокойся, никто их не тронет, — рыжий расценил мою реакцию по-своему. — Вот, возьми конфет в качестве компенсации.

Рыжий вытащил из кармана и протянул мне бумажный пакетик. Съедобные комочки и размытая магия, в каждом шарике разная. Зелья. Навскидку не определю, в диагностике снадобий не силён. Ладно, деятели, исследую. Сочтемся.

Я положил пакетик в карман, забрал книгу и выбрался из купе. Если обе стороны желают одного и того же, мало что может этому помешать. Из-за задвигаемой двери долетел негромкий выговор одного из близнецов:

— Рон, братец, если ты просрёшь еще и…

Что ж, наличие плана «навяжись к Поттеру» можно считать подтвержденным. Причины непонятны. Это определенно не фанатская охота малолеток, так как задействована почти вся семейка рыжих — плотно, настойчиво и командно. Ни один герой детских сказок не стоит усилий нескольких поколений.

Я потопал по коридору. Поищу-ка и вправду свободное купе. И лучше в последнем вагоне. И закроюсь на обе задвижки. И добавлю для надежности хорошее запирающее…

— Ты не видел здесь жабу? Она постоянно от меня убегает.

Я поднял глаза, намереваясь отбрить чем-нибудь раздражённым, но осёкся: этому полноватому воплощению неуверенности найдётся кому насовать яду и без меня. Вздохнув, я спросил:

— В туалетах уже смотрел? Ну там, вода — сырость — жабы...

— Точно! Спасибо за совет. Меня Невилл зовут. Невилл Лонгботтом.

— Гарольд. Ладно, Невилл, удачи в поисках.

Я двинулся дальше. Дети распределились по вагону неравномерно: где-то были большие компании, где-то — по одному-двум студентам. Купе у туалета пустовало. «В других вообще сесть негде».

Последнее, что я услышал, выходя в тамбур, был надменный детский голосок в другом конце коридора:

— Мне сказали, в этом вагоне едет Гарри Поттер!

Последний вагон заметно отличался от остальных. В его оформлении полностью отсутствовал пластик. Только дерево нескольких пород, темная бронза и полированная латунь, а ещё стёкла — матовые, прозрачные и цветные. Не то чтобы «натуральное» оформление было нарочито дорогим — скорее, во время постройки этого раритета пластик еще не был распространён.

Двери купе имели стеклянные окна с цветными витражными вставками. Мягкие сиденья обиты потертой кожей. В двух купе на дверях были опущены жалюзи, а сами двери, судя по язычкам, заперты на защелку. Намек понят, ломиться не будем. Остальные шесть были свободны.

Шесть? Купе же должно быть девять? Где еще одно?

Я присмотрелся внимательно. Кажется, вот там, во втором зрении… я прошел в конец вагона. Точно. Есть знакомое ощущение пространственной складки. Качественное сглаживание и подгонка, что делает складку неразличимой в обычном зрении. Протянул руку, нащупал ручку, с усилием нажал и потянул. Коридор стал длиннее на одну секцию. Передо мной была дубовая дверь с потускневшей табличкой: «Trainmaster». Купе начальника поезда. Интересно, почему оно спрятано?

Убедившись, что меня никто не видит из коридора, а купе вновь прячется, стоит закрыть дверь до щелчка, я проскользнул внутрь.

Диван в помещении был только с одной стороны. Над диваном вторым этажом размещалась спальная полка, сейчас убранная к стене. С противоположной стороны около двери присутствовало лишь маленькое откидное сиденьице. Остальное пространство было занято столом. Большой рабочий стол, расширяющийся к окну, умещающий зону для письма, бюро с гроссбухами, крохотный рабочий верстак с выдвижными ящиками и несколько примыкающих к стене пультов, судя по светящимся огонькам — в рабочем состоянии. Над столом и над верстаком имелся набор встроенных полок с инструментами, снаряжением вроде фонарей и скромным набором посуды. При входе присутствовал шкаф для верхней одежды. Багажная ниша над дверью тоже не пустовала.

Определенно, здесь немного поработали с чарами расширения пространства, иначе всё это было просто не уместить. Слишком сильно, впрочем, расширять было нельзя: чары наложены на движущийся вагон и должны быть стабильными.

И определенно, здесь очень долго никого не было. На поверхностях лежало много пыли.

А еще здесь была карта. Над письменной зоной стола, на стене. К карте я прикипел надолго.

Британские острова с подробно нарисованной сетью железных дорог. Карта определенно была артефактной: среди железнодорожных путей были и вполне современные, а по тонким линиям медленно двигались разноцветные точки. Одна из них, светившаяся ярче других бордовой искоркой, сейчас выбиралась из Лондона. Карта увеличивала участок, на котором надолго останавливалось зрение.

А еще карта была трехмерной. Трехмерность выражалась не только рельефом поверхности, но и многогранностью изображенного мира. Магические свертки и пространственные ветви парили над картой в виде лепестков и облаков, будучи развёрнутыми к основной поверхности под разными углами и соприкасаясь как с картой, так и друг с другом. Переходы и сопряжения.

Благодаря «интерактивному» увеличению интересных участков я мог читать названия укрытых от маглов местностей. Вот Магический квартал в Лондоне, четырьмя устойчивыми точками опирающийся на Чаринг-Кросс-роуд, Кенсингтон, Лондон-уолл и где-то на востоке Лондон-сити. Вот несколько лепестков в Сент-Джеймсском парке — пока неясно, что там прячется.

Но не только Лондон мог похвастаться скрытыми землями. Вот почти вертикальный лепесток на юго-западе Англии… м-м, Годрикова лощина. А вот, на южном побережье в Девоншире — место с длинным названием Оттери-Сент-Кэчпоул. Оно как будто перемешано с реальным миром. Вообще, в южной трети Англии таких посёлков немало: Тинворт в Корнуолле, Аппер-Котсуолдс у южной границы Оксфордшира, Гримм-Хилл в Сомерсет.

Но самая большая волшебная область парила далеко на севере, в горной Шотландии. «Запретный лес» и «Хогвартс» — вот, значит, куда мы едем. Над картой мерцал красивый многолепестковый лотос с уходящими в туман листами. Собственно замку отводился только один крупный лист и пара чешуек, а вот лотос рос на месте этого самого Леса. Дивное место, умеющее прятать свои тайны даже от подобных картографических артефактов: в этом загадочном тумане могут скрываться площади куда больше видимого Альбиона.

Кроме того, по всей поверхности Британии были разбросаны мелкие пузырьки и иглы частных владений и мэноров. На юге, юго-западе островов и в Шотландии пузырьки встречались чаще.

Жаль, что карту я пока не могу скопировать — только запомнить по возможности самое основное. О мародерстве в этом месте у меня даже мысли не возникло. Ничего. Надеюсь, я здесь не в последний раз.

Я нашел точку нашего поезда. Она как раз готовилась сойти с призрачной нитки скрытой части железнодорожной линии, перейдя на плоскость реального мира. Позади остались обширные лондонские пригороды, сменившись скучными фермерскими владениями с уже убранными к сентябрю полями. Поезд нырнул в короткий тоннель, кратковременно окатило холодящей магией перехода — и на свет мы вылетели уже в реальном мире. Бо́льшую часть пути Хогвартс-экспресс проделывает по самой обычной железной дороге. Наверное, любой магловский поезд у въезда в этот необычный тоннель ожидает перманентный красный светофор, а любопытным дальтоникам приготовлено полкилометра ржавых рельс и унылый улавливающий тупик у болотистого ручья.

Я оценивающе посмотрел на диван. Спал я сегодня мало. В связи с отъездом Дурсли подняли меня на полчаса раньше, а это минус три часа сна в Замке. Здесь же — прекрасное место, чтобы наверстать упущенное без разыскиваемых жаб и поттеров. Хорошо бы пыль убрать, но спать хочется сильнее.

Решив проблему наброшенным на диван пледом из замковых запасов, я заблокировал дверь, лёг и быстро уснул.


* * *


Я проснулся около трех пополудни отлично выспавшимся и проголодавшимся. Бордовая точка на карте прошла примерно половину пути. Самое время пообедать.

Вымыв руки и приведя себя в порядок в туалете, на обратном пути в коридоре я столкнулся с двумя знакомыми детьми: Невиллом и давешней кудрявой девчонкой. Оба уже были одеты в школьные мантии.

— Эй, ты не видел здесь жабу? Невилл потерял жабу, а я помогаю ему её отыскать. — Напористый начальственный тон девчонки не позволял вставить хотя бы одно ответное слово. — Так ты её видел или нет?

На язык настойчиво просилось лаконичное «нет». Я перевел взгляд на Невилла. Обреченно-виноватый взгляд выдавал страдальца, не умеющего говорить это самое «нет». Вздохнув, я начал опрос:

— Где ты видел жабу в последний раз — в этом вагоне или в своём? Твоя жаба способна проникать сквозь усиленные двери между вагонами? Она решится преодолеть громыхающий переходный мостик?

Он ответил отрицательно три раза, после чего испуганно побледнел.

— Думаю, вашей жабы в этом вагоне нет. Можете проверить туалеты для очистки совести, после чего вернуться в свой вагон. Попросите кого-нибудь из старшекурсников применить манящие чары. Невилл, ты в курсе, что это такое?

Просветленный Невилл кивнул, развернулся и потопал в сторону дальнего туалета. Слово «облегчение» читалось на его спине крупными буквами. Но кудрявой девчонке толстого намёка было мало.

— Манящие чары? Этого нет в учебниках. Я прочитала все учебники за первый курс. Что ты здесь делаешь? Где ты был? Я не видела тебя в нашем вагоне. В каком купе ты едешь?

— Ещё раз, по буквам: манящие чары учат на старших курсах, спросишь у Невилла. Здесь полно свободных купе, я наслаждаюсь одиночеством в одном из них.

— Но так нельзя! Все должны быть вместе и…

— У интровертов есть справка об освобождении. Ты уже нашла жабу?

Сбитая на вдохе переменой темы, девчонка досадливо посмотрела на меня, ткнула пальцем, сказала «Никуда не уходи!», после чего скрылась в ближайшем туалете.

Я же спокойно проскользнул в облюбованное служебное купе и защелкнул дверь. Не хватало еще откладывать обед ради непрошеной лекции о морали.

Обед был самый обыкновенный. Отварное мясо птицы и каша из… гм, условно я называю её «северная гречка», поскольку оригинальное название «ар-гарсым» выговаривать лень. Закупаю у северян. Многим гречка не нравится, ну а мне вот, почему-то, зашла. Тем более что северный аналог ощутимо вкуснее. Ну да, после восьми лет рациона от Дурслей…

Обед, благодаря остановке времени в хранилище, остыть не успел, а вот чай я заварил свежий. Пообедав и убрав за собой, я оглядел всё еще пыльную обстановку купе. Пожалуй, нужно поблагодарить приютившее меня место, прибравшись здесь.


* * *


Месяц назад меня огорошили известием, что каждый юный маг, живущий в Британии, обязан учиться волшебству в местной школе для волшебников. Провели по магазинам, закупили всё необходимое для учёбы, а ещё подобрали индивидуальный артефакт, торжественно названный «волшебной палочкой». Зачем он нужен, объяснять не стали, но строго-настрого запретили пользоваться им до школы.

Выработанная проживанием у Дурслей привычка поменьше возражать и побольше слушать не позволила мне поставить этого небритого «хранителя ключей» в известность, что волшебством я уже владею и учить меня ему не надо. И как оказалось, это было правильно: под волшебством мы с британскими магами понимаем разные вещи.

Палочку я трогать не стал, но купленные учебники прочитал. Выяснилось, что колдуют уважающие себя маги самым что ни на есть сказочным способом: берут эту самую палочку, делают правильный жест, произносят правильные слова — и наслаждаются результатом.

Что ни говори, а способ выгодный. Я, бывает, новое неосвоенное плетение и десять, и двадцать минут вязать могу. И это сейчас, когда я столько чудных кружев исткал — планету обернуть можно. А поначалу даже простейшие узелки с болью и сжатыми зубами плести приходилось.

Но «палочке» этой я не доверяю. Если нет понимания, как это работает, какое может быть доверие?

Судите сами. Вот в книжке упомянуто заклинание уборки. Направляем палочку на грязь, произносим формулу… не помню, какую — и грязь исчезает, а месяц не мытый унитаз превращается в выставочный образец сантехники.

Что интересно, этим же заклинанием можно не только унитаз, а и себя самого, месяц не мытого, мигом очистить до скрипящей свежести. Убирается и пыль, и грязь, и жир, и кровь — и всё само собой.

Серьёзно? Вычертить в воздухе простую фигуру, влить энергию и сказать нужное слово — и это всё? А кто делает остальную работу? Кто находит цель, отделяет живое тело от одежды, производит селекцию мусора от нужной мелочёвки? Кто отличает кровь, жир и воду снаружи от таковых же внутри живого существа, под тонким слоем эпидермиса? Кто отделяет наметённый песок и сажу от плодородной почвы и бриллиантов?

Не маг, это точно. В учебниках ни слова нет о нужных мыслях во время каста — только о точности жеста. А если это не мозги мага делают — то чьи? Другой разум? Псевдоразум в палочке? Сверхразум… где-то?

Кого мы призываем поработать вместо себя, ленивых? И, главное, какую плату оно взимает? Хорошо, если платить приходится только кратным перерасходом магической энергии. А если временем жизни? Или необратимыми изменениями собственных возможностей? Или накапливаемым долгом, который когда-то обязательно стребуют к оплате?

А не накладывает ли участвующая сущность какие-то ограничения? А вдруг она достаточно разумна, чтобы иметь собственные цели? Каковы эти цели?

«Ленивчик» — вот что такое палочка. Пульт к телевизору. Нажал на кнопку — включился спортивный канал. Где-то начал крутиться быстрее электросчётчик. Где-то без тебя решили, какая будет телепрограмма на следующей неделе.

Быть может, я раздуваю из мухи слона. Быть может, мне сначала нужно освоить колдовство с палочкой на практике, а только потом делать выводы. Но только знаете… Палочка в Саргасе почти не работает.

Я всё же освоил простейшее палочковое заклинание, «Люмос». Ничего сложного — на Земле. Когда я повторно ходил в Магический квартал, к гоблинам в банк — получилось с первой попытки. А у себя в Замке — полдня мучился, да и сейчас срабатывает в одном случае из пяти.

А ещё я не понимаю, почему вообще должен это палочковое колдовство осваивать. Жил спокойно без него все эти годы. Десять минут выплетания — это только первый раз. Чем больше плетёшь, тем быстрее и проще выходит каждое последующее кружево. Палочкой махать тоже не сразу получается, как я понял.

Свой уборочный конструкт я создавал на основе чистящей сети, встроенной в здание Замка. Долго её изучал, разбираясь в базовых блоках и их взаимодействии, после чего сконструировал своё первое неумелое плетение. Несколько раз его переделывал, пока не добился удовлетворительной работы.

Моё заклинание и близко не подходит под классификацию «полный автомат». Это инструмент, облегчающий работу, но требующий личного участия — как очень продвинутый пылесос. В качестве «интеллектуального блока» выступаю я сам — помимо прочего, это здорово тренирует концентрацию и дисциплинирует воображение. Анализирующий блок направляется на образец загрязнения, происходит захват характеристик «грязи», после чего исполнительную сеть перемещаем по очищаемой поверхности. При необходимости обучаем плетение на другом образце загрязнения. Одно сплетённое кружево активно в течение всей уборки, это не серия одинаковых заклинаний-лучей. Есть блок долговременной памяти, собирающий статистику для запланированного на будущее полуавтомата. И да — собранные отходы не уничтожаются сразу, они собираются в выделенной области. Вдруг что-то ценное попадёт по ошибке. Утилизировать собранное сознательным усилием — несложно.

Я выткал уборочный конструкт и начал наводить блеск на рабочем столе. Пыль была нескольких составов, и в основном уличная — видимо, нанесло за многие годы из вентиляции. Под пылью обнаружилась въевшаяся жировая грязь и копоть. Получается, последние годы здесь никого не было, а до этого помещением пользовались сотрудники, либо не владеющие бытовой магией, либо терпимые к неопрятности рабочего места. Забыли о комнате? Случайно включили сокрытие и не смогли снова сюда попасть? Рукоятку, отключающую маскировку закрытого купе, я обнаружил у шкафа для одежды рядом с выходом. Отключать защиту пока не будем, сначала необходимо разобраться в причинах явной деградации персонала. Нужно ли вообще это помещение еще хоть кому-то?

Видите, сколько интересного можно узнать, если не лениться работать самому?

Собрав статистику по загрязнениям, я отпустил конструкт в работу по всему объему купе, периодически поправляя и дополняя. Отдельного внимания удостоился пол и засаленная фурнитура. Скоро комната засияла чистотой. Отыскав в выдвижных ящиках аутентичный крепеж, я поправил полуотвалившийся настольный светильник и обновил плетение света, присутствующее в ней вместе с электрической лампочкой. После чего задумчиво посмотрел на пол.

Вагон был оснащён собственным плетением очистки пола, и оно не имело видимых повреждений, однако не было запитано. Силовые линии центрального энерговода светились вполнакала. Очевидно, с наполнением накопителя, находящегося где-то ближе к паровозу, было что-то не так, и в вагонах работала только самая необходимая магическая оснастка. К сожалению, эта проблема была вне моей компетенции и полномочий. Ограничимся однократной уборкой, тем более что тут не проходной двор.

И последняя деталь. Уверен, где-то в этих ящиках должна быть паста для полировки латунных деталей интерьера. Нужно надраить табличку на двери.

Паста быстро нашлась. Проигнорировав прилагавшуюся к ней замшевую ветошь, я достал войлочный круг для шлифмашины, позаимствованный из дядиных запасов. Выглянув в коридор и убедившись в отсутствии свидетелей, я нанес пасту на войлок, активировал крутящее плетение и начал полировку. Кому нужны шлифмашины, если есть магия? Да и работает почти бесшумно.

Минута — и табличка засияла. Вот теперь всё.

Остаток пути я потратил на дочитывание учебника по зельеварению. Определенно, книга была рассчитана на детей с задатками зубрилок. Системного изложения не было. Рецепты зелий приводились вперемешку с историческими экскурсами, краткими биографиями известных зельеваров и статьями о свойствах некоторых материалов вроде безоара. Рецептура и последовательность приготовления излагались достаточно ясно, но без объяснения смысла совершаемых действий или применяемых компонентов. Об объединении совместимых или опасных комбинаций в таблицу речи не шло. Никакой систематики. Похоже, автор просто пересказывал собственный опыт, а не трудился над учебником.

За окном начало темнеть, когда за бесконечными лесами и пустошами на горизонте показались горы. Поезд приближался к Хогвартсу. Я переоделся в школьную мантию и привел купе к первозданному виду. Громкоговорители прохрипели голосом машиниста, что мы подъезжаем через пять минут, и что багаж необходимо оставить в вагонах, его доставят в школу отдельно.

Ровно в восемь поезд остановился на станции «Хогсмид».

Глава опубликована: 08.07.2022

Кучера вызывали?

Я вышел из последней двери последнего вагона. Где-то у паровоза зычный голос Хагрида созывал первокурсников и какого-то Гарри. Навстречу мне валила плотная толпа студентов постарше, направляющихся в обратную от великана сторону. Перрон освещался лишь дежурными лампами из тамбуров вагонов, далеким фонарем в руках «хранителя ключей» да луной в третьей четверти. Удивительно продуманный трансфер первогодок.

Оценив перспективу ломиться в полутьме против потока при моём-то росте, я отошел в тень кустов около перрона и решил пока запомнить место для возможного *перехода*.

Две платформы и два полотна между ними. Потёртый мостовой камень, никакого асфальта. Станционные строения из тёсаного валуна, потемневшего и замшелого. Несколько лавок, выкрашенных красным суриком. Имеется с десяток старых фонарей, почему-то не горящих. Высокий холм подпирает станцию с одной стороны, и ощущается крутой спуск к большой воде с другой. Лес и горы на горизонте. Каменистая почва. Где-то рядом небольшой населенный пункт, брешут собаки и тянет дровяным дымком из печей. Приметная табличка «Hogsmeade» в кованой оправе. Одуряющий запах вереска и полыни. Сильный магический фон. Достаточно.

Открыв глаза, я обнаружил, что за несколько минут перрон опустел. Хагрид увёл детей куда-то в сторону спуска с платформы, и догонять эту компанию во тьме на крутом влажном склоне не хотелось. Что ж, старшие студенты тоже топают в Хогвартс, с ними не потеряюсь.

Тропинка для старшекурсников вывела к «парковке», на которой расположилось множество самых настоящих карет. Около полусотни, старинного вида, кабинки на колёсиках выстроились в три ряда вдоль грязной неровной дороги и чего-то ждали. Лошадей, наверное. Лошадей при каретах не было.

Хотя… кто-то в упряжках всё-таки шевелился. Не доверяя свету единственного фонаря, который здесь пока ещё не погас, я подошел поближе. Дальний родственник лошади. Полупрозрачный, едва различимый в полумраке. Сквозь поджарое призрачное тело просвечивал не менее призрачный скелет. Зубы на вытянутой морде выглядели опасно, хотя существо не могло быть хищником — не нужны хищнику копыта на длинных тонких конечностях без возможности схватить и удержать. А еще лошадки были крылатыми: огромные перепончатые плоскости в шесть-восемь ростов размахом. Завершал картину длинный костяной хвост.

В магическом зрении существо полыхало тьмой. Глаза светились сизым огнём. Несмотря на ужасающий вид, опасности в животных не ощущалось. Протянув руку, я осторожно провел по вороной шее. Лошадь скосила на меня ошалелый взгляд и переступила копытами. А я вдруг почувствовал, что теряю всё тёмное, что скопилось во мне за последние дни: заключительные придирки Дурслей, дежурные нападки Дадли, мутную историю с рыжей компанией… Осталось только ожидание чуда, которое скрывалось уже совсем рядом, за небольшим леском.

Вот, значит, какие они бывают, тёмные твари.

Последние студенты рассаживались по каретам. Так уж получилось, что я стоял у находившейся в первых рядах повозки. А сяду-ка я на козлы, кучером. Всегда мечтал посмотреть на бегущую дорогу из кабины машиниста, а здесь даже стёкла окон мешать не будут. Устроившись поудобнее, я убедился, что детских аур на вокзале не осталось, и мысленно сказал: «Полетели!»

Как ни странно, кортеж послушно тронулся и начал ускоряться. Разогнавшись, призрачные лошади заработали крыльями, и кареты оторвались от земли. Медленно и бесшумно мы начали подниматься в воздух.

Из кабин донеслись удивлённые вопли, кто-то лихо засвистел — но я этого уже не слышал. Густые желтеющие кроны остались внизу. Открылось большое черное озеро, на краю которого трепетала россыпь огоньков отплывающих лодок. А на другом берегу стоял он.

Огромный замок на скале. Множество башен и башенок, ни одной одинаковой. Островерхие крыши. Высоченный донжон. Запутанные галереи, мостики и переходы. Протяжённый виадук над пропастью. Стены разной высоты и формы. Сотни светящихся окон. Несколько застекленных парников. И настоящий многоцветный пожар в магическом зрении.

Источник находился не в замке, а на полпути к Запретному лесу, глубоко под землёй. Видели научно-популярные кадры с солнечными протуберанцами? Пылающие многожильные дуги, причудливо изогнутые и удерживаемые мощным магнитным полем. Над Источником были сотни таких протуберанцев. Стабильным колоссальным фонтаном величественно истекавших из общего центра, медленно менявших форму, колосившихся, завивавшихся в спирали, переплетавшихся и вновь расходившихся на сотню километров в округе. Разноцветные, разнохарактерные, тёмные и светлые, бледные и яркие, мощные реки и тончайшие струи, текущие под землей, трепещущие в воздухе и отдельным искристым столпом уходящие в небо.

Хогвартс забирал едва ли десятину. Львиную долю этой стихии потреблял Лес. Остаток рассеивался по полям и пустошам.

Сам замок тоже поражал обилием кружев и чар, отсюда, конечно же, чётко не различимых. Имелось несколько огромных призрачных куполов.

Замок отражался в зеркальных водах озера тёплым светом своих окон. Довершало картину звездное небо, особенно выразительное по причине ясной погоды. Не знаю, как в будущем сложится моя жизнь здесь, но сейчас…

Повинуясь порыву, я отпустил наружу своё настроение и выдохнул магию к нему в помощь. Захотелось что-то добавить в эту картину — что-то, что не ухудшит ее, и чего, по-моему, не хватает.

Порыв свежего ветра расшевелил полы мантии. В воздух взвилась призрачная фигура. Сова. Тонкий золотистый контур, темно-синяя основа и солнечные звезды внутри. То, что нужно этому небу. Я радостно заорал.

В каретах захлопали, одобрительно заголосили. Рядом полыхнуло магией, и к сове присоединилась серебристая рысь. Фигуры закрутились в веселом воздушном танце. Новые магические всплески, и новые фигуры в небе. Волчица, коршун, горностай, чайка, собака-такса, дельфин, дрозд, ящерица — десятки новых призраков всё появлялись и появлялись. Вопил и аплодировал уже весь кортеж, и нам вторили из лодок.

Донжон полыхнул алым пламенем, и над замком появилась яркая огненная птица. Из Запретного леса выметнулась янтарно-коричневая лиса. Над озером с шипением поднялся изумрудный змей.

Все фигуры встретились в небе над замком и сделали торжественный облет над его границами. То одна, то другая серебристая зверушка вливалась в одну из цветных, делая ее четче и ярче. Я упустил момент, наши призраки немного изменились. Танец замедлился, складываясь в величественную, созданную коллективными усилиями картину. Над замком парил герб Хогвартса.

Флотилия лодочек с первоклассниками подплывала к замковому утесу. Сделав обзорный круг над башенками, кортеж пошел на снижение и через минуту тормозил у приветливо распахнутых створок главного входа, появившейся тряской возвращая нас на землю.

Возбужденно гомонящие студенты высыпали из карет и повалили внутрь. До меня донеслись обрывки тем: «фестралы», «патронусы» и «дадут пожрать». На козлы никто не оглядывался. Я подождал, пока толпа втянется в двери замка, слез с кучерской лавки, помахал на прощание лошадям и потопал следом.

Несмотря на ясную погоду, на каменный пол в замке толпа нанесла много грязи. Опять уборочные чары не работают? Я посмотрел вторым зрением. Так… Изношенное, давно не обновляемое кружево. Энтропия безжалостна, даже с наличием механизма самовосстановления. Отсутствует часть ключевых линий, некоторые секции узора неактивны. Поверх изначального рисунка кем-то полуслепым нанесено несколько ремонтных шунтов.

К сожалению, шунты легли с небольшим промахом, из-за чего плетение работает неэффективно и тратит много энергии. Сбитое позиционирование начинает очистку в глубине камня, бессмысленно отрабатывает с полминуты, поднимается на поверхность и выполняет полезную работу на остатках импульса. Конечно же, никто не ждёт полминуты на пороге, все идут дальше в грязной обуви.

Стыдись, Гарольд, не всем повезло с даром магического зрения. Чем иронизировать, лучше сделай как надо.

Убедившись в отсутствии свидетелей, я потянулся к силовому фидеру, перекрыл питание и убрал неудачные шунты. Теперь восстановим исходные линии, ориентируясь на соседние участки и знания об аналогичных плетениях своего Замка. Подождём, пока рисунок наполнится силой из замковых накопителей, еще раз всё проверим и… дадим начальный толчок застоявшемуся потоку в круговом контуре. Пошла циркуляция. Пол на глазах начал обретать первозданную чистоту. Вот теперь можно и заходить.

Я остановился на пороге. С удовлетворением понаблюдал, как туфли становятся не только чистыми, но и начищенными. Вполголоса произнёс:

— Здравствуй, Хогвартс. Будем знакомы.

На мгновение факелы вспыхнули ярче. Световая волна медленно прокатилась вдоль коридора, к которому недавно вели оставленные студентами грязные следы. Извини, но сегодня всё крыло починить не получится, нужно идти на распределение. Надеюсь, я тут на годы, ещё успеется.

Глава опубликована: 08.07.2022

Директорская квота

Следуя по коридору на гомон сотен голосов, я оказался в большом зале. Или, если называть вещи своими именами, в Большом зале. Четыре длинных стола, за которыми сидели ученики. Пятый, преподавательский «президиум» — в противоположном конце зала, на возвышении. Посередине помещения, в проходе между столами стоял одинокий табурет со старой шляпой. Первоклашек пока не было.

Несмотря на то, что привыкший к электрическим лампам посетитель охарактеризовал бы здешнее освещение как «рабочий полумрак», маячить в проходе не следовало. Выбрав стол, за которым внимание к соседям было минимальным, я спокойно занял место в конце. Ближайший ко мне студент уткнулся в книгу, подсвечивая себе белым магическим шариком. Герб на мантии — синий. Ага, так это Рэйвенкло.

Что ж. В зале множество удивительных вещей, однако сейчас не до них. На этот волшебный потолок, парящие свечи и колоритных преподавателей я вдоволь успею насмотреться в ближайшие годы. Сейчас же у меня есть лишь несколько минут для изучения самого важного в данный момент — детей. Тех, с кем все эти годы мне придётся делить общий факультет, дом и быт. Только что рассевшиеся и обменивающиеся впечатлениями, студенты ведут себя привычно и естественно. Но вот-вот начнется официальная часть, и увидеть можно будет гораздо меньше.

Убираем лишние мысли. Сосредотачиваемся. Смотрим.

Крайний правый стол. Рубиновый Гриффиндор. Галдёж в зале — в основном от него. Одиночек мало, все общаются. Движения непосредственны, оживленная речь и громкие выкрики. Перегибаются через стол, толкаются, перебрасываются каким-то мусором. Старшие задирают младших. Неряшливость в одежде. Знакомая рыжая династия здесь, хотя старший Перси держится отстранённо. Минуту… нет, не показалось. Один из близнецов передаёт какие-то бутылки под столом. Преподаватели — я скосил взгляд — не замечают или игнорируют. Обдумаю потом.

Предварительное впечатление — пролетарии и казарма. Извините, ребята. Одиночку сожрут, но и в коллективе по-настоящему не помогут. Социальная лестница стаи приматов — как на ладони. И никакой личной жизни. И с бухлом надо разобраться, хотя какая казарма без бухла?

Хлопнула одна из боковых дверей. В зал вышла высокая волшебница в зеленых одеждах со строгим лицом. Проследовав к преподавательскому столу, завела тихий разговор со стариком в центре. Неважно, дальше.

Янтарный Хаффлпафф. Одиночек не видно. Общение оживленное и дружелюбное. Никакого пренебрежения к младшим, даже более того — забота. Вот старший парень что-то показывает двум второкурсникам в анимированном журнале. Вот семикурсница переплетает косичку у младшей подруги. Опрятная одежда. Они только сели, а у них уже тепло, светло и чай заварен.

Община в лучшем смысле этого слова. Порвут за своих. Сделают уютным любое место, где окажутся. Ты среди них — дома. Всегда помогут. Но! Сильнейшая социализация. Одиночку искренне не поймут. А я одиночка. Не хочу обижать этот славный коллектив.

Из-за той же двери послышались приглушенные детские крики — то ли испуганные, то ли удивленные. Я покосился на дверь, на преподавателей. Опять ноль реакции. Деловая волшебница со стариком перебирают какие-то бумаги. Неважно, дальше.

Сапфировый Рэйвенкло. Будущие исследователи и ученые. Социализация — слабее остальных. Много одиночек. Уткнувшиеся в книги или с чем-то возящиеся за столом. Их никто не толкает, не хлопает по плечу, не привлекает к беседе. Не хочешь — твоё право. Меня вот до сих пор не заметили. Но беседующих всё же большинство. Спокойные разговоры о нетривиальном. Весьма подходящий вариант для меня, но есть одно но: декан — полугоблин. Неизвестная логика, неизвестные обычаи. Ладно, выводы потом.

Волшебница собрала бумаги и вернулась за закрытые двери. Помедлив с полминуты, факелы вспыхнули ярче, двери распахнулись, и в зал торжественно высыпала вереница первокурсников во главе со строгой «зелёной дамой». Гусыня и гусята. Дети удивленно оглядывались вокруг, замечали «небесный» потолок и прикипали к нему надолго, продолжая идти с открытыми ртами. Вот за кем бы тоже еще понаблюдать, но времени нет. Остался последний факультет. Самый сложный.

Изумрудный Слизерин. Будущая аристократия. Прямая осанка, развёрнутые плечи, ни одного локтя на столе. Тихие переговоры. Холодные внимательные взгляды. Разумеется, дорогие украшения и аксессуары, богатые магией амулеты и вышивка. Не у всех одежда была дорогой, но у всех — достойной.

А еще это было достоинство осажденной крепости. Совсем немного, просто как ощущение. Наверное, потому что неоправданная спесь и высокомерие присутствовали лишь как исключение. Они выступают единым фронтом. Дистанцированы. Слабаку в их рядах будет нереально трудно. Но они все — на одной стороне баррикад, а потому должны быть союзниками друг другу внутри факультета.

Одиночке туда идти глупо. Этот факультет — про политику. Закрытый клуб, в котором все друг друга давно знают. Сложные обычаи, понятная лишь своим коммуникация. Порог вхождения не непреодолим, но высок. Формально я не маглорожденный, но имеющееся воспитание — самое низкое по магическим меркам.

Такие дети вообще должны учиться в отдельной школе, для своих. Или дома. Им нужна социализация, но не с казармой от Гриффиндора.

Было, однако, для моих шкурных интересов одно существенное достоинство: на Слизерине селили по одному. И личное пространство там уважают. Глупая причина для планирования выбора факультета, но что делать, если ночью я отсутствую в этом мире? Поэтому Слизерин не стоит сбрасывать со счетов. Если примкнуть к нейтральной фракции…

Кто-то затянул балладу громким простуженным голосом. Моргнув, я оглянулся. Бардом прикидывалась внезапно ожившая шляпа на табуретке. Определённо, зовут её не Лучиано Паваротти. Нудноватая ода о славных факультетах и их характерах. Много лирики, мало информации.

Оказалось, дети уже выстроились вдоль прохода между столами. Женщина в зеленом — видимо, это и есть замдиректора МакГонагалл — стояла с каким-то свитком в руке. Шляпа допевала про Слизерин. Вот-вот начнётся распределение. Преимущество маскировки исчерпано, пора присоединяться к своим. Поднявшись, я незаметно подошел и встал в конце строя.

Шляпа замолкла. Профессор МакГонагалл шагнула вперед и подняла свиток.

— Когда я назову ваше имя, вы наденете шляпу и сядете на табурет, — произнесла она. — Начнём. Аббот, Ханна!

Итак, предварительно Рэйвенкло или Слизерин. Что с деканами?

Гриффиндор. МакГонагалл рядом, но сейчас занята другим. Выглядит строгой, однако, судя по расхлябанности и отсутствию манер у гриффиндорцев, на свой факультет она подзабила. Возможно, ей не следует совмещать должности декана и замдиректора.

— Боунс, Сьюзен!

Есть вероятность, что на Гриффиндоре многое отдано на «самоорганизацию» старшекурсникам. С результатами такого подхода я знаком не понаслышке: пока Дурсли, Пирсы и Гордоны души не чают в своих чадах, компания малолетних отпрысков начинает осваивать нишу детского гоп-стопа. Что происходит в общих гриффиндорских спальнях после отбоя, узнавать совсем не хочется.

— Бут, Терри!

Хаффлпафф. Помона Спраут сидит где-то за столом преподавателей, но в лицо я её не знаю. Примем как допущение, что факультет не может быть столь цельным без гармонизации с руководителем. Можно предположить, что она добрая, заботливая и порвёт за своих. Жаль, что мне не туда. Впрочем, оставлю как последний вариант. Лучше социализироваться, чем идти в загон ко львам.

— Броклхерст, Мэнди!

Рэйвенкло. Филиус Флитвик, полугоблин. Маленький рост, человеческое лицо и длинные уши. Добродушная улыбка. Мастер-дуэлянт. Мастер чар. По сути, я ничего о нем не знаю. По сути, я не могу опираться на человеческие моральные нормы в его случае. Второй поход в Гринготтс меня здорово отрезвил. Можно осторожно предположить, что на факультете умников-одиночек он и сам не усердствует в тотальном надзоре.

— Булстроуд, Миллисента!

Слизерин. Северус Снейп, местный «плохой полицейский». Одевается в радикально черное. Видимо, это тот угрюмый тип с левого края преподавательского стола, что-то лениво цедящий щёголю в фиолетовом тюрбане. Мастер зельеварения, самый молодой за последние…

— Крэбб, Винсент!

Снейп закончил разговор и неспешно осмотрел зал. Его взгляд скользнул по мне, задержался — и воздух вокруг озарился чужим серебром, а под черепом забегали мурашки. Под правую ушную раковину что-то толкнулось, а зрачки принудительно отвело в сторону и вниз.

Вот ты какая, ментальная атака. Мне впервые пригодился артефакт защиты разума.

Вообще-то, это хамство. Более того — хамство совершенно непуганое. Попробовал бы он вот так же заглянуть на огонёк кое-где в других краях… Ладно, времени мало, не о том думаем.

— Финч-Флетчли, Джастин!

Итак, декан Слизерина обожает заглядывать в детские мыслишки. Судя по непринуждённости атаки, встречать отпор он не привык. Значит, лезет ко всем без разбора. Значит, на Слизерин мне ходу нет. Ибо…

Серебристые нити опять ткнулись в мою ауру. Нет, ну какой настырный! А мой амулет пока мало что умеет — ему не на ком было учиться. Благо мои глаза поймать не успели, а потому меры противодействия не такие сложные. Я выпустил с нужной стороны облако Пустоты — немного, с десяток метров без проявления. Чем дальше голова, тем труднее её нащупать. Аспирин тебе в помощь, дядя.

— Финниган, Симус!

Итак, на Слизерин мне ходу нет. Одно дело сопротивляться любопытному преподавателю лишь на уроках, публично и несколько часов в неделю. И другое — зависеть от него, как от декана, круглосуточно, многие годы и на закрытом факультете. Масса способов выпотрошить необычно стойкий экземпляр.

А защита разума — моё слабое место. Нельзя быть идеальным во всём.

— Гойл, Грегори!

Значит, Рэйвенкло. Приветливый полугоблин может оказаться еще более неприятным выбором. Но материал для диванного анализа исчерпан. Буду выкручиваться по обстоятельствам.

Приняв решение, я расслабился, поднял глаза и с интересом посмотрел на происходящее действо.

— Грэйнджер, Гермиона!

Похоже, деловой девчонке из поезда не терпелось приступить к двойной учебной нагрузке. Услышав свое имя, она едва ли не бегом ломанулась к табурету и сноровисто надела распределяющий колпак. Шляпа долго не думала, но… выдала неожиданное:

— Гриффиндор!

Странно. Гриффиндор — последний кандидат для читающей заранее все учебники и радеющей за порядок. Особенно за порядок! Меньше всего порядка — в обезьяннике. Ладно, это её жизнь.

Мальчика Невилла с убегающей жабой также определили на Гриффиндор. Задавят. Или пробудят тайные резервы.

Двойняшек Патил и Патил расселили по-разному: на Гриффиндор и Рэйвенкло. Или это не росшие вместе близнецы, или шляпа определяет факультет подбрасыванием костей.

Драко Малфой был мгновенно отправлен на Слизерин. Или кости всё-таки не используются, или у папы блат.

Благородных Нотта и Паркинсон распределили на Слизерин. Заскучавший Снейп опять полез ко мне с серебром, однако я на него не смотрел, а слой Пустоты увеличился вдвое. Угрюмый гот наконец-то отстал, переключившись на жертвы подоступнее.

На имени Салли-Энн Перкс я затосковал. Что я вообще забыл в этом полутёмном зале среди зубастых монстров? Вот посадят меня на стул, наденут шляпу — и… Поскучаю минуту, две, десять — а потом её сорвёт тётка в зелёном балахоне и сообщит, что меня невозможно отличить от этой табуретки, что произошла ошибка и я возвращаюсь к Дурслям, в чулан под лестницей. И поползу я устраиваться в магловскую школу, и будут надо мной ржать все дадлины…

Что за бред? Ну, вернусь, что плохого в магловской школе?

Похоже, это наведённое. Я не понимаю, как Снейп умудрился… А это и не Снейп! Атакуют с другой стороны! Да сколько ж вас здесь, извращенцев? Слой Пустоты стал сферическим и вырос до полусотни метров. Только бы никто не увидел мои глаза — зрачки сейчас не самого обычного цвета. Тем не менее мне полегчало. Кстати, кто это у нас решил попугать детишек табуретками? Хм, через такую прорву Пустоты почти ничего не видно, но серебром тянет от директора, и смотрит он в мою сторону.

— Гарри Поттер!

Занятый борьбой с директорской накачкой, я не сразу понял, что очередь дошла до меня. А потом осознал, что есть существенная причина не торопиться.

Между тем зал зашелестел вопросительными интонациями. «Она сказала Поттер? Тот самый Гарри Поттер»? МакГонагалл оторвала взгляд от свитка и прошлась глазами по поредевшему строю. Первоклассники, словно костяшки домино, начали оглядываться назад. Когда волна дошла до меня, я тоже обернулся, но позади уже никого не было.

С туповато-удивленным лицом я сообщил:

— Меня, это… Гарольдом зовут, мэм.

Замдиректора нетерпеливо махнула свитком в сторону табуретки. Дамблдор нахмурился. Давление с его стороны усилилось, появилось желание понестись к шляпе бегом. Полсотни метров! Он что, иллитид? Или у него имеется пси-фокусатор?

Тем не менее сдаваться нельзя, и тому есть веская причина: моё предчувствие. Наверняка на каждого ученика вроде меня составляется договор на обучение, с правами и обязанностями сторон. А любой человек, заключавший столь серьёзные контракты, подтвердит: очень важно, чтобы в договоре было указано ваше полное и правильное имя. Иначе контракт будет недействительным… в вашем отношении. Противоположная сторона будет делать вид, что всё идёт нормально, до тех пор, пока вы не потребуете от неё исполнения её обязательств. После этого вы останетесь с носом.

А потому я сейчас очень хочу услышать своё собственное, правильное имя.

Слегка усилив градус туповатости и почесав нос, я произнёс:

— Мэм, нас, наверное, двое: я и какой-то Гарри. Вашего Поттера ещё в поезде все искали, но он, это… — я оглянулся в сторону дверей. — Опять в туалете застрял, походу.

С окружающих столов донеслись весёлые смешки, постепенно перерастающие в откровенный ржач. Сжав губы, МакГонагалл вчиталась в свиток и произнесла с явным раздражением:

— Поттер, Гарольд Джеймс. Живо к Шляпе! Вы всех нас задерживаете.

— Окей, мэм.

Дамблдор поморщился, но я уже бодро шагал вперёд. Полное имя — это даже лучше ожидаемого. Последнее, что я увидел, усаживаясь на табурет — брезгливо-раздраженный взгляд Снейпа. Опустившаяся до подбородка шляпа отрезала меня от внешнего мира.

— Приветствую, лорд Саргас. Пожалуйста, ослабьте щиты, — тихий голос, казалось, звучал отовсюду вокруг.

Ох ты. Когда это я лордом стал?

— Вам они, похоже, не очень мешают, в отличие от тех двух мозгоклюев у меня за спиной, — мысленно ответил я, досадуя, что меня здесь не читает только ленивый. — Давайте не будем заставлять публику ждать и сразу отправим меня на Рэйвенкло.

Шляпа расстроенно крякнула.

— К сожалению, с этим будут сложности. Вы уже заранее распределены прямым распоряжением директора.

Я опешил.

— Мне казалось, что директор не имеет отношения к процедуре распределения.

— Так оно обычно и есть. Однако в распоряжении директора имеется небольшая квота — не более одного ученика в три года и особые обстоятельства. Не знаю, в курсе ли нынешний директор обо всех тонкостях, но ключевые условия соблюдены. Сожалею.

У меня начало портиться настроение.

— Что же это за факультет? — спросил я, уже догадываясь, что услышу.

— Гриффиндор, — подтвердила мои опасения шляпа.

Всё-таки обезьянник. Так и не выяснил, по сколько тушек они там селятся.

— Весь поток в двух общих спальнях, для мальчиков и девочек, — услышала мои мысли шляпа. — Милорд, послушайте…

Я живо представил свою жизнь в этой казарме. Хлев, бардак и стая скучающих бабуинов. Уизли, по привычке забрасывающий ноги на мою кровать. Я обособляюсь и пытаюсь учиться. Ночью мне устраивают «тёмную». Спросонья я начинаю калечить и убивать…

— Милорд, пожалуйста…

С-сука. Да лучше уж магловская школа — там хоть не полный пансион. Выйду в коридор и шагну сразу в Замок. Я потянулся, чтобы сдёрнуть шляпу. Ну-ка, кому тут сдавать заявление на отчисление?

— Пожалуйста, дослушайте меня!

Я остановился, уже ухватившись за поля шляпы. Вдох-выдох, опустить руки, успокоиться. Послушаем, что нам хотят сказать. Уйти всегда успею.

— Как было сказано, директор имеет возможность совершать эпизодические отступления от Устава школы, — зачастила шляпа. — Однако в этом случае и Хогвартс получает право на компенсирующее воздействие по своему выбору, соразмерное, так сказать, начальственным вольностям. Отходить от Устава иногда приходится, потому что всего заранее не предусмотришь и в Устав не заложишь. Однако и откровенный произвол должен пресекаться.

— В итоге, — продолжила шляпа. — Сейчас у Хогвартса имеется право на предоставление небольшой компенсации для вас. Льгота, привилегия, дополнительная возможность — в пределах разумного. Что бы вы хотели для себя, милорд?

Я задумался. Я бы предпочёл не сосуществовать с гриффиндорцами под одной крышей, но будем постигать искусство возможного.

— Могу я проживать в отдельной комнате, как на Слизерине?

— Согласно Уставу, ваш титул даёт вам право выбрать отдельную комнату для проживания. Об этом мало кто помнит, последний прецедент был шесть веков назад. Что-нибудь еще?

— Могу я регулярно покидать Хогвартс? Скажем, на ночь?

— Аналогично, ваш титул дает вам право отлучаться по делам домена или рода во внеурочное время, если это не создаёт принципиальных помех обучению. Что-нибудь еще?

— Тогда… есть возможность защитить меня от ментальных атак со стороны преподавателей?

— Здесь сложнее. При корректно составленном контракте Хогвартс защищает учеников от кардинального легилиментного воздействия. Воздействия малой интенсивности допускаются, так как могут быть частью учебного процесса. К сожалению, нет возможности отследить аналогичные эффекты зелий и пассивно работающих артефактов и чар, поэтому будьте бдительны с окружением.

Голос вздохнул.

— Если позволите, могу дать готовый совет. А то директор начинает волноваться, вы слишком долго сидите под шляпой.

— Директор подождёт. Что за совет?

— Как уже было сказано, ваш титул открывает вам некоторые дополнительные привилегии и допускает бо́льшую гибкость внутреннего распорядка. Ничего вызывающего, обычное совмещение учёбы с обязанностями, накладываемыми титулом. Однако правила требуют обязательного оглашения титула, дабы руководство и преподавательский состав понимали обоснованность особого к вам отношения или, например, могли согласовывать с вами изменение учебного графика. Моё предложение в следующем: мы сохраняем привилегии, но не оглашаем ваш титул, поскольку, как я вижу, вы этого не хотите. Данное нарушение соразмерно по силе с директорским и при должном подходе уравновешивает его. Используйте его с умом: если накопится слишком много наблюдаемых странностей, директор всерьез займётся поиском ответов.

Коротко подумав, я признал, что с текущим уровнем моих знаний разумнее всего будет принять совет.

— Хорошо, я согласен. Надеюсь, замковые домовики будут предупреждены, что ко мне следует обращаться «мистер Поттер».

— Разумеется. И последнее, — шляпа помедлила. — Я уполномочена передать вам следующее: Хогвартс умеет быть благодарным и не даст в обиду своего Кастеляна — или того, кто исполняет его обязанности. Удачи в доме…

— ГРИФФИНДОР!

После темноты неяркое освещение зала на мгновение ослепило, а грянувшие аплодисменты — оглушили. Новую информацию следовало обдумать. Игнорируя призывно махавших мне рыжих, я прошел к дальнему краю стола и сел напротив Невилла.

Глава опубликована: 08.07.2022

Жрите уже!

— Турпин, Лайза!

После меня в очереди на распределение оставалось только три школяра. Я посмотрел на Невилла.

— Ну как, жабу нашли?

— Д-да. Была в нашем вагоне. Я посадил ее в коробку, чтобы больше не убегала. Оставил с багажом.

Лайзу Турпин распределили на Рэйвенкло. Следующим был вызван Рон Уизли, которого без долгих раздумий отправили на Гриффиндор. Последний в списке, Блейз Забини, с надменной ухмылкой последовал на Слизерин.

МакГонагалл скатывала свиток. Зал зашевелился. Со стороны старших гриффиндорцев прозвучало «Ну, наконец-то дадут пожрать».

Но проголодались, похоже, ещё не все.

— Ты!!! Почему ты не сказал, что ты — Гарри Поттер?

Рыжий стоял напротив и пылал праведным гневом. Зал притих. Начавший было подниматься, директор отменил попытку и загадочно уставился в нашу сторону. МакГонагалл со шляпой в руках, напротив, взирала с возмущением.

Не дождавшись вмешательства взрослых, я терпеливо повторил:

— Потому что я не Гарри Поттер.

— ВРЁШЬ!!!

Вопящий Рон подался вперед. Слюна летит, лицо перекошено, кулаки сжаты. И опять никто не вмешивается. Пожалуй, на сегодня вежливости достаточно.

— Пошёл вон, — произнёс я холодно и чётко.

Рыжий бросился на меня с кулаками. Неизвестно, на что он рассчитывал ввиду находящегося между нами монументального стола, однако его подвела правая нога, на пару секунд приклеенная мною к полу. Рон с грохотом рухнул на лавку, а вытянутые грабли сбили на пол несколько столовых приборов. Отличное начало банкета.

Звенящее завершение диалога сняло с паузы преподавателей. МакГонагалл занялась наведением порядка:

— Мистер Уизли, займите своё место за столом. Нет, вот там, рядом с братьями. Мистер Поттер, ваше поведение возмутительно. Первый учебный день еще не наступил, а вы уже затеяли драку.

Да! Я — воплощённое дитя хаоса. Мне достаточно просто присутствовать, всё остальное будет рушиться само собой.

— Я к вам обращаюсь, мистер Поттер!

Кто-то явно не хочет спускать инцидент на тормозах. Придётся отвечать.

— Да, мэм. Я, это… задумался, — я потёр затылок. — Запилить махач, сидя за столом и не почесавшись — это ж Гриффиндор, верно? Хотя стоп, он же вроде зелёный… Эй, а я туда вообще сел?

Опешившая МакГонагалл набрала было воздуха для отповеди, но была остановлена фыркнувшей в её руках шляпой и весёлым смехом с другого края зала. Положение спас вставший и прокашлявшийся директор.

— Спасибо, Минерва. Вижу, что многие проголодались, — он посмотрел в сторону рыжего коллектива, — поэтому буду краток. Добро пожаловать! Добро пожаловать в Хогвартс! Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Жрите уже!

На пустых тарелках без предупреждения появились горы праздничной еды, и… Я едва не отпрянул. Вы когда-нибудь видели, как кормят кур в деревнях? Ну, хорошо, как бросают семечки голубиной стае? Львы набросились на еду так, будто неделю пахали на капустной похлёбке. Основным и универсальным инструментом выступали ложки, даром что не алюминиевые. Там, где не справлялись ложки, на помощь приходили руки. Младший рыжий выделялся даже на этом фоне: в каждом кулаке было зажато по жирной индюшиной ноге, от которых он судорожно пытался откусить еще хоть немного в переполненный рот.

Я с тоской посмотрел на другие факультеты. Обычное культурное застолье у воронов, тёплый семейный ужин у барсуков, а на слизеринском… Эх, ну вот как у них получается так изящно сидеть с прямыми спинами и не ронять ни крошки? И почему именно мне так везет на свиней и кабанчиков?

Хотя даже за ало-золотым столом имелись островки относительного благообразия, не поддавшиеся атмосфере голодного приюта. Две первокурсницы… Патил и Браун, по-моему — сохраняют очень похожую на «змеек» осанку, хотя щебечут не замолкая. Невилл и Перси степенно орудуют ножом и вилкой. Нет, Гарольд, не всё так безнадёжно.

Культурный вид соседа напротив вернул мне аппетит. Придвинувшись, я взял себе баранью отбивную, немного картошки, цветной капусты и зелени. Тыквенный сок подозрительно светился незнакомой магией, его пить не буду. Остальное было нейтральным.

— Вижу, здесь многие проголодались, — решил завязать я разговор. — В поезде не предусмотрено никакого питания для детей?

— Мне в дорогу бабушка корзину еды собрала, — ответил Невилл. — Только я всё время Тревора искал.

Помедлив, он добавил:

— Тебя Хагрид на платформе несколько раз звал. Ну, тот, огромный с бородой. И этот Рон Уизли ему помогал.

Я кивнул. Помогал звать? Еще одна попытка познакомить? Я покосился на Рона и тут же об этом пожалел: с переполненным ртом он что-то активно доказывал, перевесившись через стол к чернокожему собеседнику. Вылетающая изо рта еда немедленно восполнялась свежеоткусываемой. Я поспешно перевёл взгляд в другую сторону. Какой-то парень постарше тайком доливал в бокал с соком из бутылки, скрываемой в широком рукаве мантии. Вздохнув, я вернулся к Невиллу.

— Меня оттеснила толпа, а потом вы уже ушли. Я не рискнул догонять вас в темноте. Пришлось ехать в каретах.

Невилл посмотрел на меня с восхищением.

— Ты летел в этих каретах! А мы на лодках шли. — Он опустил глаза. — Лодки утлые и ненадежные, так и норовят перевернуться. Этот рыжий мальчик сел спиной вперёд и постоянно толкался, говорил, ему плохо видно. Лодка сильно раскачалась, мы едва не выпали в воду.

Поезд без сопровождающих взрослых в вагонах, лодки на ночной воде — тоже без взрослых. Это такой первичный отсев, что ли? Или негласный контроль всё-таки присутствует?

— Не расстраивайся, — утешил я Невилла. — На следующий год ты тоже обязательно полетишь. А вот я на лодках не окажусь уже никогда.

— Я бы не рассчитывал на обязательный полёт в следующем году, — вступил в беседу сидевший рядом третьекурсник. — Кеннет Таулер, — представился он. — Так вот, на памяти местных старожилов эти кареты никогда не летали. Они возят старшекурсников по земле, по той разбитой дороге вокруг озера. Сегодняшний перелёт — это что-то новое. Или хорошо забытое старое.

— Странно, — пробормотал я. — Лошади-то крылатые.

— Ты видишь фестралов? — оживился Кеннет.

Упс. Что-то я теряю осторожность.

— Нет, конечно. Просто читал описание кортежа в «Новейшей Истории Хогвартса».

— Их видят те, кто стал свидетелем смерти, — тихо сказал Невилл.

— Да, Кеттлберн тоже так говорит, — кивнул Таулер. — Здесь, в Запретном лесу, их целый табун живет. Не знаю, как насчет невидимости, но гадят они не меньше обычных лошадей.

Пожалуй, стоит поменьше болтать и побольше слушать. А то сейчас здесь обмолвился, позже там проговорился — и кто-то просуммирует и подведёт итог. Я налёг на отлично приготовленную отбивную, одновременно прислушиваясь к разговорам за столом.

Невилл рассказывал Кеннету, как его провоцировали на первое проявление магии, «случайно» сталкивая в воду и роняя со второго этажа. Видимо, создание внезапной экстремальной угрозы будущему магу было ходовым приёмом при инициации: я вот тоже попал в Замок при не самых приятных обстоятельствах.

Факультетский призрак, сэр Николас, развлекал первоклашек живыми подробностями своей неспешной казни. Настоящий гриффиндорец. Испогань аппетит ближнему, не дай потерять фигуру.

Группа старшекурсников грянула тост за будущую победу Гриффиндора. Получилось громко и развязно. Несколько тёток-преподавательниц недовольно посмотрели в их сторону, но МакГонагалл была занята беседой с Дамблдором.

Гермиона Грэйнджер вещала, как ей не терпится приступить к занятиям прямо сейчас, и цитировала учебники для первокурсников. Энтузиазма эта тема у окружающих не вызывала, но девочка была на своей волне и скисающих лиц не замечала. Зато я узнал, что может испортить аппетит Рону Уизли.

Внезапно в её трескотне появилось что-то интересное.

— Картина ночного Хогвартса над озером — лучшее, что я видела в жизни. И этот удивительный фейерверк! Почему о нём не написано в «Истории Хогвартса»? У обычных людей нет ничего подобного — салют в виде зверушек и птиц, которые еще и танцуют в небе.

— Это не салют, — ответил ей Перси — пожалуй, единственный, кто поддерживал её беседу. — Это патронусы. Сложная в освоении магия, которую факультативно изучают на шестом курсе. — Он протёр губы салфеткой. — Обычно таким не развлекаются. Но сегодня внезапно полетели эти кареты… Кто-то один на радостях начал первым, ему ответили из соседней кабины — и вот мы увидели в небе все освоенные старшеклассниками формы воплощённого Света. Что же касается хогвартсовского герба…

— А разве эти кареты не всегда летают? — бестолково перебила Гермиона.

Разговор был прерван переменой блюд. Тарелки учеников внезапно опустели, а на столе появился десерт. Пироги, торты, фрукты в сахаре, пудинги, эклеры, желе и даже мороженое. По столу прокатилась еще одна судорога голодного детдома, однако я был занят другой проблемой: меня опять атаковали в ментале.

Серебро на этот раз отдавало мертвечиной. Да сколько же вас здесь? Опять левый край учительского стола, точнее не сказать — я смотрел на блюда перед собой, делая вид, что выбираю десерт. Щит Пустоты пока держался, однако атакующий усиливал напор и искал варианты. Право слово, ну почему опять я? Где-то надо мной торчит яркая моргающая стрелка?

Выходка рыжего исчерпала мой лимит терпения на сегодня, но терять осторожность нельзя. Поэтому сделаем так… Я отвернулся к дальнему, «незаселённому» краю стола и посмотрел на корзину с мороженым, открыто и усиленно «обдумывая», какой бы цвет шариков выбрать. Одновременно, пробежав на ощупь по серебряным нитям, дотянулся до вуайериста детских грёз. Полотенце… нет, вонючий тюрбан. Вот уж никогда бы не подумал на Квиррелла. Почему-то развернут ко мне затылком. Опять разговаривает со Снейпом? Ладно, спустимся ниже. Я выбрал две точки вдоль позвоночника: между лопатками и повыше крестца. Теперь нужно, чтобы он не отследил, кто его ударил.

Выкрикнув «Да у них тут шоколадный пломбир!», я встал и потянулся через стол к дальней корзине за мороженым. Выходка в духе гриффиндорского застольного этикета, однако я на секунду вынырнул из серебристого облака ментальной атаки. Как только это произошло, я создал разность потенциалов между выбранными точками. Небольшую, вольт на сто.

Спина после обильной еды всегда немного влажная. Квиррелла выгнуло дугой. Поскольку лицо было развёрнуто к Снейпу, он потерял ориентацию и опрокинулся назад вместе со стулом. Грохот падения и короткий вяк совпали с появлением в моих руках вожделенной мороженки. Я сел, посмотрел на обернувшихся и притихших детей, перевел взгляд на президиум.

Квиррелла за столом не было. Преподаватели бестолково суетились и смотрели куда-то на пол. С невнятным «М-меня что-то ужалило в сп-пину!» Квиррелл вылез из-под стола, поправляя перекосившийся тюрбан. Флитвик обернулся и внимательно рассматривал витраж за стулом коллеги. Снейп брезгливо кривился и очищал свою мантию от заварного крема. Дамблдор зорко посмотрел в сторону рыжих близнецов, потом обвёл взглядом весь ало-золотой стол. Я, слегка приоткрывший рот и с порцией мороженого в руках, подозрений не вызвал.

Преподаватели вернулись на места, ужин продолжился.

Я занялся мороженым, размышляя над произошедшим. Наверное, здешние маги или не знают о действии электричества, или не используют и не учитывают его в бою. В таком случае и мне следует избегать этой стихии в быту, отложив электрошок как неожиданный козырь для серьёзной битвы. Оно и к лучшему: если сегодняшний инцидент свяжут со мной, мало не покажется. Доказывать, что преподаватель первый начал, бесполезно.

Ужин подошёл к концу. Тарелки, как по волшебству, опять стали чистыми, а Дамблдор вновь поднялся со своего трона. Зал затих.

— Теперь, когда мы все сыты, я должен сказать еще несколько слов, — прокашлявшись, начал Дамблдор. — Первоклассникам следует запомнить, что всем ученикам запрещено ходить в лес, расположенный на территории школы. Некоторым старшекурсникам, — он посмотрел в сторону близнецов Уизли, — также полезно об этом помнить.

Я бы сказал, это Хогвартс находится на территории Леса, а не наоборот. В лучшем случае — соседствует.

— По просьбе мистера Филча напоминаю, что колдовать в коридорах на переменах запрещено, — продолжал директор. — Тренировки по квиддичу начнутся через неделю. Все, кто хотел бы играть за свои факультеты, должны обратиться к капитанам факультетских сборных и мадам Хуч.

Колдовать в школе колдовства запрещено. Квиддич важнее.

— И последнее, — Дамблдор обвёл зал взглядом. — Уведомляю вас, что в этом году правая часть коридора на третьем этаже закрыта для всех, кто не хочет умереть мучительной смертью.

Правую часть коридора закрывают на ремонт. Там только банки с краской и мешки с побелкой. В моей прошлой школе тоже обещали мучительную смерть любому «малолетнему дебилу», кто пролезет-таки внутрь и обвалит шаткие леса.

— А теперь, — подозрительно резко воодушевился Дамблдор. — Прежде чем мы пойдём спать, давайте споём школьный гимн! Каждый поёт на свой любимый мотив. Начали!

В воздухе поплыла золотая лента субтитров. Грянула… ожидаемая какофония.

Наверное, когда-то гимн пели на единый мотив. Наверное, даже под музыку. Какому маразматику могла прийти в голову идея «каждый поёт, как хочет»? Даже только две звучащие одновременно мелодии не оставляют ничего, кроме желания заглушить непотребство. А если их сотня? Это как разминка большого оркестра перед концертом, но только во всю мощь лужёных детских глоток.

Разные столы по-разному отнеслись к социализирующему перформансу. Директор в президиуме дирижировал палочкой в рваном ритме, преподаватели стояли с непроницаемым выражением на лицах. Барсуки пели согласованно, объединившись вокруг старост. Вороны пофигистично отбывали повинность беззвучным шевелением губ — кое-кто не отрываясь от книги. Змеи сохраняли достоинство и молчали, символично приложив руку к сердцу.

Ну а Гриффиндор… орал. В разном темпе, в разном ритме, в разных тональностях, иногда отбивая доли ногами, хлопками и ударами ложек по тарелкам. Близнецы, как бы не усилив голос магией, тянули похоронный марш.

Я стоял молча. Потом посмотрел на змеек и тоже приложил руку к сердцу.

Гимн должен объединять. «Вот, мы все разные, но можем собраться и сделать что-то сообща».

Этот гимн разъединял. «Мы настолько разные, что каждый может творить только вопреки окружающему бедламу».

Унылый дуэт близнецов терзал слух еще минуту после того, как смолкли самые медлительные. Дамблдор с удовольствием отбивал слоупокам ритм.

— О, музыка! — прослезился он после того, как наступила блаженная тишина. — Её волшебство затмевает всё, чем мы занимаемся здесь.

«А теперь, умоляю вас, спойте мне обыкновенное трезвучие, иначе я не смогу сегодня спокойно заснуть». Дедушка — меломан с весьма специфичными вкусами, но зачем же навязывать их остальным?

— А теперь — спать! — распорядился Дамблдор. — Рысью марш!

Глава опубликована: 08.07.2022

Гнездо ворона в логове львов

Как может выглядеть дорога между спальней и столовой? Между местом, где вы живёте, ночуете, меняете учебники и переодеваетесь, и местом, где вы несколько раз в день принимаете пищу, не говоря обо всех торжественных мероприятиях? Наверное, это должна быть самая удобная, короткая и накатанная дорога. Вам, возможно, придётся долго и под открытым небом шагать на занятия в теплицы — их не построишь внутри замковых стен. Особые условия для варки зелий могут заставить вас спуститься на холодные подземные этажи. Астрономические наблюдения вынудят не только подняться на самую высокую башню, но и пожертвовать частью ночного отдыха. Но столовая в школе-интернате — это социальный и пешеходный центр.

Путь к спальням Гриффиндора проходил через два потайных хода. Потайных, Карл! Вы можете представить, что по многу раз в день ходите в школьную столовую через, допустим, пыльный чердак и технический тоннель для теплотрассы? Что вся школьная толпа пользуется неприметной дверцей «Только для персонала», так что даже каменный пол перед ней стёрся? И это штатный маршрут, рекомендованный старостами. Неужели это — самый удобный путь? Неужели без потайных ходов получается еще дольше? Зачем вообще нужен такой замок? Постройте кампус, пусть студенты ходят по дорожкам мимо лужаек.

Я не верю, что такой бред могли заложить в проект основатели. Что-то произошло позднее. Был нормальный путь, но он оказался перекрыт?

И лестницы. Их было много, и они меняли своё положение по непонятному расписанию. Я смотрел на пролёт, прямо на моих глазах повернувшийся на девяносто градусов, и в который раз за вечер недоумевал: почему вот конкретно здесь нельзя было сделать два простых неподвижных пролёта, ведущих по своим направлениям? Я бы понял, если бы они вели к замковой сокровищнице и являлись частью параноидальной защиты, но мы же просто в школе! А Перси ещё и подлил масла в огонь, предупредив, что в этих лестницах могут иногда исчезать ступеньки.

Посмотрев на коварные пролёты в магическом зрении, я понял две вещи. С ними что-то нужно делать, и это важнее очищающих напольных чар. И — я еще очень нескоро смогу приступить к их починке системно. Совокупность управляющих лестницами чар представляла собой неопрятные клубки, в несколько культурных слоёв обмотавшие изначальную вязь строителей. Выглядело это так, будто каждый инициативный руководитель добавлял сюда что-то своё, вслепую, неточно и без исходного проекта. Я не знаю ни первоначального замысла Основателей, ни причин последующих изменений. У меня даже карты нет!

Перси вёл первокурсников довольно долго. Дети устали, разомлели от плотного ужина и хотели спать. Я имел фору в несколько часов дневного отдыха, а потому запоминал дорогу. Мне помогала память, несколько лет тренируемая *переходами*. Подмечать уникальные особенности места, по возможности мало меняющиеся со временем — ключевое умение для «заякоривания» позиции *перехода*. Но к моменту, когда мы оказались у входа в гостиную, устал даже я.

Вход представлял собой ростовой портрет полной дамы в розовом платье. Нарисованная женщина шевельнулась, взглянула на нас и потребовала пароль.

— Капут драконис, — ответил Перси.

Портрет отъехал в сторону, открыв круглую дыру в стене. Я представил себе Годрика Гриффиндора, закрывающего картиной дыру в стене и настраивающего это непотребство в качестве главного хода в свой факультетский дом… Фантазия спасовала. Где-то должна быть нормальная, капитальная дверь, достойная логова львов, а не крыс.

Невилла пришлось подталкивать — он засыпал на ходу.

Большая круглая гостиная оказалась довольно уютной. Множество мягких кресел и диванчиков, ничего не прибито к полу — двигай, как хочешь. Несколько письменных столов. Огромный камин. Доска объявлений. Гобелены со средневековыми сюжетами. Высокие окна. Два арочных проёма в спальные помещения. Всё было отделано в единой красно-золотой палитре.

Это было идеальное место для общения. Но вот заниматься тут было негде: письменных столов не хватит даже на первокурсников, сидеть за столом на мягком диванчике неудобно, да и шумно тут вечерами, наверное.

Видя состояние детей, старосты не стали мучить их еще одной речью. Девочек забрала на женскую половину девушка-староста с неизвестным именем, мальчиков повёл в спальни Перси. Мы оказались в просторном коридоре, по обеим сторонам которого располагалось два десятка дверей. Третья дверь справа вела в спальню нынешнего первого курса. Чтобы не привлекать внимания, я решил зайти вместе со всеми.

Тамбур, чтобы не было прямой видимости из коридора в спальню. Просторное помещение, высокие окна с широченными подоконниками и тяжелыми занавесками. Свежий воздух. Восемь больших кроватей, с балдахинами на резных столбиках. Все кровати распределены: у каждой стояли разномастные сундуки и чемоданы, а к спинкам прикреплены таблички с именем владельца. Моего среди них не было. Места для девятой кровати в комнате тоже не было. Шляпа не соврала.

Я отвлёкся на разгорающуюся потасовку. В дальнем углу Рон Уизли (ну, кто бы сомневался!) гнал с соседнего места Дина Томаса, доказывая при помощи криков и кулаков, что здесь должен спать его лучший друг Гарри Поттер. Самое время по-тихому свалить.

Я вышел в коридор и попытался понять, где моя комната. Наличники дверей были сделаны из тёмного морёного дуба. Двери в общие спальни выделялись красным ободком и располагались справа. Двери слева были в основном тёмными, за исключением двух: с вызолоченным наличником (видимо, комната старосты) — второй слева, и с тонкой синей линией — в середине коридора. Гнездо ворона в логове львов? Проверим.

За незапертой дверью оказалась жилая комната на одного студента. Моя. На кровати имелась табличка с моим именем, а в платяном шкафу — моя ветровка. Я и забыл, что оставил ее в купе, из которого меня выгнали рыжие близнецы. Комната запиралась: ключ от входной двери лежал на столе.

Имелось два шкафа: платяной и застеклённый книжный; удобный письменный стол с выдвижными ящиками и настольной лампой; несколько полок и пара стульев. Кровать без балдахина, и это было хорошо: не люблю духоты во время сна, а отгораживаться мне не от кого.

Над письменным столом располагалось фальшивое окно с неработающей иллюзией. В Хогвартсе, где применялось сжатие внутреннего пространства, настоящие окна во внешний мир были роскошью, поскольку протяженность внешних стен ограничена. Думаю, в комнате Перси та же ситуация: наши стены с фальшивыми окнами, на самом деле, примыкают к таким же на женской половине, а настоящие окна отданы общим спальням. Позже попробую оживить иллюзию.

Кроме того, имелась еще одна дверь, ведущая в санузел. Небольшая раковина, туалет и крохотная душевая. Всё, что нужно студенту, приехавшему сюда учиться. Ни разу не расстраивало даже то, что, согласно найденной на стене памятке, следить за чистотой в таких апартаментах вменялось в обязанность проживающего ученика или его личного домовика. Не вопрос, потренируюсь в бытовых чарах.

Мест для перехода я зафиксировал сразу два: в комнате и в санузле. Мало ли при каких обстоятельствах придется появляться.

Имелось еще два дела на сегодня: позаботиться о надёжном запирании комнаты и обеспечить сигнализацию с передачей оповещения в Замок.

Сигнализация нужна прежде всего для отслеживания, что в дверь стучат снаружи. Кроме стука, отслеживались громкие звуки, вибрация и открытие дверей. Система хорошо отлажена на чулане в доме Дурслей. Сигнал передаётся в Замок, а из-за семикратной разницы во времени у меня сохраняется достаточный его резерв, чтобы неспешно вернуться в наш мир и отреагировать.

Для передачи между мирами использовались аналогичные протеевым чары, наложенные на резонаторную пару из нужного материала. В качестве недорогого варианта, обеспечивающего нужную пропускную способность, подходят кристаллы турмалина. Две крохотные пластинки я приклеил сверху к двери и дверному проёму. Парные им резонаторы уже находятся в Замке и подключены к системе оповещения. Осталось наложить следящую сеть. Стук… тряска… дёрганье ручки… порог на громкость звука… изменение положения ригелей… изменение расстояния между кристаллами. Готово.

Теперь запорное устройство. Штатный замо́к доверия не вызывал: он наверняка открывается мастер-ключом администратора. А еще я слышал, что существует специальное бытовое заклинание для отпирания замко́в, но подробностей не нашёл. Нужны дополнительные запирающие чары.

Усталость брала своё, так что мудрить я не стал: добавил пару силовых ригелей в дополнение к механическому засову. Открываются отдельным сигналом при подаче энергии в определённую точку на двери. Пока хватит.

За те полчаса, что я занимался обустройством, светильники в комнате потускнели. Наступил отбой. Я выглянул в коридор проверить, завершились ли обязательные мероприятия и не ищут ли меня. Из спальни первокурсников доносился чей-то мощный храп. В гостиной набирала обороты бурная вечеринка. Ну, незлого вам похмелья.

Я заперся, прихватил со стола несколько листов с памятками и перешёл в Замок.

Глава опубликована: 08.07.2022

Саргас и защита разума

Дома было глубоко за полночь. Цикады затихли, тишину нарушал лишь прибой да шелест листвы в саду. Пахло океаном и ночными цветами. Проверив, что два новых сигнала подключены к системе оповещения, я лёг и быстро уснул.

Проснулся поздно, отлично выспавшимся. Провёл разминку, пробежал устоявшимся маршрутом вокруг Замка. Неспешно приготовил завтрак: яичница, рис, овощи с огорода, чай.

Почему я не тороплюсь на занятия? Потому что у меня впереди два свободных дня.

Время в Саргасе течёт в семь раз быстрее земного. Помучаю вас немного арифметикой — один разок потерпите. А я пока позавтракаю.

За одни сутки на Земле здесь проходит неделя. За восемь часов отсутствия на Земле — пятьдесят шесть местных часов. Или, говоря привычнее, двое местных суток плюс одна ночь.

В итоге напрашивается естественный суточный график: я провожу шестнадцать часов на Земле — днём, после чего ухожу на ночь в Саргас. Здесь сразу ложусь спать, после чего два местных дня живу у океана. Завершаю двухдневный тропический отпуск ночью в Саргасе и возвращаюсь на Землю утром, отлично выспавшимся.

Таков мой обычный график. В Саргас я могу уходить в любое время, но остаюсь здесь вне графика либо на короткий промежуток, либо сразу на целые местные сутки. Ибо я — человек, и у меня имеется свой собственный, биологический, «циркадный» график сна и бодрствования, сбивать который — последнее дело.

Вот так — с двумя сутками у океана на каждый земной день — я живу с восьми лет. Почему мне сейчас не семнадцать? Почему я не ушел в этот рай навсегда? Почему, наоборот, не могу надолго оставлять Саргас без посещения? И что это за мир такой интересный — с иным небом, но с сутками в двадцать четыре метрических часа, и с годом в триста шестьдесят пять с четвертью суток?

В другой раз расскажу. Там много интересного, и не всё мне до конца понятно, но… я уже закончил завтракать. Два дня — они свободны лишь от учёбы в Хогвартсе. От зарабатывания на жизнь меня никто не освобождал. Кушать хочется каждый день — даже в Саргасе. Это в своё время составляло очень большую проблему: Дурсли-то меня только на Земле кормили. Да и хозяйство у меня большое, скучать не даёт.

Список дел на предстоящие два дня был составлен еще накануне. Для начала — текущие работы, обеспечивающие мой скромный доход. Северянам требовались разрывные пули с доведением на подвижную цель. Они выкупили весь выставленный на продажу запас и сделали дополнительный заказ. Видимо, их начали донимать какие-то летающие твари.

Пули с разрывной начинкой северные оружейники с успехом делали сами — партия полуфабриката прилагалась к заказу. От меня требовалось зачарование на доводку. Крохотный кристалл кварца в донце каждой пули с внесенным плетением. Бонусом шла дублирующая система детонации разрывной смеси. Деньги за доработку платили небольшие, но массовый заказ окупался неплохо.

Оснастка под освоенную работу имелась. Расположить первые две сотни пуль в деревянной матрице, носиками вниз. В правую руку — дозатор с клеем, в левую — раздатчик с кристаллами. Пять минут прохода по рядам — кристаллы приклеены. Отставляем сохнуть, берем следующую матрицу.

Через полчаса клей на первой партии подсох, можно зачаровывать. Поначалу выплетать кружева в каждой пуле было очень тяжело. Но чем больше заклинаний нужного вида выткано, тем проще и быстрее получаются следующие. Сейчас пули зачаровывались блочно, рядами по десять кристаллов за заклинание. Энергия уходит быстро, но и восполняющий источник — рядом. На время восстановления магического резерва я переключался на наклеивание оставшихся кристаллов, покрытие зачарованных донец защитным лаком и фасовку готовой продукции.

К обеду я расправился с заказом и был выжат, как лимон. Впрочем, магический резерв и навык управления аспектными нитями на такой работе тренируются очень хорошо, а глоток воды из замкового фонтана и пробежка по пляжу снимают апатию и моральную измотанность. Да и оплата за полдня работы выходила неплохая. Если спрос на такой вид пуль сохранится, можно попробовать освоить зачарование большей блочности.

Отправив посылку с тремя тысячами спецвыстрелов, занялся обедом, накрыв стол на увитой виноградом террасе. После отдохнул, ещё раз прогулявшись на пляж. Вторую половину дня посвятил домашним работам: приготовлению пищи впрок, огороду и теплицам с некоторыми травами для отваров.

Скучная жизнь? Не скучнее, чем выслушивать избитые темы о квиддиче, как вчера на банкете, или надираться дешевым спиртным на казарменной вечеринке. Кроме того, отношение к работе совсем иное, если ты — хозяин этого дома, этой земли и этого бизнеса. Попробуйте сами.


* * *


Вечером решил подобрать и приобрести средства защиты для «самого безопасного места в волшебной Британии».

Чего вообще стоит ожидать в Хогвартсе в плане покушения на разум? Давайте подумаем.

Может ли условный кукловод сделать из мальчика-который-выжил марионетку, полностью подчиненную воле хозяина? Вряд ли. Что легилименту такой силы делать в школе для малолетних магов? Подчиняй ключевые фигуры государства и управляй с позиции невидимого серого кардинала, о наличии которого, при правильном исполнении, даже догадаться невозможно. Власть в твоих руках, ответственности никакой. Дешевый балаган на вокзале совершенно не вписывается в этот уровень игры. По-видимому, подчинение если и возможно, то кратковременное, ограниченное и с большой затратой личных ресурсов.

Может ли условный кукловод, временно подчинив мою волю, заставить дать какие-то клятвы или обеты? Тоже нет. Логичное поведение кукловода с такими возможностями — подчинять по одному всё больше и больше людей, связывая их необратимыми рабскими контрактами, и при помощи растущей армии рабов обращать в неё всё больше и больше новых людей. Так будет продолжаться до достижения границ «охотничьего ареала» другого такого же кукловода. Мир распадётся на клановые кластеры, заселенные живыми зомби и воюющие друг с другом. В реальности ничего похожего на бояръ-аниме пока не наблюдается.

На самом деле, магические обеты и клятвы так не работают. Требуется добровольное и искреннее желание сторон, приносящих клятву. Сознание, помрачённое ментальным или фармацевтическим воздействием, обет не зафиксирует. Для серьезных клятв препятствием может стать даже обещание, данное под сильным принуждением. Так, по крайней мере, утверждают книги из библиотеки Замка. Но не думаю, что на Земле всё кардинально иначе.

Хорошо. А может ли опекун заключить от моего имени кабальный контракт или помолвку, неисполнение которых нанесёт мне неприемлемый ущерб — лишит магии или жизни, к примеру? Следуя аналогичной логике — тоже нет. Родители или опекуны действительно могут заключать контракты и помолвки от имени несовершеннолетних, однако откат от нарушения контракта прилетает самому опекуну. А как иначе-то? Если ты считаешься недееспособным, именно опекун отвечает за ошибки опекаемого, но не наоборот. Иначе в чём смысл недееспособности, если вся ответственность — на недееспособном?

Ведь именно это обстоятельство — риск получить откат — заставляет опекуна заключать сделки, действительно работающие во благо опекаемого. А также избегать кардинальных форм создаваемых контрактов. Помолвки несовершеннолетних заключаются, но они имеют характер предварительного заявления о намерениях и могут быть расторгнуты без серьезных последствий. Нерасторжимую помолвку заключают дееспособные стороны.

Да и почему вообще кто-то должен нести фатальную ответственность за обязательства, взятые самоназначенной третьей стороной без твоего согласия или даже без постановки тебя в известность? Не может быть обязательств без равновесных прав. Не может третья сторона иметь кардинальные права и не нести фатальную ответственность за свой произвол.

А будь иначе, и мы опять попадём в тот самый, вырожденный социум из одних рабов. Достаточно появиться ушлому мерзавцу, получившему опекунство над большим количеством сирот. Типовой брачный контракт в стиле «обязуюсь стать двухсотой супругой опекуна и воспитать тысячу наследников, а до того момента нахожусь на положении рабыни» — и здравствуй, дивный новый мир. Аналогичный контракт для юношей — тоже не проблема. Видимо, Дамблдор попытался пойти по этому пути, уж больно много вопросов вызывает закон «Об опекунстве директора Хогвартса над маглорожденными и сиротствующими студентами», показанный мне в банке. Но «Магия арбитража» великому светлому магу не подчинилась. Права даются только с ответственностью.

Здесь я специально не касаюсь клановых отношений. Глава Клана в Средоточии *может* заключать обязывающую помолвку от имени несовершеннолетнего члена клана. Это — обязанности, принимаемые с правами и выгодами нахождения в Клане. Ответственность за неисполнение — исключение из Клана, не более. Не хочешь исполнять волю Главы — иди на вольные хлеба, тебя никто не держит. Или, скажем, если ты наследник и не желаешь исполнять обязательства перед Кланом — не принимай титул наследника.

С земными Родами всё, наверное, обстоит похожим образом. Именно поэтому я не стал спешить с подтверждением родства. Не стал, несмотря на причитающиеся плюшки: кто знает, сколько обязанностей имеется у последнего представителя Рода Поттеров? И какие контракты многовековой давности могут всплыть в непростой ситуации, созданной Первой магической войной? Решение нужно принимать, имея хоть какую-то информацию.

А информацию-то мне предоставлять и не хотят. Ушастые твари для «идентификации» потребовали от меня полтора литра добровольной крови, «наполнить до краёв эту чашу». Упыри. До сих пор трясёт от ярости.

Одно слово — нелюди.

Ладно, успокоимся. Думаем дальше.

Что же тогда в состоянии сделать условный кукловод?

Во-первых, всё непоправимое, чего можно добиться за короткий период помрачения сознания. Подстава под уголовное преступление с последующим пожизненным шантажом, или ввержение в ситуацию «теперь только жениться». Во-вторых, выпытывание секретов под сывороткой правды или заклинанием-аналогом. В-третьих, незаметное изменение поведения или отношения к нужным людям. Наконец, дегенеративное воздействие: отупление, снижение способностей, отравление — хотя это уже фармакология, а не легилименция.

Итак. Мне необходим артефакт, защищающий разум от краткого помрачения и от считывания памяти, действующий по возможности незаметно. Кроме того, необходим детектор зелий и, желательно, немагических ядов или психоделиков — потому что моё зрение определяет лишь наличие магической активности в напитке или пище и абсолютно слепо к немагической фармакологии.

И нужна система защиты от зелий, вливаемых насильно или при потере сознания.

И чтобы всё это потянул мой бюджет.

Артефакт защиты разума у меня есть. Псевдоразумный суб-ауральный имплант скрытого ношения. Два тёмных упругих шарика — «жемчужины» чуть крупнее булавочных головок, вживлённые в выемки под ушными раковинами, у стыка височной кости и нижней челюсти.

Моя Мира. Как-нибудь в другой раз поведаю, как она мне досталась.

Проблема в том, что она сейчас ничего серьёзного не умеет. Так часто бывает с псевдоразумными артефактами — им нужно учиться. В случае с Мирой — учиться в бою. А первый реальный поединок у меня только сегодня случился. Как уж она в своё время умудрилась Олливандера охмурить — до сих пор гадаю. Но Олливандер — не Снейп, его таланты в иной плоскости. Всё, на что хватило умений Миры сегодня — вовремя отвести зрачки зазевавшегося хозяина.

Есть, впрочем, один способ ей помочь. Для псевдоразумных артефактов можно приобрести… *технику*. Своего рода «учебник» для артефакта с изложением «идеи» какой-то тактики или приёма. Артефакт должен осознать и адаптировать идею под себя, если это получится.

Сформулировав задачу, я углубился в поиск имеющихся на рынке Средоточия предложений. После двухчасового изучения длинного списка выбор пал на технику-спарку «сбивание наведения» и «подмена разума».

Любой ментальной атаке обязательно требуется целевой разум. Она не работает по неразумной материи, также как молоток не работает по воздуху. Промахнувшееся мимо разума ментальное заклятие полностью проваливается, атакующий получает неприятный откат. С учётом того, что нападение ведётся не в привычном метрическом пространстве, наведение на нужный разум даже в пределах прямой видимости является лёгким, только если прицел никто не сбивает. Выцеливание нужного разума в условиях отклоняющих помех — задача для мастера ментала, освоившего чуждую обычным представлениям топологию и логику ментального пространства.

Итак, незаметным сбиванием наведения будет заниматься правая жемчужина.

Если же отклонить атаку не удалось, в дело вступает вторая линия обороны. Атакующий конструкт перехватывается, притягиваясь открывшимся разумом-обманкой. Уклониться от перехвата непросто, для этого в конструкт необходимо вносить селективный блок с… Короче, требуется опыт и умения. А перед этим атакующий должен в принципе понять, что попал не туда, что само по себе является отдельной задачей. Ложный разум недаром называется обманкой, его предполагается наполнять правдоподобными мыслями владельца защитного амулета.

В качестве подставного разума использовались пойманные души одной ментоактивной твари из мира Планд. Формально это сплав некромантии и ментальной магии, хотя в дело идут души исключительно животных. Контейнер с «подставной» душой — шарик размером с маковое зерно — прилагался к кристаллу с техникой. Его необходимо вживить рядом с левой жемчужиной и «познакомить» их друг с другом. Приведение подставного разума в порядок после атаки возлагается на Миру и является частью обучения техники.

Заказ прибыл быстро. Внимательно прочитав инструкцию, я подцепил маленькую пластинку с техникой и приклеил её у правого виска. С этим я отправлюсь спать.

Далее ухватил зёрнышко ложного разума вместе с комком бактерицидного геля, внёс под левую ушную раковину и с силой прижал к коже. Короткий укол боли — и зерно встало на место. Чем бы его заполнить? Хмм… «Какой чудесный замок», «Только бы меня не выгнали», «Из-за придурка Рона наказывают именно меня». Пока хватит.

Далее. Мире было отдано распоряжение: если меня всё же пробьют подчиняющим заклинанием, выключать мой слух. Передавать приказы мысленно могут только мастера, так как это требует не только высокой интеллектуальной дисциплины, но и умения выстраивать мыслеформы в виде, понятном именно чужому, а не своему разуму. Речевой канал намного проще, поскольку задачу осознания приказа и додумывания деталей берёт на себя подчиняемый разум.

На случай же, если ситуация станет совсем плохой, Мира получила приказ выдёргивать мою тушку в Замок безо всякой конспирации. Спишу на стихийную аппарацию или... хм… Запишу-ка в блокнот памятку что-нибудь придумать, чтобы такая «аварийная эвакуация» сопровождалась эффектом светошумовой гранаты. Пусть вражина будет занят вопросами «где я и что происходит», а не «как и куда он исчез».

Время было позднее, да и Мире необходимо учить новую *технику*, поэтому проблему обнаружения зелий в еде было решено оставить на завтра. Совершив короткую прогулку по ночному саду, я лёг спать.

Глава опубликована: 08.07.2022

Вакансия, от которой не принято отказываться

К утру новых заказов не поступило. Работа, однако, всё равно имелась: следовало восполнить запас товаров, выставленных на продажу и раскупленных накануне. Поэтому я следовал обычному распорядку: бизнес зачарователя до обеда, домашние хлопоты и плантации во второй половине дня.

Также я приобрёл определитель зелий в пище. Детектор был выполнен в виде браслета, который необходимо подносить к проверяемой пище. Он определял как наличие магически активных веществ в непосредственной близости, так и четыре десятка возможных результатов их воздействия. Наличие сигнализировалось лёгким покалыванием, вид воздействия — свечением одного из крохотных кристаллов на браслете. Несколько десятков немагических токсинов также обнаруживались, но не дистанционно. Из браслета нужно было вынуть тонкую иглу-щуп и на мгновение погрузить в еду или напиток для проверки.

Браслет был проверен на конфетах, полученных от близнецов. Ядов в карамельных шариках было два: вызывающий желудочное кровотечение с одновременной рвотой; и провоцирующий неконтролируемый клеточный метаморфизм — упрощенно говоря, раздувающий ту часть тела, с которой контактировал. Первый яд ублюдки, похоже, варили из просроченного крысиного яда: браслет обнаружил немалую дозу мышьяка. Второй же… Поскольку конфета некоторое время увлечённо пережёвывается, раздуваются язык и губы, причём излишне раздувшийся язык может вывихнуть челюсть.

Твари. Очень хотелось накормить их этим шедевром. Чтобы сначала им запечатало пасть, потом рвота заполнила лёгкие, а потом им выломало дегенеративные подбородки. Но в Хогвартсе этого делать не стоит — замок не одобрит. Ничего. У меня есть очень качественные стазисные камеры. Месть подают холодной. Прощать такое нельзя, ведь в том поезде колдомедиков не было.

Прогулка за овощами к ужину успокоила нервы, а картина тропического заката над океаном вернула мир в душе. Завтра — первый учебный день. Нужно посмотреть, что за бумаги я прихватил со стола в своей комнате перед уходом.

Помимо памятки с правилами проживания в комнате, здесь были распорядок дня, расписание занятий и карта Хогвартса. Начнём с распорядка.

• 07:00 — подъём

• 08:00 — 09:00 — завтрак

• 09:00 — 12:00 — занятия

• 12:00 — 14:30 — обед

• 14:30 — 17:00 — занятия

• 18:00 — 19:00 — ужин

• 19:00 — 22:00 — свободное время

• 22:00 — отбой

• С 21:00 запрещается находиться вне факультетских гостиных или спален

• Суббота, воскресенье — выходные дни (если нет занятий)

Что можно сказать. На сон выделяется девять часов, что позволяет находиться в Замке даже больше, чем я рассчитывал. Обеденное время длится целых два с половиной часа, что очень много. С другой стороны, если тут между аудиториями ходят, как из спален в Большой зал, то вполне реально провести час-полтора в дороге туда и обратно. Если занятие требует переодевания, то приходится делать крюк через спальню. На всякий случай следует наметить точки для перехода в укромных местах у ключевых помещений в Хогвартсе. Но передвигаться по школе всё же лучше на своих двоих: подозрений меньше и форму поддерживает.

Когда предполагается делать домашнее задание — непонятно. Обычно на самостоятельные работы выделяется столько же времени, сколько на академические часы. Может, тут много окон в расписании?

С девяти часов вечера нужно быть у себя на факультете. Наверняка имеются патрули для ловли нарушителей. Наверняка есть любители докопаться: «сейчас без пяти девять, дойти отсюда до гостиной вы не успеваете, так что вот вам штраф». Думаю, минут за пятнадцать-двадцать нужно или выдвигаться в гостиную, или начинать прятаться.

Теперь расписание. Назавтра первой была спаренная Трансфигурация, далее История магии, после обеда — Травология. Травология, вероятно, в теплицах, а вот в каких аудиториях остальные предметы — непонятно.

Вопрос прояснил последний документ — карта Хогвартса. Замок многоуровневый, поэтому карта была размещена на нескольких страницах. А еще она являлась артефактом. Масштаб можно было менять. Для лестниц указаны возможные положения. Все помещения подписаны.

Вот это я понимаю — обеспечение первогодок справочными путеводителями! Пожалуй, руководству школы можно даже простить отсутствие нормального питания в поезде.

Так, посмотрим… «Класс Трансфигурации» — отлично, цель обнаружена! «Кабинет замдиректора» — запомним, пригодится. «Зачарование, старшие классы», «ЗОТИ, практика». Вау, «Планетарий»!

Так, а что у нас ниже? «Овощные стазисные камеры» — прикольно, схожу на экскурсию. «Восточный грузовой терминал» — кхм, ну ладно. «Печи отопления»… «Жилые комнаты домовиков, вторая линия»… «Сепаратор сухих отходов»… «Аварийный резервуар прорыва озёрных вод»… «Южный транспортный бэкбон»… «Колонна субтрактивной очистки»…

Что за дичь? Это точно ознакомительный проспект для первоклассников?

Я внимательно посмотрел на титул. «Картограф Себастьян Карпе, зачарователь Декстер Фортескью. Под ред. Дайлис Дервент»… так, это не то. «Замок Хогвартс. Комплект чертежей и строительная документация. Реставрация Набора Основателей».

Я замер. Медленно отодвинул альбом от себя. Заново оценил его непонятно когда увеличившуюся толщину и появившийся переплёт. Посмотрел вторым зрением. Казавшаяся поначалу невзрачной брошюрой, книга предстала в ином свете: выполненная из настоящего, тончайшего пергамента неизвестного магического животного, она была укреплена зельем неразрушимости и ошеломляла сложностью чар.

Зачем мне это? Нечего и думать, чтобы такой документ мог случайно заваляться в ученической спальне. Или остался от предыдущего жильца? Нужно вернуть…

Минуту! «Кастелян»… так, по-моему, сказала Распределяющая шляпа? Совсем вылетело из головы. Очевидно, это не тётка, выдающая постельное бельё. Комендант, смотритель, Хранитель замка — вот кто такой Castellanus. На меня мягко пытаются навесить очередную большую обязанность, сдобренную щепоткой прав. В который раз.

Послать, как гоблинов? Я встал, подошёл к открытому окну. Долго смотрел на ночной горизонт над океаном. Сцилла и Харибда, две огромные звёздные спирали, поднялись достаточно высоко и занимали половину неба.

Хогвартс — не меркантильный банк, основанный отчего-то прекратившей воевать с людьми расой коротышек. Это особое место. Здесь дети. Он служит не одному Роду, но всей Британии. Он старше Министерства Магии и всех его интриг. Он, как может, противостоит неумолимой бездне Времени. Но иногда и ему нужны руки и разум зодчих.

Судя по именам на титуле, двести пятьдесят лет назад руководство Хогвартса вело серьезные ремонтные работы. Были собраны чертежи Основателей, добавлены свежие планы, зачарован картографический артефакт с удивительными возможностями. Кстати, мой респект зачарователю, я ещё долго так не смогу. Но вот Видящих Магию среди этих мастеров не было. Однако они всё равно делали, что могли.

И сегодня Хогвартсу опять нужна помощь.

Почему этим не занимается руководство? Почему не Попечительский совет? Мастер Флитвик, в конце концов? Непродуктивные вопросы, мало информации. Может быть, больше некому.

Положение должно быть совсем отчаянным, если эту ношу предлагают взвалить на себя необученному ребёнку. А может, станет отчаянным через какое-то время, которого едва хватает на необходимое обучение.

Я осторожно приступил к изучению артефакта. Выяснилось, что он умеет намного больше книжек с колдографиями. Потянув за края, альбом можно было физически растянуть до размера настоящих чертежей. Небольшие значки по краям листа позволяли отобразить дополнительные слои на общих чертежах: инженерные коммуникации, энерговоды, потайные и технические ходы, кристаллы привязки чар, опорные маяки и многое другое. Кроме того, подав энергию на уголок листа, можно проявить трёхмерную иллюзию изображенного на листе.

Под планы замка отводилась только часть страниц. Длинные тексты описания систем и протоколов, не всегда на английском языке. Схемы замковых чар в их изначальном виде. Страницы с чарами по виду были намного более старые и из иного материала, а над непонятными мне пока что нарисованными линиями и символами схем во втором зрении виделись вполне привычные кружева.

Интересно. Нарисованные схемы видят все, но систему этих обозначений нужно изучать отдельно. Однако тот, кто рисовал этот раздел, позаботился и об одарённых магическим зрением недоучках. То есть автор и сам обладал этим даром, и предполагал времена оскудения магического искусства? Нет, слишком мало информации для таких гипотез. С тем же успехом это может быть дублирующая защита от опечаток.

Далее шли разделы, посвященные системам безопасности, замковому источнику и некоему Рунному залу, но они частично или полностью были закрыты: присутствовал только титульный лист, несколько вводных абзацев и фраза «Раздел закрыт». Следом шли титульные листы еще нескольких секций, у которых было замазано даже название.

Ну и ладно, не все тайны следует раскрывать. Мне и освоения имеющегося хватит на годы.

Время было позднее, поэтому я постарался запомнить общее расположение ключевых мест в Хогвартсе и пути к ним: гостиная Гриффиндора, Большой зал, библиотека, основные аудитории. Оказалось, среди прочего чертежный артефакт умеет выстраивать оптимальный маршрут между двумя точками, но попытка построить путь от факультетской гостиной к Большому залу добавила предупреждающую надпись внизу: «Нет отклика от Сердца Хогвартса. Текущее положение лестниц неизвестно». Ясно, попробую повторить завтра утром в Хогвартсе. А еще я, кажется, знаю, как называется один из разделов с замазанным титулом.

Глава опубликована: 08.07.2022

Что можно сделать с трансфигурированной иглой

Раннее утро второго сентября. Гостиная Гриффиндора встречает тишиной и следами вчерашней вечеринки. Грязь и мусор домовики убрали, но разбросанные подушки, мебель и детали интерьера они не трогают. Начало восьмого, львы еще спят. На столе у камина — пачка листов с расписанием занятий. Сверил со своим экземпляром — за ночь ничего не поменялось. Не горю желанием общаться с толпой, дожидаться копуш и опаздывать на занятия, так что отправлюсь-ка я на завтрак в одиночестве.

В пределах замка карта приобрела завершенность навигационного функционала. Теперь на ней отображалось моё текущее местоположение и актуальные маршруты к выбранной точке — как открытые, так и с использованием потайных ходов. Здраво рассудив, что не стоит нырять в технические тоннели, не рассмотрев красо́ты публичной части, я решил пройтись по утренним коридорам, галереям и лестницам.

Красивая каменная резьба. Загадочные своды. Старые оконные переплёты в мелкий ромб, иногда с цветными витражными вставками. Сотни живых портретов.

И пыль. Я уже второй раз упоминаю грязь и пыль, но в коридорах пыли было нереально много. Будто в сарае, не убираемом десятками лет. Пыль покрывала пол и горизонтальные детали резьбы, плотным налётом приставала к стенам. И это при том, что в замке гуляли сквозняки, а по коридорам ходили студенты, которые должны были бы сметать её хотя бы с «фарватера». Может, это свойство здешних, пропитанных магией стен — приманивать и удерживать пыльную взвесь? Я пригляделся вторым зрением. Не то чтобы очищающие чары были везде в идеальном состоянии, но на большинстве пыльных участков они сохраняли работоспособную структуру. Почему не действуют?

Людей в утреннем Большом зале было немного, в основном змейки и вороны. Официальное время завтрака ещё не наступило, но ранние пташки уже что-то клевали. За преподавательским столом пребывал один только Снейп, с угрюмым видом ковырявшийся в тарелке. Я занял место в дальнем конце ало-золотого стола, и передо мной немедленно появилась моя порция.

Овсянка. Вы не любите овсянку? Так не бывает, вы просто слишком рано пришли к своей тарелке. Погуляйте или поработайте часов двенадцать — и вы смолотите даже остывшую кашу и попросите добавки. Особенно если её заправить подаваемым, как сегодня, тёмным, терпким, поздним вересковым мёдом. Или навернуть с сосиской и яичницей. Бонусом шло то, что каша была сварена правильно и без комков. Домовики старались.

Что-то упало сверху, едва не угодив в тарелку. Свёрнутая свитком газета, принесённая незнакомой совой. «Ежедневный пророк», сегодняшний выпуск. Странно, я вроде бы не оформлял подписку. Я отложил прессу в сторону: ничего не читаю за едой — ни книг, ни тем более газет. Эти дела эффективнее разделять, получается и быстрее, и качественнее.

Завершал завтрак прекрасно заваренный чай. Куда лучше тыквенного сока с непонятными добавками. Браслет пока молчал.

Ко времени окончания моего завтрака зал наполнился людьми. Гомонили старшекурсники, организованно подошли детские группы от змей, барсуков и воронов. Пополнился преподавательский стол: Флитвик, Спраут, Кеттлберн и Дамблдор. МакГонагалл не было. Львов была едва треть, первокурсники Гриффиндора отсутствовали. Похмелье и копуши.

Шёпотом поблагодарив домовиков за вкусный завтрак, я прихватил газету и потопал в класс Трансфигурации. Находился он недалеко, на первом этаже.

Это было большое помещение без окон, хорошо освещенное факелами и светильниками. Три ряда старых крепких парт, у которых лавка составляет одно целое с наклонным столом. Преподавательский стол находился на возвышении-кафедре. Зачем-то присутствовал большой напольный глобус. Надеюсь, не для натягивания сов в качестве упражнения по топологии.

На преподавательском столе дремала кошка странного окраса: тёмные полосы на серой шерсти располагались вдоль тела. Животное имело ауру разумного существа и взрослого мага. Анимаг? Мне припомнилось проскользнувшее в разговорах слово «McCat».

— Доброе утро, профессор, — сказал я негромко, садясь за первую парту в среднем ряду. Кошка дёрнула ухом, но глаз не открыла.

Выложив учебник и письменные принадлежности, я развернул газету. Приобщимся к местным новостям.

Аршинный заголовок передовицы гласил: «Последние новости о происшествии в банке «Гринготтс». Для зацепившихся за крупный кегль прилагалось наглядное колдофото на полстраницы: варварски вскрытый гоблинский сейф с нижних уровней; группа банковских работников, демонстрирующая бестолковый непрофессионализм в виде выпученных глаз, разведённых рук и оправдывающихся междометий; и контрастный номер «713» сверху. Знакомый сейф, знакомый номер, знакомая площадка. Однако даже неглупому ребёнку очевидно, что колдофото — постановочное. Нужно лишь задаться вопросом: как оно было сделано?

Почему в банке с пятисотлетней историей у вскрытого сейфа копошится толпа беспомощных клерков, а не бригада экспертов и усиленное звено охраны? Что делает на особо охраняемом уровне профессиональный папарацци с парой ассистентов по свету, причём аккурат в тот момент, когда в кадре копошатся эти бестолочи? Как был сделан снимок из точки, находящейся — я это точно помню — над глубочайшей бездной в пяти направлениях из шести?

Что же могут узнать читатели, решившие пойти дальше фото? «Продолжается расследование обстоятельств… неизвестные грабители… 31 июля… Согласно широко распространённому мнению…» — о, дальше можно не читать, апелляция к «общественному мнению» исключает профессиональную аналитику. Но у нас тут явная фальшивка, так что продолжим веселиться.

«Сегодня гоблинами из «Гринготтса»… выяснилось, что сейф на момент ограбления был пуст». А газета у нас… первое сентября. Не прошло и месяца, слоупоки. «По странному стечению обстоятельств… было извлечено владельцем утром того же дня». Я уже с трудом удерживал подступающий хохот. Вы месяц поднимали собственные логи доступа владельца в сейф?

«Мы не скажем вам, что лежало в сейфе, поэтому не лезьте в наши дела». А не очень и хотелось. Сами же через месяц организуете «утечку» с заголовком «Что лежало в сейфе. Часть первая нашего расследования», дабы поддержать интерес.

Впрочем, при чём тут гоблины? В курсе ли они вообще, что их полощут в фальшивом выпуске «Пророка», сброшенном персонально мне неизвестной совой?

— Клоуны, — буркнул я, откладывая газету. — Но за реквизит — зачёт.

За время, пока я был поглощен статьёй, обстановка изменилась. Кабинет заполнился слизеринскими студентами, занявшими лучшие места справа и в центре. За моей партой тоже сидела слизеринская девочка-ледышка. В смысле, с ледяной отстранённостью на лице. Кажется, на распределении её представили как Дафна Гринграсс. Мой взгляд она проигнорировала. Отлично, сработаемся. Люблю молчаливых.

Гриффиндора пока не было. Кошка-МакКош… МакГонагалл полулежала на учительском столе и смотрела на дверь.

— Что, Поттер, перечитываешь статью о мальчике-который-выжил-и-вчера-поступил-в-Хогвартс? — прозвучавший рядом ироничный голос прервал мой вежливый зевок. — Умилительное колдофото. Люди будут вырезать и на стенку вешать. Кому денег на картины не хватает.

Драко Малфой, подошедший с двумя крепкими «охранниками». Кажется, Крэбб и Гойл. Искренне удивившись, я уже хотел было ответить, но меня прервал громкий гвалт. За две минуты до начала занятий в класс ворвалась группа львов. С криками «слизни всё позанимали» и «деканши ещё нет», гриффиндорцы начали делить оставшиеся места. Задний ряд оккупировали мальчики, отвоёвывая козырные лавки в коротких потасовках. Девчонки разместились слева. Грэйнджер в гордом одиночестве заняла первую парту в левом ряду.

Переждав пиковые полминуты этого бедлама, я ответил:

— Увы, Малфой, у меня вариант поскучнее, — я развернул свою газету колдографией к нему. — Новости из параллельной вселенной. Крысы-мутанты в лондонских подземельях.

— Переел мухоморов, Поттер? — с подозрением уставился на меня Малфой, но я постучал пальцем по дате выпуска. Он всмотрелся в заголовок, оценил гоблинские рожи и задумался. Гринграсс слегка скосила глаза.

— Возьми, покажешь отцу, — сказал я негромко. — Пусть повеселится.

Прозвучал гонг. Малфой забрал мою газету, взамен оставив свой экземпляр. После чего компания проследовала к своим партам. Драко, кстати, тоже выбрал себе первую. Справа.

Я убрал прессу со стола, чтобы не дразнить преподавателя, и придвинул к себе учебник. Коротко оглянулся. Похоже, наша парта со смешанным факультетским составом получилась единственная. Ох, погонят меня к Грэйнджер.

В классе постепенно установилась тишина. Кошка сидела и обозревала класс. Класс сидел и смотрел на кошку. Пауза затягивалась.

Грохнула дверь. С запыхавшимся «Фух, успел!» в аудиторию ввалился Уизли. Не понижая голоса на фразе «Представляю себе рожу старой кошки, если бы я опоздал», рыжий дошагал до меня и уселся на лавку третьим, с силой спихнув меня на Гринграсс.

— Двигайся, Поттер. Ты куда пропал, я везде тебя ищ…

Весовые категории были неравные, поэтому я слегка помог себе магией, выпихивая придурка на пыльный пол. С добрым утром, давно не виделись.

— Уизли, садись к Грэйнджер, — сказал я нейтрально. — Если тебе нужна именно первая парта.

— Ты…

— И научись уже считать до двух. — Я поправил сбившуюся мантию.

Со стороны слизеринской половины послышались с трудом сдерживаемые смешки. Уизли начал подниматься с острым желанием размять кулаки, но тут, наконец, решила вмешаться МакГонагалл. Кошка вдруг по-тигриному прыгнула, и в проход приземлилась представительная профессор трансфигурации.

— Мистер Уизли, быть может, мне следует превратить вас в хронометр, чтобы вы не опаздывали? Займите своё место.

МакГонагалл коротко оглядела зал, и я почти физически ощутил её желание посадить меня и рыжего вдвоём. Но свободными оставались лишь редкие одиночные места. Выбуркнув «Предатель!», Уизли поспешил занять наиболее удалённое из них.

— Вам же, мистер Поттер, следует проявлять больше чуткости к друзьям и соратникам.

Я ошарашенно моргнул. Но МакГонагалл еще не закончила.

— За отсутствие манер у мистера Поттера — минус… — Тут до профессора дошло, что она пытается отнять баллы у своего же факультета. — Впрочем, поздравляю с первой отработкой в этом году. Сегодня, у мистера Филча после ужина.

Я удержал каменное лицо и даже не стал коситься на Уизли. Пассаж про отсутствие манер после «рожи старой кошки» — это настолько… да провокация это, однозначно. Чего они от меня хотят? Подружить с Уизли? Ничего, кроме ненависти, они пока не добились. Сплотить факультет против единого врага? Если против меня, то возможно. Львы смотрели осуждающе. Еще и суток не прошло.

А вот слизеринцы насторожились. Если критерии назначения наказаний пошли вразнос, а декан Гриффиндора не щадит даже «золотого мальчика», то чего ожидать змеям?

— Вам всё понятно, мистер Поттер? — не дождалась от меня гриффиндорской реакции МакГонагалл.

— Да вроде, — спокойно включил я тупого увальня. — Подсобить старику к восьми.

Подержав меня тем, что она считала строгим взглядом, МакГонагалл обратилась ко всем.

— Трансфигурация — один из самых сложных и опасных разделов магии, который вы будете изучать в Хогвартсе, — сказала она. — Любое нарушение дисциплины — и нарушитель выйдет из класса и больше сюда не вернётся. Я вас предупредила.

«Мой предмет — самый важный из всех. Нарушителей дисциплины ждет словесное обещание превратить в хронометр». Не смотрите на меня опять с преувеличенной значительностью, профессор, или я буду вынужден посмотреть в ответ — на дверь за моей спиной. С демонстративной задумчивостью.

К счастью, непонятная накачка закончилась и началась учёба. МакГонагалл сделала сложный жест палочкой — и стоящий отдельно стол превратился в свинью. Не понял! Свинья бегала, похрюкивала и сбивала мебель, но… не пахла и не пачкала окружающую обстановку покрытой грязью щетиной. Я поспешно переключился на второе зрение. Ауры живого существа не было. А был… Но тут МакГонагалл эффектно превратила свинью обратно в стол. Надо заметить — вовремя, поскольку вложенная в кружево энергия заканчивалась. То, что я успел рассмотреть за пару секунд, больше всего походило на иллюзию со сложным анимирующим конструктом. Впрочем, я почти ничего не увидел, а повторять фокус профессор не стала.

Вместо этого она приказала открыть тетради и произнесла несколько длинных и непонятных предложений, которые следовало записать под диктовку и выучить наизусть. «Конформная трансдукция»… «В нарушение четвертого исключения Гампа»… «Пермутация опорных фонем исполнительного катрена»… Меня что, стихийно аппарировало в MIT на лекцию по общей алгебре? Я недоверчиво покосился на Грэйнджер. Она сосредоточенно скрипела пером, но было заметно, что понимала она не больше моего. Что же, будем воспринимать это как задание по библиотечному поиску. Или упражнение для тренировки памяти.

Далее был роздан реквизит — каждому по спичке — и показана цель сегодняшней пары: освоить превращение спички в иголку. МакГонагалл показала движение палочкой — покосившаяся буква «N», словесную формулу — «Mutabor acus», и ментальную составляющую — максимально чётко представить нужную иглу. Мы хором потренировались в воспроизведении двигательной и словесной частей заклинания, причем движение делалось перьями, карандашами или учебными муляжами палочек (у кого были), а вербальная часть — с пустыми руками. Далее МакГонагалл несколько раз продемонстрировала всё в комплексе. Наконец, мы были отпущены с поводка.

Класс заполнился громким, пёстрым и разноголосым «Mutabor acus», а я внезапно осознал возможную причину какофонной традиции «Гимна Хогвартса». Однако время для отвлечённых размышлений было неподходящим. Постаравшись отрешиться от вопящей левой половины класса (чем громче вопль, тем сильнее магия?), я погрузился в анализ увиденного плетения.

Да, те несколько безупречных превращений, которые продемонстрировала МакГонагалл, были наблюдаемы мной во все глаза во втором зрении. Хорошо сидеть на первой парте. Плетение было запечатлено в памяти и теперь детально разбиралось.

Выходило, что трансфигурация — по крайней мере, конкретно этот её вид — имела много общего с иллюзией. Нет, в полном смысле иллюзией она не была: классическая иллюзия действует на разум, она субъективна и, так сказать, нуждается в зрителе. Трансфигурация же была объективной — полученная игла реально существовала. Однако, подобно иллюзии, игла не обладала — не должна была обладать — всеми материальными свойствами реальной иглы. Трансфигурированная игла *притворялась* реальной — вот какой была бы самая подходящая аналогия.

Кроме того, превращенная игла была не вечной. В иглу-обманку при превращении закладывалась определенная энергия, по исчерпании которой игла принимала… вероятно, свой первоначальный спичечный вид, МакГонагалл предсказуемо не углублялась в тему на первом занятии.

Наконец, еще одно сходство с иллюзией — ментальная составляющая заклинания. Словесно описывать все детали получаемого объекта — непрактично, на это могут уйти годы и прорва энергии. Вместо этого заклинания с большой вариативностью результата снабжаются открытым входом для умозрительного уточнения: сколько деталей и точности представил, столько и получил. Мысль быстрее слова.

Что ж, заклинание есть, попробуем воспроизвести. Я сосредоточился на спичке, наметил габаритные узелки, зафиксировал в уме образ обычной стальной иголки и начал выплетать кружево. Первый раз это всегда непросто…

— Мистер Поттер! Почему вы бездельничаете? Вы считаете себя настолько особенным? — МакГонагалл прервала меня примерно на половине напряжённой работы.

Что-то я расслабился, идиот. Невербальная беспалочковая трансфигурация на первом же уроке после одиннадцати лет у маглов. Дамблдор ОЧЕНЬ удивится.

— Да, мэм. В смысле, уже приступаю.

Я расплёл кружево и достал местный пульт с кнопками. В смысле, палочку Грегоровича. Ни дать ни взять — кривая сосновая ветка, вывалившаяся из кучи хвороста.

МакГонагалл продолжала нависать рядом. Мой укоризненный взгляд снизу вверх не смутил её ни на градус. Ладно, нужно продемонстрировать несколько добросовестных, но бесплодных попыток. Палочка тёплая — непорядок. Перекрываю поток энергии к правой кисти до минимального неубираемого ручейка — это не даст сработать заклинанию. Остальное делаем честно.

Образ иглы. Росчерк.

— Mutabor acus.

Спичка с тихим шелестом исчезла. На столе лежала новенькая швейная игла. Что… Какого?!

— Замечательная работа, мистер Поттер! Можете, когда захотите. Внимание, класс! — МакГонагалл подхватила иглу со стола и подняла над собой. — Пять баллов Гриффиндору за прекрасный результат мистера Поттера. Каждый, кто сможет сегодня так же, подарит такие же пять баллов своему факультету!

Грэйнджер прожигала меня досадливым взглядом. Гринграсс косилась со сдержанным интересом. Зашибись, дебютировал! Я посмотрел на сучковатую предательницу у себя в руках. Какого лешего заклинание сработало?

МакГонагалл отсыпала мне еще спичек, наказала закреплять достигнутое и отошла.

Нужно понять, почему сработало заклинание. То, что получилось с первого раза, не удивляет. С удержанием образа у меня проблем нет, вязка кружев дисциплинирует разум. Правильно повторить движение тем более не проблема, МакГонагалл продемонстрировала идеальный образец. Не понимаю, почему половина гриффиндорцев машет палками будто флагами, предпочитая брать магию на крик.

Но почему палочка сработала без подпитки? Что за своеволие?

Я поднял своенравный инструмент. Опустил обратно и отгородился учебником с припекающей стороны. Не понимаю, почему Грэйнджер всё ещё прожигает меня злыми глазами. Пять баллов отсыпали факультету, а не мне.

Итак. Перекрываем ток энергии в правое запястье, кроме минимальной тонкой нити. Переходим на второе зрение. Образ. Движение. Формула. Вот, кстати, еще отличие: я плету кружево на месте, палочка выстреливает транспортный конструкт. Именно поэтому работает мой Щит пустоты. Но сейчас иная проблема: на столе лежит вторая иголка. И похолодевшая палочка… вновь теплеет. Так, ещё раз. Ага, понятно.

Палочка оказалась накопителем, способным удерживать небольшое количество энергии. На простое заклинание этого запаса хватало, после чего энергия восполнялась за несколько секунд от моего минимального ручейка. Это здесь настолько экономные заклинания? Хотя я так и не попробовал кружево, сплетённое вручную.

Интересно, накопитель есть у всех палочек? Я присмотрелся к отыгрывающей корейскую тренировку Грэйнджер. Резерв в палочке присутствовал и у неё, причем он не всегда успевал восполняться между сыплющимися попытками «Мутаборов». Ей бы не частить… И лучше бы у этой стахановки что-то получилось, или к концу урока она заработает… усталость источника.

Что мы имеем? Палочка — универсальный инструмент, подходящий в том числе и слабым магам. Запитывание заклинаний малой и средней затратности палочка буферизирует собственным резервом, не перегружая неразработанные каналы владельца. Главное — не частить.

Но тренировать каналы с такой палочкой должно быть непросто.

Что ж. «Ученический минимум» иголок я создал, приступим к исследованию получившейся материи. МакГонагалл как раз инспектирует задние ряды.

Я отложил учебник, удерживаемый левой рукой в качестве ширмы, и достал дешевый аналоговый мультиметр. Прибор был доработан — плата со схемой упрятана в кокон изолированного пространства — однако имел уязвимую часть: катушку в стрелочном гальванометре. Стрелка в Хогвартсе хаотично подрагивала, серьезные измерения этим лучше не делать, но на простой прозвон электропроводности такого тестера должно хватить.

Я убедился в работоспособности функции прозвона, после чего последовательно проверил все три иголки. Электричество они не пропускали. То-то у меня необъяснимое ощущение пластиковой поделки, когда я держу их в руках. Магнит к ним тоже не магнитился, хотя это не показатель: не каждая сталь притягивается магнитом. Отследив прокурорскую гримасу Грэйнджер, я поспешил спрятать прибор. Ну почему некоторым людям не хватает своих проблем, обязательно нужно влезть в чужие?

— Магловский прибор. Металл в иглах — ненастоящий, — пояснил я обозначившей заинтересованность Дафне свои действия.

Гринграсс нацепила снисходительную полуулыбку — будто ребёнку, сморозившему давно известную всем взрослым людям истину. Ну и на здоровье. Моё исследование только началось.

Я достал зажигалку и плоскогубцы.

Через пятнадцать минут нарисовалась следующая картина. Трансфигурированный материал, что бы им ни притворялось, плохо переносил физические изменения формы. Любые модификации он пытался вернуть назад за счет вложенной при превращении энергии — то есть за счет времени своего существования в трансфигурированной форме.

Слегка изогнутая, игла упруго выпрямлялась. Сильно согнутая игла превращалась в сломанную спичку. Слегка изгибаемая и выпрямляемая много раз, игла быстро теряла отпущенное ей время.

Перекушенная игла превращалась в половинки спички. Напильник оставлял двоякий эффект: сильный запил сокращал время существования иглы, слабая царапина исчезала сама собой. Гравировать на трансфигурированной заготовке мне не светит.

Нанесение чернил или грязи не влияли на иглу. Когда такая игла превращалась в спичку, чернила оставались на ней.

Будучи потёртой напильником или в пальцах, запаха железа игла не оставляла. На соляную кислоту не реагировала. Попытка нагреть иглу зажигалкой оставляла начинающую обугливаться спичку.

Трансфигурировать трансфигурированную иглу показанным заклинанием не получалось. Если игла насильно возвращалась в форму спички, повторное превращение этого материала удавалось плохо: энергии потреблялось больше, результат был с уродливыми дефектами.

Вывод, если формулировать коротко, следующий: нечто *притворялось*, но только до определённого предела. Если зритель вылезает на сцену и нагло заглядывает в реквизит, фокусник останавливает свой номер.

Где это может быть полезно? Ощущение дешёвого пластика порождало ассоциацию с одноразовой посудой. Скажем, если нужно что-то простое, быстро и ненадолго. Стол или стул на природе, коробка для переноски, дубина на пару ударов — больше не хватит.

— Мистер Поттер, что вы делаете? — МакГонагалл подошла в тот момент, когда я пытался перекусить иглу, в которую заправил две нитки разных цветов.

— Изучаю свойства трансфигурированного материала, мэм. — Перекушенная игла превратилась в половинки спички, одна из которых оказалась расщепленной из-за распиравших её ниток.

Хмм… Иголка и спичка не являются гомеоморфными из-за наличия ушка, но магия как-то выкрутилась из этой проблемы.

— Не летите впереди фестрала, этот материал изучают на седьмом курсе.

— Но, профессор, должен же я хоть немного понимать, зачем вообще нужна Трансфигурация, — возмутился я. И поспешил добавить, глядя на нахмурившуюся МакГонагалл: — Речь не о фокусе со свиньёй, это всего лишь учебное упражнение. Но нужно же представлять, на что я могу рассчитывать, имея трансфигурированную вещь. Вот сделал я себе тарелку, а могу ли я поместить туда горячую пищу? Или повесить над огнём трансфигурированный котелок? Потому что, например, вот эти иголки огня не выдерживают, в отличие от настоящих.

— Вы использовали огненное заклятие на моём уроке? — ахнула МакГонагалл.

— Ни в коем случае, профессор, — сказал я чистую правду. — Но вы же оставили мне немного спичек…

МакГонагалл пару раз хватанула ртом воздух, потом с укоризной покачала головой:

— Иногда создаётся впечатление, что Шляпа распределила вас на Рэйвенкло.

— Ага, я ей тоже сказал, что люблю синее, а она — «однозначно, Гриффиндор», — рассеянно отозвался я, обдумывая другое. — А и правда, зачем магам спички?

Сбитая со скользкой темы поднявшимся смехом, МакГонагалл осадила класс и приказала:

— Отрабатывайте сегодняшнее заклинание, мистер Поттер. Попробуйте варьировать форму получаемого предмета. Не пытайтесь проводить исследования самостоятельно. В общем случае, это может быть опасно.

— Да, мэм.

Сметя мусор в сторону, я вскрыл новый коробок спичек. Покосившись на исходившую кипятком Грэйнджер, потратил пару минут на установку надёжной ширмы из книги. Проблему составляла кожаная обложка учебника Трансфигурации, бывшая в его случае вычурной полукруглой формы с ремешками. Кожу им тут девать некуда, что ли? Провозившись впустую, заменил учебник «Справочником зельевара». Вот этот томяра встал устойчиво.

Через пятнадцать минут у меня лежала кучка предметов, к которым можно применить слово «игла».

Иглы были стальные, костяные, золотистые, фиолетовые и хрустальные. Обычные швейные и изогнутые хирургические. Хитрая двойная игла от промышленной швейной машины. Игла от шприца получилась с чудовищными зазубринами, сказывалась моя персональная память об уколах. Лечили мне как-то в детстве пневмонию… Была патефонная игла и современный корундовый звукосниматель. Несколько булавок разных видов. Завершали коллекцию иглы ежа и кактуса.

Далее я попробовал прощупать границы возможностей этого «кнопочного» заклинания. Превращать спичку в пуговицу палочка отказалась. Зато, с небольшой заминкой, выдала качественную реплику русского ПЗРК «Игла», масштаб 1:50. Откуда у меня такие странные познания о русском оружии? Дадлику на девять лет подарили грандиозный «военный» конструктор для сборки. Чего там только не было… Чего ему только не дарили… Собирал конструктор потом я, из обломков. Собранное обнаружили, отобрали и сломали еще раз. Но знания я получил.

Некоторое время я пытался понять, зачем нужны такие странные ограничения, потом осознал, что занимаюсь ерундой. Наверное, это — учебное заклинание, и на него поставлен ограничитель, чтобы детишки себе ножей и арбалетов не напревращали.

Далее я решил поиграть со временем жизни превращённой вещи. Экспериментальным путём было подтверждено очевидное предположение: время регулируется энергией, поданной магом на палочку во время исполнения заклинания. Но имелись нюансы. Например, ограничение, выше которого энергия переставала потребляться — порядка шести часов существования для данного заклинания. Похоже, предел был принципиальным: осторожно убрав нужный блок из плетения, я добился лишь того, что энергия выше пороговой тратилась впустую.

Я задумался. Существует ли вариант для продлённой трансфигурации? Или даже — вечной? Можно попробовать сказать «навечно» на латыни. Не угадаю — ничего не должно сработать. И с росчерком непонятно.

К эксперименту я основательно подготовился. Взял самые качественные спички, сразу две — игла из настоящего металла тяжелее. Счистил с них горючую смесь, оставив только дерево. Убедился, что МакГонагалл далеко, а Грэйнджер надёжно удерживается за ширмой. Положил спички на парту вплотную друг к другу. Открыл все каналы. Энергию нагнетать не стал: в данном случае результат фиксирован (вечное время), а потому не я регулирую количество энергии, а заклинание должно взять её столько, сколько надо.

Наметил габаритные узелки — пусть заклинанию будет легче. Вспомнил всё, что знаю об иголках. Сосредоточился.

Обычная игла для ручного шитья. Из настоящей стали. Гладкая, хромированная.

Поднял палочку. Росчерк получился твёрдый, но рука почему-то не остановилась на правом штрихе «N», а продолжила жест, перечёркивая букву размашистой «поверженной восьмёркой».

Хорошая, качественная сталь. Без серы и фосфора. Без легирующих добавок. Процент углерода…

— Mutabor acus in perpetuum.

На краю сознания мелькнула мысль, что «acus» тут явно лишнее — вряд ли кто-то стал бы делать заклинание такого класса исключительно для иголок. Но внезапно все домыслы пришлось отбросить: заклинание начало работать. Взятая с потолка схема оказалась действующей.

Из меня потянуло энергию так, будто открылся портал в окрестности коллапсара. Правую руку ожгло огнём. Палочка стала оголённым кабелем, вырывающимся из рук, но сжимаемым сведёнными судорогой пальцами. Но всё это было второстепенным. Я осознал, что должен *изобразить* нужный объект *до конца*, иначе заклинание сорвётся и… и весь откат будет мой.

Два с четвертью дюйма длиной. Средний диаметр — миллиметр. Вытянутый конус. Заточить с узкого конца на треть дюйма. Продолговатое ушко. Бороздки для нитки. Никаких заусенцев. Тщательно отполировать.

Где-то далеко ощущалось присутствие кого-то древнего и огромного, готового погасить и поглотить всё, что вырвется из-под убивающего меня отката и ударит по непричастному окружению. Хогвартс.

Но вмешательства не требовалось.

Закалка. Отпуск. Финальная заточка. Покрыть ушко позолотой. Надёжно покрыть иглу хромом. Еще раз покрыть позолотой ушко. Отполировать до зеркального блеска. Готово.

Отток энергии прекратился. Всё еще удерживая в сознании образ иглы, я смотрел на конструкт, принявший во втором зрении форму совершенного кристалла необычной, «не от мира сего» красоты. Хотя да, картина не совсем от привычного мира, так как кристалл — четырёхмерный. Я не в первый раз встречаю плетения, вытканные в многомерном пространстве, но впервые вижу *всё* такое плетение своими глазами, во всех измерениях, без трюков с воображением и построением сечений.

Конструкт начал работу. Спички исчезли, медленно запылав маленьким жгутом яркого бело-розового света. Никаких звуков не было. Кристалл согласованно развернул грани, изменив форму и став ершистой звездой. Жгут истончился, приобретая угадываемую форму иглы. Лучи звезды медленно втянулись в центр. Слепящее свечение погасло. Конструкт исчез, распавшись искрами необычно слабого для такой магии отката. Искры разлетелись вправо и влево от меня. Я попытался их удержать, но *эта* магия меня даже не заметила.

Я с сожалением вернулся в реальность. На столе лежала новенькая иголка. Меня ожидала казнь, четвертование и пожизненная отработка в сточных коллекторах Хогвартса.

Десять секунд. Пятнадцать.

— У меня получилось! Профессор, у меня получилось!

— Прекрасно, мисс Грэйнджер. Вы посеребрили лишь кончик спички, но для первого урока и это — весьма достойный результат. Один балл Гриффиндору.

Я поднял голову. Уставший к концу второго часа класс. Вполголоса «мутаборили» лишь несколько охрипших энтузиастов. МакГонагалл стояла у первого ряда и возвращала Грэйнджер её работу.

— Ха, у меня тоже получилось.

— Неплохо, мистер Малфой. Вы посеребрили оба кончика спички, но они оба — острые, без единого ушка. Поэтому — всего один балл Слизерину вместо двух. Будьте внимательны.

Они что, ничего не видели? И не чувствовали? Здесь же только что бушевал настоящий ураган!

— Поттер. Ты что, голову на солнце перегрел? — Гринграсс смотрела перед собой и говорила тихим нейтральным голосом. Но в носу мгновенно замерзли сопли.

Не все тут слепые и толстокожие. Опасно не все.

— Ну… всё закончилось хорошо. — Мой голос хрипел. Слегка подрагивающими пальцами я достал флягу и сделал глоток воды из моего фонтана.

Я был почти опустошён. На заклинание ушло четыре пятых резерва. Удача, что я не пожелал себе юбилейную гинею или платиновую шкатулку с алмазами.

— Ты производил впечатление рассудительного человека.

— Да. Подыщу полигон в пустыне.

Гринграсс брезгливо отбросила свою, частично посеребрившуюся спичку и взяла новую из моей стопки. Направила палочку, произнесла формулу. На столе появилась иголка полированного золота.

Откат. Искры, разошедшиеся вправо и влево. Грэйнджер, Малфой и Гринграсс.

Дафна замерла, после чего повернулась ко мне. Впервые за сегодня. Взгляд не предвещал ничего хорошего.

— Нет худа без добра, — пробормотал я, глядя на свою иголку и пытаясь понять, что же произошло.

Взгляд Дафны потяжелел. Ощутимо дохнуло опасностью.

— Гринграсс, — я поднял на нее глаза, — это *твоя* магия и твой навык. Теперь ты умеешь превращать спички в иголки.

Давящий холод и не думал смягчаться.

— Поттер. Следи за тем, что ты делаешь. Есть вещи намного хуже смерти.

— Нет нужды напоминать об этом, мисс Гринграсс. У меня найдётся, что рассказать о грани жизни и смерти.

Подержав меня под вымораживающим взглядом, Дафна отвернулась. Взяла еще спичку и, помедлив, превратила её в изящную булавку со снежинкой.

— Отлично, мисс Гринграсс. — Подошедшая МакГонагалл подняла булавку с иголкой, показывая их классу. — Пять баллов Слизерину за полное превращение и еще два балла за творческий подход.

Где-то на периферии скрипела зубами Грэйнджер, но, право слово, это было лёгким бризом после общения с Дафной. МакГонагалл окинула взглядом мою кучу.

— Вам не помешало бы потренировать чувство меры, мистер Поттер. Будьте осторожны, вы можете заработать магическое истощение.

— Да, мэм, — я убрал Справочник зельевара. От открывшейся картины инфаркт у Грэйнджер не случился только в силу юного возраста. Да что ж она так переживает? Нашла повод, право слово.

Может, пересесть к заучке? Ну их к лешему, эти древнейшие рода и их непростые угрозы. Лучше пусть Грэйнджер мозги выедает, от этого можно отрешиться или уши заткнуть. Хотя нет. Дафна умеет держать язык за зубами, а Грэйнджер немедленно оповестит окрестности обо всём, что увидит. Я бы сел один, но кто ж мне позволит. Немедленно найдутся «лучшие друзья» — я покосился на рыжего. Ладно, пусть идёт как идёт.

В песочных часах на преподавательском столе звякнул колокольчик, отмечая пять минут до конца занятий.

— Внимание, класс, — обратилась ко всем МакГонагалл. — Опустите и спрячьте палочки. На следующем занятии мы продолжим практику, пока не получится у всех. К этому моменту вам следует написать эссе «Мой первый день в Хогвартсе» и прочитать три параграфа из учебника. А сейчас запишите список дополнительной литературы, которую следует изучить к концу семестра…

С ударом гонга МакГонагалл пунктуально всех отпустила, приказав оставить превращенные предметы на столах. Мистеру Поттеру напомнили об отработке. Свою последнюю иголку я всё-таки забрал, приколов к кожаному форзацу в учебнике. На память. Ощущения пластиковой подделки от неё не исходило.

Глава опубликована: 08.07.2022

История и сослагательное наклонение

Первый урок показал, что на занятия желательно приходить пораньше — так остаётся больше шансов выбрать хорошее место. Поэтому я не стал дожидаться Перси, который должен был провести первокурсников к новой аудитории, и решил дойти до неё сам. Вопящие призывы всё ещё копавшегося Уизли я проигнорировал.

Кабинет Истории магии находился на втором этаже. Дорогу с утренним положением лестниц я помнил. Если она поменяется, достану карту и уточню маршрут.

Заглядывать в карту не пришлось, нужный пролёт находился на месте. Дальнейший путь занял минут десять — кабинет находился в дальнем крыле. Разминка после спаренной Трансфигурации была весьма кстати, просидевшее два часа тело требовало движения. Ничего. Прийти в класс заранее важно только в первый раз, далее распределённое за тобой место закреплялось до конца обучения.

Парты в кабинете истории были одноместными. Стулья не соединялись со столом. По краю столешницы был сделан бортик. Отлично, соседи надоели. В том числе рыжие. Были б такие парты в предыдущем классе — не было бы отработки.

Я сел в первом ряду. Слышал я кое-что о преподавателе истории, намекающее, что здесь было бы выгоднее занять место подальше и поудобнее — для личных дел или освежающего сна перед обедом. Но на задних рядах однозначно разместится Уизли и прочая гопота, для которой узкие проходы — не препятствие для борьбы со скукой.

Пока никого не было, я не удержался и достал иголку. Новенькая, с позолоченным ушком, игла прекрасно пропускала ток, притягивалась магнитом и едва ощутимо пахла железом. Что-то мне подсказывает, что проживёт она больше шести часов.

Спрятав иглу, достал учебник истории и писчие принадлежности. О последнем я пока не рассказывал.

Здешние листы бумаги упорно называют «пергаментом», что неверно. Пергамент — особым образом выделанная тонкая кожа. Судя по мягкости здешней бумаги, если бы это и был пергамент, то только особый его вид — велень, на который идёт кожа новорожденных ягнят или телят. Овцы, свиньи и телята постарше дают листы погрубее.

Так вот, я думаю, что и всех новорожденных ягнят в Англии не хватило бы, чтобы обеспечить материалом для своих бесценных каракулей две сотни балбесов в Хогвартсе. Шкур животных постарше, возможно, и хватило бы, но ведь всё взрослое магическое население тоже пишет на «пергаменте». И вряд ли что-нибудь осталось бы на кожаные плащи и штаны, обложки книг и аксессуары.

Настоящие пергаментные книги в средневековье были безумно дорогими. На один брошюрный лист такой книги уходит, как правило, шкура одного животного. На книгу — стадо в несколько сотен голов. Считалось совершенно нормальным использовать пергамент повторно: соскабливать тексты целых книг и записывать на их месте новые. Пергамент стоил дороже этих человеко-часов и неудобства от проступавших следов старого текста.

Появление бумаги стало спасением для книгоиздания. Растительный материал намного дешевле животного.

Как бы там ни было, «пергамент» у меня на парте — растительного происхождения. Желтоватый, плотный, гладкий — при сжигании он вкусно пахнет горящим деревом, а не палёной шерстью или кожей.

Класс начал заполняться воронятами — урок истории у нас был с Рэйвенкло. За первый ряд никто садиться не спешил. Они тоже что-то знают.

Теперь перья. У обычных людей использовались маховые гусиные перья, в магической же Британии популярны полосатые перья неизвестной мне птицы, по перу больше всего похожей на фазана-переростка. Используются перья из левого крыла — если вы правша.

Для письма перо следует правильно очинить, и в этом состоит первое препятствие для современного человека. Очинка — это не простой срез ножом наискось. Сложный фигурный вырез, делаемый неспешно, тщательно и с нескольких сторон. Его форма сильно влияет на каллиграфический стиль и почерк, а потому должна выполняться индивидуально. Нет, в очинке пера нет ничего непреодолимого, всё школьное население до начала нынешнего века без труда осваивало этот навык и носило в карманах специальные, «перочинные» ножики.

Но кто-то должен хотя бы раз показать и разъяснить вам эту науку.

А магловоспитанным первокурсникам никто ничего объяснять не собирался. Перья в магазине продавались неочинёнными — как я сказал, каждый подрезает перо под свой почерк. Простым срезом можно добиться лишь грубых букв в полногтя размером — да и то лишь если вы догадаетесь добавить расщеп, подающий чернила к бумаге.

Но это не все трудности. Очинённое перо быстро стачивается. Очинку нужно часто поправлять. Всё-таки, бумага хоть и не наждак, но если вы проводите по ней километровую линию, стачивается даже сталь. Перья для письма специально укрепляют вывариванием в зельях и отжигом, но это помогает лишь отчасти.

Наконец, перо нужно часто макать в чернильницу. Это быстро надоедает, уверяю вас.

А еще перо жутко и противно скрипит при письме. Вы ведь проводите линии не только сверху вниз, но и наоборот, против упругости кончика. Несколько десятков пишущих птичьими перьями человек, собранные в одной комнате, создают неприятный, визгливый шум.

Резюмирую. Птичье перо потрясающе смотрится на натюрмортах. Несколько пышных разноцветных перьев, торчащих из латунной резной чернильницы, добавляют владельцу стола солидности и старого, классического шарма. В кино очень эффектны кадры пишущего пером человека, снятые чуть ниже уровня столешницы. Главное — не затягивать, не записывать звук и не показывать, что реально у него творится на бумаге.

А еще перо очень вкусно жуётся при подборе рифмы.

Но использование птичьего пера по назначению — ненужное мучение. Вынужденная мера прошлого. Если хотите каллиграфии — возьмите металлическое перо. Хорошее, качественное, не валовый ширпотреб. Помимо прочего, оно подарит вам стабильность почерка. На металл быстро перешли, как только технологии позволили выпуск качественной стали, и почерк от этого хуже не стал. Если же очень хочется пышного оперения — вставьте павлинье перо в позолоченный наконечник.

К сожалению, шариковые ручки не соглашались писать на местной гладкой бумаге. В канцелярских магазинах обычного мира я видел перспективную новинку — некие гелевые ручки, но они были дороги и, скорее всего, с ещё не отработанной технологией. Поэтому я остановил выбор на хорошей авторучке — для письма по «пергаменту», и на запасе шариковых ручек с обычными тетрадями и блокнотами — для личных записей. Был приобретен небольшой комплект металлических перьев и, в магической лавке — птичьих.

Я знал, что на экзаменах нас заставят писать птичьими перьями — специально зачарованными на контроль от списывания и подмены авторства. Но на обычных уроках мучиться не желал.

— Поттер! Нафига ты опять сбежал? — Уизли нарисовался вместе с толпой гриффиндорцев и схватил меня за локоть. — Валим назад, чего ты тут сел? Фред и Джордж говорили, на уроках Бинса все либо спят, либо прогуливают.

Я поморщился от громкого голоса и выдернул руку.

— Уизли, оставь меня в покое. Мне хватит той отработки, что я уже получил из-за тебя.

— Да ты что! Ты… друг, называется. Возомнил себя…

Я не понимаю. Это психбольница? Ладно, изменим подход. Если логичные увещевания не работают, попробуем и перейти на местный язык абсурда и эмоций.

— Я. Никогда не был. Твоим другом, — с нажимом отчеканил я. — Никогда!

— Ты!! Предатель! — Уизли заорал и брызнул слюной на букве «п». Голоса вокруг затихли, вороны начали оборачиваться и поднимать головы от книг. — Я видел, как ты якшался со слизнями. С Малфоем и с этой… как её… Променял меня на какую-то вонючую гадюку!

Спокойно и медленно подняться.

— А при ней повторить это сможешь?

Рыжий осёкся и испуганно сдал назад. Придурок-придурком, но Гринграссов знает. Блин, как же противно давить на эмоции в детском саду.

— Хорошо, давай подумаем, кто тут чего возомнил, — я перешел на короткие рубленые фразы, чтоб лучше доходило. — Вчера на ужине. Ты лихо заткнул Дамблдора. Наорал на весь зал. Бросился на меня с кулаками. Вывалил посуду на пол. В результате: тебе — ни одного замечания. Ни одного! Мне — публичная выволочка, и от безобразного скандала спас только Дамблдор, подавший жратву на столы.

— Да ты…

— Сегодня! — продолжил я нести эту несусветную пургу. — Опоздал на Трансфигурацию. Открыл дверь ногой. Обгадил якобы незамеченную МакГонагалл. С ходу пнул меня на Гринграсс — посидеть втроём за партой на двоих. Был вынужденно выкинут назад. Бросился с кулаками. В результате: тебе — ни одного замечания. Класс свидетель — опять ни одного! Мне — отработка. Рекорд столетия, поди — пять минут после начала учебного года. За, сука, ОТСУТСТВИЕ МАНЕР, б**!

— Я…

— Кто ты такой, Уизел? Почему тебя не трогают ни МакГонагалл, ни Дамблдор? Кто тут на самом деле возомнил, что ему всё можно?

Какую же пургу я несу… Но она работает! Ибо львы начали переглядываться и коситься на рыжего с интересом. В таком свете всё смотрелось не очень красиво.

Мне будет стыдно за произносимую сейчас хрень. Но позже. Цивилизованные методы я уже опробовал, и тщетно. Одиннадцатилетние гриффиндорцы с логикой не дружат.

— Да ты…

— Мне, на самом деле, плевать на твою крышу. — Я вдруг ощутил попытку легилименции, но не стал отвлекаться. Мира справится. — Это неинтересно. Я пришёл сюда учиться. Я — как они, — я указал на воронов. — Просто не лезь ко мне, Уизли. Учёба — это очень скучно. От этого болит голова, изнывает задница и чешутся кулаки. Ты здесь не для этого. Найди подходящую компанию и игнорируй шрамоголового заучку. Всякий раз, когда тебя потянет подружиться — представь, что ты сидишь со мной в библиотеке, и тебя отпустит.

Уизли сжимал и разжимал кулаки. В его не привыкшей к дальнему планированию голове шёл какой-то мучительный процесс перестройки.

— Ты не герой. Ты… не можешь быть Гарри Поттером.

— Я — не герой. Пора взрослеть и вырастать из детских сказок, Уизли. И я — не Гарри Поттер.

— ВРЁШЬ!

Уизли бросился на меня, но я был к этому готов. Уж больно характерно его лицо наливалось кровью. Тот же приём, что и вчера — задержка ступни и уклоняющийся шаг в сторону. Если Уизли не блещет разнообразием, зачем мне напрягаться и придумывать что-то новое?

Рыжий предсказуемо растянулся на полу. Я не пойму, «Я — не Гарри Поттер» — это триггер какой-то? Что за сказки ему читали в детстве на ночь?

Рыжий начал подниматься, но тут в дискуссию вмешалось новое лицо.

— Минус двадцать баллов Гриффиндору за драку в учебном классе, начатую мистером Уизли.

Снейп стоял у двери.

— Впредь, если решите выяснить отношения, стоит говорить потише, мистер Уизли. Ваш оперный фальцет слышен уже с восточных лестниц.

Уизли поднялся с растрёпанным видом.

— Он первый начал!

— Еще минус десять баллов с Гриффиндора благодаря любезности мистера Уизли, за попытку оговора и прямую ложь преподавателю. Очевидно, громкий голос компенсируется у вас тугим ухом, мистер Уизли. Ещё раз: я прекрасно слышал и по большей части видел весь ваш содержательный диалог.

«Tempus», пробормотал Снейп. Я машинально запомнил простую формулу. Заклинание, показывающее текущее время.

— Класс, займите свои места, занятия вот-вот начнутся. Мистер Поттер, — он мрачно взглянул на меня. — Не стоит чрезмерно увлекаться конспирологией. Иногда бывают и просто совпадения.

— Да, сэр, — я не смотрел ему в глаза. Декан Слизерина мог бы и догадаться, что мой экспромт предназначался для внутреннего потребления.

Снейп развернулся и вышел из класса. Прозвучал гонг.

Преподаватель истории появился в классе, выйдя из классной доски. Слухи не врали: профессор Бинс оказался привидением. Интеллигентного вида лысоватый пожилой мужчина в классической тройке начала века, профессор выгодно отличался от своих эксцентричных собратьев-призраков из коридоров Хогвартса. Пока не начал читать лекцию.

Если для Бинса когда-либо и существовала проблема чистого листа, к своему посмертию он от неё полностью избавился. Встав за столом и подождав минуту, он начал говорить ровным бесцветным голосом:

— Тема лекции — Восстание гоблинов в 1612 году. В феврале 1607 года Совет волшебников, возглавляемый Эльфридой Крэгг, принимает указ, жёстко ограничивающий изготовление и оборот так называемого…

Не было разогревающего вступления, традиционной накачки «история — самая важная из наук», простого приветствия «приятно видеть новые лица» и даже собственного представления «меня зовут профессор Бинс». «Здравствуйте» тоже не было. Бинс просто приступил к озвучиванию текста с середины учебника. Без интонирования, без пауз, с методичностью конвейера по изготовлению пресловутых иголок.

Класс предсказуемо увял. Уизли сидел с остекленевшим взглядом. Галёрка подпирала веки спичками, заначенными на предыдущей паре. Вороны, послушав лекцию некоторое время, достали какие-то книги или занялись домашней работой. Грэйнджер сосредоточенно конспектировала. Птичьим пером.

Я открыл «Историю магии» Батильды Бэгшот и нашёл нужный параграф. Было похоже, что Бинс читал по этому тексту. Взяв карандаш, я приготовился помечать на широких полях разницу между лекцией и учебным пособием, но минут через десять прекратил это занятие. Разницы не было. Смысла слушать тоже не было. Читаю я быстрее.

Аудиторию сотряс раскат богатырского храпа. Я оглянулся. Рыжий спал, зачем-то накрывшись учебником. Несколько воронов недовольно отвлеклись от книг, после чего в Уизли полетело какие-то заклинание. Рон заглох. Книга на нём продолжала трястись от храпа, но в класс больше не проникало ни звука. Я постарался запомнить созданную структуру, чтобы переработать под свой стиль волшебства.

Определённо, мне нужно поискать хорошую литературу по бытовой магии. Я два часа занимался ерундой со спичками, в то время как совсем рядом имеется такой кладезь идей. Для звукоизоляции мною традиционно используется Щит пустоты, но это — выстрел из пушки по воробьям, причём выстрел опасный. Применённое же «Силенцио» не наносило урона живому и было очень экономным. Та же принудительная глухота при подозрении на подчиняющую атаку — сейчас мне приходится создавать область проявлённой Пустоты в своём ушном канале!

Грэйнджер пыталась конспектировать, но её голова иногда клевала пергамент, а перо вываливалось из рук. Я отправил ей бумажный самолётик с шокирующей правдой о первоисточнике декларируемого текста. Послание выполнило работу лишь наполовину: девчонка взбодрилась, но от тренировки почерка не отказалась. Вольному воля.

Чтобы не тратить время, я достал газету, выданную мне Малфоем. Что тут обо мне пишет местная желтая пресса?

«Мальчик-который-выжил поступил на Гриффиндор». Нужна ли здесь запятая? Формально нет, но два глагола подряд… Ладно, это заголовок передовицы, ему можно.

Оп-па! Где это меня так успели сфотографировать? Круглые очки, ошарашенные глаза, причёска «йож спросонья», клетчатая мешковатая рубашка и… шрам? Похоже, это мой с Хагридом поход в Косой переулок, но вот шрам они явно дорисовали сами. Очки, помню, меня зачем-то заставил надеть Хагрид, и в них ничего не было видно. Причёска… тяжёлая тогда выдалась ночь, а уйти выспаться в Саргас я не рискнул — Хагрид храпел в гостиной. Одежда от Дадлика — маскарад, который требовался для Дурслей. Но, будучи собранным вместе и с вишенкой на торте в виде шрама… Кому-то нужен именно такой нелепый образ? Допустим, но к чему тут шрам, успешно заживший и забытый ещё три года назад? Зачем им этот затратный колдофотомонтаж, если правда легко вскрывается?

«Вчера, в первый день осени, вместе с очередным набором юных магов и ведьм на первый курс Хогвартса поступил Гарри Поттер, знаменитый мальчик-который-выжил. В честь этого события фестралы перенесли учеников к воротам замка по воздуху, а в ночном небе был устроен грандиозный праздничный фейерверк. Распределяющая шляпа даже не задумывалась, а от крика «ГРИФФИНДОР!» все присутствующие на этом историческом событии ненадолго оглохли».

Теперь я лучше понимаю Малфоя, исходившего утренним ядом. Мне и самому хочется методично накормить этой жёлтой целлюлозой автора… кто тут у нас? Р. Скитер, Ш. Мель? Вас целых двое потребовалось на короткую передовицу? Или Скитер — вроде бы профессиональная журналистка — постеснялась в одиночку брать ответственность за эту пересахаренную заказуху?

Вдох-выдох. Нужно привыкать к вниманию четвёртой власти. Нарастить толстую шкуру и читать эти отходы без повышения пульса. Не самый плохой вариант, между прочим, обычно заливают помоями. Никакого здоровья не хватит.

Ладно, чего ещё они там напридумывали?

«К сожалению, не обошлось без небольшого скандала… Рональд Уизли, юный отпрыск известной династии… переволновавшись после напряженной церемонии… строгая заместитель директора, Минерва МакГонагалл… но директор Хогвартса, мудрый… Верховный чародей, Председатель… посчитал это доброй приметой… крепкая мужская дружба начинается с хорошего мордобоя (зачёркнуто) диалога о…»

Я отложил газету. Варят ли в зельеварнях валиум? Шутка. Рановато мне валиум.

О, а вот это интереснее.

«Напомним, младенец Гарри остался сиротой десять лет назад, когда Тёмный Лорд, Тот-Кого-Нельзя-Называть, вломился в дом, где скрывалась молодая семья Поттеров. Отец и мать юного Гарри, Джеймс и Лили Поттер, были безжалостно убиты на месте. Не ведающий пощады, Тёмный Лорд направил смертельное проклятье и на мирно спящего в колыбели малыша, но внезапно был чудесным образом поражен и повержен, оставив спасителю магического мира незаживающий шрам на детском лбу. Прибывший на место Дамблдор спас ребёнка из загоревшегося дома и спрятал от мира, тайно готовя к новым свершениям. Десять лет о юном герое ничего не было слышно. И теперь он вновь явился Магической Британии!

Какие великие дела ему суждено совершить? Каких злодеев повергнуть в небытие? Мы будем следить за судьбой мальчика, который выжил».

Та пневмония, от беспомощного лежания ноябрьской ночью на каменном пороге Дурслей — это, наверное, часть «тайной подготовки»? Побои и голод? Жизнь в чулане?

Если бы я не попал в Замок Саргас в восьмилетнем возрасте, что за существо встретило бы Хагрида на свой одиннадцатый день рождения? Забитый ребёнок, тянущийся к любой приласкавшей его руке? Или никому не верящая, расчётливая мразь, без моральных тормозов и с хорошо отточенным умением притворяться?

Даже будучи собой, я не смог бы ответить на этот вопрос. История не знает сослагательного наклонения.

Глава опубликована: 08.07.2022

Старое чтиво

Оставшиеся четверть часа были потрачены на честное изучение по учебнику декламируемого параграфа. Гонг разбудил сомлевших первокурсников. Привычно решив не ждать Перси, я хотел отправиться в столовую один, но в дверях уже стоял Роберт Хиллиард — староста воронов. Сборы рэйвенкловцев прошли быстро, так что я пристроился в конец этого каравана. Гневный вопль Грэйнджер догнал меня выходящим из класса. Рон продолжал спать.

На обед подавали баранью поджарку с картофелем, овощной салат двух видов и черничный пирог на десерт. Кроме того, к обеду прилагались булочки, которые следовало взять с собой и перекусить на ходу вместо полдника: интервал между обедом и ужином был большой. Какао оказался «заряжен» зельями. Что тут у нас? Слабое снижение когнитивных способностей, позитивное отношение к… кому-то или чему-то. Первокурсников ещё не было, посуда в моём, удалённом районе стола оставалась пустой, поэтому определить распространённость этой «биодобавки» пока не представлялось возможным. Попью чай из термоса.

— Поттер! — гневная Грэйнджер появилась, когда я почти расправился с основным блюдом. — Ты должен пребывать вместе с остальным факультетом!

Перед девочкой появилась её порция. Какао в кубке — с зельем, но других цветов. А у остальных львят… Эй, стадо! Вот зачем вы рассаживаетесь тут галдящей грудой? Двое рядом — это уже повод сплотить ряды? Специально же выбрал место на отшибе — и теперь у нас на отшибе вызывающе расселся весь первый курс. Вот, МакГонагалл и Дамблдор пристально изучают этот феномен. Снейп тоже пилит мрачным взглядом.

Хорошо хоть, Рон где-то по пути застрял. Нужно успеть поесть, пока этот поросёнок не подоспел к корыту.

— Мы не в детском саду, Грэйнджер, — сказал я, отставляя тарелку и придвигая пирог. — Хиллиард не маньяк, он не заводит доверчивых львов в пыточные подвалы.

Я на мгновение отвлёкся, взял пустой кубок и наполнил его чаем.

— А я очень хотел есть, Грэйнджер. Приятного аппетита!

— Ты не должен был… Почему ты пьёшь чай? Где ты его взял?

— Не люблю какао в это время суток. Гермиона, вам ничего не стоило поступить так же. Клянусь — вороны не взяли с меня за провод ни кната! Хочешь чаю?

За соседним столом захихикали. Грэйнджер гневно отвернулась и взялась за ложку. Деградирует. Ещё вчера на банкете она пользовалась вилкой.

Покончив с десертом и забрав булочки, я удалился по-английски. Зелье в кубках было у всех первокурсников, но у меня оно отличалось от других.

После обеда образовалось два часа свободного времени перед Травологией. В будущем это будет окном для выполнения домашних заданий, однако сегодня делать было нечего: «Мой первый день в Хогвартсе» ещё не закончился, а на Истории ничего не задали. Можно пойти в библиотеку почитать о бытовых чарах, но зачем читать чужую книгу, если есть возможность купить свою? Да и наш библиотекарь, мадам Пинс, как раз появилась за обеденным столом. А не поддаться ли внезапно пришедшей идее — погулять по Косому переулку до начала пары?

Зайдя в туалетную кабинку, я перешёл в Замок. Не знаю, как устроена сигнализация в Хогвартсе, но переход через Замок формально не пересекает границ сигнальной сферы Хогвартса. Сняв всё, что выдавало во мне школьника — то есть мантию с гербом учебного заведения, гриффиндорский галстук и форменный свитер, я надел клетчатую рубаху и широкий походный плащ. В капюшоне сойду за десятилетнего.

У «Флориш и Блоттс» было немноголюдно. Школьная распродажа прошла, поэтому на витрине и «горячих» стеллажах был выставлен иной ассортимент книг. «Практическая бытовая магия» имелась в продаже и стоила 12 галеонов. Учитывая, что весь немалый комплект учебников за первый курс обошелся мне всего в 16 золотых монет, цена за тонкую книжку с обилием картинок была великовата.

Приглядевшись к соседним полкам, я был вынужден признать, что «Флориш» — дорогой магазин. А отыскав взглядом отдел учебных пособий, я в дополнение обнаружил, что «Флориш» — не только дорогой, но и хитро… сделанный. Сегодня учебники стоили в два раза дороже. Нужно что-нибудь докупить к школе — плати вдвойне.

Ну, не буду закрывать вам витрину, коммерсанты. Помнится, в одном из переулков я видел лавку подержанных книг.

Магазинчик «Почти новые книги Олдрида» нашелся за зоомагазином, в котором Хагрид покупал мне сову. Порядка здесь было меньше: и так не блещущие идеальным состоянием, из-за нехватки места многие книги были сложены в стопки на полу и свалены в кучи в ящиках.

Получив от продавца направление на нужную полку, я быстро обнаружил «Практическую бытовую магию» предыдущего издания, такую же тонкую, но втрое дешевле новенького аналога из «Флориш». Однако меня привлекла её соседка, «Справочник повседневных чар» Адальберта Уоффлинга, 1949 года издания. Автор более известен своим фундаментальным трудом «Теория магии», упрощённый вариант которого является рекомендуемым учебником в Хогвартсе. Толстый, слегка потрёпанный том «Повседневных чар» стоил всего 35 сиклей. Открыв его, я понял, почему он не пользуется популярностью у домохозяек. Системный, аналитический ум мага-теоретика не мог или не желал излагать популярным языком «для чайников»; титул «Справочник» оправдывался полутора сотнями приведенных чар и их вариантов; а обилие сводных и расчётных таблиц окончательно отпугивало почтенных кухарок. Однако это было как раз то, что мне нужно.

Давний год выпуска тоже не смущал. Если тут всё еще ездят на паровозах тридцатых годов, вряд ли бытовая магия кардинально обновилась за последние сорок лет. В качестве отправной точки для моих идей подойдет вполне.

Пройдясь взглядом по окрестностям, я понял, что попал. После чего стопка на прилавке перед кассой начала расти.

Для начала был обнаружен комплект совершенно неактуальных для Англии справочников, пребывавших когда-то в единой частной библиотеке: «Магические средиземноморские водные растения и их свойства», «Великолепные водные растения африканского побережья», «Гербология тропиков и саванны». Нужно ли напоминать, в какой климатической зоне находится мой Саргас? Покопавшись рядом, добавил в стопку «Календарь начинающего вертоградаря». Начнём перебираться из категории «неуч» в «дилетанты виноделия».

Далее в домашнюю библиотеку проследовали «Готовим магловским способом» и «Домашний справочник целителя».

«Проклятия и контр-проклятия», несмотря на амбициозное название, оказался коротким сборником простых заклинаний-сглазов вроде «Щекотки» или «Выпадения волос». Я, однако, не колеблясь приобрёл и его. Во-первых, рыжего нужно как-то отваживать, причём нелетальными методами. Во-вторых, в безобидных сглазах имелась масса материала для дальнейшей доработки. Что, если парализацию коленок перенести на миокард? Или щекотку — на толстый кишечник?

Сюда же добавились «Простейшие сглазы для занятых и нетерпеливых». «Перечные чары для дыхания» — это безобидно? Видимо, вы не встречались с магловской слезогонкой.

«Жизнь с легилиментами: следите за своими мыслями». Совершенно непонятно, как тут уцелела эта потрёпанная книга издания Американской ассоциации легилиментов начала века. В Хогвартсе она должна быть настольной.

«Волшебные палочки и волшебники» Олливандера. Обзорная брошюра известного мастера о влиянии материала корпуса и сердцевины палочек на характер творимой магии. Недавно издана между прочим, а уже кому-то не нужна.

Было закуплено несколько «устаревших» справочников по зельям и ингредиентам. Книги, если их можно было показывать в Хогвартсе, я старался брать в двух экземплярах при наличии таковых. Всю библиотеку я держу в своём хранилище, но нужно же обживать и мою комнату в Хогвартсе. Что-то требуется поставить на книжные полки, дабы не настораживать гостей.

Кстати, об обживании комнаты. Я попросил у продавца комплект подержанных учебников для первого года обучения в Хогвартсе — мол, собираюсь готовиться к поступлению в следующем году. К моему удивлению, продавец без задержки достал из-под прилавка уже упакованную стопку потрёпанных учебных пособий.

Я оценивающе посмотрел на неё. Стопка была заметно выше купленной летом во «Флориш». Продавец расценил мои колебания по-своему.

— Новее нет. Товар ходовой, всё раскупили накануне, на школьной распродаже. Вы не смотрите, что издания — до тридцатых годов. В последние двадцать лет учебники меняются только в сторону сокращения и упрощения материала. Для самостоятельного изучения старые книги намного толковее. А ближе к августу придёте, сдадите мне этот комплект и купите поновее и поактуальнее.

— Беру. И… в таком случае, сколько будут стоить такие же, старые комплекты за все семь курсов?

Продавец крякнул.

— За второй курс остался один комплект, — он выложил на прилавок еще одну стопку. — Что касается третьего года обучения — там начинается частичная специализация. Вы должны будете выбрать три предмета из шести возможных, если не ошибаюсь. Соответственно, комплект учебников будет зависеть от сделанного выбора. Четвёртый и пятый курс — аналогично, а последние два — очень узкая специализация для решившихся продолжать обучение и набравших нужные баллы в С.О.В. «Рекомендуемых списков» нет, пособия вам назначает преподаватель.

— Вот как. Тогда, если можно, комплекты из всех возможных предметов для курсов с третьего по пятый, — подумав, ответил я.

Продавец внимательно посмотрел на меня.

— Зачем это вам? Хотите подготовиться к поступлению сразу на пятый курс?

— Нет. Просто вы озадачили меня обрисованной картиной. Хочу приобрести свои экземпляры «несокращённых» книг, пока они еще имеются в продаже.

Даже если продавец сейчас умело раскручивает меня на покупку своего старья, ничего страшного: учебники мне и вправду нужны.

Хозяин лавки заглянул в какой-то гроссбух.

— Всех пособий в магазине сейчас нет. Я могу поискать недостающие книги на складе и собрать комплекты. Вы сможете зайти сюда через две-три недели?

— Да, вполне. Мне оставить залог?

— Нет необходимости. Вижу, что вы придёте.

Я вспомнил кое о чём ещё.

— Раз уж мы заговорили о тенденциях. У вас найдётся «История Хогвартса»… м-м, постарее?

Ещё один внимательный взгляд.

— Книга с таким наименованием издаётся уже несколько столетий. По понятным причинам у изданий разного времени — разные авторы и разное содержимое. Имеется труд Гариуса Томкинка 1973 года — это его первое издание, сейчас во «Флорише» выставлена четвёртая редакция. 12 сиклей ввиду потрёпанного состояния. Имеется «История Хогвартса» Хроникулуса Паннетта 1929 года, 32 сикля. И неадаптированная «История замка Хогвартс» Хекторины МакКиннон 1855 года. 25 галеонов, поскольку это уже антиквариат, хоть и с неоригинальной обложкой.

Продавец замолчал, то ли ожидая моего решения, то ли предполагая, что я догадаюсь о чём-то недосказанном. Понять бы ещё, чего он от меня хочет. Кто там был директором, в 1855? Я только Диппета знаю, поэтому и покупаю «Историю Хогвартса».

Не то чтобы я испытывал сильный интерес к истории, но имея на руках воплощение доверия Хогвартса в виде комплекта замковых чертежей, ориентироваться в его прошлом был обязан. Я прикинул оставшуюся наличность.

— Первые две книги я возьму. Что касается МакКиннон, я не уверен, что мне сейчас хватит денег, — решил я слегка осадить прощупывающего мой кошелёк торговца. — Есть кое-какая литература, которую я хотел бы сегодня здесь найти.

Я опомнился и вызвал «Темпус». Прошёл почти час с момента ухода из школы. Пора закругляться. До теплиц еще нужно успеть дойти, они располагаются вне стен Хогвартса.

— Что именно вы хотели?

Я замешкался с ответом.

— Что-нибудь по созданию и зачарованию артефактов.

Судя по лицу продавца, я сморозил какую-то глупость. Однако он был профессионалом и ответил нейтрально.

— Пособий по артефакторике не существует, молодой человек. Если, конечно, не принимать во внимание популярную литературу сомнительной достоверности. Эта дисциплина представлена узкоспециализированными монографиями мастерского уровня, которые редко появляются в моём магазине.

— Как же ей обучают?

— Наставничество. Весь базовый курс передаётся непосредственно от учителя к ученику. Что-то там есть такое, что бессмысленно передавать на бумаге, нужно как-то чувствовать или что-то вроде того. Точно так же, как в колдомедицине. И, по большому счету, в любой серьезной дисциплине. Вы же не станете лечить себе ножевое ранение или вправлять перелом по книге?

— Что же делать, если ты один и случился перелом? — пробурчал я.

— М-м… позвать на помощь? — иронично предположил продавец.

Я промолчал. Попробовал бы я позвать на помощь Дурслей после некоторых воспитательных мер. Что-то рассмотрев на моём лице, продавец решил не углубляться в тему.

— Вот, это из смежных областей, — он взял с полок и передал мне пару книжек. — Побудьте здесь, у меня где-то было несколько случайно попавших ко мне экземпляров.

Брошюра «Оберегающие обереги без особых затрат». Несколько видов браслетов и ожерелий, сплетённых из разноцветных ниток. Фенечки с выжженными рунами. Пояски из кожаных полосок. С рунами у меня напряжённые отношения: это область ритуалов, а я стараюсь избегать опосредованного действия с привлечением сил невыясненного происхождения. К тому же руны работают только в мире своего происхождения, а подчас ослабевают даже при перемещении на другой континент.

Так или иначе, серьезный артефакт на двух-трёх рунах не сделаешь. Ремешки и нитки… Талантливые шаманы, интуиты и загадочные «астральные видящие» могут делать необычно сильные, уникальные амулеты из таких простых вещей, как нитки, косточки, кусочки древесины и даже засохшие овощи со своего огорода. Но такое невозможно поставить на поток и тем более описать в популярной литературе. Каждый оберег уникален и неповторим.

С сожалением откладываем в сторону. Почему откладываем? Ах да, главное забыл сказать: обереги делают женские руки. В противном случае это называется «амулеты».

«Магическая вышивка. Сто лучших орнаментов и кружев, доступных каждой ведьме». Вот это действительно полезная вещь. От простого узора на рукавах и воротнике до сложного многослойного орнамента из активных нитей, покрывающего одежду целиком, — вышивка являлась действенной пассивной защитой, ослаблявшей и отклонявшей первый удар. И я никогда не стал бы пренебрегать этой возможностью, если бы не одно обстоятельство: женская рука и здесь справляется с этим искусством намного лучше мужской. Опять эта загадочная женская магия.

Книга толковая и довольно востребованная — вышивают хранительницы очага чаще, чем плетут обереги. Но для меня бесполезная. Взять кому-нибудь в подарок? Бывшая в употреблении книга в качестве подарка? Пусть лучше остаётся здесь. Она обязательно найдет свою хозяйку.

— Вот, всё, что есть, — одобрительно кивнув на отвергнутые мной книги, выложил новое предложение продавец. Две потрёпанные книги и фолиант в плачевном состоянии.

«Огранка магических кристаллов». Действительно, специальная литература. Кристаллы я заказываю готовые. Для простых работ подходит массовая заводская обработка, а она эффективнее выполняется на мануфактурах. Однако рано или поздно придёт время сложных артефактов, где потребуется индивидуальная подготовка основы. Эти знания будут нелишними. Под неодобрительный взгляд продавца я переложил эту книгу в покупаемую стопку.

«Фортификация: энерговоды и сигнальные сети. Расчет, строительство, обслуживание». Ничего себе, спецлитература. Год издания? Неизвестен, поскольку отсутствует обложка и несколько первых и последних страниц. Переплёт развалился. Заглавие написано от руки на полях. Дядя, ты будешь очень смеяться, но это мне тоже нужно. Что там в Хогвартсе с отоплением, я еще не смотрел, но пособия по обслуживанию магической инфраструктуры во «Флориш» почему-то не завозят. С каменным лицом я переложил расползающуюся кучу листов к покупкам.

Укоризненно покачав головой, продавец выложил фолиант. Это была книга-артефакт, то есть книга, имевшая активное содержимое — наподобие комплекта чертежей Хогвартса. К сожалению, артефакт был мёртв: часть кружева повреждена или отсутствует. Смогу ли я это починить, на месте сказать нельзя.

— Это стоит пятьдесят галеонов, — произнёс продавец. — В переплёте имеется крупный аметист, делающий ценным даже мёртвый фолиант.

«Защитные каскады на компактных основах». Я полистал книгу. Большинство страниц были пусты или содержали лишь один-два абзаца. Две трети книги не открывалось. Кожаная обложка обгорела. Это был кот в мешке. Ценный источник знаний, если удастся оживить кружево. Бесполезный хлам, если нет.

— Прошитый аметист годится лишь на поделки, — задумчиво пробормотал я.

— Даже в немагическом изделии этот аметист будет смотреться эффектно. Кроме того, всегда есть мизерная надежда оживить книгу. В таком случае её цена будет измеряться не в галеонах. Или не в таких порядках. — Продавец сделал паузу. — Сорок золотых — моя последняя цена. Я тоже приобрёл её не по весу лома.

Ох уж эта ювелирка. Аметист — всего лишь качественный природный кристалл кварца с подкрашивающими примесями. Для прошивки кружевом вполне подходят искусственные кристаллы, они даже предпочтительнее природных из-за отсутствия дефектов. Я бы без колебаний отдал «крупный аметист» фанатам природных самоцветов, но этот конкретный камушек содержал ядро артефактного фолианта.

Не то чтобы сорок галеонов были для меня совсем неподъёмными. Но тут нельзя давать понять торговцу, что я готов без торга расстаться с этой суммой. А то в следующий раз меня будет ждать предложение за двести.

Я открыл титульный лист.

— Здесь чей-то экслибрис, — поднял я глаза на продавца. — У меня не возникнет проблем с этой книгой?

— Малая библиотека Поттеров, — кивнул продавец. — Чуть ниже — штамп Министерства о легальном выведении единицы из собственности Рода.

Продавец слегка скривился.

— Будь это Малфои или Гринграссы, у чинуш даже мысли не возникло официально присвоить хоть одну вещь, принадлежащую Роду. Но Поттеры… за них сейчас заступиться некому. Как и за многие старые семейства. — Продавец посмотрел на меня. — Вот такие книги стали массово появляться на рынке в начале восьмидесятых.

Я провел пальцами по гербу родного Рода, который не спешил принимать.

— Беру. И МакКиннон тоже.

Продавец начал бережно упаковывать фолиант в оберточную бумагу. Кого я пытаюсь обмануть? Он давно просчитал содержимое моих карманов с точностью до пары галеонов.

— Если вас интересует, могу поискать другие книги из этой же библиотеки.

Ну вот, что и требовалось доказать. Даже до следующего раза ждать не стал, торопыга.

— Не в ближайшее время. Мой бюджет ограничен, мастре. Выкуп родовых библиотек он не потянет.

— Максен Олдрид, — представился торговец. — Я владелец этого магазина.

— Гарольд.

Олдрид кивнул.

— Вы не похожи на колдографию в сегодняшнем «Пророке», Гарольд.

Я посмотрел в сторону. Ну да. Глупо рассчитывать остаться неузнанным, больше часа беседуя с проницательным торговцем, чей хлеб — общение и оценка покупателя. Особенно если твоя рожа украшает сегодняшнюю утреннюю прессу.

— Она отретуширована, — буркнул я.

Плохо, что Г. Поттера видели в Косом переулке в учебное время. Плохо, что Г. Поттера застали за интересом к профессиональной литературе. Но что можно было сделать, чтобы это предотвратить? Прийти в маске?

Как ни странно, моя интуиция молчала. Продавец был непрост и определённо жадноват, но угрозы в нём не чувствовалось.

— Если не секрет, что такого ценного в «Истории» МакКиннон? — спросил я, глядя на то, как Олдрид заворачивает в бумагу и этот толстый том.

— Устав Хогвартса, приведённый в приложении. Маловероятно, что это подлинный и полный текст Основателей, но… — Продавец отложил упакованный том и взялся за кучу листов «Фортификации». — Как-нибудь попробуйте сравнить с современной редакцией. Если найдёте её в продаже.

Информация требовала тщательного обдумывания. Но слова продавца напомнили мне ещё кое о чём.

— Кстати, мистер Олдрид. Последнее на сегодня. Мне нужна какая-нибудь вводная информация по магическим обычаям. Базовый этикет. Что-то по аристократическим семействам. И — основы магического законодательства.

Равнодушная маска профессионального торговца внезапно дала трещину. Наружу вылез раздосадованный педагог.

— С этого и нужно было начинать, молодой человек! А не с… — он потряс «Фортификацией» и сунул мне в руки недопакованный свёрток. — Заверните, чтобы не растерялось по дороге. Я сейчас вернусь.

Проведя рейд по полкам, Олдрид выложил мне свою добычу.

— «Священные двадцать восемь». Справочник по древнейшим и благороднейшим семействам магической Британии — именно так, без сокращений. Ваша отправная точка для дальнейшего изучения магической аристократии.

— «Нравы и обычаи британских магов». Обычаи, традиции, праздники годичного цикла, начальные сведения о родовой магии.

— «Выглядеть достойно в достойной компании». Начальные понятия об этикете, дресс-коде, допустимых нормах поведения в тех или иных ситуациях. На многое не рассчитывайте: здесь как в колдомедицине, книги не могут обучать нормально. Профессиональные гувернёры тренируют детей аристократов с малого возраста. Тут только то, что позволит вам не выглядеть безнадёжной свиньёй в приличном обществе.

— «Обзор магического образования в Европе». Вам необходимо иметь представление о волшебном мире за пределами Британии. Этот проспект подойдёт как отправная точка.

На стол лёг солидный том. «Компилятивный обзор законов магической Британии».

— Думаю, вы понимаете, что книга «Законы Британии» существовать не может. Полный перечень действующих законов, нормативных актов и прецедентов занял бы не один книжный шкаф, если не несколько комнат. Пополнять такую библиотеку новыми страницами пришлось бы ежедневно. Юристы не даром едят свой хлеб. Здесь — «альманах» законодательства по состоянию на 1980 год. Очень обзорный и неполный. Послевоенные реформы многое в нём изменили, но новых компиляций больше не издавалось. И последнее.

Поверх легла тоненькая брошюра «Базовый дуэльный кодекс».

— Если газеты не врут и вы попали на Гриффиндор, это может понадобиться уже в нынешнем году.

Хозяин магазина строго посмотрел на меня.

— Обещайте, что изучите эти книги в первую очередь.

— Обещаю, что не буду затягивать с этим, мастре.

Я вызвал «Темпус». Сорок минут до Травологии.

— Мне нужно бежать, мистер Олдрид. Давайте рассчитаемся.

Вышло чуть больше сотни галеонов. Наличности почти не осталось. Но я не жалел о покупках. Поменяю еще немного золота у гоблинов.

Под внимательным взглядом торговца я одну за другой упрятывал книги за пазуху. Не смотри на меня так, дядя. У тебя в соседях — лавка, торгующая сумками с расширением пространства. Мой плащ достался от любящей бабушки и зачарован как те сумки, верь мне. Вот если бы книги исчезали прямо в воздухе… объяснение всё равно нашлось бы, но сложнее и неправдоподобнее.

— Благодарю вас, мистер Олдрид. Ваш магазин оказался приятным открытием.

— Не за что, Гарольд. Не забудьте зайти через три недели.

Я нашёл неприметный закоулок и перешел в Замок. Не разбираясь с покупками, поспешно переоделся в школьную форму и появился в своей комнате на Гриффиндоре. Времени уже не оставалось.

— Поттер, быстрее! — когда я выбежал в гостиную, Перси контролировал организованный выход первокурсников наружу. — Ты почти не опоздал. Перчатки с собой?

— Найдутся.

Хорошо всегда носить с собой всё своё.

Глава опубликована: 08.07.2022

Самый лучший факультет

В Хогвартсе имеется восемь больших теплиц, пронумерованных от единицы до одиннадцати. Ага, с пропусками. В теплице номер один растут самые безопасные растения и проходят практику первокурсники; в одиннадцатой — самые опасные для самого последнего курса. Кроме того, есть ещё Парниковая башня — многоэтажное круглое строение из стекла и стали, венчаемое «пентхаузом» с фонтаном дождевальной установки. Здесь содержатся растительные и животные культуры смертельного уровня опасности. Доступ в башню разрешён только Спраут.

При теплицах имеется большой подсобный павильон, помимо садового инвентаря содержащий несколько десятков шкафчиков для одежды. Мантии перед занятиями полагается снять и оставить в шкафчиках, а вместо них для грязной работы в теплицах надеть специальные халаты. Халаты не являются индивидуальными, однако очищаются после каждого использования то ли наложенными на шкафы чарами, то ли домовиками.

Перси довёл нас до запертой теплицы номер один и наказал ждать Спраут. Сегодняшнее занятие было с Хаффлпаффом.

Спраут явилась за пять минут до гонга вместе с барсучатами, которых привела лично. Показав всем шкафчики и переодев учеников в спецодежду, Спраут провела быструю экскурсию по своему хозяйству, через стекло показывая содержимое теплиц и давая ёмкие нескучные комментарии, после чего привела нас в теплицу номер один и начала инструктаж по технике безопасности.

Весь урок проходил на ногах, однако застаиваться нам не давали, грамотно перемещая учебную группу между столами. Теплица была большая и использовалась для выращивания многих полезных растений.

Я заметил, что стёкла в парниках давно не мытые и пропускают едва половину уличного света. Вежливо поинтересовался, это так задумано для необходимого растениям полумрака, или мытые стёкла были бы лучше? Спраут ответила в том ключе, что стёкла должны быть чистыми, но однократные чистки ничего не дают, поскольку новая грязь быстро натекает с осадками. А поправить чары Флитвика не допро… в смысле, профессор сильно занят на симпозиумах и семинарах, хотя поправить бы не помешало и полив, и обогрев…

Спраут вернулась к теме урока, кстати начав раздел по правильному осуществлению полива: подогрев воды, куда, как и сколько лить, опрыскивать листья или избегать попадания капель на них, и главное — правила и конкретные примеры безопасного ручного полива. Колючие культуры, ядовитые культуры, хищные культуры, распыляющие культуры… Я же добавил еще один пункт в список будущих дел.

Спустя полчаса мы перешли к практике. Нам доверили пересадку партии Красной белладонны в новый грунт. Красная белладонна, в отличие от обычной, более приземиста, ветвиста и имеет плоды ярко-алого цвета вместо обычных чёрных; главное же — именно красная, а не обычная белладонна обладает магическими свойствами, а потому используется во многих зельях. Растение многолетнее и в условиях теплицы нуждается в ежегодной пересадке. Новый грунт тоже следовало подготовить.

Легендарный драконий навоз нам никто доверять не стал — слишком ценное удобрение. Грунт готовился из донного торфа, два года компостированного с магической ботвой, и простого речного песка. Мальчикам была поручена силовая часть — отмерять из мешков, тщательно перемешивать лопатами и отвозить в теплицу тачки с готовым грунтом. Девочки занимались пересадкой.

Я же откровенно отдыхал душой, одновременно мотая на ус полезную в хозяйстве науку. Мой анализ перед распределением оказался верен: барсучата создавали уют везде, где находились. Львы перестали задираться и втянулись в общее дело. Спраут не скупилась на положительные баллы ни своим, ни чужим. От неё не последовало ни одного окрика, редкие замечания были по делу и нисколько не обижали. Впервые за день я смог ослабить сжатую пружину внутри себя. Грэйнджер увлеченно копалась в земле, забыв о ревностном отслеживании чужих успехов. А Рон Уизли…

А Рон Уизли отсутствовал. Я напряг память и осознал, что не видел его ни за обедом, ни в толпе гриффиндорцев по пути к теплицам. Немного поразмыслив, выкинул его из головы. Я ему не сторож.

Запыхавшийся рыжий прибежал к началу второго часа. Выяснилась любопытная история.

История началась на Истории магии. Умелый ворон наложил на храпящего Рона довольно качественные заглушающие чары. Они не развеялись ни к концу урока, ни к концу обеда. Всё это время Рон сладко спал, не тревожимый ни внешними звуками, ни чьим-либо присутствием в опустевшем классе. Лишь к началу послеобеденной пары чары исчерпали заряд, и Уизли был разбужен громким ударом гонга, призывающего студентов на занятия. Движимый чувством голода, Рон сначала направился в Большой зал, потом на поиски ближайших часов, потом попытался узнать дорогу к теплицам…

Удивительно, но добродушная Спраут не стала применять к нему дисциплинарных взысканий. Рон был переодет и приставлен к общей работе. Но голодный и хорошо отоспавшийся рыжий быстро заскучал. Попытка пообедать ягодами белладонны была оперативно пресечена преподавателем. Помыкавшись, Рон начал кидаться этими ягодами в других. И вот тут Спраут показала, что наказывать она тоже умеет.

Не знаю, как на самом деле обстоят дела с достатком в семье Уизли. Но то, что кто-то вот так просто уничтожает результат коллективного труда, Спраут очень не понравилось. Рону был поручен персональный проект: освежить взрыхлённость кучи свиного навоза, недавно поступившего из Хогсмида.

Неконвенционных мер Спраут не применяла. Рыжему были выданы: добротные болотные сапоги с бортами до ягодиц; защитные перчатки взамен отсутствовавших у Рона; и плотный кожаный плащ специально для такой работы. Публичного унижения также не было: Уизли работал в стороне от учебной группы.

Подойдя через пять минут и найдя рыжего сачкующим, Спраут спокойно сообщила, что если за оставшееся время куча не будет качественно перетасована, урок плавно перетечёт в отработку, с которой Рон не уйдёт, пока не обработает и эту, и две соседние кучи в нагрузку. И чутьё Рона внезапно подтвердило, что на этот раз именно так и будет. Что глупых игр с нотациями и циферками факультетских баллов здесь не практикуют, а от него, Рона, требуется продемонстрировать даже не усталость, а только и исключительно результат.

Я же смотрел на усердно работающего Уизли и размышлял, насколько разными могут быть педагоги. Оба факультета трудились над общим делом, включая наш самый сложный случай. Для этого никого не пришлось унижать, проходиться по умственным способностям, макать в дерьмо, превращать в осуждаемую парию и, по большому счету, серьезно наказывать. Потому что я не удивлюсь, если через неделю эти кучи будет перекапывать вся наша группа, ибо оное — часть работы садовода. Спраут действовала абсолютно беззлобно, привычно и профессионально направляя неразумного телёнка на нормальное пастбище вместо колючего терновника. Опять же не удивлюсь, если после занятий она еще и снабдит его двойной порцией ватрушек и булочек — заставив прежде тщательно вымыть руки. Может быть… я запнулся от проступившей догадки. Может быть, это потому, что у Спраут много своих детей и внуков?

Я горько усмехнулся. Дамблдор просчитался. Ему нужно было присылать ко мне Спраут, а не Хагрида.

Ближе к концу занятий я попросил профессора дать мне возможность и самому попрактиковаться в пересадке — этот навык был мне необходим. Спохватившись, Спраут добавила мне пару баллов за правильное напоминание, после чего призвала всю мужскую половину группы. Нам было велено оставить тачки и пересадить хотя бы по паре кустов. Каждому в наставницы была выделена обученная напарница из женской половины группы: гриффиндорцам — барсучихи, барсукам — львицы. Невиллу наставники оказались не нужны, он удивил Спраут весьма опытной сноровкой и был немедленно приглашён на дополнительные занятия.

Положительные баллы к концу занятия получили абсолютно все ученики. Включая Рона. И это было справедливо: на занятиях и работали, и показали результат тоже все.

Насчёт булочек я оказался почти прав, разве что неверно оценил масштабы. Для начала Помона отвела группу обратно в подсобный павильон и заставила переодеться, вычистить обувь и тщательно вымыть грязь из-под ногтей. На этом обязательная часть завершилась.

Однако всем желающим было предложено остаться на полдник с горячим чаем и ватрушками, а не грызть запасённые булочки всухомятку по углам. После двух часов в теплицах есть хотелось зверски. Нужно ли говорить, что отказавшихся не нашлось?

Чай организовали домовики — видимо, они были в курсе данного обычая. Это был не обеденный зал, рассаживаться пришлось кому где, но всё равно было уютно. Чаепитие, впрочем, не затянулось — у всех ещё были дела на сегодня.

Уходя, я задавался вопросом: а так ли страдали бы хаффлпаффцы, попади я на их факультет? А не переварили бы меня барсучата, встроив в собственный коллектив своей чудесной мягкой силой?

Глава опубликована: 08.07.2022

Благоустройство, личное и общественное

До ужина оставалось полтора часа. Хорошо бы провести первичный осмотр библиотеки, но я сегодня откровенно устал от активного дня. А меня после ужина ещё отработка ждёт. Решено: потрачу время на обустройство своей комнаты.

Отступив в буйно разросшиеся кусты, я отряхнул подошвы и перешёл в комнату. Обещал себе не лениться и ходить ногами, но норма физических упражнений на ближайшую пару часов выполнена. Переведя дух, приступил к обустройству.

На книжные полки был отправлен новенький комплект учебников из «Флориш». Буду пользоваться устаревшими изданиями. Подумав, забрал с полки учебник по зачарованию на завтра.

В книжный шкаф ушли справочники, несколько учебников для магловских школ, немного обычной художественной литературы. Сюда же без сожаления отправился модный том «Фантастических тварей и мест их обитания» — увлекательный, но бестолковый бестиарий.

Странно, но я не встречал в посещённых магических магазинах художественных книг в современном понимании этого слова. Были детские сказки, скудный эпос, короткие записки путешественников. Была развлекательная фантастика от Локхарта. Подавляло огромное количество литературы по квиддичу. Драматические и лирические жанры отсутствовали. Драматургии я тоже не обнаружил. Поэзию видел лишь на входе в «Гринготтс».

Одну полку отвёл под часть своей коллекции кристаллов и минералов. Я люблю красивые камни безотносительно их стоимости. Пирит может лежать рядом с изумрудом просто потому, что зелёный блеск сочетается с золотыми искрами.

Изумруды я, разумеется, выкладывать в Хогвартсе не стал, пусть они у меня и искусственные. Выложил кварц нескольких видов — разрезанную жеоду аметиста, друзу горного хрусталя, огранённый цитрин и кусок розового кварца — прекрасная бюджетная основа для привязки чар. Вместо изумруда легли несколько хризолитов, просто для красоты. Красивый пиритовый кластер занял своё место рядом, пусть блестит.

Положил турмалины нескольких цветов — важный для меня камень межмировой связи. Поколебавшись, добавил невзрачный камешек эмерита — основы функционирования эмерона, валюты Средоточия. Разумеется, лунный камень — его используют в зельях. Дабы просто разнообразить палитру, приложил огранённых цирконов, палочку аквамарина, кусок лазурита, искусственные рубины и сапфиры разных оттенков. По обеим сторонам полки разместились полированные куски агата и малахита.

Нужно будет вырезать зеркало на заднюю стенку и застелить поверхность темным бархатом.

В платяной шкаф повесил запасную мантию. На стену прикрепил лист с расписанием. Нужно будет нарисовать большую общую карту Хогвартса. И что-то придумать с часами. Механические часы в Хогвартсе работали, но с очень нестабильным ходом. Электромеханические без защиты, разумеется, не работали. Нужно попробовать упрятать электронную часть в изолированное пространство, а заодно приделать третью стрелку — для времени Саргаса. Или не стоит провоцировать вопросы?

В санузле разместились мыльные аксессуары. Едва не прокололся с их отсутствием. Хорошо бы что-то придумать с иллюзией для ложного окна, но это точно не сегодня. Комната и так приобрела вполне жилой вид. Пожалуй, хватит.

Сорок минут до ужина, на который можно и опоздать. Всё равно Филч будет ждать меня не ранее официального окончания приёма пищи.

Посмотрим, что у нас есть в справочнике бытовых чар. Почему я решил начать именно с них, а не с законов и обычаев, как мне настоятельно рекомендовал Олдрид? Законы и дуэльный кодекс я прочту в Замке. А вот палочка в Замке не работает. Нужно отобрать несколько перспективных чар, вызвать их палочкой здесь и запомнить формируемое кружево. Кружево в Саргасе я сплету.

Плохо, что экспериментировать приходится в собственной комнате. Нужно выбрать заброшенное помещение в Хогвартсе, а для совсем некомнатных тренировок — удалённый пустырь. Ну да, размечтался. Я, конечно, буду самый первый, кто захотел себе персональный пустырь недалеко от школы. Разберемся. Сейчас выберем что-то очень негромкое.

Так. «Алохомора». Открывает замо́к, на который направлена палочка. Тип замка не уточняется. Движение палочкой — полный круг и вниз. Попробуем.

— Алохомора.

Что-то не то. Ах да, нужен целевой механизм. Так, пора браться за ум. В следующий раз, расслабившись и протупив, я могу попасть на менее безобидный эффект. Я направил палочку на замок входной двери. Движение.

— Алохомора.

Замок щелкнул, дверь чуть приоткрылась. Мои силовые ригели, предатели, тоже отодвинулись. Замечательно! Моя комната отпирается отмычкой, доступной из книги по бытовой магии. Ну ладно, из не самого популярного справочника по бытовой магии. Но обдумывать контрмеры буду позже, сейчас мне нужно кружево. Второе зрение. Движение.

— Алохомора.

Дверь закрылась и заперлась. А вот это уже интереснее. Но — позже. Кружево запомнил. Ну-ка… Две минуты на построение — ох, долго, но в первый раз всегда трудно... Активация — дверь открылась. Работает. Захлопнул дверь. Что дальше?

«Акцио». Манящие чары. Встречал упоминание о них, даже Невиллу посоветовал, но точной инструкции пока не видел. А у меня на них большие планы в смысле раздербанивания на составляющие и использования в очень перспективных идеях. Посудите сами: здесь и поиск предмета по мысленно-словесному описанию; и его полёт, начиная с левитации и заканчивая поиском пути, огибанием препятствий и открыванием дверей на этом пути; и групповой отбор по категории, вроде «Акцио Журналы на испанском». Воистину, «маги с ленивчиком» заколачивают гвозди микроскопом.

Что же. Кладём перо на стол, сосредотачиваемся на нём. Второе зрение. Движение.

— Accio Перо.

Перо ткнулось в грудь. А вот кружево… Пришлось повторить несколько раз, чтобы убедиться, что я ничего не упустил. То, что получалось, вряд ли будет работать где-то, кроме Земли, даже в виде кружева.

Плетение было относительно несложным, и это было плохо: в нём отсутствовало большинство содержательных частей. Все самые интересные вещи происходили… не при помощи кружева.

Вот уже знакомый блок подключения к мыслеформам оператора заклинания. Это объяснимо: описание разыскиваемого предмета берется из воображения, слова лишь помогают сосредоточиться. Однако блоки, отвечающие за поиск предмета и путь его возврата, отсутствуют. Есть выходящие наружу нити и… всё. Кружево использует что-то… или кого-то для поиска и проводки. Нужно копать глубже. Сейчас не время для этого.

«Риктусемпра». «Титилландо». Два варианта сглаза «Щекотка». Первое, судя по описанию, вызывает отнюдь не смех, а сильный спазм мышц живота. Жестоко. Второе — облегченный управляемый вариант, дёргает несильными, но частыми сокращениями группы мышц, на которые направлена палочка. Как есть щекотка.

Мне нужен максимально облегчённый вариант судорог, действующий на гладкую мускулатуру кишечника. Если отваживать Рона цивилизованно не получается, попробую создавать ему непреодолимое желание подумать о вечном у белого друга. Но так, чтобы сфинктеры держали. Мы же не звери, нам такие унижения ни к чему. Необходима тонко регулируемая нагрузка с плавным повышением напора. Главное — нельзя, чтобы меня с этим связали.

Так… подопытных у меня нет. Но сглазы наводятся по направлению палочки на мышцы. Я достал кусок мяса из хранилища. Этого хватило, чтобы запечатлеть кружева. Дальше.

О, «Люмос». И отдельно при нём — «Солем» и «Максима». Это скучно, хотя в спектре «Солем» нужно проверить наличие ультрафиолета — некоторые твари его очень не любят. Но магам определённо не хватает масштаба. Что насчёт «Lumos Gamma Radiorum»? Или «Lumos Stella Core»? Или «Lumos Supernova»?

Светильники коротко мигнули. Я что, сказал это вслух? Хорошо, что палочки в руке не было. Мне хватило утреннего инцидента. Нужно найти полигон подальше отсюда. А сейчас посмотрим кружево… Я минимизировал приток энергии к правой руке и осторожно попробовал все три легальных варианта. Разрушений не было, кружева я запомнил.

«Силенсио». Заглушающие чары, хорошо показавшие себя на рыжем. Где там мой кусок мяса? Ага, судя по кружеву, живая цель ему не нужна, оно просто строит звуконепроницаемую сферу вокруг указанного центра. В том числе и вокруг автора заклинания.


* * *


Полседьмого. Пора на ужин.

Как ни странно, ужин был в самом разгаре. Филч сидел с преподавателями. Не любят здесь приходить к началу. Подавали котлеты с рисовой кашей, немного овощей и, на выбор, стакан молока или тыквенный сок. Прикинув диспозицию Уизли, я привычно занял место в конце стола. Тыквенный сок был заряжен зельями. Посмотрев на молоко, с сожалением отложил в сторону овощи.

Незадолго до семи ко мне подошёл Перси, чтобы сопроводить к завхозу.

— Мистер Филч, я привёл мистера Поттера для отработки.

— Мистер Поттер… есть такой, — сверился с каким-то списком завхоз. — Спасибо, Перси, можете идти.

Это был кряжистый, немного сгорбленный, но крепкий старик с седыми волосами до плеч. Одет… как может быть одет завхоз, чьи обязанности требуют пребывания не только на паркете аудиторий? Рабочий халат с укреплёнными карманами, тёплый жилет и шерстяная рубаха.

— На отработку в первый же день? Вы обошли близнецов Уизли в этом году, мистер Поттер. — Филч вышел в коридор и неспешно запер свой кабинет. — К сожалению, этим летом мастер Флитвик наладил работу туалетов на втором этаже. А большая закупка овощей ожидается только в октябре. Но не беспокойтесь. Для оболтусов и лоботрясов я всегда найду достойную работу.

Пройдя немного дальше, Филч отпер неприметную подсобку.

— Ваш реквизит на сегодня. — Мне были выданы метла для помещений, швабра с тряпкой и гремучее оцинкованное ведро. — Обращайтесь с ними бережно. Заранее предупреждаю: метла и швабра специально зачарованы на невозможность полётов. Пойдёмте к месту работы.

Мы прошли по коридорам, миновали Большой зал и оказались у главного входа в замок.

— Вот, ваше сегодняшнее поле деятельности, — Филч обвёл рукой просторный холл с затоптанным студентами полом. — Поскольку вы первокурсник и вряд ли знаете очищающие чары, вам поручается только помещение перед входом, а не весь коридор до Большого зала. Сделаете работу, вернёте инструменты — и свободны. Вода — в ближайшем туалете.

Филч посмотрел на меня строгим взглядом.

— У меня нет времени следить за всеми штрафниками, мистер Поттер. Но если пол не будет вымыт, вам придется выйти на отработку завтра. И обещаю, я найду-таки один загаженный туалет специально для этого случая. Вопросы есть?

— Нет, мистер Филч.

Завхоз неспешно развернулся и ушёл к себе. Я же оглядел знакомый холл.

Чары очистки на пороге у входа, исправленные мной вчера перед распределением, почему-то не работали. Я перешел на второе зрение. Кружево было на месте и вполне живое. Я подошел и встал на активный участок перед входом. Плетение немедленно сработало, обувь очистилась от пыли и… пыль осталась на полу. Не действовало удаление пыли из помещения. Странно, вчера же всё работало как часы.

Причину сейчас не понять. Если это «плавающая» неисправность, проблему нужно изучать основательно. Поднять чертежи, посмотреть, куда удаляется грязь из помещений…

— Что, Поттер, осваиваешь новый инструмент? — на меня смотрел Малфой со свитой. Несмотря на подначку, презрения в его взгляде не было.

— Что, Малфой, хочешь потренировать подход к снаряду? — я полюбовался аккуратной метлой из сорго. — Или пришёл за… как бишь там… началом крепкой мужской дружбы?

Драко тонко улыбнулся.

— На мётлах я предпочитаю летать. Как тебе портрет героя?

— «Их разыскивает Аврорат». Или «в Аврорат». Ты про крыс почитал?

Малфой кивнул.

— Отправил отцу. Знаешь…

Нас прервали. Классическим началом диалога.

— Ты! Опять братаешься со слизнями! А тебе чего тут надо, белобрысый?

Он другие слова вообще знает? Я состроил рожу посвирепее и резко развернулся. Рон Уизли. С крысой.

— Ты! — левая рука держит метлу вертикально, правая внушительно тычет рыжему в переносицу. — Написал обзор по Трансфигурации?

Рыжий оторопел от непривычного натиска. Я сделал шаг вперед. Тычущий жест превратился в призывную пятерню.

— Пойдем! — еще шаг. Рыжий попятился. — В БИБЛИОТЕКУ! — Рыжий приоткрыл рот и выпучил глаза. Крыса уцепилась когтями в одежду, чтобы не упасть с опускаемых рук. — Я проверю! Потом перепишешь набело! Медленно, без помарок!

Я сощурил глаза, сгустив на Роне сверлящий подозрением взгляд.

— Ты что? Ещё ничего не написал? — Новый шаг, рывком. Рон отпрыгнул назад, споткнулся, но удержался от падения.

— Да пошёл ты, Поттер. Вы оба ненормальные, что ты, что Грэйнджер.

Он развернулся и заторопился прочь. Вслед ему летел хохот слизеринской тройки.

— Похоже, ты нашёл правильный подход, Поттер.

— На пару раз хватит, — буркнул я. — Я пока не разобрался, чего нужно местным педагогам.

Малфой помрачнел.

— Да, что-то ваш декан оказалась суровее, чем рассказывал… рассказывали.

— И ведь она, по идее, играет доброго аврора, — вздохнул я, глядя на метлу и вспоминая Снейпа. — Злые у нас предпочитают одеваться в чёрное… Ладно, Малфой, мне и вправду надо работать. А то завтра поставят посудомойкой вместо домовиков.

Драко колебался, видимо, желая что-то сказать, но всё же согласно кивнул и отправился по своим делам.

Я же сплёл заклинание очистки и приступил к его настройке. Колдовать в коридорах нельзя только палочкой — беспалочковая магия не считается слишком опасной в исполнении подростков. Кроме того, Филч косвенно признал, что на отработках колдовать разрешается, если для дела.

Для вида работая метлой, через двадцать минут я идеально очистил и холл, и путь к Большому залу. Продемонстрировав работу подошедшей миссис Норрис, я отнёс инструмент Филчу. Что-то пробурчав, завхоз поставил отметку в журнале и отпустил меня.

Подумав, решил не задавать сегодня завхозу вопросов о неработающей системе уборки в Хогвартсе. Отношения пока не настолько хорошие, чтобы он ответил информативно, а мой интерес к теме он запомнит. Если всё вдруг заработает, я окажусь на подозрении. Ещё хуже будет, если поначалу не всё заработает правильно.

Оставалось чуть больше часа до запрета пребывания вне гостиных. Знакомиться с замковой библиотекой сегодня уже поздно. Прогулявшись по вечернему двору, я решил вернуться в свою комнату или немного поприсутствовать в гриффиндорской гостиной.

На пути в факультетскую башню я впервые столкнулся с движением лестниц, влияющих на мой маршрут. Пролёт, ведущий на четвертый этаж, ушёл в сторону прямо передо мной. У меня в памяти оставался ещё один путь — более длинный, показанный нам вчера нашим старостой после торжественного ужина. Видимо, этот длинный маршрут вечером становился единственным из возможных. Пришлось возвращаться, спускаться на второй этаж и идти через два потайных хода. Логику этой перестройки я пока не понял. Кому мешает короткий путь к грифам домой в вечернее время?

Глава опубликована: 08.07.2022

Вечер с виноградом

В гостиной было оживлённо, но мирно. Гриффиндорцы всех возрастов разбились на небольшие компании по интересам. Группа первокурсниц рассматривала несколько модных журналов, принесённых Лавандой Браун. Старшие парни культурно поправлялись сливочным пивом. Дин Томас и Симус Финниган сидели у огня, что-то поджаривая на протянутых прутиках. Оливер Вуд с неполной командой оккупировали отдельный столик и сообща вычерчивали какую-то схему на большом листе пергамента. Грэйнджер обосновалась за письменным столом в компании книг со свитками и скрипела пером. Невилл Лонгботтом нашёл кресло в дальнем углу и изучал толстый гербологический справочник. Уизли отсутствовали в полном составе.

Пожалуй, несколько кресел недалеко от Лонгботтома выглядят наиболее подходящими. Читать про заклинания надоело, посмотрим, что предлагает скромная факультетская библиотека.

А библиотека предлагала три полки литературы по квиддичу. Правила квиддича, история квиддича, тактика игры разных времён и народов, финты и уловки, биографии знаменитых игроков… Квиддич меня не интересовал. Совсем. Я осознаю, что квиддич в магической Британии — фактический и всеобщий монополист народной популярности, удерживающий далеко в аутсайдерах своего второго номера — плюй-камни. Ну и что? Где-то популярен бейсбол, сумо или кёрлинг. Хочешь спорта — займись плаваньем, бегом, ездой на велосипеде, фехтованием на мечах, да в футбол погоняй, наконец. Хочешь смотреть на спорт под пивко — это твой выбор, приятель. Ко мне не лезь.

Вот разве что… Я взял «Уход за мётлами». Уроки «Полётов» начнутся через неделю, и хорошо бы изучить теорию: что такое метла, как выглядит её неухоженность и чем это грозит. Пойдёт как лёгкое чтиво на вечер.

Так… история. Магам нужно было на чём-то летать, но так, чтобы маглы не догадались. И мётлы идеально подошли. Прилетел к коллеге, бросил метлу к граблям и мотыгам — и ты обычный добропорядочный подданный.

Я с сомнением перечитал обложку. Это что, сказочка для малышей? Чем не подошли зачарованные табуретки или мешки с соломой? Они были бы намного приятнее для задницы. Но всё это ерунда. Главный контрдовод против подобной легенды — стремена.

На картинках эффектно изображают прижавшегося к древку, летящего стрелой ловца в развевающейся мантии. Тормозящая движение мантия рисуется не просто так: она художественно закрывает от зрителя ноги.

Представьте, что вы оседлали перекладину турника. Это — ваша метла. Ноги не на земле — они беспомощно болтаются в двух метрах над землей. Очень некомфортно в промежности? Не это главное. Ваша проблема — боковое равновесие. Говоря языком физики, воображаемый отвес, опущенный из центра тяжести вашего тела, должен пересекать тонкое древко метлы. Иначе вы навернётесь вбок и повиснете на перекладине. Вам придётся сидеть ОЧЕНЬ ровно, активно помогая вцепившимися в древко побелевшими кистями рук.

Привыкли? Нащупали осторожное, шаткое равновесие? А теперь я поставлю наш турник в кузов яростно маневрирующего автомобиля.

Согласитесь, куда проще, если ваши ноги упираются в землю, в то время как вы сидите на невысоком ограждении паркового газона. Даже руки можно ненадолго оторвать от древка. Вот для этого и сделаны стремена. В отличие от лошадиных, стремена на метле — жёсткие и открытые. Это просто две металлические скобы, служащие упорами для ног. Их можно отогнуть к хвосту, если требуется слиться с древком для скорости, или повернуть к земле, превращая в опору для классической позы наездника или для парковки метлы в горизонтальном положении.

Итак, стремена должны были появиться уже на самых первых мётлах. Метла — не широкий лошадиный круп, без стремян на палке не удержишься. Вообще.

И вот представьте, прилетели вы к коллеге на шабаш. А тут патруль инквизиции. А у всех ваших мётел — стремена. Ну совсем беспалевно.

И, кстати, ещё забавный момент. Все летают со стременами. Но почему-то их стесняются. На картинах и колдофото закрывают полами мантии. На витринах магазинов — снимают стремена с мётел. Чудаки.

Если уж зачаровывать что-то сегодня для полётов, то… Если хочется ветра в лицо — подойдёт магловский мотоцикл. Маглы всё давно придумали для удобной езды верхом. Если же нужен комфорт и маскировка, подойдёт удобное кресло и иллюзия мотодельтаплана или планера вокруг.

Идём дальше. Мётлы бывают: для путешествий, семейные, спортивные, грузовые, детские, …

— Поттер. Почему у тебя на уроке Трансфигурации появились иглы? Откуда ты их взял? Ты жульничал?

Я вздохнул. Похоже, где-то рядом дописали эссе.

— Грэйнджер. Давай проясним один момент, — я спокойно встретил её прокурорский взгляд. — Если тебе нужна помощь в учёбе или освоении каких-то навыков, я не против. Если у меня будут время, силы, нужные знания и возможность ими поделиться без ущерба для себя — помогу.

Грэйнджер хотела что-то возразить, однако я продолжил.

— Однако. Если ты надеешься чего-то добиться, эпатируя меня нелепыми обвинениями — до свидания, встретимся в суде.

Помедлив, я подытожил:

— Начнём ещё раз. Добрый вечер, Грэйнджер. Тебе что-то нужно?

С её лица ушло выражение делового бульдозера. Вот! Так она выглядит гораздо лучше. Ей бы ещё спать сегодня уйти пораньше — к утру станет похожа на человека.

— Я… У меня не получается это превращение. Пробую весь день. Самое лучшее, что выходит — заострить кончик спички. Как тогда, на уроке. Почему у вас с той девочкой получилось?

— Дафна Гринграсс — чистокровная волшебница. Она получила прекрасное домашнее образование, — сказал я, не вдаваясь в подробности. — Знает и умеет намного больше тебя или меня. Например, когда я сказал ей на уроке, что игла не из настоящего металла — она повела себя так, будто я похвастался свежеизобретённым велосипедом.

— Но это несправедливо! И почему у тебя получилось? Ты тоже получил домашнее образование?

— Гермиона, не гони коней. Поверь, твой результат — намного выше среднего. Нас только четверо, у кого вообще хоть что-то получилось. Мы ещё несколько занятий — почитай, ещё несколько недель — будем мучить бедные спички, пока не получится у всех. Это нормально. Таков порог вхождения, и он предусмотрен учебным планом.

— Ты не сказал, почему упражнение получилось у тебя. Да ещё и первым из всех.

— А я и не знаю. Я, в общем, тоже не без родословной, но всё же… Я просто внимательно зафиксировал, что нам показала МакГонагалл. Очень внимательно. И потом повторил.

— Но я тоже делала всё точно так, как показала профессор!

— Если исходить из того, что я увидел на уроке, ты многое делала не так.

— Неправда! Вот смотри… — Грэйнджер достала палочку.

— Так, стоп. Что ты собралась делать?

— Покажу, что я всё делаю правильно.

Руки дрожат, лицо бледноватое, тёмные круги под горящими глазами.

— Убери. Грэйнджер, отложи палочку, пожалуйста, и я продолжу.

Надувшаяся девчонка убрала палочку в карман и с вызовом уставилась на меня.

— Ты истощена. Ты колдовала всю первую пару, потом ещё весь день бестолково тренировалась. Так нельзя.

— Почему бестолково? И почему нельзя? Я же вижу, что старшекурсники колдуют допоздна. У них сейчас вечерние факультативы. Да ты сам колдуешь! — возмутилась она, видя, как я осторожным «Акцио» приманиваю пустой кубок из шкафа с общей посудой.

— Грэйнджер! Ты занимаешься магией первый день в своей жизни! Какие ещё старшеклассники? — Достав запасной флакон с водой из фонтана, я нацедил в кубок граммов десять и протянул Грэйнджер. — Пей.

— Но я чувствую, что могу колдовать ещё! Что это?

— Когда ты почувствуешь, что колдовать вообще не можешь, будет поздно. Это стимулятор восстановления магических сил. Если маг иссушен ниже определённого порога, силы восстанавливаются медленно. У тебя подрагивают пальцы и должна быть сухость во рту. Пей и сегодня больше не колдуй. Совсем.

Гермиона с сомнением взяла кубок.

— Гарольд прав, — вмешался прислушивавшийся к нашему разговору Лонгботтом. — Заработавший полное истощение маг может навсегда превратиться в сквиба. Или сильно ослабеть. В лучшем случае ему придётся долго восстанавливаться под присмотром целителя.

Гермиона, более не колеблясь, опрокинула кубок в рот.

— На вкус как вода. Почему так мало?

— Возьми с полки пирожок, — я протянул так и не съеденную в теплицах булку. Грэйнджер сейчас должна здорово хотеть есть. — Химически это и есть минерализованная вода. Мало, потому что стимулятор. Много тебе нельзя.

— Это потому что я девочка? — возмутилась напористая заучка.

Невилл покачал головой, но ничего не сказал.

— Меня сегодня одна девочка едва не закатала в асфальт, — буркнул я, очищая кубок плетением. — Гермиона, смирись с тем, что у тебя занижены некоторые стартовые данные. Ты маглорождённая, ты не росла рядом с семейным источником, ты почти на год опоздала с активной тренировкой ядра. Это во многом можно наверстать, но не в первый же твой день в магической школе!

— Что значит «опоздала на год»?

— Думаешь, быть старше всех на курсе — это преимущество?

— Невежливо говорить девочке о её… Подожди, а ты, значит, на год младше всех остальных?

— Зато ты у нас зерцало деликатности. Каши я мало ел, потому и шкет. И закроем эту тему.

— А почему ты… Ладно. Когда мы будем отрабатывать превращение?

— Когда у меня будет время, а у тебя — силы.

— То есть завтра.

— Не факт. Всё зависит от того, насколько сильно нас вымотает Флитвик на чарах.

— Профессор Флитвик, — поправила педантичная Грэйнджер. — Завтра только чары, так что…

Нас прервала открывшаяся дверь, через которую в гостиную вошла примечательная компания. Во-первых, это была четвёрка Уизли в полном составе — раздосадованный Рон, нагловато ухмылявшиеся Фред с Джорджем и слегка подавленный Перси. Во-вторых, мрачный Снейп и угрюмый Филч. Ага, на часах — половина десятого.

— … уверен, что лучшее снотворное на ночь — это натруженная спина и гудящие ноги. Поэтому, помимо баллов, по три отработки каждому, начиная с завтрашнего вечера, — Снейп, видимо, завершал какую-то выволочку. — Мистер Филч, проследите, чтобы эти трое гиперактивно одарённых были обеспечены нескучной работой, причём обязательно в разных местах замка.

— Конечно, профессор Снейп.

Зельевар обвёл гостиную тяжёлым взглядом, увидел меня в компании с книгой и двумя приличными гриффиндорцами, разочарованно скривился и вышел.

Филч посмотрел на близнецов.

— Ваши наряды на завтра, джентльмены. Мистер Уизли, уборка в загонах с учебными животными. Мистер Уизли, вскопка огородного участка на зиму. Сами разберётесь, кому что. Оденьтесь соответственно.

— И вам, мистер Уизли, — он перевёл взгляд на младшего. — Ассенизация туалета на втором этаже. К завтрашнему вечеру там как раз всё успокоится.

— Успо… — Рон выпучил глаза.

— Сегодня вечером кто-то очень нехороший взорвал навозную бомбу в одном из унитазов. — Филч посмотрел на близнецов. — Мы уже с ног сбились: кто бы это мог быть?

Рон с ненавистью посмотрел на братьев. А Филч-то совсем не прост, оказывается. Воспитывает не хуже Спраут, правда, в своём стиле.

Слегка обеспокоившись, близнецы попытались переиграть:

— Мистер Филч, давайте кого-то из нас в туалет, а Рона…

— Нет-нет, мистер Уизли, — Филч обеспокоенно поднял руку. — Вы начнёте сыпать удаляющими заклятиями, а там ценный викторианский фаянс. А вашему младшему брату в это время гиппогриф откусит голову. Неужели вам его не жалко?

Я потёр лоб рукой, чтобы скрыть наползающую улыбку. Зачёт завхозу по троллингу. Одно плохо: рыжим мудакам действительно никого не жалко. Судя по никуда не девшимся шаловливым огонькам в глазах, они не о Роне беспокоились, а о предстоящих неприятностях вроде выговора от матери.

— Перси, приводите их ко мне после ужина. Спокойной ночи.

Филч ушёл. Близнецы присоединились к какой-то компании. Рон направился ко мне. Когда же закончится этот день…

— Вот ты, Поттер, опять где-то пропадал, а мы с Фредом и Джорджем пытались пролезть в запретный коридор на третьем этаже.

— Какой же я эгоист. Цинично отбывал отработку, в то время как вы зарабатывали себе ещё по три.

— Ты не понимаешь! Там точно что-то очень ценное.

— Сундук галеонов, не меньше. Дамблдор врать не станет. Я бы тоже убил любого, кто к нему сунется.

— Вот! Целый сундук…

— И обязательно сообщил бы всем в Большом зале, где он стоит. Гриффиндорцам — дважды.

— Неужели тебе совсем не интересно?

— Надраивать ценный викторианский фаянс? Не очень. — Тут меня пронзила одна догадка, почему он так спокоен относительно завтрашней отработки. — Рон, ты понимаешь, что значит «ассенизация»?

— Да это просто сегодня немного не повезло, — мой вопрос он проигнорировал. — Мы почти открыли дверь. Если бы Фред…

Он вообще меня не слышит. Ладно, это его жизнь. Пора заканчивать разговор.

— Уизли, я же всё тебе сегодня сказал. Мне не интересно. Мы с тобой — разные люди. В библиотеку сходить не хочешь?

Рона перекорёжило. Он вскочил.

— Мудило ты, Поттер! А я ещё думал, что ты…

Досадливо сплюнув, рыжий ушёл к Дину с Симусом — наверное, на запах еды. Зря он плюётся. Плевок — не кровь, но отданный добровольно… Малефиков на вас нет.

— Как можно быть таким безответственным? Гриффиндор потерял сегодня столько баллов из-за них! — Грэйнджер вскочила, собираясь догнать Рона и высказать ему всё, что думает.

— Гермиона, не трать на это силы. Сосредоточься на собственных знаниях.

— Нет уж!

Удержать девчонку не удалось. Я вздохнул, глядя на её самоотверженную порчу аппетита трём отдыхающим парням. Ладно, пусть сама набивает свои шишки.

— Гарольд. Я хотел попросить, — раздался голос Лонгботтома. — Если будешь тренировать Гермиону, возьмите меня с собой.

— Невилл, я всего лишь пацан, которому месяц назад пришло письмо в магловский дом. Чему я могу тебя научить, если у тебя есть бабушка и родовая библиотека?

Невилл помедлил.

— Дафна Гринграсс… Не знаю, что там у вас произошло в конце урока, но смотрела она уважительно.

Я недоверчиво посмотрел на Невилла. Если так выглядит уважение, мне и вправду стоит поискать площадку в Гоби. Или у Королевы Мод.

— Загадочная коммуникация чистокровных, — произнёс я отстранённо. Невилл смутился. — А у меня до сих пор сопли в носу похрустывают. Хорошо. Помогу, чем смогу.

— Спасибо. Если у тебя будут вопросы по Травологии, то… хотя это мало кому интересно.

— Знаешь, на самом деле будут. Но не по здешнему климату. Или вот, нужны консультации по выращиванию винограда.

— У тебя есть виноградник? — оживился Невилл. — Где?

— Ну… — настала моя очередь замяться. — Мой знакомый получил в наследство несколько рядов, а что с ними делать, не знает.

— Какой сорт? Сколько лет? Какой регион? Или хоть климат там какой? Зимы мягкие? — Невилл на глазах преображался. Место неуверенного, тщательно отмеряющего слова тихони занимал опытный профессионал, оседлавший любимого конька.

— Э… — определённо, наши роли поменялись. Пришла моя очередь заикаться и лепетать. — Сорт — не знаю. Есть белый, очень вкусный — вот он, кстати, — я достал гроздь столового винограда. — И есть тёмный. То есть, я подозреваю, несколько тёмных сортов. Ну и по мелочи кое-что.

— Как подрезаете? Сколько, когда? Как сформирована крона? — вместо того, чтобы попробовать на вкус, Невилл отщипнул и разрезал одну ягоду, начав что-то в ней рассматривать. — Зимы какие?

— Зим нет, есть короткие сезоны дождей. Это экватор. Но климат — похож на средиземноморский. Как на юге Италии.

— Да где же это чудо? Поди, два урожая в год… Хотя ладно. Летнюю подрезку делаете?

— Нет, вообще не делаем.

— То есть только осенью… в смысле, после сбора урожая. — Невилл что-то рассматривал на черенке. — А чем вы…

— Ты не понял. Мы вообще ничего не подрезаем.

— В смысле? — Невилл аж отложил гроздь, у которой что-то соскребал с черенка ногтем. — У вас там просто дикий виноград, что ли?

— Ну… нет. Никаких зарослей. У каждого куста — столбик, и струны натянуты.

— Уже неплохо. И что вы делаете, чтобы всё и дальше росло нормально?

— Ничего. В смысле, оно растёт, а мы ему не мешаем. Поливаем в жаркие недели.

— Гарольд, но это невозможно. Ты лично это видел? Или вы совсем недавно получили в наследство ухоженный виноградник и ещё не успели его безнадёжно запороть? Нет, постой. — Он взял столовый виноград. — Вот конкретно эта гроздь — как она выросла?

— Ну, конкретно этот сорт растёт не на винограднике. Он увивает беседки и образует живые коридоры над дорожками. Очень густо и по жаре приятно. И вот такие грозди просто свисают вниз. Будь они неладны.

— Почему неладны? Хотя неважно. «Густо» — это фигура речи? Просто аккуратные кусты вдоль дорожек, недавно посаженные?

— Посажены, наверное, давно. Двадцать лет назад они уже увивали дорожки так же, как и сейчас, — я перевёл три прошедших года на саргассово время. — И «густо» — это густо. Условные стены, потолок — всё увито листьями, там приятная тень и полумрак под ними.

— Так не бывает, — он посмотрел на меня с подозрением. — Ты меня разыгрываешь?

— Да зачем мне тебе врать по такому поводу, Невилл?

Лонгботтом задумчиво посмотрел на гроздь.

— Ладно, слушай минимальный ликбез. Культурные сорта винограда не могут существовать без регулярной подрезки. Вообще. Причина — очень быстрое разрастание побегов. В этом году — три, в следующем — десять, еще через год — тридцать и так далее. Побеги забирают на себя все питательные вещества, листьям не хватает света. Ягоды становятся мелкими и кислыми, весь сахар идёт в ботву. Очень быстро культурный виноград превращается в дикий, а далее зачастую чахнет и умирает.

— Ваши беседки, Гарольд, вполне могут быть увиты густой дикой лозой, — подытожил Невилл. — Но вот такие, крупные и сладкие ягоды там никогда не вырастут.

— Убедительно. И как часто нужно проходиться по лозе ножом?

— Секатором. Или «Секо». Если куст уже сформирован, подрезку делают не менее раза в год, осенью или весной в зависимости от того, какая зима. Это если урожай — один раз в год. И это минимум. Обычно подрезают ещё и летом — чтобы, исходя из положения завязавшихся гроздей и молодых побегов, специально направить больше питательных веществ в ягоды. А если ягод на кусте получается слишком много — удалить часть из них.

— Подожди. Кто-то специально удаляет часть завязавшихся гроздей, чтобы оставшимся досталось больше сахара?

— Я скажу больше. Для приготовления элитных вин лозу, бывает, специально заражают болезнями, которые прореживают число ягод в пределах одной грозди. Упрощённо говоря, весь куст целое лето работает для очень небольшого количества виноградин. Это позволяет не просто накачать их сахаром, но и насытить уникальным букетом, который потом перейдёт в вино. Вкус, аромат… те следовые примеси, которые и делают вино отличным от сладкого спирта — вот они при таком подходе сгущаются так, как никогда не происходит при самой правильной подрезке и удачной погоде. Но ягод получается совсем мало, да и больная лоза рискует погибнуть, поэтому такое вино стоит дорого и выпускается в небольших объёмах.

Я задумчиво выложил на стол «Календарь вертоградаря» и некоторое время молчал.

— Получается, следовать советам из книг мне нельзя. Или можно, но с большой оглядкой, предварительно проверяя на отдельных кустах. Ведь если на моих кустах всё растёт без подрезки, то не испортит ли секатор работающую схему?

Невилл задумался.

— Нужно смотреть на живые растения. Без понимания, что вообще происходит и почему всё работает само собой, принимать решение глупо.

Для себя же я понял ещё одну вещь. Глупо задумываться о виноделии, если ты сам его не пьёшь. Вино может быть или «дорогим», или «кислым, как моча» — это всё, что я знал до сегодняшнего вечера от дяди Вернона. О том, что за абстрактный «букет» может вестись настолько драматическая борьба, я даже не догадывался. Ну и чего я собрался квасить в чанах, если не понимаю, что требуется взрослым ценителям благородного напитка?

Тем временем Невилл отщипнул и бросил в рот пару ягод. Прожевал, прикрыв глаза.

— Какой приятный вкус. Гарольд, ну вот почему в вашем винограднике всё так получается? И ягоды крупные, и много их, и тот самый аромат, о котором я говорил… Погоди, они что, магически активные?

— Да, совсем немного, — я глянул на ягоды вторым зрением. Они слегка светились глубоким светло-синим цветом. — Восстанавливают магию, но очень мало. Ничего особенного.

— Ничего особенного? — Невилл задумчиво посмотрел на меня. — Гарольд, тот стимулятор, что ты дал Грэйнджер… Ты… вы им случайно лозу не поливаете?

— Нет. У меня… у нас его немного, на полив точно не хватит.

— Ага. А воду на полив вы откуда берёте?

— Из… скважины.

До меня внезапно дошло, что я не представляю, откуда вода поступает в скважину. Что там, на очень большой глубине?

— Так. Ты говорил о средиземноморском климате. Означает ли это, что рядом море?

— Океан, скорее всего. Я на большом острове.

— Еще и на острове. А вода из скважины — солоноватая?

— Нет. Пресная, очень вкусная. Не без минерализации, но не солоноватая.

— Странно. Рядом с морем обычно иначе.

— Скважина очень глубокая.

Невилл с сомнением покачал головой. Я же вспомнил, что избыток воды из фонтана по спиральному желобу стекает куда-то глубоко, под уровень колонного зала. Получается, часть этой воды и вправду может возвращаться на орошение?

Нет, не сходится. Поливом именно виноградников занимаются в основном дожди, а не я. К моему стыду. Когда я впервые появился в Замке, лоза на склоне пребывала в виде чахлых полузасохших кустов. Получается, она зазеленела и начала плодоносить сама собой? Я совсем за этим не следил. Обратил внимание на тот район «огорода», лишь когда появились свисающие виноградные гроздья. Но и потом у меня не сразу дошли до них руки — были дела поважнее.

— Ну, допустим, — очнулся от раздумий Невилл. — Гарольд… Не хотел говорить при Грэйнджер. По поводу твоего «стимулятора». Зелья, восстанавливающие магический резерв, известны, но варятся из недешёвых ингредиентов. А вот так, в виде обычной воды, которой не хватает разве что для полива… В общем, я бы следил за тем, кому и в каком количестве его показывать.

Я побарабанил пальцами по столу.

— Да я особо не афиширую. Но в чём может быть проблема? Ажиотажа оно не вызовет: его и пить-то можно не больше нескольких глотков в сутки. Упомянутые тобой зелья — из недешёвых компонентов? Но не из запредельно дорогих же, верно? Стабильно поставляемые зелья вместо непонятной воды в непонятных объемах? Зачем менять одно на другое?

— Ты не понимаешь? Простая нейтральная субстанция с готовым свойством вместо сложной смеси активированных реагентов.

Я начал о чём-то догадываться. Невилл продолжил объяснение.

— Я не зельевар, Гарольд. Но наша семья занимается поставками растительных ингредиентов, так что я обязан быть в теме. Восстанавливающее зелье готовится из реагентов, ни один из которых изначально не обладает восстанавливающими возможностями. Свойство «Восстановление резерва» получает лишь правильно собранная смесь, активированная магией зельевара. Но в этом и её слабость. Завершённое зелье не может служить основой для другого зелья.

— И вот, — медленно перехватил я мысль, — у нас появляется исходный… даже не ингредиент, имеющий свои ограничения и несовместимости, а полностью нейтральная основа.

Как же много я не знаю. Почему я не озадачился вопросом, отчего это мне не встречаются рецепты зелий, в состав которых входят другие зелья? Ведь для обычной химической промышленности у маглов это естественно?

— Вода входит в состав большинства зелий, — продолжал Невилл. — Она настолько нейтральна, что ты скорее встретишь ограничение на материал стенок котла, чем откуда брать воду. И вот у кого-то появляется aqua vulgaris, в которую уже внедрено готовое свойство. Какие удивительные зелья можно приготовить на её основе?

Всё ещё хуже, подумал я. Моя вода насыщена первичным аспектом, а не производным свойством. Ярко-синий цвет, знать бы в точности, что он означает. Ощущения… как от воды. Утоляющей сильную полуденную жажду.

— Кстати, — встрепенулся Невилл. — А куда ты деваешь урожай?

— Закапываю. Или даю самому осыпаться на землю.

На Лонгботтома было больно смотреть.

— А куда ещё? Они же рожают… родят, как кролики.

Лонгботтом со стоном обхватил голову руками. Это я ещё не сказал ему, что урожай подрастает раз в месяц реального времени.

— Невилл, но что мне ещё с ним делать? Весь столовый виноград съесть невозможно, винные сорта — только на сок да отвары, но их я ведь тоже не вёдрами потребляю. Вино делать…

— Отвары? Из винограда? — удивлённо перебил Невилл.

— Да. Есть там один сорт. Короче, вот пример, — я достал флакон. — Лечит простуду. Подобрал состав, постепенно улучшая эффект и вкус. Это именно отвар — там только растительные компоненты.

Невилл открыл пробку и медленно втянул воздух.

— Какой интересный сорт. Действительно, виноград, но не могу опознать. Горечь, пряность, терпкость… Эвкалипт забивает детали… Есть тимьян, анис, душица… И что-то ещё…

— Зелёный шафран. Это для вкуса, а то без него получается не очень.

— Зелёный?

— Ну, условное название. Это покупная специя, она в снегах растёт.

— Хотел бы я покопаться на том рынке… Это можно попробовать?

— Забирай, у меня есть ещё.

Невилл вылил флакон в кубок и продегустировал. Удовлетворённо покивал головой.

— Вот то, о чём я говорил. Травы знакомые, но сами по себе они не лечат простуду, лишь облегчают симптомы. И виноград. Без него ведь ничего не работает?

— Верно. Собственно, в состав сначала только виноград и входил. Остальное дополняет и усиливает действие.

— Видишь? Магически активный ингредиент с готовым свойством в основе — и мы имеем растительную замену бодроперцовому зелью, но без его побочных эффектов. И сварил его дилетант в зельеварении, действующий наугад. — Невилл вдруг смутился. — Извини. Я просто хотел сказать — а если дать такой материал профессионалу?

— Ничего, оценка объективная. Я не горю желанием осваивать зельеварение. Особенно с использованием принятых у наших мастеров ингредиентов. — Я припомнил рецепты с какой-то «слизью флоббер-червей» или «гноем бубонтюбера».

— Эх, Гарольд, да если бы зельевары могли обходиться лишь травками да корешками! Хотя я вот тоже только растения люблю, — Невилл вздохнул и допил отвар до конца. — Кстати, что это за горький сорт такой?

— Я, эээ… попрошу прислать мне гроздья всех сортов. Винограда ещё дать?

— Спасибо, на ночь не надо. Мне бабушка сладкое запрещает есть.

Очень продуктивная беседа, однако пора было идти на боковую. Отбой наступил полчаса назад. Освещение работало в приглушенном режиме. Народу в гостиной почти не осталось. Кроме нас, у камина общалась лишь пивная компания, да девушка-староста что-то писала за столом. Надо, наконец, узнать её имя.

Тут я вспомнил кое-что важное.

— Слушай, Невилл, — сказал я негромко. — Мне отвечать не надо, просто прими к сведению. Если у тебя имеется что-то для защиты наследника… В общем, есть у меня подозрение, что в школе имеются любители покопаться в детских мозгах.

Невилл удивлённо посмотрел на меня.

— Легилименция же запрещена! Или ты другое имеешь в виду?

— Не уверен, что понимаю этот термин, — не стал я открывать своей осведомлённости. — Я имею в виду чтение мыслей. Не знаю, может, они оправдывают это заботой об учениках или пресечением шалостей. В общем… когда Снейп на меня смотрит, у меня мурашки под черепом бегают. Это было несколько раз.

Невилл поёжился.

— Снейп жуткий. У тебя вот мурашки, а меня из рук всё валится, когда он на меня в Большом зале смотрит. Что я буду делать на его уроках?

— Согласен, Снейп до того мрачен, что иногда аж переигрывает. Но я тут подумал: если есть Снейп, могут и еще найтись… специалисты.

В последний момент я решил не упоминать Дамблдора и Квиррелла. От них было только по одной целенаправленной атаке. А вот Снейпа тут должна подозревать каждая наблюдательная собака — уж больно регулярно и привычно он шарит по чужим мозгам. Как его ещё не прибили сгоряча до сих пор?

Невилл задумчиво кивнул.

— Я тебя услышал. Приму меры. И, кстати, прямо сейчас.

Невилл достал палочку. Я не успел его остановить.

— Я, Невилл Фрэнк Лонгботтом, клянусь не разглашать никому то, что было сказано этим вечером, начиная со слов «Если будешь тренировать Гермиону, возьмите меня с собой» и до сего момента. Я сказал.

Палочку ненадолго окутало сияние.

— Ты что, всегда теперь будешь клятвы приносить? — обречённо спросил я. У меня просто в голове не укладывается — вот так спокойно накладывать на себя бессрочное обещание по обыденному поводу.

— Не беспокойся, у меня… есть другие способы. Ты сам-то…?

— Поищу что-нибудь. А, вот ещё: ничего не бери у близнецов Уизли. Ходят тут разные слухи про их конфеты и сладости. И бесхозное поднимать не спеши.

— Про бесхозные вещи — это стандартные правила выживания, Гарольд. И, кстати…

— Так, вы двое почему еще не в спальнях? — нас обнаружила закончившая работу староста.

— Да, мисс, — я поднялся. — Могу я поинтересоваться вашим именем?

— Не тянись, не у слизней. Айрис Шервуд. Живо в кровать!

Нас отконвоировали до входа на мужскую половину и уверенным толчком придали нужное направление. Коротко прощаясь с Невиллом у его спальни, я сказал:

— Завтра, возможно, попробуем потренироваться. В расписании много свободного времени.

Как же я ошибался.

Глава опубликована: 08.07.2022

Гильдия Пустоты

Утро в Замке встретило меня дождём. Первый вестник наступающего сезона осадков. Кстати, через две-четыре недели (читай, два-четыре земных дня) нужно озаботиться сбором урожая. До прихода месячника обложных ливней всё должно быть убрано.

Обычных заказов сегодня не было. Вместо них меня ожидало письмо с гербом Гильдии пустотников на конверте. Мастер Сато в неспешно-витиеватом стиле интересовался моими успехами и бытом, сетовал на холодный муссон у себя за окном, разболевшиеся суставы и суету с заказами, и среди прочего вежливо интересовался, могу ли я снять со старика часть забот и взяться за изготовление основы для торгового хранилища. Несмотря на обыденность читаемого текста, я возбуждённо выдохнул, унимая забившееся сердце. Это был мой первый серьёзный заказ как магу Пустоты.

С Гильдией пустотников я познакомился накануне своего девятилетия, впервые обнаружив личное письмо в соответствующем разделе моей торговой станции. Некто по имени Комори Сато вежливо интересовался, кто же теперь является хозяином Замка Саргас, буде его станция, хвала небесам, вновь ожила в торговой сети Средоточия. Жизнь научила меня с подозрением относиться к вежливым предложениям от незнакомых людей, однако контакты Сато и Гильдии были помечены как «союзные» предыдущим владельцем станции.

Я представился и кратко описал ситуацию, не упоминая о моей жизни у опекунов. Завязалась переписка. Сато даже предложил прислать мне переговорный артефакт. Однако ввиду нашего семикратного рассинхрона мне пришлось бы переносить его на Землю, чтобы поговорить нормально. И вот тут слегка зашевелилась моя паранойя. Дело в том, что мои попытки разузнать у Сато о предыдущем владельце Замка Саргас не увенчались успехом. Несмотря на то, что эти двое определённо знали друг друга, да и союзная пометка говорит о многом, Сато изящно уходил от ответов, завуалированно ссылаясь на ненадёжность местной почты. Я тоже не стал торопиться переносить в родной мир чужой артефакт. В Саргасе уже находится станция, здесь координаты скрывать незачем, но о Земле такого не скажешь. Скорее всего, моё подозрение беспочвенно, а у Сато есть причины молчать. Но доверие должно быть обоюдным.

Несмотря на это, Гильдия взяла надо мной шефство. После серии разнородных, но оплачиваемых гильдейских заданий, истинной целью которых, видимо, было выяснить уровень моих знаний и способностей, меня познакомили с северянами. Это не только обеспечило меня стабильным заработком и возможностью развиваться, но и подарило прекрасного поставщика продовольствия и одежды — если, конечно, не оглядываться на последнюю лондонскую моду.

Продовольствие было очень кстати. Рыбно-фруктовая диета, хоть и разбавляемая кашами у Дурслей, за три года успела приесться.

Гильдия поставляла учебные пособия и книги по пустотной магии, снабжала некоторыми материалами и, главное, давала заказы постепенно увеличивающейся сложности. Заказы сбалансированно содержали и развивающий элемент, и производственную рутину. Разумеется, работа оплачивалась — и это помимо возможностей «фрилансовой» биржи Средоточия.

В любой другой ситуации подобная благотворительность вызывала бы однозначные подозрения. Однако магов Пустоты меньше, чем существующего спроса на их услуги. Межмировая связь, порталы, обменные и личные хранилища, локальные свёртки — это очень неполный список того, чем они заняты. Кое-что могут и другие арканы, но не столь эффективно и глубоко. Точно так же как базовое умение останавливать кровь не исключает потребности в целителях.

Нас не так много — тех, кто рождается на планетах, но оперирует стихией, обычное место которой — между скоплениями галактик.

Имей я возможность попасть на Средоточие — и меня бы «забрили» в ученики к опытному мастеру. Нашли бы возможность убедить, да я особо и не возражал бы. Глупо бегать от персонального ученичества в гильдии, заинтересованной в опытных специалистах. К сожалению, межмировой портал в Замке — неработоспособен. Мне необходимо сбалансировать замковый источник до двенадцатого-пятнадцатого порядка, чтобы обеспечить портал стабильной платформой для работы. Транспортировка через обменное хранилище допустима лишь для неживого. Кольцо Саргаса обеспечивает мои персональные *переходы*, но, во-первых, мне необходимо лично побывать в точке назначения; и, во-вторых, нет уверенности, что кольцо «добьёт» до Средоточия. Оснований сомневаться тоже нет, я просто не *переходил* никуда, кроме Земли.

Однако Гильдия умудрялась обучать меня и удалённо. Я начинал с простых сумок с расширением внутреннего пространства. Для этой работы не нужен именно пустотник, достаточно умений «геометра» — мага, работающего с метрикой обычного пространства. Но навыки смежные, серьезной ответственности за промах не предполагается, а я тогда совсем ничего не умел. Сумок было сделано несколько сотен, и после второго десятка я задумался об оснастке. Сато будто ждал моего вопроса и оперативно подкинул пару книг. Далее сумки сильно разнообразились, появились кейсы, саквояжи и карманы на одежде.

В таком же режиме меня обучили созданию свёрток — изолированных, свёрнутых областей обычного пространства. Как если вы сначала делаете сумку с расширенным пространством, но после этого навсегда задёргиваете горловину и отрываете «пузырь» внутреннего пространства от внешнего мира. Простейшее применение — поместить в пузырь какую-нибудь вещь с целью, например, подвесить в невесомости или изолировать от внешнего магического фона. Так я адаптирую несложную магловскую электронику для работы в магических полях.

Умение посложнее — сделать возможным в такой пузырь что-то помещать и доставать извне. Еще сложнее — разместить пузырь на изнанке нашего континуума, оставив возможность что-то в него класть и доставать, но уже — где бы вы ни находились в пределах нашего мира. Отсюда ровно один шаг до идеи сделать две точки доступа в пузырь — в одну класть, из другой доставать. И здравствуй, мономирный транспортный кошелёк, который мне отказались продавать в Гринготтсе.

Британские маги умеют делать сумки с расширенным пространством. Судя по Хогвартс-экспрессу, умеют или умели делать локальные свёртки со входами, привязанными к месту расположения свёртки. Знания о работе с Изнанкой, видимо, забыты. Возможно, потому, что здесь уже требуются навыки обращения с Пустотой.

Теперь же, похоже, Гильдия решила, что мне пришло время осваивать межмировые обменные объемы. Дорогое это удовольствие, и по расходным материалам, и по цене промаха. А ещё энергозатратное. И займёт не одну неделю.

Я развернул лист с эскизом техзадания, приложенный к письму. Межмировое хранилище. Суммарный объём — три тысячи кубических километров, до десяти миллионов тонн. Две сотни ячеек разной вместимости, список прилагается. Четыре мира, сигнатуры предоставляет заказчик. В двух мирах есть рассинхрон, который заказчик желает разрешить остановкой времени в ячейках. Губа не дура.

Так… 64 точки доступа. О! Самую дорогую часть — аррогант — предоставляет Гильдия. Она же выдаст предварительный вектор прокола и арендует оснастку наложения плетения остановки времени. Резервный накопитель — октаэдр сверхчистого синтетического алмаза — предоставляет заказчик. А заказчик-то не мелочится, ему нужна надёжность. Даже индивидуальный титановый контейнер для готового комплекта уже имеется. Странно другое: при такой основательной подготовке обычно не кладут яйца в одну корзину… А, вот оно: обеспечить шесть дублированных внутренних линий для обмена с тремя аналогичными хранилищами. Вот теперь всё логично: заказчик — серьёзная торговая компания, ему нужен быстрый обменник для своей сети, нагрузка будет распределена по четырём однородным хранилищам.

Срок исполнения — месяц. Стандартного, земного времени.

Здесь как в зеркале отражается типичный подход Гильдии к нашим с ней отношениям. Заказ тяжёлый, а в моём случае ещё и дебютный. Однако всё, что не связано с работой пустотника моего уровня, Гильдия предоставляет в готовом виде. Добротные, честные отношения. Без гнильцы. Судите сами.

Основа такого хранилища… На Син-Талиш это звучит как «Quarr da Aeris», «Новое небо». В английском языке я нашёл подходящую аналогию только у маглов — «Фридмановский пузырь». Создаётся новый континуум, «Эрис» — маленькая новая вселенная посреди Внемирного Хаоса. Вселенная неполноценная и скучная, без внутреннего источника и своего «Большого взрыва», тяготеющая к быстрому схлопыванию и потому требующая постоянной подпитки энергией извне.

Три тысячи кубокилометров — это не под склад, это разумный объем в свете будущих эксплуатационных энергозатрат. Чем больше объем Эриса — тем меньше мощности он требует на поддержание. Но и тем больше энергии нужно вложить при его создании. Я буду «надувать» этот пузырь в два десятка подходов с суточным отдыхом между ними. Месяц на работу — вполне оправданный срок, если у вас нет «чита» в виде семикратно уплотнённого времени.

Аррогант — невзрачный красноватый камень, к которому привязывается Эрис в нашем мире. Добывается на одной неприятной планете, редкий и очень дорогой. Используется в том виде, в котором добыт, ибо уникально устойчив как к механическому, так и к тепловому воздействию. Если же вам всё же удастся его расколоть… можете выкидывать, свои свойства он потеряет. Гильдия производит оптовую закупку этого специфичного минерала и, что более важно, делает квалифицированный отбор и отбраковку. Мне придёт гарантированно работоспособный булыжник. И титановый контейнер с индивидуально фрезерованной выемкой под камень и накопитель.

Пробой — процедура создания Эриса. Очень энергозатратная. На острове имеется пробойный зал с мощными накопителями, которые заряжаются одну-две недели от моего, не самого слабого замкового источника. Кстати, сейчас нужно пойти включить его на зарядку. Зал выстроен предыдущим владельцем. Я этим летом изучил его устройство под руководством Сато и проверил работоспособность энергетической части. Гильдейский учебный план, однако.

Вектор пробоя — первоначальное направление, в котором ведется поиск места для будущего Эриса. Хаос, как бы это странно ни звучало, анизотропен. Если направлять пробой наугад, попытка может не увенчаться успехом. Нам не хватит энергии, а имеющаяся будет потрачена впустую — сиди, жди ещё неделю. Имеются методики поиска успешных начальных векторов, но для меня они ещё долго будут недоступны. Эту затравку мне тоже предоставляет Гильдия, у неё есть специалисты и оборудование.

Оснастка наложения останова времени. Все заклинания для работы со Временем имеют не менее чем четырёхмерный рисунок. Что логично, правда? Вязкой в четырёх измерениях я не владею… точнее, так было до сего дня. Благодаря утреннему экстриму, я увидел кое-что новое, и теперь нужно проверить, насколько постоянен этот успех. Ибо видеть вторым зрением — это, как правило, и уметь вязать то, что вижу. Нужно написать Сато, что дорогостоящий артефакт наложения чужого заклинания, возможно, не понадобится. И попросить методику тренировок. Времени достаточно: до наложения анахрона мне требуется пробить, раздуть и разбить пузырь на ячейки.

Обеспечением непрерывного энергопитания будущего хранилища займутся другие специалисты. От меня требуется монтаж готового внутреннего накопителя, не дающего пузырю коллапсировать в случае аварии питания внешнего.

И даже слепки четырёх миров, с которыми хранилище должно работать, мне предоставляют готовыми.

А ведь я пока не заключил с Гильдией ни одного официального контракта. Но у меня крепнет уверенность, что если я вырасту и стану мастером, я точно так же, как Сато, буду разыскивать и обучать молодых пустотников. И вкладывать в работу Гильдии не только часть доходов, но и личного времени, и сил. Добровольный и осознанный альтруизм.

Кстати, что с оплатой? Я заглянул в письмо. Ого! Ещё и аванс дают. И это за возможность поработать с аррогантом.

Я достал чистый лист и принялся составлять ответное письмо. Поблагодарил Сато за участие. Коротко описал мой первый день в магической школе. Рассказал о происшествии на уроке Трансфигурации, повинившись за непродуманность своих действий, но похваставшись, что, возможно, вижу теперь четыре измерения в рисунке. Немного прошёлся и по быту, упомянув виноград и то, что лишь сегодня узнал о необходимости его подрезки. Наконец, заявил, что с удовольствием возьмусь за первую настоящую работу, к которой он, мастер, последовательно готовил меня последние два года. И что я ставлю пробойный зал на зарядку. В постскриптуме указал, что, возможно, аренда плетущего артефакта не понадобится, если за оставшееся время я освою четырёхмерный рисунок стандартного многоразового анахрона.

Приложив к письму вязаные шерстяные носки с пассивным плетением обогрева моей работы и биркой «Средство борьбы с муссонами», я отправил пакет мастеру. После чего решил не откладывать дело с зарядкой.

Пробойный зал был выстроен в скальном массиве в двух километрах от Замка, на другом конце острова. При пробое требовалась не только высокая плотность энергии, но и изолированность процесса от помех, каким бы невероятным ни выглядело такое отношение сигнала к шуму. Замковые строения тоже не лучшим образом переносили близкое высвобождение этой лавины.

А ещё из пробойного комплекса шла работа с Хаосом. Хаос, даже в следовых количествах — не лучшая… субстанция для любой жизни. Промзону всегда удаляют от своего жилища.

К залу по поверхности вела удобная каменная дорожка, мокрая после прошедшего дождя. Вдоль дорожки пролегали два энерговода, обеспечивающие зарядку накопителей энергией из источника. В небольшом здании над залом среди прочего имелась удобная комната отдыха — она мне потребуется после пробоя — и винтовая лестница вниз.

Зал правильной круглой формы с куполообразным потолком. Стены выложены из тёмного базальта, армированного стальным каркасом. Вдоль стен — цилиндрические столбики из прозрачного бесцветного материала. Монокристаллы корунда — искусственного, конечно. Мой накопитель. Сверху столбики накрывает большое общее кольцо из меди. Никаких пентаграмм на полу нет — здесь не проводятся ритуалы. Пол покрывает замысловатая сеть-розетка из медных же линий, начинающихся от столбиков и сходящихся к небольшой выемке в центре. В выемке во время пробоя закрепляется аррогант. Форма розетки предотвращает появление паразитных вихрей при общем разряде накопителей — только и всего.

Подав сигнал, я инициировал зарядку. Теперь вся свободная энергия Замка будет поступать сюда. При заполнении накопителя процесс прекратится, следить необязательно. Нужно не забыть оставить здесь заряжаться и алмаз заказчика, когда он придёт.

Определённо, предыдущий владелец моего Замка был таким же рационалистом, как и я. Нигде на этой земле мне пока не встречались никакие пента-, гекса- и прочие мультиграммы. Он тоже не любил ритуалы.

Глава опубликована: 08.07.2022

Dura lex и электронные весы

Оставшийся день был посвящён исследованию отобранных в Хогвартсе заклинаний, домашним делам и изучению магического законодательства.

Удивительные способности «Акцио» объяснились задействованием мощностей разума самого волшебника. Во время работы этого заклинания требуется полная сосредоточенность на проводимом призыве, и это неспроста. Разум «припахивается» незаметно от своего владельца, но отнюдь не без последствий.

Если маг видит предмет или помнит, где он находится, всё просто. Если представляет примерное направление поиска, это тоже облегчает дело. Если же нет вообще никаких зацепок и поиск ведётся по расходящейся спирали, а объект неблизко — вполне реально закончить попытку с сильной головной болью вместо нужной вещи в руках.

Острый тренированный ум при помощи «Акцио» сможет больше, чем тупой и ленивый; сведущий в теме будет иметь преимущество перед профаном. Биолог в состоянии призвать из библиотечного шкафа все книги о вирусах, но вряд ли — с упоминанием конкретного вождя гоблинов, о котором ищущему известно только имя.

Никакого сказочного волшебства, всеведущей ноосферы и маленьких гремлинов в палочке. Только ваш разум и направляющий магический каркас. К моему заметному облегчению.

Берём на вооружение!

«Алохомора» оказалась не менее интересной. Заклинание пытается подобрать комбинацию небольших перемещений механических или магических составляющих замка́ так, чтобы правильно подобранный результат вызвал самое сильное перемещение этих частей. Еще раз, по-человечески: самое сильное перемещение частей в нормальном замке — это сдвиг засова с сопутствующим проворотом всего механизма, то есть открытие замка. Заклинание не пытается разобраться в структуре замка. Оно осуществляет магический «бампинг», вызывающий самый большой сдвиг самых больших его деталей — ригелей. Подлые случаи вроде самоблокирующихся сейфов не рассматриваем — «алохомора» не для них. Как водится, чем больше энергии вложено, тем глубже и вариативнее бампинг.

Я задумался: а что же можно этому противопоставить, чтобы и выглядело невинно, и не особо напрягаться? Потом вспомнил анекдот про полдюжины китайских замков и злорадно ухмыльнулся. Работа закипела.

К обеду на одной из дверей Замка был сооружен работающий прототип. Два десятка силовых ригелей, открывающихся несложными индивидуальными комбинациями. Точнее — меняющих своё положение с закрытого на открытое, а с открытого — на закрытое. Да, вы поняли правильно. При закрывании замка задвигается лишь половина ригелей — в случайном порядке. «Алохомора» с удовольствием нащупывает самую результативную комбинацию — все два десятка засовов громко лязгают, меняя положение. Но замок остаётся закрытым.


* * *


Расправившись с домашней рутиной, засел за сборник законов. Не удержавшись, решил начать с регулирования торговли и предпринимательской деятельности. Я не оставлял попыток отыскать источник галеонов, отличный от конвертации эмерона в золото.

Через несколько часов я отложил книгу. Прочитанное заражало пессимизмом.

Чтобы легально продавать результаты своего созидательного труда, необходимо иметь подтверждённую степень мастерства. Зелья, артефакты, зачарование предметов и зданий, магические услуги и заказные ритуалы — всё это требовало степени мастера, подмастерья или хотя бы официального ученика, в зависимости от товара. Имелся обширный реестр изделий и услуг с указанием той или иной степени мастерства, требуемой для их производства. Для себя можешь делать всё, что хочешь — под свою ответственность; для торговли — предоставь диплом или сертификат.

Заглянув в порядок получения хотя бы степени подмастерья, быстро отбросил эту идею. Возрастной ценз; долгий подтверждённый стаж, во время которого работаешь в лучшем случае бесплатно, если не доплачивая «за обучение»; многоступенчатые экзамены и испытания с непрозрачными критериями оценки; отсутствие регламентированных обязательств аттестационной комиссии. Получается довольно долгое и дорогое мероприятие с большой коррупционной кормушкой в конце — и ради чего? На разрешённом подмастерьям ассортименте особо не заработаешь.

Помимо этого, как любая торговля, так и производство выше определённого порога требовали покупки ежегодного патента на соответствующую деятельность. Официальных налогов в магической Британии не было. Были сборы — с тех, кого легче контролировать.

Область отношений между «для себя» и «на торговлю» являлась серой зоной. Очевидно, обширная вилка оставлена на прокорм чиновникам и как возможность надавить шантажом на любого, попавшего в жернова властей.

Не понимаю. Магов и так немного. Полноценной экономики при таком населении не построить, многое приходится приобретать извне, у маглов. В небольшом обществе отношения должны быть проще. Если в нём применить регулирующие нормы страны с сотней миллионов жителей, обмен просто задохнётся или уйдёт в подполье.

Допустим, у нас появился небесталанный одарённый. Что он может сделать в таком обществе? Если нет богатых родителей, то где он возьмет средства на получение степени просто для того, чтобы начать приносить пользу обществу честным трудом? Если самоучка очень талантлив, он сможет стать самодостаточным и независимым от общества — магия такое позволяет. Ограничит отношения, станет отшельником. Его объявят «тёмным магом», совместно задавят и разграбят мэнор. Но что делать остальным? Прозябать, перебиваясь простейшей работой? Идти внаём в артели, которые тоже усиленно прессуют? Заниматься сельским хозяйством, до которого пока ещё не дошла удавка регуляторов?

Магическое искусство начнёт угасать. Потребительские товары упростятся. Немногие пробившиеся на вершину мастера и рады бы создавать сложные — «высокотехнологичные», сказали бы обычные люди — изделия, но… если задрать цену, не хватит покупательской способности обедневшего населения, а задёшево работать над уникальной вещью — какой смысл стараться?

Этот свод законов не может работать. Общество просто не выживет, если запретить обмен плодами своего труда. Следовательно… сегодняшний британский волшебный социум живёт вопреки законам. Откупается от надзорных органов и терпит произвол исполнительных властей, шантажирующих привлечением к ответственности.

Я бегло посмотрел историю темы. Усиленное регулирование в торговле и производстве начало вводиться в семидесятых, хотя отдельные «пилотные» нормы появились десятилетием ранее. Всё для общего блага — чтобы прекратить поток некачественных товаров, наводнивших рынок. И образование упрощается. И прошедшая война как-то очень удачно выкосила и обескровила именно аристократию — единственную остающуюся цитадель и хранительницу древних знаний и традиций. Заодно способную стать точкой сборки для ремесленников, согласных на вассалитет или наёмный труд у сильного хозяина.

Кто-то работает над деградацией магов в Британии? Кто-то рассчитывает остаться единственным монополистом древнего наследия? Это он зря. Пройдёт одно-два поколения, и его потомки будут смотреть на старые книги с гримасами обезьян в конструкторском бюро. Для приумножения или хотя бы сохранения интеллектуального богатства нужен коллективный, цивилизационный разум. Сказочки про тайные закрытые ордены оставьте Голливуду.

А может быть, это внешняя сила? Какая? Маглы знают о магах и разлагают их, дабы уничтожить? Вряд ли. Доминирование маглов уже сейчас настолько очевидно, что результат возможной войны с магами предсказуем.

Мало информации. Откладываем бесплодные гадания до лучших времён.


* * *


Вздохнув, я перешёл к другому, более насущному в ближайшей перспективе закону. Постановление Визенгамота звучало просто: магловские предметы зачаровывать запрещено. Точка. Почему запрещено и что такое «магловские предметы» — не поясняется.

Очевидно, закон сформулирован крайне небрежно. Маги вынуждены приобретать у маглов очень многое, начиная от металлов, стройматериалов и тканей и заканчивая недорогой мебелью, посудой и сантехникой. Попробуйте не позволить зачаровывать одежду, пошитую из фабричной ткани, или унитаз, украденный с магловского склада. Очевидно, где-то имелась история дебатов в Визенгамоте или официальные разъяснения, проливающие свет на причины принятия закона и его истинный смысл. Но осуждают по написанному, особенно если это выгодно в данный момент.

А закон касался меня напрямую.

Я не понаслышке знал о привлекательных возможностях магловской электроники, однако в условиях насыщенной магической атмосферы она не работала. Хуже всего приходилось полупроводникам и катушкам индуктивности — магия как-то влияла на физику, из-за чего эти элементы работали нестабильно. Полупроводники закорачивало или меняло полярность переходов, в катушках появлялась непредусмотренная ЭДС, причём всё происходило спонтанно и не всегда обратимо. Это было удивительно, учитывая, что химия и, в частности, химические батарейки в условиях фоновой магии работали стабильно, как часы. Хотя, будь иначе, в условиях магии не выживали бы белковые организмы — агрегаты куда более капризные, чем компьютеры.

Всё изменилось, когда я научился экранировать несложную электронику, помещая платы в свёртки пространства. Сформированная свёртка изнутри магически стабильна. Пузырь не был замкнут до конца: мне приходилось оставлять крохотное горлышко для вывода тонких проводов от платы к остающимся снаружи частям. Не всё сообщение с внешним миром осуществлялось по проводам: сигналы ко всяким индикаторам и лампочкам я предпочитал преобразовывать в магические импульсы на границе свёртки. Нужные плетения имелись в библиотеке Замка. Какое-то время проблему создавал теплоотвод, но и это было решено.

Для питания переделанного устройства я использую покупные преобразователи магии в электричество — как фоновой, так и из накопителя. Заклинание преобразования магии в аспект электричества в Средоточии хорошо известно, проблему составляет качественная стабилизация получаемого источника электроэнергии. Здесь проще купить готовые и проверенные изделия от специалистов. Несколько таких блоков дожидались своей очереди на потрошение и исследование, но шансов было мало: качественные стабилизаторы заливались патентным компаундом — твердеющей до состояния камня смолой, скрывающей подробности чар и не оставляющей целым залитое содержимое при попытке её расковырять. Так защищались не только стабилизаторы, но и любые ходовые ноу-хау.

И вот теперь некоторые привычные мне вещи могут объявить незаконными, если я продемонстрирую их в Хогвартсе. Обдумав проблему, я сделал заказ на кое-какие материалы и пошёл ужинать.


* * *


Следующий день выдался солнечным. Утро я потратил на зачарование нескольких сумок — несмотря на доступность чар для освоения многими мастерами, сумки оставались ходовым товаром. Восполнив раскупленный товар и заказав незачарованные заготовки, я забрал заказанные вчера материалы: медный лист, латунный уголок, толстую медную проволоку и трубки разных диаметров, а также многочисленную декоративную фурнитуру, позволяющую добавить на изделие викторианские и стимпанковские рюшечки и украшения.

Мне было необходимо замаскировать переделанные мною электронные весы.

Обычные торговые электронные весы, которые показывают цифрами вес, умеют умножать его на стоимость и тарироваться на ноль. Невысокий плоский корпус, сверху — большой поддон для товара, сбоку — индикатор и кнопки. Плата упакована в свёртку, снаружи выглядящую неопрятной ржавой железкой, обильно залитой патентным компаундом.

Семисегментный жидкокристаллический индикатор заменён покупным артефактом-иллюзором, показывающим на шлифованной мраморной полоске вполне приличные тёмные цифры. Плетение-преобразование из семисегментного кода в управляющие сигналы иллюзора я разработал и прошил сам на приклеенном сзади кристаллике кварца.

Вместо кнопок — маленькие хрустальные полусферы, которые светятся, показывают нужный знак внутри и реагируют на прикосновение пальца. Питание — от преобразователя с небольшим накопителем.

Проблему создавал тензорный датчик, который, собственно, и измеряет вес. Его не укроешь в свёртке. Пришлось ограничиться менее точным, аналоговым резистивным вариантом. Переменный резистор не настолько чувствителен к магическому фону, как полупроводники, но я был вынужден переделать схему на два противоположно направленных датчика с вычетом их показаний — так помехи гасились эффективнее.

Поддон пришлось заменить на другой, из медного листа — странные школьные требования настаивали на *медных* весах. На поддоне выгравировал таблицу перевода ходовых дробей в десятичную систему. С десятичными дробями средневековые зельевары не дружили, «4/9 драхмы» или «1/12 скрупула» были более ходовыми.

Это плавно переводит нас к вопросу, зачем мне вообще понадобилась возня с весами. Не только из-за красивых циферок, но и ради возможности быстрого умножения веса на стоимость. Британские зельевары не пользуются метрической системой мер и весов, у них в ходу несколько десятков умилительно посконных единиц измерения веса: римские (унции, либры, скрупулы, сестерции), арабские (ратли, аррузы, хардалы и бахары), аптекарские (драхмы, граны, аптекарские скрупулы и унции), ювелирные, торговые нескольких систем, бытовые и так далее. В рецептах встречается весь зоопарк с разной степенью перемешанности.

В моих весах имеется память на 32 стоимости товаров, вызываемых быстрыми кнопками. Вместо стоимости я заполнил ячейки коэффициентами перевода из граммов в наиболее ходовые единицы измерения, выведя их значки на хрустальные сферы. Теперь достаточно коснуться нужной сферы, и в окошке «вес» отобразится вес в граммах, а в окошке «цена» — вес в скрупулах или мискалях.

Оставался один недостаток — несоответствие долбаному законодательству. Корпус весов я не трогал, и он выдавал происхождение «артефакта» с головой. Сегодня мне предстояло это исправить.

К обеду работа была закончена. Родной каркас я не тронул. Пластиковую обшивку удалил, заменив медным листом и армировав по рёбрам латунным уголком. Всю неиспользованную поверхность покрыли загадочно изогнутые трубки из меди и стекла, проволока, накладные резные элементы, несколько дешёвых камней в декоративных розетках, фальшивые заклёпки и шляпки винтов, гравированные символы и линии. По бокам появились две ухватистые ручки. Стеклянные трубки подсвечивались при включении артефакта. Завершала художественный замысел зеркальная полировка поверхностей и надпись «Sargas Inc.» на Син-Талиш.

Магию в работе я не использовал, только инструмент по металлу и паяльник.

— Если теперь кто-то назовёт эту цветомузыку магловским предметом, плюну ему в лицо, — пробурчал я, пряча потяжелевшее изделие за пазуху. Футляра красного дерева ему не хватает. Столько возни ради глупого запрета!

Вторая половина дня была проведена на пляже, в домашних хлопотах и за штудированием купленных книг. Не забыл собрать для Лонгботтома образцы виноградных сортов.

Глава опубликована: 08.07.2022

Постановка почерка

Мой завтрак в Хогвартсе был традиционно ранним. Овсянку сегодня подавали с яичницей. Чай отличный и без добавок. Непрошеная пресса сверху не падала.

Расписание на вторник было простым. Первая пара — Чары с Флитвиком. Далее окно до обеда. После обеда был заявлен загадочный двухчасовой «Резерв», на этой неделе не занятый ничем. Более уроков не было. Поразмыслив, я решил, что под резервом могут скрываться Полёты на мётлах, которые начнутся лишь со следующей недели. Действительно, практически свободный день.

Аудитория Чар располагалась на втором этаже. Парты и здесь были расставлены нестандартно: по два длинных ряда вдоль боковых стен, причём второй ряд выше первого. Этакий прямой амфитеатр. Там, где полагалось бы размещаться огромной классной доске, находилось огромное стрельчатое окно, а доски располагались по бокам от него. Под окном соорудили высокий ступенчатый помост: профессор Флитвик был небольшого роста и хотел, чтобы его видели и слышали все.

Расположение парт исключало смешение факультетов, поэтому я просто сел, где удобнее: около прохода, разбивавшего ряды поперёк. Окно прекрасно освещало весь класс, однако его расположение было спорным: нам придётся смотреть на преподавателя в контровом свете, щуря глаза. Зато ему нас будет видно прекрасно.

Чтобы не терять время, решил поштудировать раздел сглазов в «Проклятиях и контр-проклятиях». Лучше бы я этого не делал.

Заклинание, делающее пол скользким. Ладно, допустим — вдруг нужно что-то тяжёлое протащить. Заклинание, превращающее пол в грязь. Заклинание, превращающее пол в жир.

Заклинание, заставляющее противника хохотать. Нет, не щекоткой. Ему просто становится весело. Заклинание, заставляющее противника петь. Заклинание, заставляющее противника плясать. Всё, дальше не комментирую.

Заклинание, насылающее на противника стаю летучих мышей. И стаю канареек.

Заклинание, превращающее противника в кролика. В курицу. В резиновую уточку. В червя. В стаю птиц. В *стаю*, Карл!

Заклинание, раздувающее противника. Заклинание, заставляющее блевать слизняками. Пускать мыльные пузыри. Превращающее голову в тыкву. Превращающее уши в груши. Вызывающее взрывной рост ногтей. Вызывающее выпадение волос. Превращающее волосы в цветочки…

Я сжал голову руками и тихонько завыл. После теории эрис-прокола, после адаптации магловской электроники читать этот каталог для застрявших в детстве идиотов было просто невыносимо. Некстати вспомнилась МакГонагалл с её свиньёй из стола. Если ещё и Флитвик заставит плясать какие-нибудь подушки, а Спраут — отлавливать скачущие бобы, то…

Что я вообще здесь делаю?

Я бы понял, если бы все маги были именно такими. Что это просто такое противопоставление двух миров: простецы — рациональны, волшебники — чудаковаты; маглы — разумны и основательны, маги — эмоциональны, ветрены и безгранично креативны. Дружно укурились и живут счастливо, это их цивилизационный выбор, да пребудет с ними магия. И не надо этому сопротивляться, надо просто принять, вернуться в сказочное детство, превращать головы в тыквы и строить дома с кривыми стенами, ибо таков дзэн и путь одарённых.

Но я видел, что это не так. Что кто-то озаботился многоходовой операцией с резервным планом, чтобы всего лишь познакомить меня с Уизли. Что встреченные мною маги — в большинстве своём рациональны, проницательны и озабочены своими проблемами, и с ними есть о чём поговорить. Что за размалёванными декорациями не без усилий просматриваются вещи, от которых веет людской бедой и холодом похуже могильного. Тогда что не так со здешним образованием?

Можно было бы подумать, что я просто неудачно попал на сборник курьёзов. Но нет же: все эти развлекательные заклинания — *глобальные*. Каст работает у всех владельцев палочек, а не только у автора. Будто кто-то спьяну придумал новый прикол, решил немедленно увековечить своё «волосы в цветочки» — и новая кнопка появилась на всех пультах Британии, а то и мира. Судя по отсутствию систематизации словесных формул даже у родственных заклинаний, «регистрация» совершенно не регулируется и происходит именно «по пьяни», спонтанно и вразнобой.

У меня появилось острое желание разбавить этот инфантильный парад хоть чем-то полезным, востребованным всеми адекватными людьми в их повседневных делах. Как вообще регистрируются новые заклинания?

— Поттер! — меня толкнула Грэйнджер. — Занятие начинается. Хватит спать. Что у тебя за книга?

Каждый выражает заботу по-своему. Я поднял глаза. Мы опять в паре со Слизерином. Напротив нас с Грэйнджер и Лонгботтомом, на змеиной половине в переднем ряду сидели Малфой, Нотт и Гринграсс. Гойл и Крэбб находились у Малфоя за спиной во втором ряду. Забини и Уизли выбрали дальние симметричные места у двери. За нами находились Патил и Браун.

Я сменил «Проклятия» на учебник по чарам. «Проклятия» отдал Грэйнджер, мысленно пожелав выкинуть в камин после прочтения. Прозвучал гонг.

Флитвик оказался улыбчивым добродушным бородачом, ростом примерно по пояс взрослого человека. Вознесённая на полтора метра кафедра пришлась весьма кстати: демонстрировать на «Чарах» преподавателю нужно много.

Мне вспомнилась услышанная пару раз за гриффиндорским столом байка о том, будто низкорослый профессор читает лекции, стоя на стопках книг. Так и хотелось добавить «он спал на них и не знал, что в них». Трудно представить, в какую разъезжающуюся кучу превратится этот материал после пары часов усиленного топтания по старым знаниям. В Хогвартсе пока не настолько плохо с мебелью и пиломатериалами.

Выступив с вводной речью и проведя ознакомительную перекличку, Флитвик прочёл короткую лекцию об основах произнесения заклинаний. Нам поведали о том, зачем нужна палочка; о двигательной, вербальной и ментальной составляющей каста; о магической энергии, личном резерве мага и опасности его истощения. Каждый постулат иллюстрировался коротким живым примером. Это было именно то, с чего совершенно точно должна была начинаться вчерашняя лекция у МакГонагалл — я уж опущу, что она бы не расклеилась, лично приведя родной факультет на свой первый урок. Но лучше поздно, чем никогда.

Слизерин деликатно скучал — отдавая, впрочем, должное живости изложения. Но на Гриффиндоре преобладали маглорождённые. Я видел, что даже для Грэйнджер многие сведения были в новинку, что уж говорить о других. Дети впитывали знания, наконец-то излагаемые понятным языком и в правильном порядке. Впрочем, не все: Уизли неприкрыто страдал, и не похоже, что от профессионального нахождения в теме.

Выдав минимальный объём теории, Флитвик перешёл к… нет, не к первому настоящему заклинанию, а к отработке правильных движений палочкой. Именно этому была посвящена половина первого и половина второго часа.

Нам были выданы учебные палочки из светлой древесины — специальные артефакты-тренажёры, исключающие случайный каст и отслеживающие правильность производимого жеста. Палочка зажигала в воздухе световую линию, после чего обучаемый должен был повторить её жестом: сначала по линии, потом — по памяти. После двух дюжин правильных попыток подряд палочка переходила к следующей фигуре.

Я был поражён: оказывается, у здешних педагогов имеется всё необходимое для эффективного обучения. Но почему вчера я должен был напрягать наблюдательность, а другие дети — тыкаться вслепую два бесплодных часа?

Такой артефакт пригодился бы и мне. Да хоть той же Грэйнджер тренировать правильное выполнение движений. Но взглянув на кружево, вынужден был пока отступить: рисунок плетения оказался очень сложным. При наличии времени разобраться в нём возможно: несмотря на комплексность, плетение состояло из унифицированных, повторяющихся блоков, нужно только нащупать логическую иерархию и изучить каждую секцию по-отдельности. А пока что… позаимствовать способ создания в воздухе светящихся линий тоже будет полезно. И блок контроля жеста на соответствие образцу. И…

— Мистер Поттер, почему вы бездельничаете? — передо мной стоял нахмурившийся Флитвик. Дежавю.

Да всё потому же, профессор. Меня интересует создание пультов, а не искусство нажатий на кнопки.

— Да, профессор, — я посмотрел на палочку. — Скажите, а где можно приобрести такой тренажёр? Хотелось бы изучить его устройство в спокойной обстановке.

— Не думаю, что вы найдёте такое в магазинах Британии. Эти, как вы выразились, «тренажёры» — самодельные учебные пособия, изготовленные силами наших преподавателей, — ответил всё ещё недовольный Флитвик. — Если будете хорошо учиться и проявите талант к зачарованию, к седьмому курсу сможете изучать такие вещи на моём факультативе. А пока что извольте приступить к занятиям.

Судя по состоянию деревянной поверхности, палочкам не более нескольких лет, так что, похоже, Флитвик сам обеспечивает себя учебными пособиями. Вот, значит, как выглядят его чары. Чувствуется системный подход. Простые, отлаженные блоки объединяются в более сложные… Я потряс головой, отодвинул в сторону исследовательский зуд и вызвал первую фигуру. Круг.

Что может быть проще круга? Только тот невнятный овал, который описывает наш совсем не круглый лучезапястный сустав. Чтобы палочка описала именно круг, нужно постараться. А потом повторить этот подвиг двадцать четыре раза подряд, ни разу не ошибившись. Ошибка сбрасывает счётчик.

О! Я, наконец-то, обрёл в Хогвартсе задачу, для выполнения которой нужно основательно потрудиться, и в условиях которой я не имею никаких преимуществ перед другими. Это не плетение магических узелков, это… физкультура. Гимнастика. Хореография. Воздушная каллиграфия. Магия жеста.

А я хоть что-то понимаю только в физкультуре, в остальном — полный ноль.

Главное — не спешить. Не бросаться сразу рисовать новый жест. В плетении учебной палочки — с полсотни блоков, хранящих образцы фигур. С этим и за месяц не управишься, не то что до конца урока. Но нас никто никуда не торопит.

Что важно на занятиях физкультурой? Отсутствие лени, хороший тренер и знание анатомии с физиологией. С первым пунктом у нас порядок, тренера не завезли, а вот анатомия…

Посмотреть на новый жест и понять: на каких участках мне будет мешать строение суставов и крепление мышц, на каких — помогать? Сделать пробный росчерк, сравнить результат с теорией. Палочка сделана толково, она показывает реальную траекторию последнего «каста» в наложении на идеальную.

Может быть, для новой фигуры будет оптимальнее немного повернуть предплечье? Расслабить или зафиксировать тот или иной сустав? Иногда может помочь левая рука, вытянутая вместе с правой; иногда — заложенная за спину. Как оказалось, положение позвоночника и плеч также играют существенную роль.

Странно, но, несмотря на мою неторопливость, дело постепенно пошло быстрее. Спустя пять фигур я нащупал оптимальную позу и начал улавливать закономерность, как мне менять положение рук, чтобы очередной рисунок удавалось воспроизвести с наименьшими усилиями.

Десятая фигура — треугольник с медианой. Одиннадцатая — спираль. Двенадцатая — такая же спираль, но закрученная в обратном направлении. Если вы думаете, что это одно и то же — попробуйте сами.

После успешно выполненного росчерка тренажёр звякнул колокольчиком. Новой фигуры не появилось. Не понял, там же их ещё много осталось?

— У вас неплохой жест, мистер Поттер, — слегка подобревший Флитвик забрал у меня палочку и выдал другую, более потёртую. — До начала практической части попробуйте примеры отсюда. Пять баллов Гриффиндору за дюжину простых фигур.

Рисунок фигур усложнился. Теперь это были и хитро завязанные узелки, и рукописные иероглифы, и вязь из угловатых рун. Их объединяло одно: возможность изобразить непрерывной линией. Продвижение замедлилось: прохождение каждой фигуры теперь требовало основательного планирования, начиная с выяснения правильного маршрута движения палочки.

Тем большее удовлетворение оставляла фигура, которую удавалось, наконец, идеально и без ошибок изобразить нужное количество раз. На отработку предложенных вензелей я потратил основное время тренировочной части урока. Тем не менее, получив для исполнения десятую по счёту кракозябру, я решил приостановить процесс. Флитвик любит дюжины, а переходить к следующему пулу упражнений на первом же уроке у меня желания не было.

Вместо этого я обратил внимание на ряд значков, выжженных на палочке. Второе зрение показало, что на значки можно подавать небольшие импульсы, чем-то управляя. Вряд ли на учебном артефакте будет что-то опасное, так что попробуем их «понажимать».

Первый значок сбросил тренировочную серию к началу. Второй — поменял цвет световых образцов. Третий зажёг в воздухе названия фигур. Отлично, повторим ещё раз, теперь уже представляя, где эти знаки используются и как…

Внезапно на тренажёр в моей руке пришёл непонятный импульс извне. Палочка вздрогнула, в воздухе появился неизвестный иероглиф, а вместе с ним — схематичное изображение луны, медленно меняющей свою фазу с полной до новой. Таймер?

Луна-таймер исчерпалась секунд за пять, после чего руку пронзило коротким ударом боли. А в воздухе уже висел новый иероглиф и новый таймер.

Эй, а вы не оборзели? Не припомню, чтобы я давал разрешение на вечеринку с электрошоком.

Таймер исчерпался, и на этот раз боль была ощутимо сильнее. А передо мной загорелся новый вензель.

Похоже, Флитвик хочет, чтобы я приступил к освоению сложных кастовых жестов за ограниченное время, а боль, как известно, — лучший стимулятор. Проще и разумнее было бы подчиниться, но… меня разобрала злость. Я им что, крыса лабораторная? Тварь бессловесная? Забитый оборванец с помойки или всё же владелец собственного Замка?

В следующее мгновение выяснилось, что рука не желает отпускать палочку, а исчерпавшийся таймер едва не заставил вскрикнуть от удара по нервам. Это уже серьёзнее. Как избавиться от пыточного тренажёра? Можно подать электроимпульс на нужные мышцы кисти, но есть вариант попроще.

Я схватил учебник по «Чарам» левой рукой и с силой придавил палочку к столу, после чего постарался сдёрнуть правую руку с рукоятки, зажатой в импровизированных тисках. Не получится — сломаю паскудную деревяшку нахрен, тут как раз удобный край парты под рукой.

Получилось. Ладонь сползла с примагнитившего её дерева, даже не оцарапавшись, и немедленно обрела свободу движений. Не теряя ни секунды, я метнул обнаглевшую палку учебником в другой конец класса, словно хоккеист — завершающий победный буллит.

Класс замолк, на меня уставились десятки удивлённых лиц. Ну да, всё происходило быстро, без лишних движений и криков боли.

— Минерва была права, с вами на уроках не заскучаешь, — небрежным движением Флитвик притянул заброшенный в дальний угол артефакт к себе.

Выражение лица полугоблинского профессора было нечитаемым, но раскаяния в его голосе совершенно точно не наблюдалось.

— Внимание, класс! — обратился Флитвик ко всем. — Сдайте учебные палочки, подведём итоги. Каждый, кто выполнил не менее шести фигур без ошибок, дарит своему факультету по два балла. Три фигуры — один балл.

На Гриффиндоре с заданием в той или иной степени справились Лонгботтом, Грэйнджер, Патил и Браун. Чистокровные и старательная заучка. Вполне предсказуемо, на Слизерине успешных работ оказалось в два раза больше. Остальные предпочли не высовываться.


* * *


— Выполнение правильного жеста — не менее половины успеха в нашем палочковом волшебстве, — назидательно сказал Флитвик. — Именно поэтому весь наш первый месяц мы здесь будем отнюдь не колдовать, а вырабатывать правильный жестовый почерк.

Переждав разочарованный вой, профессор продолжил.

— Увы, молодые чародеи, но прежде чем создавать нетленные поэмы или творить летопись будущей истории, нам нужно научиться выводить буквы в прописях. И чем красивее и тщательнее вы поставите себе почерк в самом начале, тем проще вам придётся в дальнейшей волшебной жизни.

Ничего не имею против такого фундаментального подхода. «Чары» нужно было ставить перед «Трансфигурацией». Тем более удивляет его резвость в моём конкретном случае.

— Однако, чтобы вы почувствовали, что нас ждёт в будущем, сегодня мы освоим наше первое настоящее заклинание, — Флитвик поднял палочку. — «Люмос!»

На кончике палочки профессора загорелся синевато-белый огонёк. Змеи снисходительно улыбнулись. Львы приоткрыли рты в восхищении.

Флитвик подробно рассказал, как кастуется заклинание — простая словесная формула без жеста — упомянул о контрзаклинании «Нокс», пообещал по баллу каждому успешно освоившему световые чары ученику и предложил приступать.

Слизеринцы дружно подняли палочки и сказали «Люмос».

— Пятнадцать баллов Слизерину, — возвестил профессор.

Россыпь ярких огоньков у змеек смотрелась красиво, но являлась прямым вызовом для Гриффиндора. Грэйнджер включила режим пулемётчицы.

— Гермиона, прими добрый совет, — сказал я негромко и дождался её внимания. — Не части. Представь, что у тебя в руках хорошая винтовка, а каждый патрон — на вес золота. Тебя никто не торопит, но каждый твой выстрел должен чему-то обучать и приближать тебя к цели.

— Сам бы и показал пример, если такой умный.

— Мы с Невиллом хотим, чтобы первой получилось у тебя.

Грэйнджер сжала зубы, потом глянула на палочку. Лицо стало отрешённым. Я отвернулся и посмотрел на Малфоя, который пытался стряхнуть свой огонёк с палочки. Отделённый от палочки светляк можно было подвесить над собой или послать осветить тёмный угол, но это требовало продвинутого уровня владения чарами освещения.

— Люмос! — раздалось рядом, и света стало больше.

— Один балл Гриффиндору, мисс Грэйнджер.

— Ты видел?! — трудно сказать, что сияло ярче — огонёк на палочке или сверкающий чайн… ну, хорошо, радостное и потерявшее деловой оскал лицо кудрявой ведьмы. — У меня впервые что-то получилось! Настоящее волшебство. Эта палочка всё лето пролежала на полке, потому что колдовать ею было нельзя. Только книги читать.

— Ты молодец. Теперь погаси светлячок и отработай его вызов до автоматизма. Помни про золотые патроны.

— Один балл Гриффиндору, мистер Лонгботтом, — Флитвик зорко отслеживал происходящее. — И ещё один балл, мисс Патил! Мистер Уизли, бездействие на моих уроках штрафуется отработками, имейте в виду!

— Давай уже, Гарольд, нам нужны баллы! — в девчонку возвращался жадный деловой демон.

— Сейчас. Что это у тебя?

Я сделал вид, что подбираю нечто на переплёте её учебника, и раскрыл кулак. На ладони светился ещё один огонёк.

— Да как ты…

— Терпение, юный падаван, — я медленно запустил огонёк в Малфоя. — Разве ты уже отработала свой урок до совершенства?

Огонёк долетел до Драко и нагло отвлёк его от попыток оторвать светляк от палочки. Дёрнувшись, Малфой нашёл виновного и… раздраженно запустил в меня своим светляком. Я улыбнулся и поднял большой палец.

— Мистер Малфой, мистер Поттер, по два балла за освоение отвязанных световых чар. Однако я вынужден потребовать никогда не направлять чары в других учеников на моих уроках.

— Да, профессор, — синхронно ответили мы оба.

Флитвик подошел ко мне.

— Мистер Поттер, вы продемонстрировали невербальный беспалочковый «Люмос», — сказал он негромко. — Вы тренировались этому ранее?

— Да когда тут тренироваться, профессор, — ответил я, отводя глаза. Кое-кто, похоже, опять расслабился. — Просто, ну… само собой иногда выходит.

— Хм… — по лицу полугоблина нельзя было понять, обманул ли его мой завуалированный отказ отвечать. — Ну, если «иногда само собой», я, пожалуй, не буду начислять за это баллы. Попробуйте добиться стабильного вызова, это имеет свои перспективы. Только не допускайте истощения!

Я кивнул. Похоже, у меня появилась возможность до конца урока изображать невербальные тренировки, то есть задумчиво пялиться в пустоту. Убедившись, что уходящий Флитвик повёрнут ко мне спиной, я подвесил перед собой ещё один светляк и созерцательно на него уставился.


* * *


Структура «Люмоса» простая. Это делает его заклинанием с самым низким порогом освоения, но сильно затрудняет возможность модификации. Например, изменить цвет светляка в классическом варианте невозможно, проще сделать с нуля плетение посложнее. Нет возможности ограничить поток узким сектором, базовый светляк освещает только вкруговую. Можно менять лишь интенсивность света.

А ещё… Огонёк ослепляет. В темноте — особенно сильно. Это не присущее только ему свойство — слепит любой фонарь, направленный в лицо. Но фонарь можно подвесить над головой, убрав за поле зрения, а вот палочку приходится держать в руках. Как волшебники вообще умудряются что-то видеть в полумраке за этим прожектором перед глазами?

Мне вспомнилась сцена, подсмотренная как-то по телевизору. Рекламный ролик, привлекавший обывателя модными трёхмерными анимациями, рассчитываемыми на дорогих вычислительных машинах. Бесконечная ровная поверхность в клеточку, над которой летают разноцветные шарики — матовые, стеклянные, полированные, зеркальные… ну и кувыркающаяся надпись с каким-то брендом.

Так вот, был в этой картинке дефект, то ли по небрежности, то ли специально оставленный создателями ролика. На сцене вместе с шариками перемещался источник света. Он освещал пространство вокруг себя, отбрасывал тени, подсвечивал матовые шары… но сам был невидимым. Сценарист забыл добавить яркую точку, блёстку или фонарик на то место, откуда должны были исходить световые лучи.

В реальной жизни такое невозможно. А с помощью магии? Мне вспомнился утренний сборник развлечений для великовозрастных идиотов. Вот прекрасная возможность добавить хоть что-то полезное в общую картину.

Как регистрировать новое заклинание? Вряд ли это должно быть сложно, если справляются даже те, кто превращает головы в тыквы. Более того, нет необходимости продумывать все детали: я сомневаюсь, что тыквенные гении задумывались о том, как будет попадать воздух в лёгкие жертвы и куда девать её глаза, но заклинание получилось нефатальным и некалечащим.

Я поднял палочку. Как это может называться? «Фонарик первого отражения»? Не силён я в латыни, особенно в грамматике.

— Lumos primae reflexionis.

Никакой реакции.

— Lumos primae refractionis.

— Lumos primae relucio.

Может, слишком сложно? Нужно что-то красивое, а не точное? Как будет «абажур» на латыни? Тяжёлый вопрос.

— Lumos umbraculum… э-э… Lumos umbra.

На «Lumos umbra» появился слабый непонятный отклик, но никакого результата не последовало. Интересно, но не сейчас. Отчаянное «Люмос абажурус» тоже не прошло.

Стоп. Я же хочу новое заклинание создать! Нужно именно об этом намерении сообщать, а не готовый результат вызывать. Как у них «заклинание»? «Finite incantatem»? Новый — novus. Нет, novum.

— Novum incantatem.

Слабый отклик.

— Novum incantatem lumos umbra.

Слабый отклик, но опять ничего.

Нужен жест? Другая словесная формула? Сомневаюсь, что «тыквоголовые» знали требуемое движение. И вряд ли хорошо владели латынью. Хотя, вот латынь-то они могли знать, времена были другие.

Я что-то принципиально делаю не так. Что-то… Н-да, идиот. Только что ведь учил Грэйнджер про золотые патроны, а сам занялся банальным подбором паролей. Мне нужен один, но правильный выстрел.

Хорошо. Вдох, выдох. Отрешиться от шума в классе. Выкинуть лишнее из головы. Сосредоточиться. Чётко представить, что хочу получить в результате. Чуть не забыл — каналы открыть! Пауза. Поднять палочку.

Рука начала выписывать сложный иероглиф, отдалённо похожий на один из виденных в тренажёре. Появилось ощущение попадания на резьбу — начала правильного пути, с которого уже нельзя сходить до самого конца. Куда меня опять понесло?

— Novum Incantamentum, — тихо, но чётко произнёс я. — Lumos Eclipsis.

Мир вокруг посерел и замер. Осталась лишь тройка цветов — белый, чёрный, зелёный. Последнее, что я увидел — Гринграсс, смотрящую на меня непонятным, но далёким от приветливого взглядом.

Глава опубликована: 08.07.2022

Свет затмения

Я стоял в высокой траве посреди бескрайней равнины. Было темно. Мерцали далёкие зарницы. За горизонтом что-то рокотало.

Lumos Eclipsis. Свет затмения. Коротко, красиво и верно. Слепящего солнца не видно, но его лучи освещают мир вокруг.

Я переключился на второе зрение и увидел небо, переполненное яркими звёздами. Звёздное небо, видимое только в магическом зрении? Как такое вообще возможно? Где я?

Опустил глаза. Трава тоже светилась. Нагнувшись, сорвал пару колосков, чтобы лучше рассмотреть. И ощутил разумность окружающей обстановки. Надразумность.

Мне… внимали. Вежливо, холодно, требовательно. Пора вспоминать о том, зачем я здесь.

— Нужно… новое заклинание, — охрипшим голосом произнёс я. — Люмос, который освещает, но не слепит.

Фокус внимания сместился. От меня требовались подробности.

— Заклинание работает так же, как и обычный Люмос. Свет исходит из светлячка и освещает окружающую обстановку. Вот только исходящий свет… поначалу невидим. Он распространяется так же, как обычный свет: преломляется, рассеивается, меняет спектральный состав при взаимодействии с цветной средой… но объективно невидим. Не раздражает рецепторы сетчатки, не засвечивает фотоплёнку, не действует на сенсоры телекамер, не нагревает, не приводит к выгоранию и так далее.

— И — это важно, — продолжал я. — Изначально невидимый свет становится обычным и видимым после первого отражения от матовой поверхности. Оставляя все свойства, которые приобрёл, будучи невидимым: цвет, направление… После этого ведёт себя как обычный свет.

Новое изменение. Матовая поверхность, поинтересовались у меня. Подумав, я ответил:

— Поверхность с долей диффузного отражения больше одной трети. Не хочу, чтобы меня ослепляли отражения моего светляка в зеркалах, да внутренние отражения от хрусталика создавали наблюдателю вуаль контрового света. И на всякий случай — преломление и рассеяние в полупрозрачной среде не считается отражением.

Послышался плеск воды, и на мгновение показалось ночное озеро с лунной дорожкой. Я болван. Как с таким светляком можно увидеть поверхность воды или рассыпанные осколки стекла? Но как же жаль…

— Пусть заклинание будет настраиваемым на два возможных режима: с матовыми поверхностями и со всеми отражающими вообще. Если это невозможно, меняю условие первого отражения от матовой поверхности на любое первое отражение.

Новый беззвучный вопрос. Как сделать, чтобы свет был невидимым?

Я растерялся. Этот вопрос я не продумывал, надеясь, что он разрешится волшебными возможностями магии. Иначе зачем вообще нужны заклинания?

Как сделать свет временно невидимым? Перевести в инфракрасную область? Не годится. Инфракрасный свет преломляется, отражается и проходит сквозь среду не так, как видимый. Матовая для обычного света, поверхность может быть зеркальной для инфракрасного. Обычное оконное стекло инфракрасный свет не пропускает. Главное же, будут потеряны или искажены цвета.

Нужен настоящий, видимый свет. Но свет, которого… нет. Временно убрать куда-то в похожее место?

— Перенесите свет в… куда-то в похожую вселенную. Не знаю. Немного сместите в мультиверсуме по какому-то высшему измерению — пятому, шестому… На волосок, на нанометр — так, чтобы наши атомы там были ещё на тех же местах, но перемещённый свет уже не был бы виден у нас…

Вряд ли получится. Длина волны видимого света намного больше размера атома. Да и каково будет «соседям» — видеть свет фонаря, который не нужен нам?

Создавать временную копию нашей вселенной? Моделировать на огромном суперкомпьютере?

— Я не знаю. Придумайте что-нибудь, — сказал я негромко. — Это же магия. Вы превращаете уши в груши и людей в хорьков, и вас не смущает ни дефект массы, ни бессмысленность подобных… фокусов. Хочется подарить простым магам что-то действительно полезное.

Вопросов больше не было. Мир молчал. Принимал решение. Перед Сато неудобно, подумал я. И Хогвартсу придётся ждать другого кастеляна. А больше всего жаль Замок Саргас, который опять надолго останется без хозяина.

Молчание затягивалось, и я медленно побрёл по траве вперёд. Взошла местная луна. В обычном зрении продолжала доминировать темнота, и было очень непривычно видеть пейзаж только в магическом зрении. До сих пор я вообще не представлял, что магия может что-то *освещать* магией же — как вот эта луна заливает луг серебряным светом. Окружающие травы светились разными цветами, но не такими насыщенными, как призрачные неоновые линии магических кружев в моём мире. Здесь всего было в меру.

Не задумываясь, я иногда срывал некоторые особенно красивые растения, набирая гармоничный букет. Окружающий мир был не против.

Как же здесь опьяняюще красиво. И спокойно. Даже в Саргасе не было так спокойно, как под местной луной. Настоящий водопад небесного серебра, в котором всё предстаёт в истинном свете.

Появилась вторая луна, поменьше и красноватого оттенка. Я вышел к краю высокого обрыва. Внизу медленно несла свои воды широкая река. На другом берегу густым облаком до самого горизонта разросся вековой лес.

Я присел на краю, обозревая открывшуюся картину. Тёмные воды искрились какой-то особой магией. Высокие лесные кроны исходили самой разной палитрой. По верхушкам пробегали гигантские световые волны. Небо разделяла яркая полоса местного Млечного пути. По россыпям немигающих звёзд быстро двигались две луны.

Нигде не было видно магических линий и протуберанцев, как при источнике у Хогвартса. Здесь вообще не было источников. Магией было всё вокруг. Весь мир и всё небо.

— Хотелось бы иногда приходить сюда, — произнёс я негромко. — Просто так. Здесь красиво.

Возможно, это желание исполнится быстрее, чем я думаю. Не факт, что я вообще отсюда выйду.

Если так — буду осваиваться и обживаться. Не впервой. Только Саргас очень жалко. Он без меня не выживет, опять превратится в развалины.

— Ты принёс красивую идею, — сказали травы за моей спиной. — Но в следующий раз всё должно быть подготовлено правильно. После этого можешь приходить, когда захочешь.

Я вздохнул. Звучало так, будто мне погрозили пальцем и отпустили. Однако здесь говорили не только голосом.

Меня отпускали в долг. Следующий раз должен быть. Всё должно быть подготовлено идеально. И идея должна быть не менее красивая.

— Lumos eclipsis, — произнесла палочка добрым женским голосом. Одежда осветилась мягким неслепящим светом. Но я не сводил глаз с плетения.

Сложный изящный рисунок. Очень качественная доработка моих неуклюжих идей, пришло грустное понимание. Пять измерений. Тут не только Время…

— Сколько же тайных струн мироздания вам пришлось задействовать для этого фонарика? Знал бы заранее…

— У всего есть цена. У этого — день Дара и неделя Зрения.

Мир магии исчезал, оставляя меня летящим в пустоте. Мне не требовалось никаких намёков, чтобы понимать: озвученная сегодня плата была символически мала.

— Не забудь подарить это заклинание другим, — услышал я напоследок.


* * *


Судорожно вдохнув в горящие от удушья лёгкие, я осознал себя сидящим на уроке Чар. Из глаз медленно уходила зеленоватая темнота. Было дурно и одолевала слабость. Сильно хотелось пить. Я потянулся за флягой.

Хранилище было недоступно. Магия отсутствовала. Не в резерве — её вообще не было.

— Мистер Уизли, — строго сказал Флитвик где-то в стороне. — Если вы продолжите бездельничать на уроках, занятия для вас продолжатся в эти выходные. И продлятся столько, сколько потребуется для уверенного освоения всех сегодняшних тем.

Глаза никак не могли проморгаться от расплывающейся мути. Рядом что-то светилось. В руках была палочка и какой-то букет. Так, светится, похоже, моя палочка, тем самым «неслепящим светом».

— Нокс.

Никакого эффекта. А букет что — *оттуда*?

У меня даже карманов на мантии нет, куда можно спрятать этот фонарь. Не нужны мне были карманы до сего дня. Нащупав учебник — за счет большого количества картинок он был крупного формата — я открыл его на середине и вложил между страниц палочку с колосьями.

Глаза, похоже, проморгались, но лучше не стало. Я опять был близоруким, как три года назад. И очков у меня сейчас нет — всё в хранилище.

— Мистер Поттер, с вами всё в порядке? Выглядите бледновато, — Флитвик остановился передо мной.

— Ничего серьёзного, профессор, — проскрипел я пересохшим горлом. — Если можно, я бы хотел ненадолго выйти.

— Вы всё-таки перетрудились, несмотря на предупреждение. Сейчас идите в больничное крыло, пусть мадам Помфри выдаст вам восстанавливающее зелье. Сопровождающего дать?

— Нет, сам дойду. Спасибо, профессор.

Двигаясь осторожно по причине плохого зрения, я спустился в проход и вышел из класса. Запоздало понял, что не знаю, где расположено больничное крыло. Но возвращаться не хотелось. Дойду до своей комнаты и отлежусь. Занятий сегодня больше нет.

В замке было непривычно холодно и сыро. Медленно идя по знакомому пути, я достиг центрального лестничного колодца и начал подъём. Интересно, это погода испортилась, или Хогвартс так относится к лишённому Дара обитателю?

Пролёт на четвёртый этаж опять ушел у меня из-под ног. Похоже, лестницы окончательно испортились, ведь сейчас далеко не вечер. Придётся ковылять по длинному пути, спасибо неведомым апологетам нескучного образа жизни в Хогвартсе. Развернувшись, я обнаружил, что путь назад отрезан: пролёт, по которому я сюда попал, также отсутствовал.

Просто замечательно. Я изолирован на небольшом балкончике над многоэтажным провалом лестничной шахты. За мной только не нужный мне коридор. Я попытался вспомнить, куда, согласно карте, из него можно попасть. Ба, да это же запретный правый коридор на третьем этаже!

Я сел на каменный пол, привалившись к балконным перилам спиной. Мне было плохо и не хотелось обдумывать, идиот ли Дамблдор, разместивший свой «смертельный» секрет на коротком пути в башню Гриффиндора, или просто дешёвый провокатор. Учебник по чарам лёг на пол рядом.

— Мне нужна помощь домовика Хогвартса, — сказал я, приложив руку к камню и постаравшись пробиться к сознанию замка через мёрзлую сырость окружающей атмосферы. Никакого результата.

Я закрыл глаза. Запоздало пришло понимание: а что бы я делал, дойдя до своей комнаты? Ключ в хранилище, «алохомора» недоступна. Нужно было идти в больничное крыло с сопровождающим. Нет, тоже не вариант. Второй учебный день, у нас еще никто не знает расположение больницы, какие могут быть сопровождающие? Бродили бы вдвоём по этим мёрзлым лабиринтам, потом вдвоём же и застряли бы на этом балконе.

Наверное, нужно подождать обеда. Это проходное место, лестницы должны вернуться. Хотя кто может ходить, если тут так темно и холодно? Одинокий крохотный уступ на отвесной скале, равнодушно заметаемый снегом. Вымораживающий арктический ветер, не стихающий ни на минуту. Хогвартс, мне бы не помешала любая помощь.

Рядом настойчиво мяукали, мешая спокойно домерзать до конца.

— Та-ак, и кто же тут опять нарушает режим, миссис Норрис? — сквозь закрытые веки резануло ярким светом. — Хмм. Никак не ожидал от вас такого, мистер Поттер.

Филч, наверное. Я попытался разлепить засыпанные песком глаза. Фонарь в руках завхоза ослеплял. Почему вокруг темно? Меня перенесло в подвал?

— Что у вас, Аргус? — судя по голосу, это Снейп. — О, ну конечно. Мой прогноз ошибся всего на день.

Со стороны лестницы подошла одетая в чёрное фигура. Всё-таки лестницы… Я заснул и проспал весь день?

— Дерзайте, мистер Поттер. Поведайте нам и вашу удивительную историю. Почему вы оказались после отбоя в мёдом намазанном запретном коридоре?

— Не… «в», а «у» коридора, — прохрипел я и добавил тише: — Больно мне нужны директорские заначки с мухоморами.

— А это мы сейчас проверим. — Он отошел вглубь коридора, откуда донеслось невнятное: «Заначки, значит. Ощущается порода и наследственность». И более громко: — Вы не останавливайтесь, Поттер, продолжайте повествование.

— Я шёл в гостиную Гриффиндора, — меня начало пробивать на мелкую дрожь. — Лестница на четвёртый этаж ушла в сторону.

— И, поскольку истинный гриффиндорец может ломиться только вперёд… — Снейп вышел из коридора.

— Лестница позади тоже отошла.

Что-то мне ещё хуже, чем после урока. Дрожь уверенно переходила в крупный озноб.

— Бывают же совпадения. И, не найдя ничего лучше…

— Профессор, эти лестницы действительно чудят последние два дня, — вступился Филч. — И мне кажется, у него жар.

— Это не объясняет нарушения режима, — Снейп присел и, взяв меня за подбородок, развернул к себе. Слегка дрогнула «жемчужина» под ухом, обозначая отбой наведения. Зельевар досадливо скривился.

— Я сел на пол, чтобы дождаться… — новый приступ озноба. — Каж-жется, з-заснул.

— Очень умный поступок. И вас, конечно же, никто не нашёл до самой ночи.

Правда странно, профессор? Я всё наврал, лестницы никуда не уходили, тут был проходной двор, но меня не пнул ни один малолетний придурок.

— Профессор, простите, но с таким томом в руках лезть к… — удивительно, но Филч пытается за меня заступиться.

— И сигналки нетронуты, — пробормотал Снейп. — Но с этими приматами ни в чём нельзя быть уверенным. Хорошо, я отведу его к Поппи.

Снейп поднялся.

— Вставайте, Поттер. Мне пока не по чину вас левитировать. И не сорите учебниками.

Сгребя книгу в руки и с трудом поднявшись, я поплёлся за «люмосом» Снейпа. Помимо плохого зрения, донимало головокружение. Подступала тошнота. К счастью, медпункт был недалеко, на втором этаже.

— Поппи, мистер Поттер простудился, решив поспать на полу до полуночи.

— Наконец-то. Флитвик заходил перед обедом. Поттер должен был дойти сюда ещё утром. Заработал истощение на уроке. Садитесь на эту кровать, мистер Поттер. Где он был?

— Прохлаждался у запретного коридора. В прямом смысле. Истощение на «люмосах», пожалуй, сойдёт за готовый анекдот о гриффиндорцах.

Я с облегчением принял сидячее положение, положив книгу на столик рядом. Из книги выбивался свет — заклинание ещё действовало. Где-то звякнуло стекло.

— Альбус когда-нибудь доиграется. Северус, у меня закончилось восстанавливающее зелье.

— В лаборатории кое-что было. Сейчас принесу.

Мадам Помфри подала мне стакан с зельем. Я выпил, с трудом удержав мерзкую жижу в желудке. Медведьма смотрела на меня со всё возрастающим беспокойством, однако мне было не до этого. Накатывала тошнота. Зелье в желудке не желало приживаться на новом месте.

— Мадам Помфри, меня сейчас стошнит. Мне бы в туалет.

— Сидите спокойно, домовики уберут.

Целитель достала палочку и начала накладывать какие-то замысловатые чары, не имевшие видимого эффекта. Судя по лицу, происходящее ей не нравилось.

— Вот, три последние дозы, — в палату вошёл Снейп. — На этой неделе сварю ещё.

— Северус, на него не действует бодроперцовое.

— Отлично, значит, простыть не успел. Заказать горячий чай у домовиков…

— Ты не понял. Нет реакции potio-accepto. Даже пар не идёт.

Снейп с сомнением посмотрел на меня.

— Просроченное зелье?

— Я не могу его диагностировать. Ничем. Нет даже простейшего отклика ядра.

— Осмотр делала? Может, его покусала эта псина? Одежда выглядит целой… Поттер! Это важно: вы точно не были в запретном коридоре? Обещаю, санкций не будет.

Снейп схватил меня и развернул к себе. Шевельнулась «жемчужина». Зельевар дёрнулся, как от влетевшей в глаза мухи.

— Щиты работают, хоть пособием выставляй. Он не сквиб. Спаиваем ему «восстановление», и я иду спать.

Мне быстро влили пробирку варева со вкусом подгнившей гвоздики. Я думал, что это станет последней каплей для донимавшей меня тошноты, но огромным усилием воли зелье удалось проглотить. Пару секунд всё было нормально, но потом проглоченное дошло до бунтовавшей в желудке предыдущей порции.

Изо рта обильно повалила тёмная пена. Я едва успел отвернуться в сторону, и меня вырвало.

— Минус пять галеонов. Отличное начало нового дня, — Снейп направил палочку на пол. — Экскуро.

— На днях я вам их верну, профессор.

Как ни странно, после освобождения от зелий мне заметно полегчало. Начало клонить ко сну.

— Дождитесь распродажи и купите себе пару извилин, Поттер.

Колдомедик, однако, была серьёзна.

— Северус, он отвергает Potiuncula magicae. С учётом остального, это однозначный признак. Нужно оповестить Дамблдора.

— Его нет в замке. Убыл на сессию, вернётся к выходным. Ведь именно на выходных директор и нужен в школе больше всего.

Я стал клониться на бок, к мягкой подушке. Спать хотелось всё сильнее.

— Северус, что скажут люди…

— Причин паниковать пока нет. Поппи, его палочка сияет, как фонарь над Гринготтсом. Он пока что ещё не сквиб. Оставь его на ночь, пусть выспится здесь, а не в казарме. Меня другое беспокоит…

Снейп взял меня за подбородок и повернул к себе.

— Поттер, погодите спать.

Я открыл глаза. Дрогнула жемчужина, Снейп выругался. Он что, мазохист?

— Да снимите же щиты! Поттер, нам нужно знать, что произошло. Не молчите! Почему вы истощены? Вы были в запретном коридоре? Прошли… до конца?

Голос дрогнул на последних словах. Мне вдруг показалось, что за личиной жёлчности и досады промелькнуло… что-то человеческое?

— Нет. Не был и не собираюсь. Скипидаром не дышал, краску не нюхал. Не беспокойтесь за меня, профессор. Есть вещи… интереснее… этого балагана…

Я проваливался в сон. Голоса отдалялись.

— Спасибо, ваше мнение очень ценно для нас. Поппи, а может, это какой-то амулет сбивает диагностику? Нужно…

— У него что-то в книге. Какая-то…

Засыпая, я вдруг невпопад подумал: мне казалось, что ценой назван «День (моего) Дара», потому что «День без Дара» звучит как наказание. Но что если «День Дара» — это день одарённости для кого-то вместо меня?

Глава опубликована: 08.07.2022

ЗОТИ для магла

Я проснулся около восьми. За окнами стояло пасмурное сентябрьское утро. Моё паршивое состояние ему полностью соответствовало. Помимо отсутствия магии, простудной разбитости и болевшего горла, мне очень хотелось пить.

Стоило пошевелиться, и где-то за стенкой звякнул колокольчик. Из своего кабинета вышла колдомедик.

— Как вы себя чувствуете, мистер Поттер?

— Очень хочется пить, — проскрипел я распухшим горлом.

— Не вставайте, я должна провести диагностику.

— Мадам Помфри, неужели трудно дать воды человеку, который сутки не пил? Я никуда не убегу за эту минуту, обещаю.

Покачав головой, медведьма налила в стакан воды из графина и слегка подогрела заклинанием. Передав стакан, начала диагностику. Минуты через три потерянно опустила палочку.

— Я не знаю, чем вас лечить, — она приложила руку к моему лбу. Обалдеть диагностика. Градусники не завезли? — У вас жар, вы простужены, и зелья почему-то не помогают. Главное же… Гарольд, вы можете колдовать? Хоть что-то?

— Скорее всего, нет. Ещё рано.

— Рано?

— Есть основания надеяться, что магия частично вернётся через… несколько часов. Наверное.

Помфри смотрела на меня, что-то решая.

— Пока вы спали, заходила ваш декан.

— МакГонагалл? Я не ночевал на факультете, поэтому она, наверное, беспокоится.

— Она беспокоится о том, чтобы вы не пропустили сегодняшнюю пару по ЗОТИ, — по лицу колдомедика было видно, что она об этом думает.

У меня всё больше вопросов к педагогическим талантам нашего декана. Впрочем…

— Вы сказали ей, что я немного не в форме?

— Разумеется. По её словам, так распорядился директор накануне отбытия в Лондон. Она попросила дать вам какое-нибудь зелье и отправить на урок.

Из меня хотят воспитать несгибаемого мракоборца? Или директор подготовил очередной акт какого-то спектакля? Впрочем, не будем вдаваться в эгоцентризм. Но МакГонагалл стремительно теряет очки моего доверия. Она школьный декан или бездушное орудие?

— Как я понимаю, беспокоить директора по пустякам…

— Он заблокировал сов, — Помфри посмотрела в сторону. — Важное заседание. Я могу пойти против его приказа…

— Нет необходимости идти на жертвы. Посижу на уроке и вернусь.

— Мистер Поттер, вы не понимаете, — Помфри прорвало. — Не знаю, что у вас за основания надеяться на лучшее вопреки наблюдаемой картине, но если у мага истощение, ему нельзя магически напрягаться.

— Напишите записку Квирреллу, что мне запрещено колдовать. Скорее всего, первое занятие будет теоретическим.

— Я не понимаю, почему вы так спокойны, Гарольд.

Я пожал плечами. Согласно легенде, я всего месяц знаю о волшебстве и ещё не успел осознать, что теряю. А может, мне сейчас не до того из-за температуры? Кстати, о температуре.

— У вас найдётся аспирин или парацетамол?

— Это какие-то магловские лекарства? Подождите, Северус что-то оставил мне утром.

Это оказался блистер парацетамола. Интересные запасы у нашего зельевара, учитывая отсутствие таковых у колдомедика. Пришлось подробно объяснять Помфри действие данного жаропонижающего препарата — отдавать его мне не глядя она не желала. Ответственный медик.

Далее медведьма вызвала домовика и заказала завтрак в палату. Я же хватился браслета, отсутствовавшего на руке.

Браслет нашёлся в ящике столика у кровати. С моим нынешним зрением я бы вряд ли быстро его отыскал, но нужное место выдавал выбивавшийся из щелей свет. Палочка продолжала освещать всё вокруг себя. Там же обнаружился учебник по чарам и даже не думающий увядать букет.

Склонившись и прищурившись, я впервые оглядел травы при дневном свете. Вы когда-нибудь видели стебли, сделанные словно из прозрачного стекла? А листья и цветы — тоже из стекла, но цветного? А я не глядя засунул этот уникальный материал между страниц и ходил по замку целые сутки…

— Мистер Поттер, вашу палочку вы оставляете здесь. Это не обсуждается. Почему вы щуритесь, кстати?

— Близорукость вернулась. Давайте займёмся этим вопросом после ЗОТИ. Мадам Помфри, у вас найдётся какой-нибудь конверт побольше, чтобы спрятать этот гербарий?

Помфри подошла поближе и посмотрела на растения. Осторожно взяла одно в руку.

— Очень необычные цветы. Северус долго их вчера рассматривал, — она помедлила. — Мистер Поттер, я обычно не задаю вопросов, если дело не касаются лечения. Ваша потеря магических способностей как-то с этим связана?

— Не напрямую.

Медведьма положила цветок к другим.

— Всё, что еще оставляет надежду на исцеление — ваша горящая палочка, Гарольд, — она отошла. — Садитесь завтракать. Я поищу конверт.

Овсянка, сэр. Вам всё ещё не нравится овсянка? А вот я сутки ничего не ел. Сытый голодному не товарищ. Шагайте мимо.

Незадолго до начала занятий в палату зашёл Перси.

— Мадам Помфри, мне сказали проводить мистера Поттера на занятия по ЗОТИ. Могу я его забрать?

Помфри ещё раз положила руку мне на лоб. Парацетамол уже начал действовать.

— Придётся покориться неизбежному. Перси, — она передала старосте записку. — Обязательно передайте это Квирреллу. Я запрещаю Поттеру колдовать. И проследите, чтобы он не влип в историю по дороге на урок.

— Да, мэм, — Перси повернулся ко мне. — Поттер, мы хотели передать тебе твой учебник по ЗОТИ, но не нашли твою кровать. Где ты спишь?

Ага. И лишь на третий день Зоркий Глаз обнаружил… Я покосился на стоявшую рядом медведьму. Ну, теперь ситуация начнёт раскручиваться.

— У нас на факультете, где и все, — попытался я нивелировать тему.

— В спальне мальчиков-первокурсников нет твоей кровати, — Перси был настойчив. Впрочем, это объяснимо: кто-то же должен тащить факультет, если декан мышей не ловит.

— Перси, ну как она там может быть, если нас на факультете — девять, а в общей спальне есть место только для восьми кроватей?

— Э… И где твоя? Я даже к старшим курсам заходил — нет её.

Мадам Помфри слушала уже внимательно.

— В другой комнате. Дверь с синей каёмкой.

— На Гриффиндоре нет дверей синего цвета.

— Значит, это портал на Рэйвенкло.

— Хорош шутить, — Перси хмурился и пытался что-то вспомнить. — Как ты вообще нашёл свою кровать? Не припомню, чтобы я показывал тебе твоё место. Всем показал, а тебе… Рон отвлёк, потом близнецы чуть пожар в гостиной не устроили…

Какой весёлый вечер я, оказывается, пропустил.

— На кровати было моё имя, — уверил я. — Рядом — мой багаж. Просто увидел свой любимый цвет, зашёл, а там…

— Да нет у нас дверей синего цвета! На всей… — Перси осёкся. И посмотрел на меня… странно.

— Поттер, — сказал он неуверенно. — Ты же не… Тебя что, у девчонок поселили? Я в их крыле не бывал, надо бы Айрис спросить…

Этот поворот мне совсем не понравился.

— Не сходи с ума! — я покосился на Помфри, которая потянулась за палочкой. — Лонгботтом свидетель, я живу на мужской половине. Я проведу тебя за руку, покажу дверь. И Айрис тоже с собой возьмём, мало ли когда я ей понадоблюсь. Потом продемонстрирую, как меня выталкивает с женской половины…

Не обращая внимания на мои оправдания, медведьма послала в меня какое-то заклинание. Потом ещё одно. Заметно успокоившись, спрятала палочку. Ну, хорошо хоть на ЭТУ проверку присутствия Дара не требуется. Медики тут без ненужных комплексов, как и у маглов, но лучше бы они делали плановый медосмотр всех поступивших. Внеплановых сюрпризов было бы меньше.

Перси тоже отследил действия колдомедика, после чего посмотрел на меня виновато.

— Ладно, староста, не бери в голову, — вздохнул я. — Пошли уже, что ли.

Ударил гонг. Ну вот, опоздали.

— Мистер Поттер, после пары — сразу ко мне! — строго напутствовала Помфри. — Не вздумайте колдовать! Если станет плохо — не дожидайтесь конца урока, сразу идите сюда. Перси, убедитесь, что профессор Квиррелл прочтёт моё письмо.

— Да, мэм, — сказали мы синхронно.

До аудитории мы дошли молча.


* * *


Кабинет ЗОТИ также находился на втором этаже. Хорошее освещение из окон. Классические три ряда парт. Просторная кафедра, отделённая от парт металлической полосой на полу: при необходимости демонстрационное пространство могло отделяться от учеников защитным полем. На боковой стене располагалась дверь в спаренную аудиторию для практических занятий. Винтовая лестница вела то ли в личные покои, то ли в ассистентскую.

Перси, извинившись за вторжение, передал профессору письмо. Прочитав его, Квиррелл отпустил старосту и махнул рукой мне:

— П-проходите, мистер П-поттер. Вы п-почти нич-чего не п-пропустили.

Видел я плохо, так что подножку Уизли не отследил и споткнулся, но равновесие удержал. Дадлик — хороший тренер. Рыжий и его окружение заржали. Ну, порадуйтесь, идиоты, повод-то достойный.

Задние ряды были заняты, средние — тоже… Две передние парты имели по свободному месту. Кто у нас тут… Грэйнджер и Гринграсс. Да мы опять со Слизерином! К кому бы подсесть, чтоб никого не обидеть? Мозгоклюйство или… Ага, Гринграсс демонстративно выложила сумку на свободное сиденье. Одной проблемой меньше.

Я с облегчением плюхнулся рядом с Грэйнджер. День только начался, а я уже устал. Но расслабляться рано, меня же зачем-то затащили на эту пару.

Квиррелл продолжил прерванную лекцию. Тема была интересная, но изложение портили лекторская увлечённость уточняющими оборотами, затянутость речи и заикание. К концу предложения уже никто не помнил его начала. Грэйнджер упорно конспектировала. Я попытался вникнуть в суть текста.

Начало лекции я пропустил, поэтому точное определение «Тёмных искусств» не услышал. Сейчас Квиррелл давал общую классификацию «тёмно-искусных» заклинаний по их силе, объясняя разницу между сглазом, порчей и проклятием.

Мой нос был заложен, однако запах чеснока к обонянию пробивался уверенно. Это каким же густым он должен быть на самом деле? Читая лекцию, Квиррелл прохаживался по классу между рядами, иногда проходя или останавливаясь рядом со мной. В эти моменты к чесночной приправе добавлялась нотка гнили и разложения.

Ошибочно полагать, будто распадный смрад можно перебить более сильным запахом. Он имеет безусловную определяемость нашими рецепторами и может быть заглушён, только если повредить всю рецепторную группу или соответствующий центр в мозгу. Натирайтесь чесноком, выливайте одеколон на маску — вы добьётесь лишь того, что впоследствии вам будет слышаться фантомный запах разложения при появлении рядом того самого одеколона.

К счастью, душок от Квиррелла исходил слабый и далеко не трупный. Скорее, запах несвежего мяса. Болеет он, что ли? Или совсем с катушек съехал и защищается мясными «оберегами»?

Покончив с нападением, профессор перешёл к обороне. Нам была разъяснена разница между пассивной и активной защитой, после чего потянулось долгое описание дерева классификации этих видов защит. Рассказ дублировался иллюзорной схемой, вычерчиваемой на классной доске каким-то артефактом-проектором.

Меня же начала донимать изредка подрагивающая «жемчужина». Квиррелл пытался атаковать. К счастью, пока что дрожала только правая «жемчужина», отвечающая за сбой целенаведения. Обманка с ложным сознанием ещё ни разу не была задействована в Хогвартсе. Однако я понимал, что если атакам не противодействовать, опытный и упорный легилимент может нащупать правильный обходной путь. А противодействовать сегодня мне было нечем.

Особенно донимало то, что Квиррелл атаковал в спину — чуть пройдя и остановившись у второго ряда парт. Лекции он при этом не прерывал. Спиной он это делает, что ли?

Видимо, Квирреллу эти атаки давались небесплатно, потому что после очередной попытки он запнулся на полуслове и схватился за затылок. После этого урок продолжился без назойливого внимания к моей голове. Я вздохнул с облегчением.

Лекция продолжилась и на втором часе. Обзорные сведения о заклинаниях. Универсальная защита «Протего». Специализированные щиты с большей эффективностью. Чем атаковать «тёмного мага». Ну да, не тёмной же магией, в самом деле. Нелетальные проклятия. Обезоруживающие и обездвиживающие удары…

Сырой холод, который я вчера ощущал, донимал меня и сегодня. Поэтому, когда мне вдруг стало тепло и уютно, я, расслабленный квиррелловской бубнёжкой, сначала подумал, что прижимистое руководство наконец-то решило дать отопление в классы. И лишь когда на грани ощущений до меня донеслось чьё-то далёкое желание достучаться, я понял, что ко мне вернулась магия. Здравствуй, Хогвартс, я снова на связи. Это не ты меня бросил, это я тебя не слышал.

Здание будто просыпалось после подачи отключенного на сутки электричества. Это когда появляется свет, начинает едва слышно работать холодильник и вентилятор… Магическое зрение всё ещё оставалось недоступным, однако и без него любой маг может ощущать магию. И её отсутствие.

Жажда. Резерв не ощущался. Я подождал, пока в нём появятся какие-то крохи, и достал флягу с водой из фонтана. Отвинтил крышку, сделал несколько жадных глотков. Ничего, сегодня можно.

Квиррелл запнулся. Представляю, как это выглядит со стороны, но мне не до вас. Спрятав флягу, достал и опустошил флакон с простудным отваром моего изготовления. Магия, заполнявшая пустые каналы, дошла до головы и ударила в переносицу, удачно наложившись на эвкалипт из отвара. Я зажмурил глаза и прижал пятерню к носу. Замечательно! Жахнул, заполировал и занюхал рукавом.

— Вам запрещено колдовать, Поттер! — эта фраза получилась у профессора чётко и с железной интонацией.

— Это лекарство, профессор. Сами знаете, какими бывают зелья, — я достал и водрузил на глаза очки. — Я помню о запрете и колдовать не собираюсь.

Квиррелл подошёл, отобрал у меня флакон и принюхался. Не обнаружив следов spiritus vini, но исключительно аромат лечебных трав, он строго посмотрел на меня и удалился, забрав пустой флакон с собой. Лекция продолжилась.

Дешёвая оправа очков была тесновата, халтурно отцентрированные линзы напрягали глаза. Грэйнджер грела прокурорским прищуром, а от немедленной порции морализаторства её останавливала только идущая лекция. Гринграсс бросила пару недобрых взглядов. Освободившийся нос ощутил чесночный букет в полной мере. Донимала близорукость и отсутствие магического зрения.

Плевать на всё. У меня снова была магия.

Я вытащил учебник по ЗОТИ старого издания. Оценив разницу в толщине, Грэйнджер посмотрела на мою книгу жадным взглядом. Нет уж! Будем тебя воспитывать.

Квиррелл завершил сегодняшнюю лекцию и приступил к практической части. Нам предстояло изучить заклинание, выбрасывающее из палочки… сноп зелёных искр. Ну а чего вы хотите от первого занятия?

Для отработки нас перевели в смежную аудиторию.

— Поттер, вы п-просто наблюдаете. П-палочку не д-доставать!

— У меня её конфисковали, профессор.

— М-мудрое решение.

Я впервые увидел в Хогвартсе специальное помещение для магической практики. Еще с первого нашего урока — Трансфигурации — меня напрягал этот момент: учащиеся колдуют палочками непосредственно за незащищёнными спинами впереди сидящих. Нужно ли рассказывать, что может наделать с тобой сломанное заклинание от страдающего позади тебя криворукого Уизли?

Я сидел на лавке у стены, наблюдал за практикой и обдумывал случившееся со мной в предыдущие два дня. Я — не авантюрист. Жизнь у Дурслей приучила меня быть осторожным, думать о последствиях и планировать на несколько шагов вперед. Работать без подготовки с опасной магией, рискуя как собственной головой, так и жизнями окружающих, мне совершенно не свойственно.

Я напряг память. Оба эпизода — и с «вечной» трансфигурацией, и с новым «люмосом» — происходили во второй половине первой утренней пары. Каждый раз это было чтение комплексного заклинания, которое нельзя прервать без разрушительных последствий. И начинался этот комплексный каст с «угадывания» довольно сложного жеста. Рука как бы сама его вычерчивала, после чего останавливаться было уже нельзя. И если жест «вечной» трансфигурации ещё можно объяснить наитием — по сути, получилось объединение жеста обычного «мутабора» с символом бесконечности — то иероглиф для Novum Incantamentum случайностью быть не мог.

Я посмотрел на пустую руку. А еще я всякий раз держал в руке волшебную палочку. Мутная вещица из необычных материалов, конфискованная у гениального мастера по неизвестной причине. Дело в ней? В конкретной палочке или во всех палочках? Я держал наготове «разогретую» предыдущими действиями палочку, открывал каналы, чётко представлял нужный результат…

— На сегодня д-достаточно, — Квиррелл прервал практику за пять минут до гонга. — Возвращаемся за п-парты.

Вопрос, нужны ли мне такие авантюры, думал я, садясь за парту. Из действительно ценных приобретений — возможность плести пятимерные кружева, приобретённая за два дня. В пассиве — долг непонятно перед кем с непонятными перспективами его возмещения. И это при условии, что магическое зрение действительно восстановится через неделю.

— К следующему з-занятию ожидаю от в-вас эссе п-по следующему списку т-тем: к-классификация тёмно-магических…

Впрочем, я получил не только долг, но и контакт с этим «непонятно кем». А также возможность перейти в этот удивительный мир, если позволит кольцо и когда я буду готов отдать долг. По крайней мере, припомнил я, якорь перехода в красивом месте над рекой я запечатлел, хоть и не думал тогда об этом.

— Поттер! Не вздумай опять куда-то сбежать! — стоило Квирреллу объявить окончание занятия, Грэйнджер взялась за меня по полной программе.

— Мне без промедления нужно вернуться в больничное крыло. Что ты хотела?

— Ты не ночевал на… Вернуться? Что ты забыл в больнице? Ты поэтому вчера…

— Грэйнджер, — я поднялся. — Ты слишком настойчиво интересуешься моей жизнью.

— Но ты…

— Староста в курсе. Филч в курсе. Снейп в курсе. Даже Патил и Браун греют уши и тоже скоро будут в курсе, раскрутив Снейпа на подробности.

Парочка сплетниц дружно прыснули в сторонке.

— Профессора Снейпа, — педантично поправила Грэйнджер. — Сегодня утром…

— Поттер! Почему вы ещё здесь? — стоящий в дверях Снейп замолчал и переместил взгляд на свидетелей. Патил и Браун мгновенно исчезли, но Грэйнджер уходить не спешила. — Это было очень простое указание: дождаться конца занятия и немедленно вернуться. Вам подарить блокнот для склеротиков?

— Да, сэр. В смысле, уже иду, — я засунул учебник за пазуху, вызвав внимательный взгляд зельевара.

— Откуда у вас очки?

— Достал из… кармана. Короче, кое-что изменилось. В лучшую сторону.

— Живо к Помфри, — Снейп правильно расшифровал моё нежелание говорить при неизвестном количестве ушей в коридоре. — Я ещё посыльным при вас не работал.

Зельевар шёл быстро, опознав мою способность за ним поспевать и не желая выглядеть нянькой при первокурснике. Я подыгрывал ему, изображая спотыкание, подавленность и обречённость.

— Сможете подрабатывать лицедеем, если не сдадите С.О.В., — не преминул съязвить Снейп, заходя в больницу.

— Куда уж мне до некоторых семейных трупп, — огрызнулся я. И прикусил язык.

Снейп развернулся и придавил меня тяжёлым взглядом. Долгим и без попыток легилименции.

— Поппи, мистер Поттер утверждает, что ему лучше, — сообщил зельевар, дождавшись нужной реакции на моём лице. — Проверь его, пожалуйста.

— Сядьте на кровать, Гарольд.

В руках медведьмы замелькала палочка. Касавшаяся меня диагностическая магия теперь ощущалась.

— Ядро в норме. Отклик стабильный. Каналы наполнены. Аура чёткая, ровная. Резерв на две трети.

— Поттер, вы что, колдовали на занятиях? — рявкнул Снейп.

— У него какой-то стимулятор в крови. Скорее всего, резерв восстановился с нуля.

— Запрета что-то пить не было, — буркнул я.

— Простуды нет. Выпито противокатаральное зелье. Примерно полчаса назад, оно ещё в желудке.

— Непохоже, чтобы он дымил из ушей.

— Это не бодроперцовое. Действует быстрее, компрессивных деформаций ауры у лимфоузлов нет.

— Поттер! Что вы пили?

Я, не реагируя, смотрел на хмурый пейзаж за окном. Говори правду, вешай лапшу на уши или вообще молчи — во всех смертных грехах меня обвинят в любом случае. А поощрять и дальше это хамство мне надоело.

— Поттер!!

— Претензии к результату есть, профессор?

Снейп уставился на меня как на внезапно заговорившее насекомое. Я смотрел спокойно и без вызова.

— Северус, он здоров. Утомлён и не выспался, но это всё.

— Проверим, — Снейп нашёл себе место присесть. — Поттер, продемонстрируйте нам ваше владение палочковой магией.

Я посмотрел в сторону ящика стола.

— Нокс. Люмос. Нокс.

Свет в щели погас, загорелся и снова погас. Снейп и Помфри переглянулись и уставились на меня.

— Палочковая магия предполагает удерживание палочки в руках, Поттер, — сказал Снейп с обречённым видом. — Что ж у вас всё не так, как у других…

Вздохнув, я встал и достал палочку из ящика.

— Акцио учебник чар.

Книга влетела мне в руку.

— «Алохомору» показывать?

Зельевар вздохнул и поднялся.

— Пора искать замки понадёжнее. Я тут больше не нужен, Поппи. Оставить его выспаться, а то в их казарме… Что у вас сегодня в расписании, Поттер?

— Теория астрономии после обеда. Практики ночью, похоже, не будет, — я посмотрел на свинцовые тучи.

Помфри кашлянула.

— Судя по тому, что я услышала утром, у мистера Поттера на факультете отдельная комната.

— На Гриффиндоре? Отличная шутка, — Снейп криво усмехнулся, но, видя наши лица, посерьёзнел.

— Это правда? И за какие же заслуги вас сравняли привилегиями со старостами, мистер Поттер?

Я пожал плечами. Если на Слизерине выделяют по комнате всем учащимся, это не может быть привилегией. А обсуждать внутренние порядки своего факультета с чужим деканом я не собираюсь.

— Ладно, у меня ещё полно дел, — Зельевар направился на выход.

— Спасибо за парацетамол, профессор, — сказал я ему вслед. Раздражённо одёрнув плащ, Снейп исчез в проёме.

Мадам Помфри убрала так и не пригодившиеся зелья.

— Гарольд, я отпускаю вас до вечера. После ужина зайдите ко мне на контрольную проверку. Постарайтесь отдохнуть. И ещё…

Она посмотрела на противную морось за окном.

— Судя по тому, что я увидела, у вас хорошее простудное зелье. Если найдёте возможность, поделитесь рецептом с профессором Снейпом. «Бодроперцовка» у нас каждую осень становится ходовым средством, а это — не самый безобидный препарат.

Я тоже смотрел в окно. Шотландия. Плохое отопление. Дети. На столе появились три флакона.

— Это непроверенный дилетантский отвар из трав грудного сбора. Любой зельевар сделает лучше. Проблема с ингредиентами, — и, помолчав, добавил. — Я подумаю, что можно сделать. И моё имя не должно упоминаться.

Собрав вещи, я пошёл на выход. Конверт нёс в руках.

Судя по уверенному появлению Снейпа в классе ЗОТИ, а не в больнице, не исключено наличие следящего заклинания на моей одежде. Без магического зрения я не смогу его найти. До полного восстановления способностей стоит избегать любых авантюр.

Мне нужен отдых.

Зайдя в ближайший туалет, я перешёл в Замок.

Глава опубликована: 08.07.2022

Девочка с «добсоном» на плече

Сутки в Саргасе укладываются в три с половиной часа земного времени. Если помните, я стараюсь пребывать в Замке или очень коротко, или кратно этим местным суткам.

Я решил пропустить обед в Хогвартсе, явившись на теорию астрономии к 14:30. В три с половиной часа это немного не укладывалось, но мне нужно было выспаться. Ночь без магии и с температурой была не самой спокойной.

Во время моего отсутствия здесь прошёл шторм, поэтому на территории Замка царил некоторый беспорядок. Но это подождёт. Проверив торговую станцию — срочных заказов нет, имеется ответ от Сато, но читать пока не буду — я выставил статус «Временно нетрудоспособен». Снижение популярности — плохо, но ещё хуже терять доверие тех, кто может на тебя рассчитывать. Неделю придётся посидеть без заказов. Точнее, уже шесть дней реального времени.

Выспавшись и пообедав, прочёл послание от Сато. Мастер с энтузиазмом воспринял новость о расширении возможностей моего зрения, но просил подробностей о том, как это произошло. Хм… Они что-то знают о таких «прорывах».

Кроме того, мне была прислана книга с подробным описанием нескольких вариантов анахронов, от простейших на четыре измерения, до продвинутых, уровня подмастерья, с отдельными элементами в пятом измерении. Сато предлагал изучить теорию и потренироваться, прислав ему образцы полученных изделий. По результатам практики будет принято решение, по какому пути идти при изготовлении хранилища.

Воодушевление мастера понятно. Чужая оснастка не обеспечивает нужного качества и гибкости создаваемого рисунка. Ручная работа учитывает неоднородности материала, на который налагается плетение. Автоматическая же прошивка повышает требования к качеству основы и позволяет накладывать лишь не очень комплексные варианты заклинаний. Будь иначе, и магов давно заменили бы автоматы.

Придвинув чистый лист, «пошёл сдаваться», повествуя о произошедшем на уроке трансфигурации. Это он ещё не знает о моих последних похождениях. Но эту историю я придержу до момента, когда полностью приду в норму.

Остаток времени провёл, убирая последствия шторма. Шторм на тропическом острове — частое явление, поэтому существенного вреда подготовленному хозяйству он не приносит. Все важные растения, идущие на продажу, у меня выращиваются в защищённых теплицах. Огород и открытые плантации прикрываются автоматически включающимся на сильном ветру силовым полем. Виноградники вдобавок высажены на склоне, где роза ветров минимальна. На дорожки нанесло песка, кипарисовых веток и дикого кустарника — вот это и нуждалось в уборке.

Отдохнув и уточнив дорогу к классу астрономии, я перешёл в свою комнату. Конверт со «стеклянными» травами взял с собой и оставил в комнате: с букетом разобраться времени не было, а в Хогвартсе он увядает медленнее. В 14:10 я вышел из комнаты.


* * *


— Поттер! Тебя опять все потеряли, — по коридору от спальни первокурсников ко мне шел Перси.

— Перси, слушай, у нас в гостиную ровно один вход. Я тут же, где и все львы. Кстати, — я указал на всё ещё открытую дверь. — Вот моя комната.

Перси посмотрел на меня озабоченно.

— Гарольд, может, тебе лучше вернуться в больничное крыло?

— После ужина зайду. Ты мою комнату запомнил? Синяя полоска, как я и сказал.

Взгляд Перси сделался жалостным.

— Гарольд, у нас слева нет дверей. Просто ровная стена, только вот там, в начале коридора дверь в мою комнату старосты. Это глухая стена, за ней — девичья половина, размещать другие комнаты просто негде.

Я посмотрел на десяток дверей, протянувшихся по левой стене коридора. Как интересно! Потом взглянул на Перси и Лонгботтома, вышедшего из спальни с каким-то штативом на плече и слушающего наш разговор.

— Давай отведём тебя к мадам Помфри.

Я молча подошёл, взял старосту за локоть и потянул вперёд. Перси попытался вырваться. Пришлось отпустить.

— Перси, пять шагов вперед. Ну, пожалуйста. И пойдём к Помфри.

Я вновь потянул его к своей двери. На третьем шаге его глаза ошарашенно распахнулись, и он отшатнулся.

— Что… Откуда здесь?

— Моя комната. Синяя полоска. Заходи, гостем будешь.

Я обернулся к Лонгботтому и протянул ему руку. Сцена повторилась.

— Тут и живу, — мы стояли внутри комнаты. — Видишь, кровать подписана.

— Как ты её нашёл? Это очень похоже на Фиделиус. Ты что, умеешь его накладывать?

— Кроме Кастро, других Фиделиусов не знаю, — пожал плечами я. Что за бестолковые вопросы? Если комната — моя, от меня она скрытой быть не может. — Я ж говорил: увидел любимый цвет, толкнулся в дверь…

— Дверь, кстати, такая же, как в спальнях Рэйвенкло. Я там был однажды. Но почему…

— Перси!! Где ты опять застрял? — грозный вопль из коридора принадлежал Айрис, старосте-девушке. — Перваков к Синистре тащить надо, опоздаем же!

— Так, все на выход, — встрепенулся староста. — Позже разберёмся. Поттер, телескоп взял?

— Да.

Мы поспешно вышли в гостиную. Зачем на теории телескоп?

Оказалось, староста не оговорился. Весь младший учащийся состав нёс, тащил и пёр на себе совокупность инструментов, в официальном приглашении на учёбу скромно именуемую «телескопом».

Любительская астрономия — это наука о наблюдениях в условиях недосыпа, холода и дискомфорта. Профессиональная астрономия добавляет к списку высокогорное кислородное голодание — по крайней мере, во времена, когда оптические наблюдения доминировали.

По очевидным причинам, практические занятия по астрономии проводились после отбоя, около полуночи. В расписании для «полуночников» на следующий день освобождался один утренний час. Завтрак тоже сдвигался. Возникает вопрос, а почему бы не поместить астрономию в ночь с пятницы на субботу? Очень просто: наша учебная группа — не единственная. Астрономия в обязательном порядке изучается первые три курса, преподаватель у нас один, а эффективно проводить занятия можно только с двумя-четырьмя факультетами за раз.

Была ещё одна причина: облачность. С ясными ночами в Шотландии туго даже в лучшие летние месяцы. Что делать, если практика невозможна из-за ненастной погоды? Первые недели семестра «ненаблюдаемые» практические занятия просто пропускаются. К середине семестра, когда учебное расписание по остальным предметам стабилизируется, нам придётся внепланово объединяться по четыре факультета при наступлении хороших, ясных ночей, чтобы пройти хоть какой-то практический тренинг под руководством преподавателя. Эпизодический внеплановый недосып станет неизбежностью. Ну а в предзачётные недели в хорошие ночи площадка астрономической башни вообще становится переполнена: все три курса стремятся выполнить самостоятельные, «лабораторные» работы для подготовки зачётного задания.

Требование «телескоп» в списке обязательных покупок вызывает много вопросов. Какой телескоп? Апертура, фокусное расстояние, монтировка? Что вы собрались наблюдать? А бинокля точно не хватит? Требовать «телескоп» на школьную астрономию — всё равно что требовать «станок» на уроки трудового воспитания. Очень конкретно, очень мобильно, а главное — зачем?

Зачем каждому ученику такой громоздкий инструмент? Увидеть кратеры на Луне, посчитать спутники Юпитера или углядеть «ушки» колец у Сатурна — для этого достаточно нескольких, общих для всех школьных телескопов, используемых учениками по очереди. Измерение эфемерид? Да такое, что не справится астролябия или секстант? Тогда нам тем более необходим хороший, стационарно смонтированный телескоп-угломер с точными минутными лимбами, выставленный по горизонту и азимуту, и желательно с настроенным часовым приводом. Простая подзорная труба на штативе не годится совершенно — там даже подсвечиваемого перекрестия нет. Но если у меня и найдётся свой аналог теодолита — сколько времени займёт его установка и настройка, если я каждый раз буду приносить весь комплект с собой на площадку?

Качество телескопов в Косом переулке меня не устроило совершенно. Не знаю, откуда маги берут эту продукцию, но технологии производства их оптики остались на уровне прошлого века. Там даже просветляющего покрытия не было.

Я было направился в специализированные магазины Лондона, но внезапно обнаружил требуемый раздел на торговой площадке Средоточия. Телескопы здесь имелись, причем дешевле земных. Некоторое время я завороженно медитировал на ньютоновский рефлектор с полуметровым зеркалом, но был отрезвлён монументальностью монтировки и габаритами трубы. Мобильности этот инструмент не предполагал. Совсем.

Далее я припомнил формулировку «телескоп», оценил амбициозность учебных задач под такие требования, плюнул и купил обычный 80-миллиметровый ахромат. Подумал и добавил недорогой бинокль 7x50. Одинаково годится как для зарисовки созвездий без отрыва от кресла, так и для дневных наблюдений за птичками.

А «ньютона» я всё-таки купил. Установил в Замке. Вы даже не представляете, что можно увидеть на небе Саргаса этим инструментом! Правда, мне пришлось соорудить помост вокруг монтировки: до окуляра на высоких углах я с моим ростом не дотягивался.

К счастью, астрономия в Хогвартсе была не только иррегулярно-практическая, но и теоретическая. Теоретические занятия велись в дневное время, по расписанию, в обычной тёплой аудитории. Это вселяло оптимизм: вникать в эпициклы при щадящей красной подсветке да на ветреном зимнем антициклоне — тот ещё инклюзив.


* * *


Астрономический класс находился в нижней части Астрономической же башни. Точнее, не класс, а…

— Планетарий! — непроизвольно вырвалось у меня, когда наша группа, почти опаздывая, втащилась в большое куполообразное помещение.

— Он не работает, к сожалению, — Аврора Синистра, наш преподаватель, вошла в аудиторию вместе с нами. — Рассаживайтесь, нужно начинать занятие. Телескопы оставьте внизу.

Не работает, значит. Ну, это временно. Нужно только разобраться с более насущными проблемами. Я предвкушающе улыбнулся.

Парты размещались пологим круглым амфитеатром. Зал мог вместить не менее сотни студентов. Спинки стульев, судя по конструкции, могли откидываться во время демонстраций. Над залом находился сферический потолок глубокого черного цвета, сейчас безжизненный. Каких-либо планетарных проекторов в зале не было: изображение на куполе создавалось чарами иллюзии, подобно «небесному» потолку в Большом зале.

Внизу оставалась большая круглая площадка. В центре, наполовину погружённая в пол, располагалась двухметровая сфера звёздного глобуса. Некоторые детали оформления позволяли предположить, что над площадкой также могли создаваться объёмные иллюзии — например, какие-то иллюстрации к принципам небесного картографирования. Сейчас на площадке были свалены наши телескопы.

Кольцевые ряды парт не составляли замкнутую окружность. Имелся преподавательский сектор: удобная лекторская трибуна и центр управления иллюзиями в виде крупной хрустальной полусферы и множества деталей поменьше, с моего места неразличимых. Здесь же вынужденно размещался чужеродный элемент: несколько больших классных досок и принесённый откуда-то проектор плоских иллюзий.

Сейчас зал освещался десятком светильников, однако чёрный светопоглощающий потолок сводил их усилия на нет. Чтобы ученики могли вести записи, столы парт имели свою мягкую локальную подсветку. На время демонстраций она становилась красной и не нарушала адаптацию зрения к темноте.

Я впервые видел настолько шикарно оборудованную учебную аудиторию. И где? На полностью немагической дисциплине!

Я обязательно её починю. На этом куполе ВСЕГДА должны светить звёзды.

После представления и небольшой вводной речи Синистра приступила к организационной части. Нам был разъяснён подход к планированию практических занятий. Сегодняшнее ночное занятие отменялось. В будущем следует посматривать на факультетские доски объявлений в ясные дни: могут появляться указания о ночном сборе того или иного курса на практику.

Далее выяснилось, зачем же мы тащили сюда телескопы.

Во-первых, их предлагалось оставить здесь, в Астрономической башне, чтобы не таскать всякий раз из факультетских спален. Наверху, под наблюдательной площадкой имелось обширное помещение с индивидуальными шкафчиками для этих целей.

Во-вторых, Синистра проводила начальную ревизию принесённого учениками наблюдательного зоопарка. И по возможности разбивала учащихся на пары-тройки, имеющие хотя бы один приемлемый комплект на группу.

Как я уже сказал, оптическая продукция в Косом переулке оставляла желать лучшего. И как-то так получалось, что магические семьи отоваривались именно в Косом, в то время как магловоспитанным ученикам родители покупали телескопы современной сборки. Безусловно, звёзды можно наблюдать и в простые подзорные трубы с двумя непросветлёнными линзами, в которых даже пузырьки встречаются, но Аврора хотела, чтобы у группы имелся хотя бы один качественный инструмент на всех.

— Гарольд, у вас нормальный ахромат. Поверхность планет нам наблюдать не нужно…

— Хорошую трубу для планет я не смог бы даже оторвать от земли.

— Вижу, вы в теме. Возьмите в пару Невилла. Его родовой телескоп вызовет восторг у любого коллекционера антиквариата, но нам же учиться надо.

— Нет проблем.

— Артефакт для подсвечиваемой сетки вам нужен?

— У меня встроенный. Толку от него без лимбов?

— У нас на площадке изображён большой горизонтальный круг. Впрочем, да, толку в толпе от него немного.

— Можно вопрос? Если вам нужны замеры эфемерид, почему бы не купить, допустим, несколько магловских теодолитов на всех? Отчаянная мера, конечно, но нарисованный круг…

— Гарольд, вы видели их цены? К тому же электроника в Хогвартсе не работает.

— Не надо электронных. Возьмите устаревшие, середины века. Со стеклянными лимбами и микроскопом. Сделать ночную подсветку на каком-нибудь светляке…

— Они не для наблюдений под высокими углами.

— Диагональная насадка на окуляр?

— Запнётся о монтировку, зенит будет недоступен. Впрочем, это могло бы быть решением, если бы не финансирование. Гарольд, нам нужно мётлы заменить в первую очередь. Эфемериды подождут.

Убойный аргумент. А у нас, между прочим, мётлы в следующий вторник. Непонятно, что не так с финансированием? Мётлы — это безопасность. У Попечительского совета здесь учатся дети. Дети летают на этих мётлах — свои приносить на занятия запрещено. Совету не жалко своих детей?

Пригласив Невилла, провёл подробный инструктаж. Управление монтировкой, смена окуляров, на что это влияет, чего нельзя касаться…

Потом мы вместе осмотрели его телескоп. Старая бронза оправы. В глубине объективной линзы, на самом краешке виден — да, сэр! — маленький пузырёк воздуха. Ручная работа детектед. Тубус покрыт резьбой и… какими-то мелкими рунами?

— Он переходит у нас по наследству ещё от прадедушки. Когда-то он — телескоп то есть — умел гораздо больше. Сам следовал за вращением Земли, звёзды из поля зрения не убегали. Уменьшал тряску. Делал картинку ярче и чётче. Звёзды в нём почему-то были разных цветов: красные, желтые, белые… А потом магия выветрилась, за столько-то лет. Осталось лишь это.

Вот, значит, как. И часовой привод, и увеличение светосилы, и стабилизатор — всё на чистой магии. Почему сегодня в Косом переулке продают только примитивное старьё?

— Не боишься, что его тут разобьют?

— У отца же не разбили, когда он в Хогвартсе учился. Укрепляющие чары, кстати, тоже здесь были — может, ещё работают.

Свои телескопы мы поместили в один шкафчик. После этого я огляделся оценить, как обстоят дела у других.

Рон Уизли был без телескопа. Синистра выделила ему старую трубу из резервного фонда и объединила с Дином Томасом.

А у Грэйнджер… Н-да.


* * *


— Гермиона. Я всегда уступлю девочке дорогу. Особенно — девочке с «добсоном» на плече.

На меня мрачно зыркнула пара карих глаз. Из-под сильно растрёпанной и вспотевшей причёски.

— Зачем? — спросил я сочувствующе.

— Чем больше диаметр зеркала…

— В Шотландии. Где зимой хорошо одна ночь в неделю луну покажет. Что, скажи, ты собралась тут наблюдать на шестидюймовое зеркало?

— Я…

— А шестидюймовое ты выбрала, потому что восемь дюймов с монтировкой папа не смог поднять даже в магазине?

— Что такое монти… Ты что, следил за нами?

Я прикрыл глаза. Ржать нельзя — обидится. Вот, значит, что за «бочка» была укутана в её багаже.

— Как ты ЭТО дотащила до Хогвартса?

— Ну… Папа из машины выгрузил на тележку. На вокзале мне помог кто-то из родителей-магов. В спальню багаж перенесли, пока мы ужинали. Я только сегодня… поднять не смогла.

— Двадцать пять кэ-гэ в упаковке. И ведь наверняка были ещё чемоданы с книгами.

— Ты точно следил за мной!

— Нет. Ведь я пока не знаю, как ты допёрла это в аудиторию.

— Мне Невилл помог. И тут не всё.

— Абсолютная правда. Тут только труба. Шесть килограммов. Осталось ещё…

Я посмотрел на Невилла. Настоящий тихий герой. Сильнее, чем кажется. Тащить свой комплект и помогать заучке. Я поднял глаза к потолку. Высокая, очень высокая астрономическая башня. Самая высокая в замке.

— И ведь я ещё не поднимал вопрос, сколько времени уходит на термостабилизацию этой радости.

— Помещение под площадкой не отапливается, — тихо сказал Невилл.

— Тогда одной проблемой меньше, — ответил я серьёзно, доставая кое-что из хранилища.

— Левитационный бандаж, — я продемонстрировал связку ремешков с металлической коробкой в середине. — Обвязываем понадёжнее, активируем здесь. Чары… обнуления веса, если покороче. Тратит энергию при положительном изменении высоты. Вашу энергию, имейте в виду. Если почувствуете… Впрочем, давайте, я сам перенесу весь комплект в шкафчик наверху, потом отдам вам.

Я начал закреплять артефакт на тубусе.

— Мисс Грэйнджер, теперь вы. Что у вас… Мерлин! — подошедшая Синистра внимательно смотрела на телескоп. — Это же на «добсона» ставится, я права? Sky-Watcher, «ньютон», шесть дюймов. Не разглядела в полутьме. Как вы довезли его до Хогвартса?

— Да ну вас всех, — Грэйнджер обиженно отвернулась.

Я активировал бандаж и поднял трубу в воздух. Нормально. Тут главное вверх-вниз не трясти.

— Зато на Юпитере в нём можно что-то рассмотреть на поверхности.

— Если удастся найти походящую ночь, — профессор одобрительно смотрела на артефакт. — Где монтировка?

— У мисс Грэйнджер в спальне, — ответил я. — Мир не без добрых… домовиков.

— Тогда вот что. Сегодняшняя пара у нас выделена на подготовку оборудования и знакомство с площадкой. Ваш комплект нужно перенести наверх и собрать, чтобы в дальнейшем только окуляр и прицел оставалось смонтировать. Вам нужна помощь в переноске? Могу подрядить старшекурсников.

— Думаю, справимся.

— Командирую вас с Невиллом на это дело.


* * *


Мы подняли трубу наверх и выбрали шкафчик рядом с нашим. После отправились в гостиную Гриффиндора. На пороге на женскую половину нам пришлось остановиться.

— Вот, — я передал Грэйнджер бандаж. — Обмотай прямо в упаковке, активируй вот здесь. Старайся держать на одном уровне. Помни, он убирает только вес, но не инерцию. Полегче на поворотах.

Вынос тяжёлой монтировки у Гермионы сложностей не вызвал, и мы двинулись в обратный путь. По длинному маршруту и двум потайным ходам.

— Гарольд, где ты купил такой полезный артефакт? — спросила Грэйнджер. — Я ношу в сумке много книг, это тяжело.

Я покосился на объёмную прочную сумку, оттягивающую ей плечо. Аксессуар совсем не девичий.

— Бандаж не годится для твоего случая, он не убирает инерцию и потребляет энергию. Зато не ограничен габаритами. Ты видела в Косом переулке зоомагазин с совами?

— Да. Но мы решили не покупать сову, потому что…

— Рядом есть лавка «Волшебные сундуки и чемоданы»… эээ, не помню кого.

— Мне не нужен сундук.

— Там есть очень интересные сундуки, но не суть. Волшебные контейнеры оснащены так называемыми «чарами незримого расширения». Внутренний объём больше наружного, имеется частичное уменьшение веса. Всё ограничивается размером горловины. И нужную вещь приходится искать руками.

— Но чемодан…

— Там есть и зачарованные сумки. Это — как раз то, что тебе нужно. Элегантно и вместительно. Посмотри на слизеринок.

— Вот ещё, брать пример с этих… Погоди, это же придётся ждать зимних каникул. Мои родители в Косой переулок пройти не смогут. Жаль.

Мы дошли до первого потайного хода.

— Ты из меня верёвки вьёшь. Ладно, поищу в своих запасах. Невилл, давай затолкаем эту махину в дверь.

Пришлось повозиться, протаскивая габаритный груз сквозь тесный лаз. Лаз затейливо петлял, создавая небольшое приключение на каждом повороте.

— Не понимаю, почему мы должны пробираться по этим тоннелям, — произнесла Грэйнджер, наблюдая за нашими усилиями. — Близнецы Уизли что-то говорили о коротком пути по центральным лестницам.

— Этим вопросом я задался ещё в первый вечер, — ответил я, возвращаясь к обычному буксированию по коридору. — К сожалению, не всё так просто. Лестницы в центральном колодце ведут себя странно. Вчера они поймали меня на третьем этаже. Как раз у запретного коридора.

— Ты что, лазил в запретный коридор?

— Нет. Я просидел весь день на импровизированном балконе, а после отбоя меня нашли Филч со Снейпом. Я замёрз, простыл и всю ночь провалялся в больнице.

— Это было очень безответственно! Нам могли…

— Ты только что предложила это повторить. Гермиона, короткий и удобный путь в нашу гостиную проходит мимо запретного коридора. Он никак не перекрыт. Удивительно, что там не побывала половина Гриффиндора. Просто проходя рядом.

— Там что-то опасное. Никто не должен туда ходить!

— Согласен наполовину. Опасное прячут совершенно иначе. Но ходить туда действительно не стоит.

— И как же, по-твоему, надо прятать что-то опасное?

— Ну… я бы законопатил его куда-нибудь в недоступное место. Например, в подземелья. Проход замуровал или замаскировал. И главное — никому бы об этом не говорил. Детям в Большом зале — тем более!

— Но все должны знать! Вдруг кто-нибудь случайно туда попадёт?

— Невероятно трудно случайно попасть в замурованное помещение где-то в подземельях, особенно если тебе не намекнули специально, что там есть, что искать.

Мы подошли к лестнице. Эта была неподвижной, в переходном коридоре.

— Пойми, — мы с Невиллом начали опускать монтировку, придерживая от скатывания по воздуху. — В Хогвартсе много действительно опасных вещей. И тех, что должны находиться здесь штатно — силовая инфраструктура, например; и тех, которые просто невозможно убрать отсюда по какой-то причине; и просто забытых, чего уж тут. Важно то, что они надёжно запечатаны, покоятся на своих местах и веками никого не беспокоят. Если к ним не лезть самому.

— Мне бабушка рассказывала, — отозвался молчун Невилл. Запнулся, но продолжил. — В общем, несколько лет назад один из учеников залез в такое место. Здесь, в Хогвартсе. Какие-то хранилища… «Проклятые», что ли. Что он там разбудил, бабушка не знает. Но на Хогвартс обрушились настоящие напасти. Жуткий лёд, например: заполнял комнату за комнатой, вмораживал зазевавшихся, а на попытки его растопить или атаковать расползался ещё быстрее. Или нашествие боггартов…

Об этой истории я не слышал. Но зато видел надпись «Проклятое хранилище номер один». На карте Хогвартса. При одном очень изолированном помещении.

— И что же ему было? — задала Грэйнджер самый важный вопрос.

Мы подошли к очередному «тайному» входу и начали протаскивать груз через дверь.

— Исключили с позором, вроде бы, — ответил Невилл. — Об этом писали в «Пророке». Ну, об исключении…

— Невилл хочет сказать, Гермиона, что обычно в трансформаторную будку лезет один малолетний придурок, а прилетает пожаром всему району, — я пыхтел, протаскивая надоевшую деталь по петляющему лазу спиной вперёд. — Видимо, никто не погиб, если его лишь исключили. Но позор был абсолютно заслуженный. Как последнему…

— Но нельзя же так! Он наверняка случайно наткнулся.

— Ха! Примечательно то, как были спрятаны Проклятые хранилища, — я дошёл до конца и начал вылезать из хода всё ещё спиной вперёд, выковыривая совместную ношу. — Их капитально замуровали. Наложили долговременную иллюзию. И… — я едва удержал на языке «убрали все лестницы». Не хватало навести гриффиндорку на истинное положение хранилища. — … устроили глубокий провал перед ними. Это была просто пыльная, никому не нужная стена, к которой даже подойти было нельзя — только подлететь. Таковой она и пребывала несколько веков, мирная и тихая, пока вход в этот могильник радиоактивных отходов не стал целенаправленно разыскивать один шиложопый муд…

— Поттер! Вас отпустили для отдыха и восстановления сил на простом немагическом уроке. Что вы опять… — тут Снейп увидел вылезающих львов.

— Так-так. Трое гриффиндорцев в потайном ходе, прямо во время урока. И что же они могут наврать в своё…

— Мы перетаскиваем эту… — запальчиво начала Грэйнджер.

— Откомандированы профессором Синистрой для транспортировки этой детали телескопа в Астрономическую башню, — перебил её я.

— Втроём?

— Двадцать килограммов. Это доб… основание телескопа.

Снейп пошевелил деталь рукой, после чего одарил меня взглядом, в котором отчётливо просматривалось всё, что он думает о владельцах таких телескопов. Да я-то тут при чём?

— Следуйте за мной. Я провожу вас до места, — зельевар ухватился за деталь.

Некоторое время мы шли за ним. Но Грэйнджер не умеет долго молчать, если не занята пожиранием книг.

— Профессор, эти истории про «Проклятые хранилища» — правда?

— Мисс Грэйнджер. Не в моих правилах хорошо отзываться о гриффиндорцах, но мистер Поттер привёл очень точную аналогию с радиоактивными отходами. Если вам известно, что это такое.

— Да, это…

— Кстати, профессор, — меня внезапно озарила идея. — Почему бы просто не убрать лестницы от правой части третьего этажа?

— Не задавайте глупых вопросов, Поттер, — помедлив, ответил зельевар.

Жаль. Нехорошая версия о заманивании кого-то в злосчастный коридор становится всё более безальтернативной.

Стоп! Что там вчера говорил наш зельевар, когда выискивал следы какого-то «покусания»? Так это что же…

— Так это что же, никакого ремонта нет? — пробормотал я негромко, едва не спотыкаясь от врывающейся в голову вереницы последовательных догадок. — А «псину»-то кормить надо…

— Какую псину? — прошептала Грэйнджер. Снейп впереди удручённо покачал головой.

— Кусачую! — прошипел я в ответ. — Гермиона, после всего услышанного — ты что, перекрашенная рыжая по фамилии Уизли?

Зельевар закашлялся. Но мы уже входили в аудиторию-планетарий.

— Аврора, кхм, эти трое утверждают, что действуют по твоему поручению.

— Да, Гермиона не смогла в одиночку донести монтировку из своей спальни. Спасибо, что помог.

Снейп скупо улыбнулся, развернулся и ушёл.

Объясняя Невиллу, что такое радиоактивные отходы, мы подняли монтировку наверх и собрали телескоп. Я оставил бандаж закреплённым на инструменте: для наблюдений телескоп необходимо поднимать на этаж выше, на площадку.

Практического знакомства с устройством площадки сегодня не получилось: зарядил холодный дождь. Остаток занятия Синистра провела в планетарии.


* * *


Ужин прошёл спокойно. Уизли ко мне больше не лез, найдя себе компанию по вкусу. Дамблдора не было. Грэйнджер пришлось расстроить известием, что тренировки по трансфигурации откладываются на несколько дней.

Побывав после ужина у Помфри, я решил… просто уйти в Замок досрочно, не дожидаясь отбоя. Сегодняшний общительный день меня укатал, а на дополнительные приключения мне не хватало полностью восстановленной формы. Завтра занятия начинаются на час позже, так что, если пропустить завтрак, в Замке можно провести целых четыре дня. Дабы не влипнуть по пути на факультет в очередную историю, я перешёл из ближайшего туалета.

Я провёл плодотворный вечер за выполнением домашних заданий, успел хорошо выспаться, позавтракать и усесться за изучение сборника законов, когда из Хогвартса пришел сигнал. В мою комнату кто-то стучал.

Перейдя прямо с книгой в руках, я положил её на стол, включил настольную лампу и открыл дверь. На пороге стоял Перси.

— Ага, ты здесь. Наступил комендантский час, а никто не видел, чтобы ты входил в гостиную.

Я с запозданием понял, что в Хогвартсе ещё длится предыдущий вечер.

— Перси, извини. Постараюсь быть позаметнее, заходя на факультет.

— По крайней мере, в ближайшие несколько дней. Мне сказали присмотреть за тобой, чтобы опять где-нибудь не застрял на ночь. Ну и вообще, мы с Айрис стараемся вечером отслеживать первачков в первый месяц, пока вы не освоились в замке.

— Понял. Кстати, если это ещё актуально, давай и ей покажем моё жильё.

Мы нашли старосту Шервуд в гостиной и повторили процедуру проявления двери. Айрис стеснительностью не страдала и с деликатностью сержанта начала проверку чистоты в тумбочках.

— Так, там у тебя что? Санблок? Уборку делаешь? — она уже была внутри. — Вроде чисто. А почему душ сухой?

Она вышла и взъерошила мне волосы.

— Перси, почему он у тебя не мыт? Отдельно, не отдельно — гоняй своих малышей в мойку, пока не привыкнут.

— Он эту ночь в больнице провёл, — оправдался Перси.

— Поттер! В вашей общей спальне моются не реже двух раз в неделю. У тебя вообще персональная душевая, поэтому ежедневный душ — твоя обязанность. Грязное бельё — в эту корзину. Носки менять ежедневно! Носом не крути, у девочек правила ещё строже!

— Да, мэм.

— Скажешь так ещё раз — получишь по шее. Увижу немытым — пойдёшь драить туалет в общем санблоке. Перси, ты бы своему младшему тоже это разъяснил, а то его отработка плавно продолжится здесь.

Дежурно отчитав всех присутствующих, Айрис успокоилась.

— А вообще, неплохо устроился. Минералы — зачёт, но с подсветкой будет ещё лучше. Ладно, отдыхай. Снейпу скажу, что ты тут, если спросит.

Да, что-то я выбился из колеи с этой больницей. В Замке пропустил душ всего один раз, и немедленно нарвался на рейд санэпидконтроля.

Похоже, тут всё держится на Шервуд. Проблемами малышей вынуждены заниматься старосты и декан факультета-антагониста. Где МакГонагалл?

Глава опубликована: 08.07.2022

Четверг без происшествий

Больше меня никто не тревожил. Я провёл в Замке четыре запланированных дня.

Чем можно заниматься такую прорву времени? Например, сбором урожая. Поскольку Снейпу могут понадобиться ингредиенты, виноград для отваров не закапывался, а паковался в небольшие мешки. Не будучи уверенным, что у зельевара найдутся поставщики свежего эвкалиптового листа, нарвал и его запас. Листья у этого дерева — высоко, так что пришлось полетать.

Полётный артефакт — сбруя, похожая на парашютную, но с компактным левитатором вместо ранца и доработанная для комфортного нахождения в ней долгое время. Оптимальный вариант для зависающего полёта, оставляющий руки свободными, а тело — в естественном вертикальном положении. Наш ответ вашим мётлам. Артефакт был покупным, разумеется.

Кроме того, я штудировал купленные у Олдрида книги. Свод законов. История Хогвартса. Устав Хогвартса. «Священные двадцать восемь».

Может показаться странным, что я настолько подробно описываю своё время в Хогвартсе. Просто я привык не тратить его попусту. Когда на Земле впустую уходит час — дома теряется семь часов, за которые я мог бы или сделать очень много, или, на худой конец, столь же много отдохнуть. Это больно.

Словно в противовес моему личному графику, расписание в Хогвартсе было очень разреженным. Вот и на четверг планировалась только одна учебная пара — Травология, в теплицах вместе с барсуками. Наверное, нагрузка на старших курсах ощутимо возрастёт, но одиннадцатилетним детям здесь заниматься было практически нечем. Один серьёзный предмет в день и одно эссе по этому предмету в качестве домашнего задания.

Собственно, а чему учиться? В программе «лучшей школы волшебства» практически отсутствовали общеобразовательные предметы.

Нас не обучали грамотному письму. Допустим, дети аристократов могли получить домашнее образование, магловоспитанные — начальный базис в школе. К одиннадцати годам дать ребёнку исчерпывающие знания о грамматике — малореально, но допустим. Но как обучались дети обычных, небогатых магов? Считается, что тоже дома, но я не вижу как. Состояние магической экономики не предполагает занятость по паре часов в день, взрослым приходится серьёзно трудиться. Да и что может дать ребёнку занятая мать-домохозяйка, не являющаяся профессиональным педагогом и сама получившая в детстве такое же «облегчённое» домашнее образование? Как дети вообще письму-то научились?

Не было английской литературы. Британское волшебное общество не сформировало такой социальной группы, как профессиональные литераторы. Оно и у обычных-то людей было не всегда. Из художественной прозы у магов оформились разве что жанры мемуаров и путевых записок, хоть последнее и выглядит странно для людей, способных мгновенно перемещаться на большие расстояния. Лирики не было. Да как так-то? Допустим, своих поэтов не родили, ибо малочисленны. Допустим, современная магловская поэзия магам будет не во всём понятной. Но Шекспир-то уж точно писал на общие для маглов и магов темы!

Не было иностранных языков. Даже мёртвой латыни. Даже соседнего французского. И это в возрасте, когда языки усваиваются легче всего! Кстати, надо бы самому озаботиться. Без живого общения научиться разговаривать и писать на чужом языке нереально, но хоть книги читать — и то хлеб.

Не было физики. Как можно жить без минимальных знаний о механике? Как, допустим, придумывать новые способы зачарования сумок и палаток, если не имеешь представления не только о многомерной топологии, но и о разнице между массой и весом? Да как вообще можно жить, если не интересуешься, почему идёт дождь и выпадает туман, замерзает вода и размягчается раскалённое железо?

Была, однако, в Хогвартсе библиотека. Большая, способная с запасом уместить весь ученический состав одновременно. Её наличие прямым текстом говорило о возможности самообразования. Но… нас к этому никто не принуждал. Вы полагаете, что такие моменты можно отдавать на откуп детской сознательности?

Кроме того, по библиотечным полкам кто-то прошёлся частым гребнем. Общеобразовательных пособий здесь не было. Многих разделов магии — тоже.

Вот и получается, что вырвавшиеся из-под родительской опеки, предоставленные сами себе и почти не загруженные учёбой, одиннадцатилетние дети развлекали себя как могли. Изучали все тёмные и узкие закоулки замка, занимались шаловливым вандализмом, осваивали нехитрое искусство межфакультетской войны и, конечно же, как мухи на мёд лезли в запретный коридор.


* * *


На послеобеденное время я запланировал два возможных дела: либо познакомиться с библиотекой, почитав подшивки газет начала восьмидесятых годов; либо наведаться в Косой переулок.

Удалось и то и другое. В Косом я поменял в Гринготтсе немного золота на галеоны, после чего заглянул на местный Почтамт. Да, несмотря на кажущуюся децентрализованность совиной почты, система почтовых отделений у магов также существует и востребована.

Кто-то должен заниматься рассылкой газет. Кто-то должен делать грузовые «авиаперевозки»: недорогие частные сипухи не несут груз тяжелее конверта с толстым письмом. Кроме того, имеется какая-то связь между наличием Почтамта и тем, как совы доставляют корреспонденцию: почтовая сеть то ли помогает совам отыскивать адресата, то ли ускоряет их полёты по стране.

Всё это я узнал из каталога услуг, который приобрёл на почте. У меня вызревала потребность как-то «интегрировать» Саргас в почтовую сеть магической Британии, а также обезопасить собственную корреспонденцию от отслеживания руководством Хогвартса. Это дело небыстрое, но сегодня я сделал первый шаг: арендовал на Почтамте абонентский ящик. Без некоторых доработок он бесполезен, но их придётся отложить до появления второго зрения.

Кроме того, я оформил полугодовую подписку на «Ежедневный пророк».

Посетив находящиеся рядом редакции специализированных журналов, оценил ассортимент профессиональной периодики. Вера в будущее магического общества немного оживилась. Подписка оказалась недешёвой, нужно решить, что мне действительно нужно. Чтобы оценить содержимое, купил по нескольку последних номеров каждого издания: «Вестник зельевара», «Трансфигурация сегодня», «Зачарование и жизнь», «Нумерологический сборник».

Помня о своих обязательствах, в редакции «Зачарования…» испросил памятку с правилами оформления статей. Один из способов «подарить заклинание другим» — опубликовать статью в журнале, посвящённом исследованиям о заклинаниях. Меня интересовала возможность сделать это, не навлекая лишнего внимания к своей персоне. Например, прислав статью по почте, анонимно или под псевдонимом. Разумеется, памятка испрашивалась под минимальной легендой, «для дедушки, которому некогда».


* * *


Вернувшись в Хогвартс, засел за изучение подшивок, ограничившись для начала периодом за пять лет до моего рождения. После ужина продолжил чтение, вынужденно прервавшись лишь с приближением отбоя.

Вопросов прочитанное оставило много. «Первая магическая война» в изложении прессы выглядела странно. Некий сильный волшебник решает, что маги должны доминировать, а маглов необходимо или уничтожить, или подчинить магической диктатуре. Пресса настаивает на первом варианте, хотя правдоподобнее выглядит второе — кто же иначе будет обеспечивать экономический базис, если не маглы?

Идея не новая. Замечу очевидное: порабощать или уничтожать маглов в пределах одной страны бессмысленно — в наше время это нужно делать сразу во всём мире, быстрым глобальным ударом. Добавлю также, что момент для смены «царя горы» выбран Тёмным властелином очень неудачно: магическое общество стагнирует, в то время как маглы находятся на подъёме технологического и социального развития, пик которого пока даже не просматривается. Впрочем, мотивы Лорда можно было бы объяснить отчаянным аргументом «завтра станет ещё хуже, и уже маглы смогут завоевать магов». Примечательны, однако, методы получения Волдемортом мирового господства.

Он не разрабатывает тайное оружие массового поражения; не ведёт у маглов скрытую многолетнюю подрывную деятельность, приводящую к деградации уровня магловской цивилизации; не внедряется во властные структуры ключевых магловских стран; и даже не объединяет мировое магическое общество единой идеей крестового похода. Он… просто нападает и убивает маглов, лично и в компании единомышленников. Очень продуктивное занятие для национального и наднационального лидера. Имеет место быть также террор магического общества: Волдеморт наносит точечные удары по волшебникам, которые ему мешают.

Такое впечатление, будто Волдеморт специально делает всё, чтобы настроить и объединить против себя остальное магическое сообщество, после чего закономерно получить своё. И при этом ничего, по сути, не успев сделать из запланированных стратегических задач.

Казалось бы, ну мало ли в мире самоубийц, ищущих наиболее нетривиальные способы сдохнуть? Вопрос в том, кто пошёл за ним? На кого обрушились репрессии победителей и горе побеждённых? Кто был отдан на разграбление войскам? Бенефициары дележа трофеев и источники репараций — их анализ мог бы пролить больше света на причины этой, с позволения сказать, войны. К сожалению, дочитать даже до времени моего рождения не получилось: толкнулся таймер, выставленный на половину девятого.

На пути в факультетскую башню я встретил Рона, возвращающегося с отработки. Рон был потрёпан, но полон энтузиазма: три долгие каторги закончились, и у него вновь есть время для штурма запретного коридора. Возможно, уже этой ночью, если братья будут в настроении. Чур меня, чур — водить дружбу с настолько необучаемым человеком. Уизли, впрочем, меня и не приглашал. И это было действительно хорошей новостью.


* * *


Войдя в гостиную и поздоровавшись с Айрис, я решил пожертвовать ещё часом на социализацию. Оккупировав привычное кресло, достал «Вестники зельевара». Профессиональная периодика ожидаемо оказалась неперевариваемой для моих навыков первокурсника. Но одна из статей меня внезапно увлекла, поскольку касалась завтрашнего Зельеварения. Дочитав, обнаружил Грэйнджер, утащившую оставленные рядом журналы и зарывшуюся в них за соседним столом.

А также — удручённо смотрящего на обложку «Вестника» Лонгботтома.

— Завтра Зельеварение, — тоскливо сказал он. — Не знаю, что я буду делать на уроке Снейпа.

— Ты же видел, что содержание его дел не всегда совпадает с формой его слов… Э-э, ну то есть…

— Я тебя понял. Это мало помогает.

— Что ж, будем лечить, — у меня имелись некоторые мысли в связи с прочитанным. — Завтра садишься на первой парте.

Уныние на лице Лонгботтома сменилось неподдельным ужасом.

— Не спорь, Невилл, я знаю, что делаю. Приду пораньше и займу тебе место. Постарайся сегодня выспаться.

— Зачем на первую парту?

— Поработаем с тобой в паре на варке зелий.

Лонгботтом заметно успокоился.

— А чтобы тебя отвлечь, — я поднялся. — Мне нужна консультация по растениям. Если у тебя есть время.

Мы прошли в мою комнату.

— Тебе прислали образцы того винограда? — спросил Невилл.

— Да, — я достал несколько гроздей. Невилл начал было их изучать, однако я остановил его. — Но есть вопрос поинтереснее. Вот.

Я выложил на стол содержимое конверта. Стебли начали понемногу увядать. С учётом того, что они сорваны уже несколько дней, их живучесть удивляла.

Невилл сел за стол и долго смотрел на букет.

— Гарри… Гарольд. Это не земные растения, — сказал он наконец. — И земные в то же время. Очень похожи на них.

— Эээ… Что ты имеешь в виду?

— Опустим вопрос, почему они как будто из стекла. Вот смотри, — Невилл осторожно вытащил метёлку из длинных и очень воздушных струн. — Если убрать прозрачность, это — ковыль. Причём ближе всего ему Stipa adoxa, Ковыль дивный — почти вымершее на Земле растение с очень узким ареалом. И так почти со всеми травами здесь. Некоторые я могу опознать как вид, у некоторых — назвать род или хотя бы семейство. Хотя не у всех…

Он тронул стебель, усеянный множеством мелких листьев, собранных в несколько ярусов-розеток. Примечательным было то, что каждый листок имел крохотное круглое отверстие в центре. Зачем такое может понадобиться растению? Разве что… улавливать капли дождя, удерживать их в отверстиях и фокусировать этими линзами свет… чего? Куда? Зачем?

Я поискал и увидел что-то похожее: длинные злаковые листья с мелкими отверстиями, выстроенными в ряд вдоль листа.

— Понимаешь? Такие растения не могут расти на Земле. Но они с Земли. Вряд ли где-то случайно образовался такой же, как на Земле, вид ковыля или алоэ, — задумчиво продолжал Невилл. Потом встрепенулся. — Собственно, что тебя интересует?

— Гмм… Есть ли в них что-то, из-за чего их можно попытаться выращивать? И если да, то как?

— Насчёт пользы — не знаю, это к зельеварам. Мне интересно выращивание редкостей само по себе. Что касается «как»… Для начала их можно поставить в стакан с водой, — озвучил очевидное Невилл. Но вот я до этого не дошёл. — Они давно сорваны?

— Два с половиной дня.

— Они почти не завяли, странно.

Я нашёл у себя несколько стеклянных банок.

— Гарольд. Тот твой стимулятор… Может, добавить его в воду?

Идея была немедленно опробована. Гербарий распределён по банкам, долита вода из фонтана, но вот прямо на глазах ничего расправляться или скукоживаться не спешило. Нужно время.

— А что насчёт выращивания? Ты бы взялся за это?

— Дома, в теплицах — мог бы попробовать, — с сожалением ответил Невилл. — Но здесь… У тебя и то спокойнее, чем в нашей спальне.

— Может, договоришься со Спраут, пусть выделит тебе участок? Ты вроде нашёл с ней общий язык.

— Я попробую. Могу я взять несколько семян из колосьев?

— Да, пожалуйста. И всё же, какие могут быть рекомендации к пригодной для них среде?

— Ну… в них нет хлорофилла. Следовательно, растут они без света. Но листья всё же есть. Им нужен какой-то особенный свет… — Невилл невидяще провёл рукой по листьям, всматриваясь во что-то, недоступное мне. — Свет… магии? Странно. Разве магия может светить?

Он гениальный травник, подумал я. Повторил мой вопрос слово в слово, вот только мне нужно было увидеть магическое небо своими глазами, а он угадал.

— Что же можно сделать для них на Земле?

— Не знаю. Так изменить земные растения могли только особые, неизвестные нам условия, — он испытующе посмотрел на меня. Вот только я мало что мог добавить к уже сказанному. Не до того было. — Попробуй посадить их где-то в тёмном месте, насыщенном магией. Мне почему-то кажется, твоя вода поможет.

— А дальше?

— А дальше остаётся только надеяться. Надеяться, что полученные изменения не обратятся вспять в отсутствие этих особых условий. И что изменения передаются по наследству. Если мы не правы — на листьях опять появится хлорофилл, и растения вернутся к своим земным аналогам.

— Я, конечно, попробую, но что-то мне подсказывает, что у тебя это получится успешнее. Если тебе интересно, обращайся сразу, как только найдёшь для себя условия здесь. Подозреваю, что тут не всё размножается имеющимися в наличии семенами.

— Это да. Кстати, вот этот твой виноградный сорт — тоже интересный.

— Именно из него и делаются отвары. Мне, вероятно, придётся поставлять его Снейпу. Помфри попросила поделиться рецептом простудного зелья.

— Всё лучше, чем в землю закапывать.

Лонгботтом встрепенулся, что время уже позднее. Я напомнил о необходимости выспаться. Мы распрощались.

С посадкой стеклянных растений я решил не тянуть. Наиболее подходящее место было в Атриуме, но я решил этим не ограничиваться и попробовать посадить растения ещё в нескольких местах на острове. В Атриуме я выделил свободный участок в тени проходящих по периметру галерей и посадил все имеющиеся виды семян. Тщательно полил особой водой. Посмотрим, что получится, благо ждать в реальном времени недолго.

После чего засел за книги.


* * *


А на следующий день в Саргасе ко мне вернулось магическое зрение. Поначалу я даже не понял, что произошло: мне внезапно стало больно читать книжный текст. Я догадался снять ставшие ненужными очки, после чего с облегчением переключился на второе зрение. Я вновь видел мир полноценно.

Странно. Неделя должна была истечь во вторник, на следующем уроке Чар. Видимо, засчитались семь дней моего личного, субъективного времени, проведённого в том числе и в Замке. Ну не подавать же апелляцию из-за этого, верно?

Тем не менее бросаться во все тяжкие я не стал, давая организму возможность прийти в норму. Эрис-прокол вообще лучше делать на выходных, выкроив три-четыре дня локального времени. Заказы тоже подождут. Я и так оклемался раньше запланированного срока. Отдохну немного.

Погода сегодня идеально подходила для пляжа.

Глава опубликована: 08.07.2022

Зельеварение

Зельеварение. Со Слизерином. Первой парой. Достойное завершение учебной недели.

Как и планировал, я пришёл в кабинет заранее. Дверь была закрыта, но поддалась со щелчком, едва я повернул ручку. Ну, не все любят держать класс нараспашку, подумал я, прикрывая дверь и оглядывая помещение.

Учебная зельеварня располагалась ниже уровня земли. Мрачно. Холодно. Немного сыровато. Воздух свежий, что неудивительно: вытяжка и вентиляция здесь усиленные, иначе никак. Длинные ряды крепких столов, служащих одновременно и партами, и лабораторными поверхностями. На столах — магические горелки и треножники для котлов. Ряды парт расставлены на удалении друг от друга, давая возможность спокойно проходить и стоять между ними.

Вдоль стен установлены шкафы с оборудованием и ингредиентами в банках. Некоторые — наглухо закрыты, некоторые — с застеклёнными дверцами или вовсе без передней стенки. В дальнем углу — несколько бочек с водой под поворачивающейся трубой. Имеется учительский стол на возвышении, классная доска и две двери в смежные помещения.

Хмм. Это вторая аудитория, специально оборудованная для преподавания нужного предмета. К банкам с разноцветной гадостью мы не пойдём — там наверняка защита и сигнализация имеется. А пойдём мы к переднему ряду и займём место в центре. И место для Невилла займём… мешком с виноградом. Сумок-то я не ношу.

Достав «Нумерологический сборник», я стал знакомиться с аналогом математики у магов. Эта тема оказалась увлекательнее «Вестника зельевара», хотя в «нумерологическую» нотацию нужно было вникать отдельно. Я погрузился в чтение и был вырван из него лишь гневным окриком:

— Поттер! Что вы тут делаете?

Снейп. Блин, да что опять не так-то?

— Ожидаю начала занятий, профессор, — я оглянулся на толпу входящих студентов. Слизеринцы. Приведены своим деканом на свой урок.

— Как вы сюда попали? — Снейп подозрительно оглядывал отдельно стоящие шкафы с укреплёнными дверцами.

— Дверь была открыта.

— Что вы говорите!

— Нажал на ручку, зашёл, сел. Я что-то сделал не так?

Снейп посверлил меня глазами, оглядел окружающую обстановку, развернулся и вышел из класса.

— Поттер, ты попал, — рядом со мной устраивался Малфой. Гринграсс на этот раз выбрала место с края, поменявшись с Малфоем. — Кр… Декан о тебе только и говорит со вторника. Как о любимой занозе в… шлицах. Готовься к погребению заживо.

Крэбб и Гойл рассаживались позади нас. Слизерин традиционно занимал правую половину мест.

— Напугал ежа… Пусть возьмёт пару уроков у МакГонагалл, оперативно закапывать-то.

Малфой хотел ответить, но вдруг втянул воздух носом, нашёл взглядом мешок и спросил:

— Что у тебя там?

— Да Лонгботтому место занял.

— Лонгботтом — это правильно. А из мешка вроде виноградом пахнет?

— А… это на зелья. Если Сн… ваш декан заинтересуется.

Малфой дёрнул бровями, но разговор пришлось прервать: в класс ворвались львы. «Слизни опять всё заняли» и прочее, как всегда.

Я махнул рукой Лонгботтому, убирая мешок. Рядом ожидаемо устроилась Грэйнджер. Столь же ожидаемо первая парта больше никого не соблазнила, зато галёрка заполнилась максимально плотно. Наивные. Где, по-вашему, Снейп будет ходить во время урока чаще всего?

Снейп вошёл в класс вместе с гонгом, энергичной походкой преодолел расстояние до кафедры, развернулся и вперил в нас два бездонных тоннеля своих зрачков. Мигом установилась тишина. Казалось, в зельеварне похолодало ещё больше.

В такой же идеальной тишине профессор начал перекличку. Называл фамилию и ненадолго придавливал её владельца взглядом. Так продолжалось до буквы «П».

— О, да, — негромко произнёс Снейп вместо моего имени. И посмотрел на меня как на долгую, многолетнюю зубную боль. — Наша новая знаменитость.

Откуда-то со стороны рыжей галёрки захихикали. Не обращая на это внимания, я спокойно смотрел на преподавателя. Вряд ли моя знаменитость успела его так достать лишь за прошедшие три дня.

Снейп вздохнул, вернулся к журналу и продолжил перекличку.

— Вы здесь, — начал он вступительную речь, когда с алфавитом было покончено, — для того, чтобы изучить науку приготовления волшебных зелий и снадобий. Очень точную и тонкую науку.

Снейп говорил негромко, но ученики отчетливо слышали каждое слово. Сохранялась абсолютная тишина. Никто не отваживался перешептываться или заниматься посторонними делами.

— Глупое размахивание волшебной палочкой к этой науке не имеет никакого отношения, — продолжил Снейп. О, а вот насчёт палочек мне нравится. — Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая чувства… Могу научить вас, как разлить по флаконам известность, как сварить триумф, как заткнуть пробкой смерть.

Начиная с «вен», энтузиазм медленно покидал моё настроение. Определённо, «смерть в пробирке» была достойным завершением этого унылого ряда. Да что ж вы все одним миром мазаны? Обязательно нужно сломать, сокрушить, подчинить, задавить, убить и самоутвердиться. Где, ну где мне найти конструкторов? Зодчих? Подпольный кружок любителей созидания?

Видимо, что-то отразилось на моём лице, потому что Снейп опустил взгляд на меня.

— Но всё это только при условии, что вы хоть чем-то отличаетесь от того стада болванов, которое обычно приходит на мои уроки.

Он спустился с кафедры. Начинается…

— Поттер! — произнёс Снейп, останавливаясь передо мной. — Что получится, если я смешаю измельченный корень асфоделия с настойкой полыни?

Я невольно поморщился. «Спящий засранец, рецепт сто первый».

— Сладкий абсент со слабительным эффектом, профессор, — ответил я, вставая. Ладно бы ещё с «отваром полыни», но настойка — это на спирту, без вариантов. Корень асфоделия — слаще сахарного тростника, если кто не знает. И да, он слабит.

Снейп уставился на меня, как на средней паршивости экспонат, неожиданно найденный в ещё более скучном провинциальном музее. Рядом вытянула руку Грэйнджер.

— Ну, есть ещё зелье Живой смерти, — пожал плечами я. — Однако там семь компонентов, и эти два непосредственно не смешиваются.

— Заначка и абсент, — вздохнул Снейп. Грэйнджер опустила руку. — Что ж, попробуем ещё раз. В чем разница между волчьей отравой и клобуком монаха?

Десница заучки затряслась ещё выше.

— Это названия одного и того же растения, синего аконита, — решил я на этот раз ответить максимально кратко и в то же время по сути. Но не тут-то было.

— Я спрашивал о разнице, мистер Поттер, — с показным огорчением покачал головой профессор.

Лёгкий шелест прошёл по классу. Грэйнджер неверяще уставилась на уважаемого преподавателя. Да, такую засаду тут мало кто ожидал. Уймитесь уже, здесь и сейчас показательно закапывают, а не опрашивают. Ну и раз уж от меня ничего не зависит…

— Печально. Что ж, возьмём что-нибудь совсем простое… Безоар, Поттер. Где вы будете его искать?

— Нигде.

Снейп изобразил вежливый интерес наведённого на меня артиллерийского орудия.

— Ни в желудке козы, ни в лавке Малпеппера, ни в большой банке у вас за спиной, — я говорил спокойно и уверенно. — Я возьму активированный уголь в аптеке. Абсорбирует лучше и на вкус приятнее.

— Безоар бывает не только нейтральным, Поттер, — вкрадчиво возразил Снейп.

— Кто же позволит мне потрошить единорогов, — пожал плечами я. — Разве что где-то рядом — колбасный цех из рогатой конины, о котором я не знаю?

Со всех сторон донеслись смешки. Справа — понимающие, слева — спровоцированные упоминанием колбасного цеха.

— Отработка, Поттер. Здесь, после ужина, — со спокойной безжалостностью резюмировал Снейп. Смешки как отрезало.

— Да, профессор.

И нужна ему эта лишняя головная боль? Ах да, рецепт отвара.

Снейп вернулся на кафедру.

— Тема сегодняшнего занятия — зелье исцеления от фурункулов, — сказал он, присаживаясь за стол. — Рецепт на доске. У вас полтора часа, чтобы его приготовить.

После чего углубился в заполнение классного журнала, намереваясь провести за этим занятием не менее недели.

В классе зашевелились. Задвигались стулья, загрохотали котелки, начали зажигаться горелки. Выстроилась очередь за водой.

— Невилл, — негромким голосом я начал посвящать Лонгботтома в наш план. — Мы работаем в паре. Я делаю развеску, ты — варишь.

— Но я…

— Главное условие для получения хорошего зелья — зельевар должен быть сосредоточен на варке. Поэтому ты — сосредоточен на варке. Я даю тебе подготовленные ингредиенты, слежу за временем и рецептом. И беру на себя внешнее общение.

Лонгботтом тоскливо покосился на Снейпа.

— Если кто-то подошёл и буравит тебе макушку — он пришёл пообщаться со мной, — продолжал я негромко. — Если ты слышишь «Лонгботтом, вы, идиот…» — это кто-то здоровается со мной и обознался.

— Если у вас взорвётся варочная смесь, Поттер, — произнёс Снейп, не отрываясь от письма, — вы будете мыть котлы до конца месяца.

Особой агрессии, впрочем, не было, и я догадывался почему. Я цитировал летнюю статью из «Вестника зельевара», написанную кем-то причастным к школьному образованию и подписавшимся эксцентричным псевдонимом «Принц-полукровка».

— У нас не взорвётся, — пробормотал я, сравнивая наши котлы. Котёл Невилла старее, но стенки сделаны качественнее и толще. Опять мне в Косом ширпотреб подсунули.

— Два литра воды, из тех бочек, — сказал я Невиллу, выбирая его посуду. — И ставь на огонь. Я за ингредиентами.

Отобрав нужные компоненты из общего шкафа, я достал и включил весы. Змеиные зубы, шесть скрупул. Кусочек пергамента на весы, кнопка «скрупулы», сброс на ноль. Отобрать несколько зубов получше. Бедные змеи. Сколько их пришлось извести ради одного сегодняшнего урока? Откуда их столько берут, на всю магическую Британию?

Зубы были необычными: слабо фонили магией. Не все. Последние я на всякий случай откладывал в сторону.

Рядом раздался дробный металлический перестук. Я обернулся. У Малфоя были дорогие позолоченные весы с интересным зачарованием: самовзвешиванием. Металлические гирьки самостоятельно летали между шкатулкой и чашей, подбирая нужный вес. Именно они и издавали этот звук. Будет интересно изучить это кружево.

Я обернулся в другую сторону. Грэйнджер что-то перемножала на пергаменте в столбик. Вообще-то, зельевары или приобретают несколько наборов гирек для ходовых единиц веса, или имеют готовые таблицы перевода. Я предложил Гермионе воспользоваться моими весами, но она лишь досадливо отмахнулась.

Теперь растереть зубы в мелкую пыль. Тяжёлая задача. Я присмотрелся к тому, как действует Малфой, и перенял его подход: ступка на столе, пестик вдавливается вертикально всем телом. Парень работал в одиночку и определённо имел практический опыт. Грэйнджер тоже работала в одиночку, но с опорой на учебник.

— Вот, — передал я Лонгботтому порошок, когда вода закипела. — Сыпать медленно с помешиванием по часовой стрелке.

Лонгботтом определённо знал этот рецепт и умел варить зелья лучше меня. Видимо, ему просто нужна спокойная обстановка для работы.

Снейп покончил с писаниной и начал дефилировать по классу, заглядывая в котлы. Сунув нос к нам, буркнул «огонь поменьше» и пошёл дальше. Почти похвала.

Далее… Горный прополис, два скрупула. Разделить на пять порций, добавлять с интервалом в минуту, колебательное помешивание. Огонь на минимум, десять минут варки.

Озёрная соль, на кончике ножа… Озёрная? Ладно, есть и такая. Передаём Невиллу.

А далее у меня появилась дилемма: рецепты в учебнике и на доске различались. Предпоследний компонент согласно учебнику — рогатые слизни, но Снейп заменил их пещерным алоэ. Ещё одно магическое растение, вроде красной белладонны. Хмм… «Рецепт на доске». И Малфой тоже режет алоэ. Я отнёс слизней назад и вернулся с мясистыми колючими листьями. Отрезаем иглы. Взвешиваем. Режем кубиками. Добавлять в котёл пока рано.

— Грэйнджер, шестое чувство подсказывает мне, что на этой неделе рецепты на доске правильнее тех, что в учебнике, — сказал я сокурснице, отсчитывающей подвявших слизняков.

— Почему на этой неделе?

— Астрологи объявили. Ладно, шутки в сторону. Уверен, за многие годы Снейп до мелочей отточил план первого урока на первом курсе, так что ошибиться в рецепте первого зелья просто не может.

— Но учебник…

— А Снейп — мастер-зельевар.

— Профессор Снейп.

— Хоть ты и заполняешь этой фразой паузы, когда тебе нечего возразить, я соглашусь. Невилл, как полагаешь, какую функцию тут несёт пещерный алоэ?

— Загуститель, — охотно ответил Невилл. — Противовоспалительное и антибактериальное действие, хорошо выраженное именно в пещерном виде.

— На самом деле, слизни тоже подходят, — отозвался молчавший до этого Малфой. — Но только если они живые и свежие, буквально снятые с листа. Алоэ в этом отношении стабильнее, хотя и требует специальных поставок с континента. А слизни — в своём саду после дождя собрать можно. Народный вариант.

— Но почему тогда в учебнике…

— Вариант с алоэ разработал кр… наш декан. В классические учебники с рецептами начала века это не вошло.

Лёгок на помине, в другом конце класса Снейп разразился язвительной тирадой по поводу Браун и Патил, перепутавших озёрную соль с поваренной. Я повернулся, чтобы на это посмотреть, скользнул взглядом по галёрке… и интуиция взвыла.

— Щиты! — не думая, сказал я громко и чётко. Сделал шаг вперёд, развёл руки и выставил Щит пустоты, прикрывая первый ряд за собой.

Котёл Уизли зашипел. Услышавшие мой нелепый возглас, слизеринцы отреагировали удивительно здраво: развернулось несколько зонтиков защитных заклинаний. Крэбб сколдовал щит, закрывающий себя, Гойла и Малфоя в первом ряду, а у Гойла на палочке засветилось на прогрев что-то атакующее.

Но быстрее всех оказался Снейп. Он мгновенно развернулся, и его купол накрыл гриффиндорцев — столько, сколько удалось достать с того места, где стоял зельевар. К сожалению, большинство львов просто пялились на идущую вразнос варочную смесь Уизли.

Котёл взорвался, плюнув едкой кипящей дрянью в верхнюю полусферу. На класс обрушился вонючий обжигающий дождь, с шипением загустевающий на поверхностях, куда попадал. Большинство поймали щиты, но пострадавшие тоже были. Уизли стоял в углу, поэтому в основном прилетело галёрке слева. Сам виновник выл с обожжёнными руками, которыми частично успел закрыть лицо.

— Уизли, дегенерат! Вы печатные буквы читать не умеете? — Снейп мелькал палочкой, накладывая первую помощь и убирая повреждения. — Зачем вы бросили иглы дикобраза в кипящий котёл?

Это согласовывалось с тем, что я увидел в последний момент: Рон, которому надоела эта кулинария, раздражённо сыпал в котёл оставшееся сырьё. Которого взял с запасом — не иначе загребущие рефлексы проявились.

— Крэбб, Гойл, чётко сработали, молодцы, — серьёзно сказал Малфой. — Поттер, респект за предупреждение. Щит у тебя неплохой.

По полу протянулся редкий ряд застывших капель. Долетевшие по навесной траектории остатки варева, попав в плоскость Пустоты, бессильно падали вертикально вниз.

Интересно, что Гринграсс невозмутимо продолжала перемешивать своё зелье. То ли не сомневалась, что защитники найдутся, то ли сама была небеззащитной.

Пострадавших нужно было срочно доставить в больничное крыло, но Снейп просто не мог оставить класс варить своё первое зелье без присмотра.

— Браун, Томас,… Поттер — отведите их в больницу, — выбрал компромиссное решение зельевар.

— Иди, Поттер, я присмотрю за Лонгботтомом, — негромко сказал Малфой. — Заодно твои весы заценю.

Чем хороши слизеринцы — в лишних разговорах не нуждаются. Я кивнул и поспешил к сопровождающей группе. Малфой продемонстрировал достаточный опыт варки зелий, чтобы разобраться в приготовленных мною нарезках.

Помимо Уизли, в помощи колдомедика нуждался его напарник по варке — Симус Финниган. Остальная галёрка хорошо видела происходящее в котле, а потому вовремя почувствовала неладное и успела присесть или отвернуться. Им хватило «Репаро» и противоожоговой мази от Снейпа. А уже выйдя из учебных подземелий, мы выяснили, что маршрут к больничному крылу знаю только я. Если этот момент учёл Снейп, нужно признать, что соображает он быстро.

Присутствия сопровождающих у Помфри не требовалось, но Дин не горел желанием возвращаться к мрачному зельевару. Оставив его «в помощь товарищам», мы с Браун вернулись на урок. Малфой показывал Лонгботтому, как нужно резать последний ингредиент — те самые «иглы дикобраза».

— Интересно, почему в классическом рецепте используется неместное сырьё? — спросил я, забирая у Драко разделочный нож и приступая к своим обязанностям. — Дикобразы вроде намного южнее обитают?

— В средние века использовали иглы ежей, — ответил продвинутый Малфой. — Но у игл дикобразов полезный участок длиннее. Острия-то отделять нужно.

Невилл погасил горелку. Я закончил нарезку игл — тонкими колечками по несколько миллиметров толщиной, острия и основания отделить и убрать. Подождав, пока зелье остынет, мы начали медленно сыпать роговые кольца в смесь. Каждая новая порция нагревала зелье, но я вторым зрением это отслеживал и не давал зайти процессу далеко.

— Последний шаг. Взмахнуть палочкой. Что бы это ни означало.

Невилл достал палочку и нерешительно остановился. Что-то мне в этом не понравилось. Старая, потёртая, есть несколько царапин. Но это нормально, родовые палочки часто подходят многим поколениям. А во втором зрении? Да она же…

— Невилл. Это твоя палочка?

— Ну… — Невилл не выглядел удивлённым. Скорее, в его взгляде прибавилось нерешительности. — Это палочка моего отца.

— По-моему, она тебе не очень подходит. Ты не похож на боевика. Вы консультировались с Олливандером или с другим мастером палочек?

— Нет. Просто бабушка…

— Ясно. Обсудим это в более подходящее время, — я достал свою корявую ветку. — Давай тогда я попробую. Неподходящая палочка может сработать нештатно.

Невилл с облегчением отступил.

Я посмотрел на зелье. Взмахнуть палочкой… Но мне не всё нравится в самом зелье. Не очень гармоничная цветовая смесь. Знать бы, что должно получиться в результате…

— Здесь есть образец готового правильного зелья? — спросил я окружение.

— Не умничайте, Поттер, — Снейп расслышал мой вопрос с другого конца класса. — Всё, что вам нужно, есть на доске и в учебнике.

Да-да. Умеренно-жёлтый цвет, прозрачная консистенция. Очень информативно, главное — с мочой не спутать. Я обернулся к котлу Малфоя.

— У тебя оно нормально сварено, не в курсе?

— Можешь быть уверен, — со снисходительным превосходством ответил Малфой. — Меня тренировал… тренировали с семилетнего возраста.

Я смотрел на котёл вторым зрением. Да, это намного лучше. Жизни маловато, и кое-что убрать не помешало бы, но… Я повернулся к нашему котлу. Неуверенность Невилла в начале и краткий испуг во время выходки рыжего. Два заусенца, портящие картину больше всего. Поправим… Стоп!

Конец первой пары. Долбаная палочка в руках. Меня опять тянет на подвиги?

— Что, Поттер, слишком тяжёлая задача для гриффиндорца? — Малфой в своём репертуаре.

— Что меня удручает в Хогвартсе — здесь никогда не дают подумать, — пробормотал я.

Варочная смесь. В готовом состоянии она стабильна. Магии совсем немного. Требуется тонкое воздействие, энергия невелика. Интуиция молчит, не видя опасности. Ладно, осторожно попробуем.

Это похоже на балансировку источника, только ничего не вращается, что сильно упрощает задачу. Но принцип тот же. Зелье исцеления. Фурункул, гнойное воспаление, мерзкий пузырёк вокруг основания волоса. Убрать чужое. Убрать распад.

Каналы открыты. Поднимаем палочку. Начнём с юга, против солнца. Против времени. Нам нужна жизнь, а не распад. От края к центру — горизонтальная спираль над поверхностью зелья. Аспекта Воды поменьше — её в воспалении избыток. Землю перераспределить… Огонь убрать совсем… Надеюсь, остальное сделают подобранные мастерами ингредиенты и рецепт.

Спираль дошла до центра. Палочка потянулась вверх. Вертикальный штрих, кольцо, перекладина. «Анх», универсальный символ жизни. Ну, хоть здесь без сюрпризов.

— Potionem perficio — Furunculus careo.

«Анх» коротко вспыхнул. На кончике палочки сгустился ёжик извлечённых из смеси лишних аспектов. Я торопливо зажал его в кулаке и отвёл от котла. Немного неприятно, но далеко не так, как голыми руками лезть в разбалансированный источник…

Тёплые солнечные прожилки Жизни доминируют. Искры и завихрения других аспектов. Это не плетение, жидкая магия размыта, и моё зрение пасует в расшифровке искусства зельеваров. Не моё. Но…

— Как минимум, оно исцеляет, — сказал я себе под нос.

В обычном зрении — умеренно жёлтый и абсолютно прозрачный. За исключением редких золотистых блёсток.

— Время! — возвестил Снейп. — Все, кто умеет читать, сейчас должны получить готовое остывшее зелье. Приготовьте образцы к осмотру.

Я достал флаконы.

— Поттер, ну ты и устроил тут концерт под занавес, — не унимался Малфой, разливая свой котёл по пробиркам. Тихую прибавку «Опять» от Гринграсс я едва услышал. — Знаешь, иногда «взмах» — это просто взмах.

— Невилл, давай разольём эту бурду по флаконам, — сказал я, передавая Лонгботтому стеклянную воронку и надевая перчатки из «драконьей кожи». — Моя юная паранойя нашептывает мне, Малфой, что чем короче высказывается ваш декан, тем подозрительнее нужно относиться к его словам.

— Вижу, мисс Грэйнджер, что иногда вы умеете не только читать, но и слушать, — сказал бесшумно появившийся перед первым рядом Снейп. В руках он держал её зелье, сваренное-таки по рецепту на доске. — Один балл Гриффиндору.

С задних рядов послышался удивлённый шёпот. Похоже, это первый ало-золотой балл за сегодня.

— Что это такое, Поттер? — мрачно спросил Снейп, рассматривая наши флаконы с непроницаемым лицом.

— Зелье исцеления, — уверенно ответил я. — Если верить рецепту, от фурункулов.

— Вы близки к тому, чтобы получить вторую отработку.

Снейп взял флакон и долго его изучал. После чего молча забрал и остальные четыре.

— Один балл Гриффиндору. Не забудьте, ваш сегодняшний вечер занят.

Малфой, Гринграсс и треть слизеринцев получили по баллу. Ожидаемо. В конце Снейп задал «полтора фута» эссе о взаимодействии игл дикобраза с варочной смесью, и потребовал выставить все получившиеся флаконы с зельями у него на столе. Я же осознал, что ничьих склянок, кроме наших, он с собой не забирал. Интересно.


* * *


— Поздравляю с первым уроком у Снейпа, Невилл, — сказал я, когда мы шли в гостиную. Занятий сегодня больше не было. — Как видишь, у него тоже можно жить.

— Хорошо, когда тебе не мешают и можно сосредоточиться.

— Поэтому в следующий раз мы поменяемся.

— Зачем? — Невилл забеспокоился.

— Тебе нужно отращивать шкуру потолще. То есть не терять концентрацию, даже если тебе мешают. Мне же нужно учиться варке зелий. Думаю, на следующей неделе мы ещё раз будем изготавливать это же зелье, так что процесс будет тебе знаком.

— Почему ты думаешь, что мы будем повторять это же зелье? — спросила Грэйнджер.

— В учебнике за первый курс имеется дюжина зелий. У нас три десятка учебных недель, — поведал я очевидное. — Сегодня лишь немногие сумели сварить зелье с первого раза, а оно, между прочим, самое простое. Не думаю, что Снейп удовлетворится такой статистикой, иначе экзамены почти никто не сдаст.

— И почему это должно беспокоить такого человека, как профессор Снейп?

— Злая ты, Грэйнджер, — вздохнул я и, игнорируя её возмущённый взгляд, продолжил: — Даже если бы нашёлся настолько равнодушный преподаватель, ему не позволили бы сачковать подобным образом ни руководство, ни попечительский совет. Какой смысл загонять насильно всё детское население в Хогвартс, если большинство выпускников не сдаст экзамены и будет подлежать принудительному отсечению от Дара? Директора просто четвертовали бы за подобный геноцид.

— Отсечению от Дара?

— Одарённый, неспособный контролировать свой Дар, опасен для общества магов, — ответил Невилл. — Волшебникам не нужно, чтобы о них узнали маглы. А что может натворить неумелый маг полной силы в толпе маглов…

— Конечно, никто не стал бы калечить целое поколение, — успокоил я Грэйнджер. — Даже одиночный случай исключения из школы — это ЧП, решение по которому принимается на заседании Визенгамота. Массовый провал разрешался бы иначе. Устроили бы еще один-два года повторного обучения… Но это всё теория. Ситуацию просто не довели бы до столь плачевного состояния.

— Всё равно, — Грэйнджер упрямо качнула головой. — Профессор Снейп какой-то… злой. Мог бы объяснять некоторые вещи попонятнее. Одно слово — Слизерин.

— Да, Снейп — не самый лучший преподаватель. Он не на своём месте, если вы меня спросите, и тяготится этим. Но как преподаватель — он такой не единственный. Что ты помнишь из теоретической части первого урока Трансфигурации?

— Теоретической части?

— Ну, этой… «Пермутация опорных фонем»…

— … «исполнительного катрена». Я это записала, но ничего не поняла.

— У тебя хорошая память, надо признать, — покивал головой я. — Там никто ничего не понял. Ну и вот, найди десять отличий. МакГонагалл выдала длинную речь, бесполезную для первокурсников, а дальше нужно было внимательно присмотреться к демонстрации. Снейп мрачно промолчал, а дальше нужно было внимательно прочитать рецепт и подумать над его коротким указанием. Кто лучше? Судя по результатам — обоим одинаково не подходит работа с детьми.

— Ты так говоришь, потому что оба назначили тебе отработку, — нелогично выдала Грэйнджер. — Кстати, когда мы займёмся трансфигурацией?

— Да хоть сейчас, — я остановился посреди коридора. — Найдём пустую аудиторию или поднимемся в гостиную?

Пустой класс нашёлся за ближайшей дверью. Урок уже начался, так что до обеда его не займут.

— Грэйнджер, начнём с тебя, — я высыпал на парту коробок спичек. — Покажи, как ты это делаешь.

Гермиона с ходу выдала два «Мутабора» и попыталась скастовать третий.

— Стоп! — удалось мне вставить своё слово.

Я рассказал про слабость детских каналов, внутренний накопитель в каждой палочке и необходимость дожидаться потепления концентратора. Потребовал менять спичку после каждой неудачной попытки. Наконец, напомнил правило золотых патронов.

— Ещё раз, — сказал я, выкладывая новую спичку.

Две попытки, два посеребрённых кончика.

— Пока хватит, — я задумчиво потёр подбородок. — Мне кажется, ты не слишком чётко и полно представляешь нужную тебе иголку. Отчего-то помнишь только колючее остриё. А ты должна вообразить всю иглу во всех деталях…

— Профессор сказала просто подумать об игле. Зачем детали?

— Для ментальной составляющей заклинания. Ты же видела, какие красивые вещи получались у Гринграсс? — я взял спичку и превратил её в золотистую булавку с тёмно-фиолетовым камешком. — Заклинание может создавать иглы разной формы. Описывать нужный тебе предмет словами было бы очень долго. А вот представить можно мгновенно, если разум дисциплинирован. Заклинание берёт нужную форму из твоего воображения. Что ты держишь в голове во время каста, то и получается.

— Это же очень сложно!

— Вопрос тренировки. Более того, у девчонок это должно получаться проще — вы прирождённые воображалы. Попробуй ещё раз.

Результат был получше, но всё равно не то. Или ушко, или остриё.

— Я не могу увидеть иглу. Мне бы образец перед глазами.

Образец… Не нравится мне идея использовать вещи, работу которых я не понимаю.

— Хорошо, попробуем катализатор, — сказал я, доставая учебник и вытаскивая одиозную иголку из обложки. — Вот тебе образец. Даю одну попытку, не спеши.

Собиралась Гермиона долго. Я не мешал. Наконец, формула произнесена. На столе появилась новая иголка. Этаж огласился восторженным визгом. Я спешно захлопнул дверь сырым телекинезом — занятия же идут! — и ловко увернулся от объятий. Дадлик — хороший тренер.

— Я уже понял, что тебе нравится Трансфигурация. Но у Снейпа чуткий слух, и с него станется лично подняться на огонёк и подарить Гриффиндору ещё одну отработку.

Безошибочно выцепив свою иглу, я вернул её на место в обложку.

— Отдохни. Закрепи результат, сделав ещё несколько таких же иголок. Потом попробуй разнообразить продукцию иглами других цветов и форм. Невилл, теперь с тобой.

Я пересел к нему и попросил достать его палочку.

— Из каких материалов она сделана, если не секрет?

— Ясень и сердечная жила дракона.

— Гм… — я припомнил то, что читал в книге Олливандера. — Сердцевина распространённая, с ней многие ходят, а вот древесина… Смелость и упрямство могли бы тебе подойти, но есть одно «но»: ясень — один из немногих материалов, служащий ровно одному владельцу.

— То есть… если это палочка моего отца…

— То это не твоя вина, что у тебя толком не получается ею колдовать. Тебе *объективно* нужна своя палочка.

— Бабушка будет злиться.

Я достал брошюру Олливандера и открыл её на нужной странице.

— Вот. Описание свойств различных материалов для палочек от Олливандера. Статья про ясень, — я обвёл её красным карандашом. — Отправь это вместе с письмом. Твоя бабушка — жёсткий человек, но не самодур. Губить твоё развитие она не станет. К мнению признанного мастера прислушается, тем более что свойством выраженного «импринтинга» в его книге наделён только ясень. Уверен, что в вашей библиотеке найдутся работы получше моей брошюры, да и у Олливандера всегда можно взять личную консультацию.

Невилл всё ещё сомневался. Мне было очевидно, что леди Лонгботтом прислушается к уже имеющимся доводам, но Невилла, похоже, бабушка основательно задавила авторитетом. Я вздохнул.

— Я бы дал тебе свою палочку, но она очень своенравна. Я уже и сам влипал из-за неё… пару раз.

— Зачем мне твоя палочка? — встрепенулся Невилл.

— Я думаю, что даже с чужой палочкой у тебя получится лучше, чем с палочкой отца. Это может послужить весомым доводом для твоей бабушки.

Тут мне пришла в голову идея.

— Давай попросим у Грэйнджер. Только покажи мне сначала свой жест, — я дал ему карандаш.

Жест у Невилла был правильный. Формулу он выговаривал чётко. Мы выпросили палочку у Гермионы — она оказалась сделанной из обычной жилы дракона, но в необычном корпусе из виноградной лозы — после чего я положил перед ним «талисманную» иголку.

У Лонгботтома получилось с первого раза. Определённо, с моей иголкой что-то не так. Но Невиллу нужна была толика уверенности в себе. Он решительно взял мою брошюру.

— Сегодня же напишу бабушке.

— Любимая фраза Малфоя. Но это правильное решение. Хорошо бы решить вопрос с палочкой в эти выходные, поэтому не затягивай с письмом до вечера.

Я поинтересовался успехами Грэйнджер. Иголки у неё теперь получались всегда, но не всегда ровные и прямые. До разноцветных она не дошла.

— Тебе нужно дисциплинировать воображение. К сожалению, методик я не знаю. Снейп, наверное, мог бы помочь… но это не вариант, — поспешил я согласиться, видя её скривившееся лицо. — А тренированное воображение понадобится, если хочешь хорошо освоить Трансфигурацию. Эта аркана — про изменение формы, а нужная форма эффективно задаётся только разумом. Не считая частных случаев вроде копирования по образцу.

— Что же делать?

— Тренируйся создавать иголки ровными и прямыми. И отдельно — красивые булавки, — тут мой взгляд упал на её мешковатую торбу. — Кстати, пока не забыл.

Я достал несколько сумок, которые изготовил на продажу.

— Вот. Выбери себе что-нибудь по вкусу. Невилл, тебе нужна сумка с расширением пространства?

— У меня своя.

— Что это за защёлка внутри? — Грэйнджер выбрала себе сумку под цвет волос и сейчас изучала её устройство.

— Стазисное отделение. Работает, когда запечатано этой защёлкой и вокруг имеется немного магии.

— Стазисное? Там останавливается время?

— Нет, остановка времени требует изолированного… короче, нет. Стазис замедляет энтропийные процессы. Пища дольше остаётся свежей и горячей. Живое в это отделение не засовывай.

— У тебя настоящий стазис прямо в сумке? — осторожно спросил Невилл.

— Только не говори, что и это редкость. Я видел, в Хогвартсе есть огромные стазисные камеры, в них припасы хранят.

— Так это стационарные чары. И без расширения… — Невилл запнулся и решил не продолжать тему.

— Сколько я должна? — вернула обсуждение в деловое русло Гермиона.

— Нисколько. Считай это подарком на день рождения.

— Нет, я так не могу.

Ну да, если девчонка самостоятельно таскает тяжеленную сумку с книгами, предложение ей помочь будет встречено как покушение на личную независимость. Придётся быть погрубее.

— Себестоимость — десять галеонов. Но у меня нет лицензии этим торговать. Поэтому или бери бесплатно, или таскай и дальше свой мешок. Невилл, ты точно уверен, что тебе не нужна такая сумка?

Невилл думал о чём-то своём. Но вынужден был ответить:

— Я подумаю. Гарри… Гарольд, такая сумка стоит больше десяти галеонов. А насчет лицензий особо не волнуйся, за соблюдением этого закона следят спустя рукава. Иначе бы уже давно…

— … в Британии перешли на натуральный обмен. Ты сам ответил на свой вопрос. Цена в рознице намного больше, потому что существует этот закон. Мне недавно пришлось полюбопытствовать, сколько требуется вложить в получение права делать такие сумки… Мастера в Косом просто отбивают свои инвестиции в чиновников.

Есть и ещё причина. Может, обычно на нарушения лицензирования и смотрят сквозь пальцы, но закон-то существует. И, если потребуется, устроить показательный процесс всегда возможно. А с учётом здешних стен…

Помня, насколько уверенно находил меня Снейп, я, как только вернулось второе зрение, внимательно обследовал свою одежду, но никаких посторонних плетений не нашёл. Значит, в Хогвартсе должна быть доступная преподавателям система наблюдения, способная как минимум определять положение нужного ученика. И нарушать под этим колпаком даже не школьные правила, а реальное законодательство… Не стоит дарить руководству настолько серьёзный компромат на себя.

— Дело не только в этом… — между тем бормотал Невилл.

— Десять галеонов — оптовая цена незачарованной основы. Работу мастера… учитывать не будем, поскольку делал ученик. Налога с продаж тоже нет. Ну что, чёрную или зелёную?

Вздохнув, Невилл выбрал сумку цвета тёмной травы.

— Хотел бы я учиться в такой школе.

— Я тоже, Невилл. Но мы нужны здесь. Наверное.

Ударил гонг, возвещая, что пора идти на обед.

Глава опубликована: 08.07.2022

Истинный асфоделий

Ровно в семь я стоял у дверей в кабинет зельеварения. Помня нервную реакцию Снейпа на мой утренний визит сюда, я постучался, некоторое время подождал и открыл дверь. Опять никого. Я уже было хотел выйти, но из вспомогательного помещения в класс вышел зельевар. Увидев меня на пороге, он уставился на меня странным взглядом. Ну что опять такое?

— Прибыл на отработку. Класс был открыт. Я стучал, никто не ответил.

Выдержав паузу, Снейп вернулся в ассистентскую, жестом велев следовать за ним. Помещение оказалось лабораторией. Несколько профессионально оборудованных варочных столов вдоль стен, шкафы и полки с посудой, ингредиентами и справочниками, две мойки промышленных масштабов и отдельно стоящий письменный стол, сейчас заваленный свитками со студенческими эссе.

— Ваша сегодняшняя работа, Поттер, — Снейп указал на большое деревянное ведро с какими-то склизкими шлангами. — Флоббер-черви. Необходимо сделать нарезку для рецепта противоожоговой мази. Результат складывать в эти банки. Наполните две, и можете быть свободны.

Снейп вернулся за письменный стол и углубился в проверку эссе. Я заглянул в ведро. Шланги оказались толстыми кольчатыми личинками в локоть длиной — к счастью, неживыми. Хм. Инструкций по разделке флоббер-червей, равно как и рецептов с их использованием, нет в учебниках ни первого, ни второго курса. Что ж, в эту игру можно поиграть вдвоём.

Я по-хозяйски заглянул в шкафы с инструментами и во втором обнаружил искомое. На пол со стуком опустилась монументальная разделочная доска — почти метрового размера, в два дюйма толщиной, старая и сильно пошорканная рубяще-режущим инструментом. В руку удобно лёг мощный нож для разделки крупной птицы. Туповат. Где у них тут точильный камень…

— Поттер! Что вы творите?

Ну то-то же.

— Телепаты в отпуске, профессор, — хех, звучит двусмысленно, но нехрен выпендриваться… О, да у него тут есть кое-что получше! — Вы не оставили инструкций, следовательно, методика разделки не имеет принципиального значения.

Я вернул нож обратно и вытащил мясницкий тесак. Оценивающе посмотрел на ведро с червями. Подойдёт.

— Умники в моём кабинете моют котлы, Поттер. Вручную, без магии.

— Как скажете, профессор, — я начал укладывать назад вынутый реквизит. — Всю свою сознательную жизнь я мою посуду. Почувствую себя вернувшимся домой на выходные.

Я не шутил. До тех пор, пока я не научился защищаться от Дадли, выполнение поручений на кухне было моей отдушиной. Кабанчик не решался пакостить по-крупному при тёте Петунии. А уж мою магию ещё нужно суметь обнаружить. Я же не палочкой колдовать буду. Создам из тряпки временный артефакт.

Сзади взвизгнул отодвигаемый стул. Снейп подошел к книжному стеллажу, достал оттуда потрёпанный том, раскрыл на нужной странице и раздражённо шлёпнул на лабораторный стол. Я захлопнул шкаф, подошёл к книге и быстро взглянул на титульный лист. «Либациус Бораго. Расширенный курс зельеварения». И — чернильная надпись «Собственность Принца-полукровки» на месте экслибриса.

Печатный текст обильно отредактирован чернилами. На полях многочисленные пометки. Очень толковые пометки, но всё же нужно уточнить.

— Ваши ремарки имеют приоритет, профессор?

— Лишний вопрос, Поттер.

У каждого свои способы избежать короткого «да». Зато мы подтвердили псевдоним Снейпа в публикациях.

Так. Разделка на… «сосновой» зачёркнуто, сверху от руки — «буковой» доске. Хм, бук — это засада. Откуда я знаю, как он выглядит? Если бы требовалась гевея или кипарис… Хотя где-то у меня был рекламный каталог паркета из тётиного почтового ящика. Я достал глянцевый журнальчик и пошел сравнивать нужную картинку с досками.

— Поттер, я не понимаю, как можно жить в Британии и не знать, что такое бук?

— Я жил на Тисовой аллее, профессор, но самая прочная древесина у нас была в розовых кустах, — я наконец нашел нужную доску. Тысячи раз видел эту скучную древесину, но не знал, что это бук. — И лучше не спрашивайте, что росло у соседей на улице Магнолий.

Что там дальше? Контакт с железом противопоказан. Нарезка бронзовым или обсидиановым ножом на дюймовые куски… На полях предложен альтернативный способ: специализированное заклинание разделки, «Секо вирми», смотри в конце… Надо же, кто-то не поленился сделать магическую оснастку? В конце книги — оставленный редакцией десяток чистых листов «для заметок», густо исписанный владельцем книги. Заклинание вариативное, словесная формула неизменная, управляется жестом. Запоминаю инструкцию. Нужно пробовать.

Я вытащил назад облюбованную разделочную доску. Послал на пробу осваиваемое заклинание — не сработало. Логично, толковая оснастка не должна резать стол. А вот сырая сосиска поработала не хуже червя. Повторив ещё дважды, я запомнил структуру кружева и приступил к анализу.

Ох, и накручено тут. Анализ жеста — убираем, я буду управлять напрямую. Проверка на наличие червя — убираем… Хотя нет, кое-что оставим, стол трогать не надо. Распознавание размеров — убираем, я давно привык работать с маркерными узелками. Блок, порождающий режущую плоскость, запоминаем отдельно, очень перспективная наход…

— Поттер, я не могу сидеть здесь до утра. Быть может, котлы всё же будут проще для ваших мозгов?

— Как я сказал сегодня Малфою, в Хогвартсе почему-то никогда не дают подумать. Вы же помните того мужика с пятидолларовой банкноты: сначала точим топор, потом рубим дерево, — и добавил тише: — Если уж приходится забивать микроскопом гвозди, сначала нужно ободрать с него всё лишнее.

Что ж, пора пробовать. Новая сосиска. Первый раз сплетать кружево очень трудно. Тридцать секунд. Проверяем, не забыл ли чего. Настраиваем размер кусков на один дюйм. Ставим маркерные узелки. Запускаем.

Плетение штатно щёлкнуло, растянуло сосиску в линию и разрезало на куски нужной длины. Колода не задета. Сегодня на ужин у меня будут жареные сосиски. Пора браться за червей.

Я надел защитный фартук, перчатки и пластиковый экран на лицо. Нашёл в шкафу деревянную лопаточку. Захватил рукой в перчатке первого опарыша, разместил на доске. Двадцать пять секунд выплетания… щелчок. Хорошо, что заклинание само растягивает этот шланг перед нарезкой, не нужно держать руками. При помощи лопатки смахнул обильно сочащиеся слизью куски в банку. Судя по количеству материала, он будет использован в качестве густой основы мази, геля или как там маги называют свою целебную дрянь.

Дело постепенно налаживалось. Скорость выплетания росла. Я начал класть по несколько червей на доску, разрубая их по одному, но экономя время на зачерпывании и смахивании. Первая банка заполнилась через пятнадцать минут.

Снейп подошёл и придирчиво проверил результат.

— Почему вы не пользуетесь палочкой, Поттер? Это легче, быстрее и профессиональнее.

— Так руки же изгвазданы, — я показал ему перчатки, вымазанные в слизи. — Быстрее как раз работать двумя руками. Каст медленный только поначалу, скорость растёт. Если вам нужно, я разделаю всё это ведро. Только дайте ещё банок.

Снейп удовлетворил просьбу и вернулся к эссе. Щелчки и возня ему, похоже, не мешали. С ведром удалось управиться за полчаса. Свои перчатки я очистил своим собственным плетением, лабораторный стол и инструмент — палочковым «Экскуро». В чужой монастырь со своим уставом не ходят.

— Итак, Поттер, — сказал Снейп вместо похвалы. — Безоар. Вы берётесь критиковать классические ингредиенты зелий, но не владеете простейшими навыками уровня С.О.В. Например, разделкой флоббер-червей.

Он что, обиделся? Я пожал плечами.

— Я не критиковал чужие действия. Вопрос на уроке был: что делал бы именно я? Я ответил. Я волен варить для себя всё, что хочу, и так, как хочу. А сейчас у меня — флоббер-черви и указание подготовить их для чужой работы по чужому рецепту. Разумеется, я обязан уточнить, что и как в точности нужно делать для этого чужака. Не для себя.

— Вы полагаете, что доросли до собственных рецептов?

— Я никому их не предлагаю. Не публикую разгромные статьи. Не потрясаю основы. Не высказываю своё особое мнение, разве только от меня напрямую не требуют ответа, — я вздохнул. — Вообще, мы оба знаем, с какой целью назначена эта отработка.

Я достал бумагу с рецептом простудного отвара и протянул её Снейпу. Если бы не просьба Помфри, я бы вообще не стал подставляться.

Снейп пробежался глазами по рецепту и буркнул:

— Это не зелье, Поттер, это бездарно надёрганные травы из знахарских рецептов. Вы бы ещё ромашковый чай предложили.

Не нравится — не ешьте, подумал я, рассеянно пиная пол. Меня попросили, я предупредил, что рецепт непрофессиональный. Или он по-другому разговаривать не умеет?

— Как скажете, я не зельевар. Будет на сегодня ещё какая-нибудь работа?

— Что такое «лазурный виноград»? — спросил Снейп, не отрываясь от текста.

Я молчал, глядя в сторону. Снейп поднял голову, но с очередной язвительной тирадой не спешил.

— У меня несколько условий, профессор.

Зельевар вздёрнул брови, отложил бумагу на стол и поудобнее устроился в кресле.

— Отчего бы не послушать для разнообразия.

Я проигнорировал его сарказм.

— Вы не задаёте вопросов, откуда у меня ингредиенты и возможности их получения. В ответ я снабжаю ими в объёме, достаточном для нужд больничного крыла Хогвартса.

— А если я всё же решу позадавать вопросы?

— Я промолчу, совру или уйду от ответа, — озвучил я очевидную мысль, постепенно теряя терпение. — Профессор, я не понимаю: вы со слизеринцами тоже абсолютно не сдерживаете своё любопытство? И вас до сих пор не убили?

Опасный огонь мелькнул в глазах Снейпа, но намёк он понял. Этикет в общении высокородных придуман не просто так. Аристократия со змеиного факультета имеет слишком много личных, родовых и союзных тайн, неосторожное копание в которых может увеличить количество трупов в аудитории.

— Вы говорили об условиях, — сказал он почти спокойно.

— Остальные два работают на поддержку первого. Мы ограничиваемся снабжением только больничного крыла. Мунго обойдётся бодроперцовым.

— Мунго и не примет непроверенных зелий, это только в… — Снейп прервал откровение. — Последнее условие?

— Моё имя не должно фигурировать. Особенно у руководства Хогвартса.

— И как же я объясню источник ингредиентов? — вряд ли бы у Снейпа возникли трудности с поиском подходящей версии. Просто его интересовал мой ответ.

— Ограниченные поставки из Средиземноморья, от хорошего знакомого, — пожал плечами я. — Как пример.

— А этот материал — из Средиземноморья?

— Мне начинать врать?

Снейп криво усмехнулся.

— Не буду интересоваться, откуда у вас такой ровный и густой загар. Хорошо, я согласен. Несите уже ваш таинственный виноград.

Я наклонился, откинул полу мантии и, прикрываясь столом, выставил на пол тяжёлый пакет. И заодно ещё один, полегче, с эвкалиптом.

— Вот, забирайте, — прокряхтел я, подтаскивая ношу Снейпу. — Лазурный виноград, десять килограммов. Название условное.

Снейп не спешил заглядывать в пакет, внимательно рассматривая мою мантию.

— У меня скопилось много вопросов относительно вашей одежды, Поттер. Хочу, чтобы вы знали: вопросы копятся не только у меня.

— Это наследие моей бабушки, — пожал плечами я.

— Юфимии? — Снейп был серьёзен. — Они очень ждали внука, Поттер. К сожалению, драконья оспа унесла их с Флимонтом совсем незадолго до вашего рождения. — Он поднял пакет на стол и вытащил гроздь на пробу. — Не стоит привлекать их память к своему неумелому вранью.

Нехорошо получилось. Но кто сказал, что это враньё? Если магические способности имеют отношение к наследственности, то…

— Что это такое? — в голосе Снейпа звучало неподдельное удивление. Редкий случай.

Ягоды ярко-лазурного цвета. Не за счёт пыльцы или налёта, они и внутри такие. Прожилки на листьях также небесно-голубые. Возможно, я совершаю крупную ошибку, отдавая Снейпу этот ингредиент на изучение. Но не похоже, чтобы он имел прямое отношение к местной труппе, разыгрывающей гниловатые спектакли с сомнительным сценарием. Рискну.

— Ягоды съедобны. В сыром виде обладают сильным бодрящим эффектом, как от кофеина, но без тахикардии, — начал я деловым тоном. — Экспериментируя с ними, я подобрал несколько рецептов растительных отваров с их использованием. Помимо противопростудного, есть зелье, усиливающее чувствительность ночного зрения в обычном диапазоне, и зелье, расширяющее видимый дневной диапазон в инфракрасную и ультрафиолетовую области. Кроме того, дважды получались составы, определяемые анализатором как «изменяющие сознание». В чём состоит изменение, проверять не стал.

Я достал и передал Снейпу листки с рецептами озвученных смесей.

— Вывод. Это — перспективный хеми-аспектный ингредиент, проявляющий и раскрывающий свои свойства только в комбинации с другими ингредиентами; которые, в свою очередь, никогда не проявляют получаемых свойств вне комбинации с рассматриваемым ингредиентом, — я помедлил и закончил: — Его нужно серьезно изучать. Но у меня нет на это времени.

Снейп пробежал взглядом по листкам, поморщился и посмотрел на мешок.

— Когда у… этого средиземноморца созревает новый урожай?

Я понял его намёк верно.

— У него наготове полтора десятка таких мешков. Скажете, куда отнести у вас, или пусть полежат под стазисом у него?

— Принесите пару мешков. Остальные позже.

Я достал два пакета. Снейп покачал головой.

— Чары внутреннего расширения, которые вы, Поттер, неумело пытаетесь имитировать, не позволяют полностью нейтрализовать вес содержимого.

— Ну… Хогвартс-экспресс вроде как-то спрятан и не страдает от своего веса.

— В таком случае ваш «фамильный артефакт» должен быть действительно старым. *Ненаносимость*, которой скрываются родовые поместья или платформа экспресса, накладывается стационарно и на большую площадь. Мобильные варианты давно утрачены.

Какая ещё «ненаносимость»? Тут что, простые свёртки разучились делать? Впрочем, обдумаем это позже, Снейп внимательно следит за моим лицом.

— Мне мало что известно об этом. Как-то работает, а в лавках полно зачарованных сундуков. В конце концов, половина Слизерина ходит с хитрыми карманами.

— Эта половина видит ширпотреб от Малкин так же хорошо, как вы — цвет скатерти вашего стола в Большом зале, Поттер. Стоимость надетых на вас артефактов не соответствует уровню ваших доходов. Выводы делайте сами.

Снейп подхватил мешки и отнёс к лабораторному стазисному шкафу. Туда же ушёл и пакет с эвкалиптом — свежего листа в розничной продаже ожидаемо не было.

— Что ж, Поттер, — сказал Снейп, вновь усаживаясь за стол. — Время позднее, поэтому у нас есть возможность полноценно поговорить только на одну тему. Выбирайте: ваше сегодняшнее зелье на уроке или Истинный асфоделий?

Я вздохнул.

— Смахивает на заголовок философского трактата. «Истинный асфоделий» — это какой-то алхимический шифр? Типа «красного льва» или «философской ртути»?

Снейп поднялся и принёс из соседнего помещения банку с несколькими цветками. Толстый прозрачный стебель, длинные стрельчатые листья из бутылочного стекла, большие шестилепестковые цветы-звёзды ярко-белого цвета. В магическом зрении… когда-то они светились ярче, сейчас цветы увядали.

— Где вы их взяли, Поттер? — спросил Снейп, вновь садясь за стол.

— Там, где они растут, — ответил я, доливая в банку воду из моего фонтана. Будет жалко, если такая красота пропадёт.

— Прогулялись в Царство мёртвых? — вопреки моему не очень вежливому отказу развивать тему, Снейп был серьёзен.

Там было слишком красиво для Царства мёртвых. Хотя, возможно, только для обладателя магического зрения.

— Профессор, вы постоянно предполагаете глубокие знания у пацана, только месяц назад увидевшего волшебную палочку и Косой переулок. Этих загробных миров — не менее десятка у одних только маглов. Я не знаю, какой из них популярен у наших магов и откуда у вас сведения о его флоре, но почему бы этим цветам не расти где-нибудь ещё?

— Мимо, Поттер, — криво усмехнулся Снейп, проигнорировав мой вопрос. — Не прибедняйтесь. Вы обвешаны дорогими артефактами, будто рождественское дерево — игрушками, и обладаете весьма необычными знаниями и умениями, вроде нестандартной беспалочковой магии, вашего противопростудного зелья или, — он порылся в ящике стола — вот этого.

На столе появился флакон моего сегодняшнего зелья от фурункулов. Еще и с ним что-то не так.

— Нужно признать, в реалиях магического общества вы действительно не ориентируетесь. Выражается это, прежде всего, полным отсутствием чувства самосохранения. Вы рассказываете и показываете то, что ни в коем случае нельзя показывать и рассказывать.

Голос Снейпа, обманчиво-спокойный поначалу, становился всё более жёстким.

— Вы пользуетесь палочкой так, будто отрабатываете назойливую обязанность притворяться, что она вам необходима. Вы болтаете о варочных исследованиях так, будто занимаетесь этим многие годы. Вы имитируете артефактную одежду с уникальным зачарованием, но не потрудились не то что сменить современную дешёвку на что-то более подходящее, но и… — он перегнулся через стол, ухватился за левую полу моей мантии и вывернул её наружу. — Нашить здесь хоть что-то правдоподобное, вроде рунного комплекса и защищённого кармана.

Он сел на место.

— Не смотрите на меня так. У нас с Помфри была возможность осмотреть надетое на вас, когда мы лихорадочно искали, что мешает попыткам вытащить вас из магической комы. Думаете, здесь все будут настолько же деликатными? Или это ваш последний обморок?

Снейп помолчал, выстукивая флаконом рваный ритм и глядя куда-то сквозь предметы.

— Слизерин гудит, насколько это вообще возможно говорить о Слизерине. Обсуждают Поттера. Судя по скупым намёкам Гринграсс — о деталях она упорно молчит — вы что-то отмочили на Трансфигурации. В результате у класса — аномально высокий результат, а Кош… МакГонагалл в учительской весь вечер трещит о двух будущих светилах трансфигурации.

Я поморщился. Лучше бы она о своём факультете вспомнила. Снейп, следивший за моим лицом, покачал головой и продолжил.

— На следующий вечер новыми талантами хвалился уже Флитвик. А Гринграсс… мы не знаем, что она увидела, но теперь она боится вас, Поттер, — Снейп подвигал банку с асфоделием, не замечая моей ошарашенной физиономии. — Вы в курсе, что были наполовину седым, когда мы нашли вас у запретного коридора?

Я отвёл взгляд и неопределённо пожал плечами. Это не показатель, волосы у волшебников и не такое вытворять могут. А вот что могла увидеть Гринграсс, если больше никто ничего не заметил, включая Флитвика? Как выныриваю с копной стеклянной травы и без капли воздуха в лёгких?

— Ну и сегодня. Сначала вы…

Дверь без стука открылась, в комнату вошёл Драко Малфой.

— Дядя Сев, там уже… — тут он наткнулся на строгое лицо Снейпа, мою понурую тушку с отсутствующим взглядом и общую невесёлую атмосферу, и осёкся.

— Профессор, полчаса до собрания факультета, — продолжил он менее фамильярно. — Меня послали…

Малфой со Снейпом о чём-то говорили, но я их не слушал, обдумывая сказанное ранее. Картина получалась скверная. Я здесь неполную неделю, но декан чужого — не моего! — факультета раскусил всю мою детскую конспирацию. Безусловно, до полных знаний обо мне ему далеко, но и высказывает он мне не всё, что видит и о чём догадывается.

Нужно срочно менять поведение, становиться серьёзнее. Счастье, что Дамблдор почти всю неделю отсутствует в Хогвартсе. Что обо мне можно было вызнать, пока я лежал беспомощный в больнице, если взяться за меня всерьёз? А по траве жёстких вопросов позадавать? Я невольно посмотрел на банку с асфоделием. Цветок начал отходить, оживая, насыщаясь магией и светясь лунным светом в магическом зрении. Я перевёл взгляд на Снейпа… и уставился на его левую руку.

Неопрятное, выраженно чужеродное плетение, серо-зелёными и грязно-коричневыми щупальцами стягивающее запястье. От серо-зелёного аспекта пахнуло могильным холодом и склепом, от грязно-коричневого — разложением и гнилью. Аркана смертного плана и оперирование трупным материалом — вопреки расхожему мнению, два разных вида магии. Это точно не магия Снейпа — в его ауре нет следов практики этих школ, а на теле — иных плетений с данными аспектами.

Тринадцать обручей намертво впились в руку растущими из них шипами. Имеется система перекрёстных проверок, не позволяющая разъять и удалить удавки по одному. Есть блок магии подобия… похоже, это амулет связи. Я начал лихорадочно запоминать структуру, надеясь проанализировать позже. Не самое сложное кружево, но накладывал его какой-то параноидальный рабовладелец. Так… тринадцать обручей следят друг за другом, проверяя, чтобы количество замкнутых захватов не стало меньше этого числа. Но вот проверяют ли они факт превышения? Что, если временно добавить четырнадцатый…

— … Поттер! Да очнитесь же! — видимо, я пропустил момент, когда Малфой закончил разговор со Снейпом и покинул кабинет. — Как же с вами тяжело. Вы хоть поняли, что я говорил?

— В целом — да. Скидочная неделя закончилась, прибывает начальство.

Снейп помолчал, мрачно глядя на меня.

— Отработка закончена. Скоро девять, поспешите в свою гостиную.

Я кивнул и направился на выход, но у двери вспомнил, что Малфой прервал Снейпа на интересном моменте.

— Да, профессор, а что не так с зельем от фурункулов?

— Оно идеально, — ответил Снейп, собирая свитки со стола. — Упреждая ваше неуклюжее враньё: затейливого жеста и длинной безграмотной фразы на латыни, которые наблюдал кое-что понимающий в зельеварении Малфой, для этого недостаточно. Собственно, вообще никакого жеста и вербальной формулы будет недостаточно самих по себе, особенно при том качестве ингредиентов, которые отдаются вам на растерзание. Поэтому, Поттер, — он опять вперил в меня свой тяжелый взгляд, — что бы вы ни сделали *кроме* этого, *думайте*, что вы демонстрируете в присутствии других.

Я смотрел сквозь него с потерянным видом.

— Что же это за паскудная школа, в которой нужно не учиться новому, а прятать свои умения?

— Обычная школа, в которой учат выживанию в ещё более паскудном мире. Взгляните с этой стороны, и многое станет понятным, — Снейп невесело усмехнулся. — «Учиться новому» можно было бы и дома. Идите уже, или вы не успеете до комендантского часа.


* * *


Разговор со Снейпом опустил меня на землю. Поведение нужно основательно менять. Не блистать успехами. Подстроиться под средний уровень учеников на моём факультете, быть поглупее на уроках. Эксперименты безжалостно свернуть, перенеся в приватную обстановку. Безумно жалко терять столько времени, скучая на занятиях, но безопасность важнее. Завести сумку, ходить с ней и «доставать» вещи из неё, а не из мантии. Возьму из своих запасов — да видом победнее и поскромнее! Обустрою пару сюрпризов на случай потери или кражи, но это уже детали.

Палочковая магия… нужно найти способ заставить палочку не срабатывать, даже если я делаю правильный жест и говорю правильную формулу. Потому что переходить на магию пульта с кнопками я решительно не желаю. Попробую имитировать жесты и слова, но колдовать как привык, сплетаемыми кружевами.

Ещё один пункт усиления собственной безопасности я реализовал в Замке этой же ночью. Зелья. Мне постоянно что-то подмешивают в напитки. Я это вижу и не употребляю их. Но рано или поздно непрошеные доброхоты решат проявить настойчивость. Зелья начнут подмешивать в еду, заставлять принимать насильно или вливать в бессознательную тушку. Правильнее и дальновиднее не упорствовать, а сделать вид, что пью отраву. Правдоподобно, с удалением содержимого из чашки, но, разумеется, так, чтобы ни капли не попало в желудок.

Решение было найдено, хотя мне очень не хотелось помещать такие вещи в своё тело. Аналог обычной сумки с расширением пространства, но с выходом горловины… в рот. Прошу прощения за подробности. Разумеется, горловина появлялась только по требованию, и я предпринял соответствующие меры безопасности, чтобы она не отрезала мне язык и не повредила гортань. Три возможных позиции, от зубов — самая безопасная, в рот не попадает ни капли, но кто-то наблюдательный рядом может что-то заметить — и до горла, открывать которую я, если решусь на это, поручу Мире при нахождении меня в бессознательном состоянии. Всё, проваливающееся в горловину, попадает в изолированный сосуд и сохраняется для анализа. Мой ответ безоару.

Следующий пункт. Уменьшить градус дистанцирования от общества. Нет, душой компании я становиться не собираюсь, продолжу гулять сам по себе. Но можно, например, садиться поглубже в толпу за завтраками-обедами. Пусть директор, если ему необходимо оказывать на меня влияние посредством того же Уизли, делает это на виду у всех, а не загоняет в невыгодную для меня обстановку из-за моего упорствования. А для защиты от рыжих слюней и полупережеванной пищи я освою лёгкий кинетический щит.

На следующий, субботний день я запланировал приступить-таки к решению проблемы очищающих заклинаний в Хогвартсе. Занятий нет, время будет. А процедуру эрис-прокола проведу в ночь на воскресенье. Выходной день, можно спать неограниченно долго. Запрусь наглухо в комнате и посвящу этому три-четыре непрерывных дня.

Человек предполагает.

Глава опубликована: 08.07.2022

Куда деваются исчезающие предметы

А в субботу в Хогвартс вернулся Дамблдор. Собственно, появился он поздно вечером в пятницу, но, видимо, знакомился с состоянием дел и накручивал хвосты подчинённым и личной команде. Потому что утром в субботу прессинг первых дней возобновился с прежней силой.

Все мои приготовления «пришлись ко столу» уже за завтраком. Я сидел в компании гриффиндорцев и меланхолично поглощал овсянку с омлетом. Мой утренний чай был «заряжен» чем-то новым, причём только у меня — я не увидел этой же цветовой смеси у других. Разумеется, я безмятежно «запивал» овсянку «витаминизированным» чайком, чувствуя пристальное внимание со стороны преподавательского стола и лёгкую дамблдорскую легилименцию. Мира справлялась.

Стол слева от меня был забрызган полупережёванным омлетом. Проигнорировав кашу, севший рядом со мной Уизли набрал три порции яичной болтушки, но даже её толком не ел, выплёвывая половину во время возбуждённого монолога. Разговаривал он со мной. Догадайтесь, о чём.

Квиддич. «Пушки Педдл» — лучшая команда. Запретный коридор. Вуд набирает команду. Мы с братьями почти пробрались. Метла — это круто. Я не знаю, как открыть дверь, а ещё оттуда доносятся… У них нет ловца, Поттер. Вуд наверняка будет устраивать отбор в этом году, попробуй…

Допив чай и так и не сказав ни слова на протяжении всего сеанса агитпропа, я встал из-за стола и неспешно направился к выходу. Щит показал себя отменно. Завтрак вкусный, и как всегда, спасибо домовикам. Нужно…

— Ты, УРОД! Я с тобой разговариваю, вообще-то!

Этот вопль, наверное, услышали даже в Хогсмиде. Зал мгновенно стих. Я даже не сбился с шага. Чужое воспитание — не моя проблема. Тут полно профессионалов.

— Мистер Поттер!

Пришлось остановиться и обернуться. Здравствуй, новая отработка. Интересно, как МакГонагалл успела так быстро оказаться рядом с Уизли?

— С друзьями так себя не ведут. Немедленно извинитесь!

— То есть по поводу «урода» возражений нет, — спокойно парировал я.

— Двадц… Отработка! У Филча, сегодня в девять! Когда все будут отдыхать и праздновать первый выходной, вы будете…

Снейп традиционно мрачен, с презрительной гримасой наблюдает за крикливой сценой. Дамблдор поглядывает с доброй улыбкой, но, по-моему, ему что-то не нравится в разворачивающемся действе.

— Я понял. Помочь мистеру Филчу, сегодня в девять. Что-нибудь ещё?

— Извинения, мистер Поттер!

Я вздохнул.

— А смысл?

— Неделя отработок у Филча.

Нашла коса на камень.

— Итого, восемь отработок. Мне нетрудно извиниться, профессор, но какой смысл? Я всё равно не полезу в запрещённые директором места и не буду…

— Месяц! Месяц отработок, Поттер.

Слизерин взирал на это с каменными лицами, Хаффлпафф сидел с открытыми ртами. Похоже, МакКошку переклинило. В моей прошлой, «пролетарской» школе тёток тоже иногда клинило: не все могут выдержать ежедневный малолетний бедлам вокруг, иногда срываются.

— Тридцать восемь отработок, за отказ нарушать школьную дисциплину, — со спокойствием сфинкса подвёл я итог. По факелам в Большом зале как будто пробежал кратковременный ветерок. — Что-нибудь ещё?

— Вы… — МакГонагалл глотнула воздуха, чтобы выдать новый аргумент, но вмешался Снейп.

— Минерва, оставь что-нибудь и нам, — с негромким брюзжанием произнёс он. — Кто будет мыть мои котлы, если ты законопатишь его к Филчу до конца года?

На лицах слизеринцев появились лёгкие улыбки, гриффиндорцы посмотрели на зельевара как на врага всего светлого мира.

— Думаю, нам всем нужно успокоиться, — наконец вклинился Дамблдор. — Факультеты должны быть дружными, несмотря на, эээ… небольшие недоразумения. Гарри, мальчик мой, не сердись на Рона, он бывает иногда несдержан. Отработки я, наверное, отменю…

Внезапно и на короткое мгновение цвет факелов стал красным. Я такого ещё не видел, и, судя по ошарашенным детским лицам — не я один. Дамблдор уставился на что-то, видимое только ему одному.

— Что ж, мальчик мой, тридцать восемь отработок. Минерва, я думаю, инцидент исчерпан.

МакГонагалл укоризненно покачала головой и вернулась за стол. Я вышел из зала. Работа у Филча не противоречит моим планам — наоборот, имеется возможность познакомиться и с хозяйственной частью, и с завхозом. Зато мои официально занятые вечера дарят железную отговорку от любых авантюр. Может быть, это понимает и директор. Он просто не успел вмешаться — конфликт развился слишком быстро.

МакГонагалл ведёт себя странно. Профессор, хвалящийся успехами учеников в учительской, и вот *этот* педагог — два разных человека. Несколько сотен детей под одной крышей — это серьёзное испытание для нервов, но учебный год ведь только что начался.


* * *


Я поднялся в свою комнату. Пора заняться Хогвартсом. Да, именно отсюда.

Ночью я изучил по чертежам устройство утилизации в замке. Сухой мусор из убираемых помещений попадал в большую ёмкость, называемую «сортировочный накопитель», где подвергался загадочной «сортировке» и уничтожению. Если уборочные заклинания исправны, накопитель — следующий кандидат на проверку.

Я приложил руку к стене и мысленно обратился к замку: «Я собираюсь заняться починкой уборочных заклинаний. Пожалуйста, скрой меня от системы наблюдения за учениками. И мне нужно попасть в помещение, где накапливается собираемая пыль».

С лёгким хлопком в комнате появилась домовичка.

— Фиби перенесёт ми… мистера Поттера в нужное помещение.

Я протянул ей руку, но она не спешила за неё браться.

— Возможно, мистер Поттер захочет поменять одежду, которая сейчас на нём.

Точно! Можно себе представить, что сейчас творится в многовековом пылевом отстойнике. Я переоделся в комплект для грязных хозяйственных работ и активировал лёгкий кинетический щит, хорошо показавший себя на завтраке. На этот раз домовичка взяла меня за руку, и мы оказались в полной темноте. Засветив «Эклипс», я осмотрелся.

Согласно плану, накопитель представлял собой большой каменный стакан десятиметрового диаметра и неопределяемой глубины. Мусор поступал сверху и утилизировался внизу. В настоящий момент «стакан» был почти полон. Свободным оставалось небольшое резервное пространство под потолком, ограничиваемое кольцевым балконом для обслуживающего персонала. На уровне балкона стакан перегораживала горизонтальная решётка — мусор появлялся под ней.

Заглядывали когда-нибудь в наполненный мешок для пылесоса? Здесь было то же самое, только масштабы побольше, а мешок — каменный. Несколько тысяч кубометров замковой пыли, песка и сухого мусора. Хорошо, что я догадался поставить щит.

Плетения были в порядке — проверил несколько раз. Нащупав нужную нить, дал команду утилизировать небольшой объем. Команда прошла, но утилизации не последовало: вернулся характерный откат. Я уже начал догадываться, в чём дело, но нужно было прояснить все моменты. Во-первых, уборка работала, когда я появился в Хогвартсе первого сентября, но уже на следующий день работать перестала. Во-вторых, я не нашел даже следов механизма загадочной сортировки.

— Если тут и вправду сортировали мусор, то как именно? — пробормотал я себе под нос.

— Сортировкой занимался специально выделенный для этой работы домовик, — раздалось рядом. Оказывается, домовичка никуда не исчезла.

Ага, понятно. Лучшее плетение — это домовик.

— Фиби, ты, наверное, ждёшь, когда я тебя отпущу?

— Фиби специально выделили в помощь мистеру Поттеру. Фиби может оставаться здесь столько, сколько потребуется.

— Это хорошо, потому что мне нужна консультация тех, кто здесь живёт достаточно долго. Скажи, уборочные заклинания не работают уже давно?

— Фиби живёт в Хогвартсе достаточно, чтобы помнить это. Они стали работать с перебоями пятнадцать зим назад. Сначала это было незаметно, но три зимы спустя всё стало так, как сейчас.

— Но изредка небольшое количество мусора отсюда всё же удаётся удалить, и тогда замок убирает одно-два помещения?

— Фиби не может сказать, связано ли это с удалением мусора отсюда, но изредка в некоторых помещениях происходит уборка, как и сказал мистер Поттер.

Что ж, ситуация прояснилась. Используемый здесь *трансгрессионный аттрактор* блокирован с принимающей стороны. Скорее всего, засорился.

Непонятно? Придётся кое-что объяснить.

Чтобы избавиться от ненужного вещества, маги используют утилизирующие заклинания. Например, «Эванеско» «уничтожает» указанный предмет; «Тергео» — удаляет сухие загрязнения с поверхности, а «Экскуро» — делает то же самое с нечистотами. Вопрос: как именно происходит удаление ненужного вещества? Кто сказал «это всем известный раздел Трансфигурации под названием “Исчезновение”»?

Законы сохранения — очень упрямая вещь. Даже для магии. Материю нельзя просто так уничтожить. Более того, вещество ещё и очень устойчиво, поэтому и в энергию его превратить легко не получается. В противном случае у нас давно наступила бы эра энергетического изобилия. Ненадолго. До тех пор, пока на планете, неспособной отводить столько тепла, не стало бы слишком жарко для жизни.

Итак, ничего не «уничтожается». В основе утилизирующих заклинаний лежит перенос вещества. Мгновенно, очень далеко и очень дёшево. И с последним моментом имеются определённые трудности.

Британским волшебникам известно несколько разновидностей мгновенного переноса: трансгрессия, называемая также аппарацией; каминная связь; и мгновенное перемещение домовиков. Все известные способы объединяет одна деталь: перемещаться может только маг (или Дитя магии в случае домовиков). Маг может взять с собой груз или даже пассажиров, но он не может отправить груз или пассажира *без* себя. Даже через камин. В противном случае магам не нужны были бы почтовые совы.

На самом деле, перемещать только груз при помощи аппарации — возможно. Но очень недалеко и только через подготовленные зоны на обоих концах. Стоимость такой транспортировки возрастает нелинейно в зависимости от расстояния, причём нелинейность довольно крутая. Более-менее дёшево переброска обходится на расстояние до пяти-семи метров. В Хогвартсе небольшие транспортные камеры встроены в стены примерно на указанном расстоянии друг от друга, и вещество (в частности, мусор) передаётся через них по цепочке, автоматически и быстро. Понятное дело, далеко не каждый маг или даже владелец мэнора способен выстроить подобную транспортную систему, но Основатели об этом позаботились.

Имеется, однако, приятное исключение из этого правила: так называемые трансгрессионные аттракторы. Многочисленные аномалии неизвестной природы, трансгрессия вещества в которые обходится практически бесплатно. Разработаны способы поиска этих аномалий и простые методы переброски в них ненужного вещества. Однако до сих пор неизвестно, что они собой представляют «с той стороны».

Ни один выход аттрактора не найден в пределах Земли или обитаемых миров Средоточия. Сигналы мощных магических маяков, отправляемых в аттракторы с исследовательскими целями, никогда не доходили обратно. Редкие маги-смельчаки, решавшиеся уйти в аномалию лично, не возвращались: переход обходится дёшево только в одну сторону, а ведь даже неизвестно, есть ли там пригодный для дыхания воздух. Если выходы аттракторов вообще находятся в нашей Вселенной, они располагаются где-то очень далеко.

Возвращаясь к нашей теме, подведу итог: в основе применяемой в Британии магической утилизации лежит отправка ненужного вещества в один из найденных аттракторов. Возможно, это не совсем этично — вываливать свои отходы на неизвестные головы в неизвестных мирах, но так уж сложилось. А о том, что по крайней мере некоторые аномалии имеют выход не где-то в межзвездном вакууме, а на поверхности планет, говорит тот факт, что давно используемые аттракторы иногда «забиваются». То есть перестают принимать вещество, поскольку в точке выхода для него нет места. Может, выход заваливает оползнем или заливает водой, а может, мусорный «террикон» вырастает и накрывает точку выброса — неизвестно.

К счастью, это происходит редко, но в нашем случае получилось именно так. Сотни лет использовавшийся Хогвартсом аттрактор перестал принимать вещество. Иногда он ненадолго открывается — может, куча на той стороне немного оседает или часть пыльной массы ветром сдувает — неизвестно; но понятно, что утилизационную аномалию нужно менять на другую.

Гильдейский каталог известных аномалий у меня был. Выбрав из него три еще не использованных — ночью зарезервирую их на себя — я соорудил простейшую карусельную систему. Теперь аномалии будут использоваться попеременно, циклически меняясь при каждой отправке. Если, спустя какое-то время, одна из них опять откажет, две другие продолжат работать.

Проверив ещё раз внимательно всё кружево, я хотел было активировать его, но вовремя остановился. Нормальная уборка не делалась уже много лет. Расписание поломано. Что, если замок приступит к одновременной чистке всех помещений? Или, и того хуже, к некоей «генеральной уборке», о которой я читал в документации? Не перегрузит ли это старую энергосистему Хогвартса?

Мысленно обратившись к замку, я попросил его отключить уборку всех помещений, пообещав в ближайшие дни постепенно включать участок за участком. У меня как раз полтора месяца отработок впереди — будет чем заняться. Через некоторое время пришел положительный отклик.

— Фиби, здесь сейчас будет очень пыльно, — предупредил я домовичку. Щит вокруг неё усилился, я последовал её примеру. И активировал систему накопителя.

Пыльная поверхность под решёткой чуть просела, а потом видимость упала до границ щита. В магическом зрении всё работало как часы: раз в секунду утилизировалось по нескольку кубометров пыли снизу, во все три аттрактора попеременно. Через несколько минут «стакан» опустел, хотя пыль осядет ещё нескоро.

Похоже, проблема устранена. Попросив домовичку перенести меня обратно, я отпустил её и вернул себя системам наблюдения Хогвартса. Пора было идти на обед.


* * *


Я полагал, что вечерняя отработка закрывает список сегодняшних дел, но реальность внесла коррективы в мои планы. Во время обеда на стол рядом со мной приземлилась сова, бросила запечатанный конверт и нагло ухватила с тарелки кусок баранины. Улетать птица не спешила. Вообще-то почту совы приносят утром, но бывают и срочные послания. Так что медлить я не стал и вскрыл конверт.

Письмо было от Хагрида. «Дорогой Гарри», — гласило оно неровными буквами. — «Я знаю, что в субботу у тебя нет занятий, поэтому приходи ко мне на чашку чая примерно часам к трем. Хочу знать, как прошла твоя первая неделя в школе. Пришли мне ответ с совой».

Делая вид, что продолжаю читать, я задумался. Наверное, директор недоволен утренним инцидентом и пробует сменить подход. Мне этот визит не нужен совершенно, но альтернатива может оказаться хуже. Поэтому сходим, посидим, послушаем, потянем время. Написав на обороте карандашом «Конечно, приду», я отдал письмо сове.

Назначенное время визита означало, что идти на чай надо сразу после обеда. Хороший повод отказаться от фирменного каменного тортика. А вот чай… На обед был «витаминизированный» сок, у Хагрида наверняка будет чай «с травками», а с моим способом борьбы с отравлениями можно умереть от жажды, если тебе всё время дают только приправленные зельями напитки. Поэтому сразу после обеда я заскочил к себе домой и выпил нормального чаю.

Хагрид жил вне замка, в небольшой деревянной хижине на опушке Запретного леса. На дорожке к домику я столкнулся с ожидающим меня Роном.

— Хагрид меня тоже пригласил. Вот, жду трёх часов.

Равнодушно отвернувшись, я двинулся дальше. «Урода» я забывать не собирался. А уж небывалые объёмы отработок, сваливающиеся на меня при каждом публичном контакте с ним, отпугнули бы и самого дружелюбно настроенного компаньона.

Подойдя к хижине, я хотел было постучаться, но внезапно оказался облаян из-за двери какой-то внушительной псиной. Дверь вздрогнула от рвущегося навстречу гостям зверя.

— Назад, Клык!

Стукнул отодвигаемый засов, и на пороге показался Хагрид, удерживающий за ошейник огромную чёрную собаку.

— Заходите, ребята, — пригласил Хагрид. — Клык, назад! Место!

Обиженно взвизгнув, Клык прекратил облизывать Рона и направился в угол, где на полу была постелена старая шкура.

В хижине имелось только одно помещение. Грубая монументальная мебель, открытый очаг с огромным медным чайником, собранная из колод большая кровать с лоскутным одеялом. С потолка свисали окорока и потрошёные фазаны, почему-то не портящиеся в тепле жилища.

— Садитесь… эээ, чувствуйте себя как дома, — хозяин указал на табуретки и принялся выкладывать на стол кексы — судя по цвету, из того же теста, что и тортик на мой день рождения. Чай уже настаивался под чехлом, исходя вкуснейшим ароматом и зельевой магией во втором зрении. Жаль, травяной букет обалденный. Я вздохнул и обратил внимание на газету, которой была накрыта часть столешницы.

Старая знакомая. Ограбление Гринготтса, имитация «Ежедневного пророка» от первого сентября. Как маги терпят эти постоянно двигающиеся картинки? Ладно, если намеренно смотришь телевизор, но когда у тебя рисунок на скатерти отплясывает…

— Ещё один Уизли, а? — спросил Хагрид, глядя на рыжего Рона. — Твои братья-близнецы всё время… ну… пытаются в Запретный лес пролезть, а мне их ловить приходится!

Хагрид выставил литровые чашки и снял чехол с заварочного чайника.

— Как тебе твоя первая неделя в Хогвартсе, Гарри? — спросил он, разливая ароматный чай. — Учёбы не слишком много, а?

Это что, шутка? В среднем в день и трёх академических часов не набирается. Нужно учиться *ещё* меньше? Но Хагрид, похоже, не умел ни шутить, ни иронизировать.

— Беспокойная неделя получилась, — ответил я, дуя на чай. — Отработок вот набрал. В больнице полежал.

— В больнице? — удивился Хагрид. — Эт’ когда ж ты успел-то?

— Во вторник. Меня лестницы поймали у запретного коридора. Просидел на площадке целый день, сильно замёрз и заболел. Меня только ночью нашли, Филч со Снейпом.

— А, Филч, старый мерзавец, — раздражённо проворчал Хагрид. — Поди, он и навешал тебе отработок?

— Ты был у запретного коридора и не зашёл туда? — одновременно с ним воскликнул Рон.

Внешне я проигнорировал реплику Уизли, но внутри опешил. Это что же, меня не запирали, а создавали видимость прикрытых тылов? Типа, все подходы отсечены, сзади никто не подкрадётся, смело лезь в коридор?

— Нормальный человек наш завхоз. Вытащил из западни, проводил в больницу.

— А меня вот Снейп отругал на уроке, — невнятно проговорил Уизли, с аппетитом пережёвывая каменный кекс. — А Гарри он вообще люто ненавидит. Прицепился к нему на Зельях и отработку выдал.

— Да ерунда это! — неожиданно живо возразил Хагрид. — С чего бы это ему, эээ… ненавидеть?

Окончание фразы вышло менее уверенным. Хагрид отвёл глаза в сторону. Интересно.

— Если уж меня кто и ненавидит, то это МакГонагалл, — ответил я, осторожно отхлёбывая горячий чай в утилизирующий карман. «Дружелюбие», «доверие», «снижение когнитивных характеристик». — Полтора месяца отработок за пару минут.

— Полтора… — вытаращился великан. — Мерлин, да что ж ты такое натворил-то?

Ах да, его же не было на завтраке. Но насколько же непоколебимо он уверен в правоте руководства!

— Официальная причина — «За отказ нарушать школьную дисциплину», — ответил я нейтрально.

— А, эт да, — успокоился Хагрид. — Дисциплину нарушать никак не можно. Ну, не при взросл… хгм, да…

Определённо, формальная логика — не его сильная сторона.

— Он отказался извиняться, — ляпнул Уизли. И громко сёрбнул чаем.

То ли он клинический идиот, то ли меня уже совершенно не стесняются.

— А за что? — удивился Хагрид. — И кому? Этому индюку Малфою, наверное? Вот уж подлая семейка, всех вокруг уродами и грязно… грязью, в общем, считают, кто не из ар… арест… чистокровных, в общем.

Рон, похоже, почувствовал какой-то дискомфорт и зыркнул на меня. Хагрид же продолжал распаляться.

— А было б чем там хвалиться, этим чист-то-кровным. Вот, посмотри, — он показал на Рона. — Тоже семья чисто-кровных, чтоб ты знал. Да, самые что ни на есть Уизли, все рыжие как один. А всё ж достойные люди, Гарри, один к одному. А почему достойные, спроси ты меня?

Хагрид придвинул мне пару кексов и назидательно поднял указательный палец.

— А потому как с наш-го факультета они, значт. Все как есть — с Гриффиндора, Гарри! И вот они-то не скажут тебе — ты грязь, там, ты урод! — никогда, слышишь? И за глаза, и в уме тебя уродом обзывать не будут. Они смотрят на человека, а не на…

Рон пытался проглотить непрожёванный кусок, но оный в горло пролезать почему-то перестал. Твердоватые всё же кексы получаются у Хагрида. Может, женские руки нужны, не знаю.

— Поэтому, Гарри, я так думаю: надо тебе держаться правильных людей. Вот, посмотри на…

Наверняка и Хагрид, и Рон для легилимента — открытые книги. И Дамблдор может просматривать воспоминания об этом разговоре. А потому изобрази-ка ты, Гарольд, лицо попроще и начинай выводить разговор со скользкой темы. Что бы такое…

Я опустил взгляд на газету и сделал вид, что постепенно увлекаюсь содержимым статьи. Получивший второе дыхание Рон протолкнул-таки порцию углеводов и возбуждённо спросил:

— Хагрид, а что это за статья у тебя на столе?

Он придвинулся ближе и едва не опрокинул мою чашку.

— Так это про то самое ограбление! А я помню эту историю: Гринготтс смогли ограбить впервые за… эээ, сколько-то сотен лет.

Не тупить, не играть в молчанку! Их воспоминания будут просматривать.

— Это дата моего рождения, — сказал я, глядя в окно и изображая, что пытаюсь что-то вспомнить. — Мы как раз были там в тот день. И вроде бы у этого сейфа.

— Да, — загадочно протянул Хагрид. — Не успели грабители. Не нашли уж там ничего. Шиш им, а не… Грхм…

— А не что? — Рон аж подпрыгнул. — Хагрид, что там было?

— Забудьте оба! Не вашего ума это дело, — пробурчал Хагрид. — И вообще, хватит мне тут вопросы задавать. Гарри, давай чашку, я тебе ещё чаю налью.

— Хагрид, в меня больше не влезет. У тебя слишком большие чашки, — вежливо отказался я. — И знаешь, мне уже нужно идти. Вечером отработка, а мне ещё эссе по Трансфигурации писать.

— А, это да… Иди, конечно, — легко согласился Хагрид. Похоже, подняв тему статьи, он выполнил обязательную программу, так что мы в хижине ему теперь были не очень нужны. А притворяться лесник не умел.

Рон с сожалением посмотрел на остающиеся кексы. И часа после обеда не прошло. Увидев это, Хагрид начал предлагать взять кексы с собой. Рон набрал полные карманы, я же покачал головой:

— Я их не разгрызу, — ответил я. — Уверен, они вкусные, будет жалко их выкидывать из-за того, что съесть нельзя.

Попрощавшись, я вышел в вечерние сумерки. Уизли увязался за мной и опять затянул свою шарманку.

— Гарри, ты понял, что сказал Хагрид? Это очень ценная вещь, я уверен. Но я один не пройду. Из-за двери кто-то очень громко лает. На несколько голосов, представляешь? Целая псарня у них там, что ли? Нам нужно…

Полностью его игнорируя, я шел в замок. Мне необходимо попасть в свою комнату, но рыжий прицепился, как пиявка. Под его непрекращающуюся трескотню мы поднялись на второй этаж и пошли по гулкому коридору с опустевшими к вечеру учебными аудиториями.

— … Но Фред говорит, что у них сейчас нет времени. И поэтому нужен ты. Мы… А куда мы идём?

Рон остановился и начал оглядываться. Пользуясь своей магией, я потянулся телекинезом и громко хлопнул дверью у него за спиной. Рон испуганно присел и развернулся на звук. Пользуясь моментом, я бесшумно скользнул в ближайшую аудиторию, пробежал по ней на цыпочках и спрятался в одном из шкафов.

— Фу ты! Сквозняк, наверное, или Пивз шалит. А… Гарри, ты где?

Если он зайдёт в класс и начнёт заглядывать в шкафы, я воспользуюсь кольцом. Но без нужды этого делать не стоит. Неизвестно, кто сейчас наблюдает за моей неумелой вербовкой.

Но Уизли не стал основательно обшаривать тёмные аудитории. В них были десятки мест, где можно спрятаться, а ещё множество острых, хрупких и гремучих наглядных пособий. Заглянув за пару дверей, проорав что-то про предателя и позвав меня ещё с минуту, он обиженно удалился.

«А вот не сачкуй ты на уроках Флитвика, глядишь, с Люмосом отыскал бы меня в два счёта», подумал я, выбираясь из шкафа. И нос к носу столкнулся с Дамблдором.

Душа ушла в пятки. Он тут специально меня поджидал? Директор смотрел укоризненно, но разговор начинать не спешил. Минуточку, а почему я его вижу в тёмной комнате? Я облегчённо выдохнул. Ну, здравствуй, боггарт, наконец-то познакомились. Видать, сидел в этом шкафу. Ладно, свой ужин в виде хорошо разыгранного испуга он честно заслужил.


* * *


В четверть десятого я находился в главном холле Хогвартса. Филч оказался вменяемым человеком. Он присутствовал на сегодняшнем завтраке и видел историю назначения мне отработок своими глазами, поэтому даже немного сочувствовал мне. Но указание руководства следовало выполнять, поэтому, поговорив со мной, он отправил меня на уже привычную уборку коридоров при помощи заклинаний. А почему нет? С одной стороны, эту работу нужно кому-то делать, одного завхоза-сквиба на всё не хватает. С другой, я не пакостил Филчу, так что и превращать отработку в наказание, где неприятность и унизительность выполняемых действий важнее их полезности для замкового хозяйства, необходимости не было. Поэтому послали меня не драить туалеты с запретом на магию, а в главный холл, «где вы так хорошо справились в прошлый раз, уберётесь сегодня с заклинаниями — и свободны».

Что ж. Плетение уборки в холле исправно, никто больше в него не вмешивался. Вдохнув поглубже, я активировал уборочный контур. По помещению пронеслась волна комплексной магии. Несколько проходов по