Второй шанс для Лили Эванс (гет)

После чудесного выздоровления Лили дни покатились своим чередом. Уроки, горы домашних заданий, дополнительные занятия по ЗОТИ, которые уже посещали тридцать студентов с четвертого по седьмой курсы — все это почти не оставляло Северусу и Лили времени на свидания.

— Я никак не думала, что мы сможем вдоволь наговориться лишь за завтраком, обедом и ужином! — однажды посетовала Лили.

— А еще, когда возвращаемся после занятий ЗОТИ, — напомнил ей Северус.

— Да, — Лили густо покраснела, вспомнив, как прошлым вечером, намеренно отстав от остальных гриффиндорцев, они целовались в одной из укромных ниш замка, словно бы специально созданной для этого.

— Не представляешь, как мне стыдно! — усмехнулся Северус, окружив их чарами Конфиденциальности. — В той, прошлой реальности Дамблдор часто поручал мне патрулировать коридоры, а поскольку своей личной жизни у меня не было, я без зазрения совести портил ее окружающим. Можешь себе представить, я караулил целующиеся парочки студентов возле таких вот ниш и снимал с них баллы!

— Наверное, ты просто им завидовал! — прыснула Лили.

— В тот момент я искренне считал, что могу прекрасно обойтись без поцелуев, объятий и вообще без человеческого тепла.

— А сейчас? — пользуясь тем, что никто не обращал на них внимания, Лили погладила Северуса по руке.

— А сейчас я думаю, что был очень несчастным, озлобленным дураком, срывавшим свою злость и одиночество на детях. Знаешь, даже вспоминать противно — неужели я мог вести себя подобным образом? Неудивительно, что студенты называли меня бессердечной слизеринской сволочью.

— Я думаю, несчастные люди очень редко бывают добры к окружающим, — мудро заметила Лили. — В своих воспоминаниях ты выглядел так, как будто носил маску безразличия и презрения к окружающим, но мне кажется, в душе тебе постоянно было больно.

— Окружающие замечали только маску, — горько усмехнулся Северус.

— Это потому что они не смотрели тебе в глаза, — Лили быстро поцеловала его и отменила чары Конфиденциальности. Все-таки они находились в Большом зале под неусыпным оком директора и МакГонагалл, а применение подобных чар в общественных местах хоть и не запрещалось школьными правилами, все же не поощрялось преподавателями.

— О чем это вы... — начал было Сириус, но Джеймс толкнул его локтем в бок. Они с Мэгги теперь тоже с трудом выкраивали время для свиданий, поэтому он отлично понимал, что Северусу и Лили иногда просто необходимо пообщаться без посторонних ушей.

* * *

Приближались пасхальные каникулы. Для Северуса они означали прежде всего возможность повидаться с Септимусом и проверить, что на самом деле произошло в ту ночь, когда прадед продиктовал ему рецепт Зелья от тьмы. Снейп искренне надеялся, что странное явление не было следствием крайнего нервного напряжения и переутомления и что сон в результате не окажется всего лишь сном и ничем более. В конце концов, они с прадедом оба являлись сильными менталистами, к тому же, и это, пожалуй, лучше всего объясняло произошедшее, оба отмечены печатью смерти. Однако до встречи с Септимусом все это были одни лишь предположения, не подкрепленные никакими доказательствами. Так или иначе Северус рассчитывал на каникулах вплотную приступить к работе над коварным зельем, даже если им с Септимусом придется изобретать рецепт с нуля. Люциус, как и подобает аристократу, вел себя очень тактично и не докучал Северусу с расспросами о том, есть ли какие-либо подвижки в этом направлении, но Снейп, взявшийся помочь другу, и без его напоминаний терзался от того, что за последние полгода не достиг ровным счетом никакого прогресса. А Снейп, по праву считавший себя непревзойденным зельеваром, не мог потерпеть фиаско.

Помимо работы над зельем, в планы Северуса на пасхальные каникулы входило и свидание с Лили. Северус хотел компенсировать Лили их несостоявшийся поход в Хогсмид на День святого Валентина, а заодно уж и испорченное по вине Пожирателей смерти Рождество, которое он провел без сознания в больнице Святого Мунго. Однако назначать свидание в Косом переулке он не решился. После убийства Эйвери и превращения медальона Салазара Слизерина в крестраж Риддл стал еще опаснее. Да это и не мудрено! Ведь, по подсчетам Северуса, к этому времени он разорвал свою душу целых пять раз, создав пять якорей, привязывавших его к жизни. Снейп с мрачным торжеством мысленно пересчитал эти якоря, наличие которых Риддл хранил в тайне от своих самых верных приспешников. Кольцо Певереллов, принадлежавшее деду Риддла — Марволо Мраксу, превратившееся в крестраж после того, как Том хладнокровно убил отца, деда и бабку. Дневник — для создания из него крестража Риддл натравил василиска на студентку Миртл Элизабет Уоррен, ставшую после смерти привидением с обидным прозвищем Плакса Миртл. Далее следовали два артефакта, украденных Риддлом у наивной старой дуры Хепзибы Смит. Один из них — маленькая двуручная чаша, украшенная барсуком — символом Пенелопы Пуффендуй, скорее всего, превратилась в крестраж сразу после убийства мисс Смит, второй — медальон Салазара Слизерина — обратился в крестраж совсем недавно, буквально полгода назад по время расправы над семейством Эйвери. И, наконец, диадема Кандиды Когтевран, ставшая темным артефактом после убийства албанского крестьянина. Риддл наивно полагал, что обладание этими бесценными сокровищами сделает его не только самым могущественным темным магом современности, но и практически неуязвимым, однако в действительности подобные эксперименты над собственной душой лишь ослабили Тома, превратив его в неуравновешенного неврастеника. Северус не сомневался, что, если бы не эта безумная погоня за бессмертием, в процессе которой Риддл все больше терял человеческий облик, а из рационального политика превращался в не ведающего жалости маньяка, он вряд ли бы решился уничтожить целую семью собственных соратников. Ведь подобным поступком он, по сути дела, отпугнул от себя многие чистокровные семьи, а его финансовое состояние теперь целиком и полностью зависело от Малфоев, чья лояльность держалась лишь на страхе Люциуса отправиться по стопам Эйвери, и Лестрейнджей — единственных последователей, в преданности которых Риддл не сомневался.

Кстати — о Люциусе. С помощью все того же зачарованного галлеона он несколько раз сообщал Северусу, что дела у Темного Лорда обстоят не лучшим образом.

«Наш общий друг теряет вес» — писал Малфой, или: «На вечеринки приходит все меньше гостей» или «Посмотри Пророк за такое-то число». Открыв газету, Северус обычно находил статью о Пожирателях смерти, попавшихся в лапы правосудия. Поскольку подобных статей выходило все больше, Снейп пришел к выводу, что резкое уменьшение финансирования повлекло за собой проблему с вербовкой последователей. Теперь за Риддлом следовали только бездумные фанатики, мечтавшие поставить на колени всех магглов. Причем, поскольку наличных для оплаты наемников, как это в иной реальности происходило во время первой и второй магических войн, у Риддла заметно поубавилось, то, соответственно, и качество боевиков стало существенно ухудшаться. Если раньше к Риддлу примыкали настоящие асы боевой Темной магии, то теперь они предпочитали отсиживаться в сторонке, опасаясь ставить на не слишком надежного лидера.

* * *

За день до отъезда из Хогвартса, за пару часов до отбоя, когда Северус уже предвкушал завтрашний разговор с Септимусом, способный пролить свет на тайну его загадочного сна, галлеон в кармане внезапно нагрелся. Вытащив на свет желтый кругляшок, Северус увидел, что по ребру бежит надпись: «Нужно срочно поговорить. Встретимся там же». «Легко сказать — встретимся там же! — Снейп с раздражением сунул монету обратно в карман. — Люциус, вероятно, забыл, что я — всего лишь студент и не могу исчезать из школы когда мне заблагорассудится. Тем более вечером, когда мое отсутствие будет особенно заметно. С другой стороны, вряд ли Малфой стал бы вызывать меня понапрасну. Наверняка случилось нечто весьма важное».

— Пожалуйста, скажи остальным, что я ушел в библиотеку, — шепнул он Люпину, на которого всегда можно было положиться.

— Договорились. Ты надолго?

— Вернусь к отбою. Постараюсь пораньше, но не обещаю.

В этот раз Северус решил обойтись без мантии-невидимки. В коридорах в этот час и так было не слишком людно, и ему вполне хватило чар Отвлечения внимания. Добравшись чуть не бегом до статуи Одноглазой ведьмы, он огляделся по сторонам и пристукнул палочкой по ее внушительному горбу. Из открывшегося лаза пахнуло сыростью и плесенью. Скользнув в проход, Северус как можно быстрее зашагал по довольно широкому тоннелю и примерно полчаса спустя, весь запыхавшийся, оказался в заваленной ящиками подсобке «Сладкого королевства». Сверху доносились голоса припозднившихся покупателей.

— Приходят за пять минут до закрытия! — проворчал совсем рядом хозяин магазинчика, спустившийся в кладовую, чтобы набрать лакричных леденцов. — Неужели нельзя подождать до завтра? Мне, между прочим, еще прибрать тут надо!

С этими словами он, кряхтя, принялся подниматься по лестнице. Северус последовал за ним, мысленно коря Люциуса за то, что выбрал для встречи столь поздний час. Теперь, чтобы попасть обратно в Хогвартс, Северусу придется воспользоваться тайным, но более рискованным проходом, ведущим из небольшого чулана под лестницей в «Трех метлах», который он обнаружил в бытность директором школы и который тогда завалили по его приказу, поскольку в пабе постоянно дежурили Пожиратели смерти. Хотя ему не составляло особого труда отпереть закрытую на ночь лавку сладостей, однако не хотелось бы столкнуться с хитроумными ловушками, поставленными от воров.

Так или иначе на встречу с Малфоем у него было чуть более часа. Оставалось лишь надеяться, что Люциус вновь не пришел на встречу в совершенно невменяемом состоянии. На то, чтобы успокоить его и вернуть в Малфой-мэнор, как это произошло прошлой осенью, у Северуса просто не хватило бы времени.

Люциуса Северус обнаружил в «Трех метлах» за тем же столиком в дальнем углу паба, что и в прошлый раз, только теперь он преобразился в чинную, седую старушку, всецело поглощенную чтением журнала «Практика зельеварения».

— Леди желает, чтобы я проводил ее до комнаты? — еле слышно спросил Северус, остановившись рядом с Малфоем. Тот вздрогнул, глядя мимо скрытого под чарами Снейпа, поднялся с места и направился к лестнице, ведущей на второй этаж. Отперев ключом одну из комнат, Малфой кивком пригласил Северуса внутрь.

— Сделай одолжение, отмени чары Иллюзии! — попросил Северус, которого все это время распирал смех, настолько комично выглядел Люциус в старомодном чепце с кружевами и платье явно времен королевы Виктории.

Люциус махнул палочкой, возвращая себе прежний облик, опустился в кресло и бросил в камин заклинание, от которого дрова тут же весело затрещали. Он явно не торопился сообщить Северусу о причинах их срочной встречи.

— Можешь не тянуть, а сразу перейти к делу? — с легким оттенком раздражения произнес Снейп. — Меня могут хватиться, а я не хочу чтобы мои друзья волновались понапрасну. Малфой кивнул, пару мгновений помолчал, словно собираясь с духом, а потом выпалил:

— Долохов каким-то образом сбросил Метку и сбежал за границу.